Глава 24 / Пепел
30 мая 2026 г., 22:58
В раю должно быть всё — и ад!..
Станислав Ежи Лец
Бывшая мостовая, по которой им предстояло выбраться из лесного лабиринта в город, на поверку оказалась самой опасной частью маршрута. С виду — узкая лента более-менее ровного камня, кое-где растрескавшаяся и разломанная корнями и щедро укрытая толстым ковром из мха и какой-то буро-зелёной слизи, о составе которой ангел предпочитал не задумываться и которая оглашала всю округу оглушительным чавком при каждом шаге. Но помимо эстетических неудобств, длинный коридор, который добросовестная эдемская весна создала за последние месяцы, превратился в ботанический капкан. С обеих сторон, словно шеренги охранников, стояла непроглядная зелёная масса; над головой смыкался плотный полог из лиан и веток; под ногами то и дело подрагивало и шевелилось то, что Уриил для самосохранения предпочёл считать просто «корнями». Двигались они быстро и, насколько это было возможно, тихо. Гриша с Жеромом и Змеем шли впереди, выверенно, шаг в шаг, у каждого ствол на полпальца впереди корпуса. Сразу за ними удивительно грациозно для своих габаритов перемещался Скугга — крупная угрюмая тень, чьё присутствие в первой линии означало, что любая нечеловеческая дрянь, рискнувшая высунуться, имеет неплохие шансы быть просто раздавленной. Замыкающим в их процессии следовали Вир и Уорвик, умудрявшийся перемежать тихие проклятия с заклинаниями для очистки костюма от приставучей эдемской растительности. Двойки Центра двигались отдельной группой, чуть в стороне — три пары, каждая в своей сцепке «ангел-демон», почти не переговариваясь и при этом, очевидно, поддерживая между собой ту самую рабочую тишину, которая получается у людей, проработавших вместе достаточно долго, чтобы понимать друг друга без слов. Аракиил шёл первым, держа над звеном лёгкое заклятие отвода взгляда. Сам Астарот двигался ближе к Уриилу с Андрасом и Уорвиком. Дорожный плащ Владыки демонов уже потерял добрую часть своей недавней безупречности, но тот не обращал на это никакого внимания. — Долго нам еще? — Вир, оставив Уорвика в одиночестве, прошёл вдоль колонны и поравнялся с ангелом, проявляя чудеса нечеловеческой ловкости и почему-то не утопая по щиколотку в слизи, как все остальные. — Черти его знают! — буркнул тот. — Сказал бы, если бы не эта зелёная дрянь вокруг… — Километра два, — не оборачиваясь, отозвался Скугга. — Запах людей в той стороне. — Это хорошо или плохо? — Это — близко. — Ну вот тебе и ответ, — пожал плечами Уриил. — Кстати, насчёт убийства Локи — ты это серьёзно? — Да, нет… Не знаю. — Великан на некоторое время замолчал. — Ты бы как поступил на моём месте? Уриил усмехнулся: — Спрашиваешь это у того, кто в прошлый раз свалил в туман сразу же, как только жизнь сложилась не так, как мне того хотелось? — Ты хотя бы сумел вернуться… — Так, может, это и есть ответ? — В голосе ангела читалось лёгкое ехидство. — Ну что, стало легче? — Да не особо… — Рад был помочь! — уже в открытую принялся язвить ангел. — Захочешь себе ещё больше мозг взорвать — обращайся. Но в любом случае помни, что бы ты ни решил — мы с Андрасом будем на твоей стороне. — Почему, кстати? — Ну, Андрас — наверное, потому что я очень-очень попрошу. А я сам — потому что не считаю Локи всезнающим и не способным на ошибку. С одним таким праведником нам как раз сейчас предстоит встретиться… Уриил, ловящий каждое слово этого скудного обмена, в очередной раз отметил, что великан, обыкновенно молчаливый, в последний час стал говорить заметно короче и более нервно, чем обычно: как будто на каждое произнесённое слово приходилось мысленное усилие, потраченное на то, чтобы не сорваться вперёд бегом.***
Лес кончился внезапно, практически на полушаге. Впереди, сквозь поредевшую растительность, проступило то, что когда-то было крепостной стеной. Серый отполированный камень, шесть метров в поперечнике, с зубчатой кромкой и торчащими через каждые тридцать метров глухими бастионами, ещё помнящими времена, когда им было кого защищать. Теперь от прежней суровости остались только формы: всё остальное, от мерлонов до подножия, было оплетено густой, лоснящейся, маслянисто-чёрной растительностью, нащупавшей своё новое назначение и явно не собиравшейся уступать его обратно. Слева от их позиции в стене зияла широкая, метров в пять, рваная брешь, по краям обугленная и неровная — словно кто-то когда-то выбил часть кладки ударом изнутри. Сквозь брешь виднелась улица: песок, заросшая полузасыпанная мостовая, тёмные углы домов с дверями в положенных пяти метрах над землёй. К самому же импровизированному «проходу» вела выжженная просека шириной в несколько метров. Судя по всему, кто-то из нынешних обитателей ангельской столицы время от времени покидал её пределы, отправляясь на борьбу с вездесущей порослью, истребляя ту с помощью керосина, взрывчатки и бог весть чего еще. В воздухе витал застарелый, но легко уловимый запах гари, свидетельствовавший о том, что борьба эта шла давно и с переменным успехом. В небе над городом — теперь, без бури, оказавшимся непривычно нагим — лениво проступал шпиль центральной башни. Купол на её вершине отблёскивал пыльно-зелёным сквозь предзакатное небо так, что Уриил против собственной воли поймал себя на ощущении дежавю: он уже однажды стоял у этих стен и точно так же смотрел вверх, пытаясь распознать в стылых каменных стенах свой бывший дом. — Тише, — негромко обронил Андрас, останавливая жестом всю группу. Уже подаваясь вперёд, чтобы отдать сигнал Грише, Вир приостановился: демон смотрел не на стену и не на брешь, а чуть выше и левее — туда, где из переплетения чёрной листвы выступал растрескавшийся каменный гребень — остатки стены какого-то строения, назначение которого стерло сначала время, а теперь добивал распространяющийся во все стороны лес. Там, нахохлившись и подобрав одно крыло, безмятежно сидел чёрный комок размером с приличную кошку. — А, — обронил Уриил, проследив за взглядом напарника, — вот он где. Я-то всё думал, куда этот пернатый запропастился. — Ангел сделал короткий полушаг вперёд и, задрав голову, осторожно обратился к птице тоном, каким обычно ведут диалог с не слишком адекватными престарелыми родственниками. — А кто у нас тут такая хорошая птичка? Мунин повернул голову набок, оглядывая ангела одним глянцевито-чёрным глазом — с интересом, но без особой почтительности. — Кеша хоро-о-оший. Кеша ведь знает, куда нам дальше? Может подскажешь? Какое-то мгновение ворон как будто прикидывал, стоит ли вообще тратить на этого двуногого свой ограниченный словарный запас. После чего подпрыгнул на ветке и, раскрыв клюв, огласил своим криком весь лес: — Ср-р-ражайтесь! И, не дав никому из присутствующих ни секунды на то, чтобы хоть как-то усвоить полученное стратегическое указание, ворон с неприлично громким, на весь сектор раскатистым карканьем сорвался со своего насеста, расшвыривая вокруг себя перья и мелкие ветки, и, прочертив над их позицией длинную, наглую дугу, взмыл куда-то поверх стены, в сторону купола Башни. — Сука говорливая, — печально констатировал Уриил, готовясь к неминуемому теперь обнаружению их отряда. Первая очередь прошла по широкой дуге где-то над их головами — стрелявший либо торопился, либо не успел пристрелять оружие. Уриил, получивший за последние сутки слишком много адреналина, чтобы хоть чему-то удивляться, рухнул в густую траву на чистом инстинкте, утягивая за собой Андраса, и услышал, как сразу следом за ним сделали то же самое все остальные. — Прижались, прижались! — рявкнул Вир уже на земле. — Огневая на бастионе, ещё две по флангам, головы выше задниц не поднимать! — Здесь под зелёнкой что-то ещё шевелится, командир, — отозвался откуда-то слева Гриша, и в его голосе впервые за день прозвучало нечто, отдалённо похожее на профессиональное огорчение. — А что вы хотели, — буркнул Уорвик из-под лианы, — нас тут уже встречали с самого первого захода. Дайте я хотя бы… Маг сделал короткое движение пальцами правой руки, и над их распластанной по земле компанией с приглушённым шипением раскинулся неровный, едва различимый зеленоватый купол. По его краям сразу начали оседать в траву остатки следующих очередей — глухо, гасясь, как камешки в густом киселе. — Двадцать секунд, не больше, — предупредил Уорвик. — Иначе я тут лягу с ним рядом и буду ждать утра. Двадцати секунд хватило. Хана, успевшая за это время сменить позицию, выложила первый ответный — короткий, на три выстрела — и тут же откатилась в сторону. Откуда-то с верхушки бастиона глухо вскрикнули, потом упало что-то тяжёлое. — Один меньше, — сообщила она ровным голосом. — Их там, по моим прикидкам, ещё двенадцать. — Командир, — раздалось откуда-то из соседнего кустарника, — А не подскажете, есть ли у нас в этой жизни план? Потому что эти милые ребята там, наверху, ещё минуту-две будут разбираться, чем именно их побеспокоили, но потом, думаю, разберутся. Я бы предпочёл к этому моменту иметь хотя бы предварительный набросок. — Кажется, это место ничем не хуже для нашей с вами заварушки, чем любое другое, — отозвался Уриил, осторожно приподнимая голову над травой ровно настолько, чтобы оценить рельеф. Сверху бастион был, по-видимому, занят парой стрелков с автоматами и одним наблюдателем без оружия. — С такой точки нас особо не видно. А сунуться в пролом им не с руки — здесь мы их будем видеть лучше, чем они нас. — Но и мне внутрь не прорваться, — глухо обронил откуда-то слева Скугга. — Под бастионом наверняка засада. А если нет, то за стеной — точно. — Засаду эту вполне можно обойти, — отозвался Андрас, напряженно высматривая возможные пути прорыва. — Как ты смотришь на то, чтобы немного заняться скалолазанием? Перекину тебя через стену, а сам заодно нанесу нашим нерадушным гостям личный визит. — Положим, — буркнул великан, не пытаясь скрыть, что предложение его в равной степени устраивает и пугает. — А что с теми, кто внутри? Уриил, прикрыв глаза, попробовал своим чутьём «заглянуть» за стену, в очередной же раз ничего не уловил. Это было странно: даже на таком расстоянии он, как правило, чувствовал хоть какое-то фоновое присутствие, а тут — глухая, как мешок с ватой, пустота. — Я никого из них не чувствую, — констатировал он, открывая глаза. — Рафи далеко — где-то внутри центральной башни, и светится как новогодняя елка. Остальные уже, судя по всему, внесли свой единоразовый взнос в размере совокупного пожизненного дохода. Спасать тут некого. — Чудесно, — фыркнул Уорвик, незаметно подползший с другого фланга и сейчас тщательно высматривающий через траву верхушку купола. — И сразу маленький бонус: советую нацепить свинцовые гульфики на причиндалы, потому что от башни фонит, как от магического чернобыля. Судя по всему, кое-кто действительно пытался ловить Ипостась на живца. И ритуал у нашего архангела ещё не остыл, так что у нас над головами в данный момент, если я хоть что-то понимаю в этой алхимии, висит примерно столько энергии, что одного грамотного толчка в нужную сторону хватит, чтобы всех нас можно было сметать веником. — Тогда, — раздался ровный, спокойный голос Астарота, который, как выяснилось, всё это время лежал в траве в шаге от Уриила и, по всей видимости, относился к собственному дорожному плащу с поистине трагическим равнодушием, — позвольте мне внести свою лепту. Мои ребятишки смогут прикрыть нас с воздуха. Сальвина, Далилу и Кагарата можно пустить на прорыв, — Владыка демонов кивнул в сторону своих спутников, укрывавшихся за соседними кустами. — Думаю, при необходимости они нам могут, если увлекутся, организовать еще один пролом в стене. Ну или хотя бы расчистят имеющийся. — Главное, чтобы нас крошить не начали… — Уриил с сомнением покосился на немедленно подмигнувшую ему воительницу, которую, как выяснилось, звали Далилой и собратья которой, как точно помнил ангел, имели привычку на поле боя впадать в кровавую ярость и сметать на своём пути всех, не отличая врагов от союзников. — Не дрейфь, малыш, — пробасила та, бесшумно и пугающе элегантно вынимая вороненый клинок из ножен. — Ну что, начнем? Андрас на это только коротко мотнул головой. Уриил, видевший это движение боковым зрением, понял всё, что нужно было понять. — Принято, — резюмировал он. — Вир, твои ребятишки знают, что не нужно лезть на верхний ярус, пока мы не отсемафорим, что наверху чисто? — Знают. Если кто-то забудет, я ему лично напомню коленом куда-нибудь в район печени. — Самое то. Уриил повернул голову — ровно настолько, чтобы встретиться с напарником взглядом. Андрас уже подбирал под себя ноги, готовясь подняться; на скулах у него снова играли те самые желваки, по которым ангел всегда знал, что в ближайшие десять секунд от знакомого ему человеческого облика останется одно воспоминание. — Ну, — обронил Уриил, — Помрешь — домой не возвращайся! — Учту, — буркнул демон. — Действуйте только по моему сигналу!***
Перевоплощение Андраса всякий раз производило на Уриила примерно одно и то же впечатление: его, в общем-то, спокойного, временами даже флегматичного напарника изнутри как будто распирало нечто монструозное, не способное вместиться в теле одного человека, пусть даже и обладающего габаритами демона. Первой начинала меняться кожа: по плечам, лопаткам и предплечьям выступали тёмно-багровые узоры, словно нанесённые раскаленным металлом; потом — рога, медленно прорезающиеся из-под волос двумя загнутыми назад дугами; потом — рост, прибавляющий метра полтора в высоту и куда больше — в ширину; и завершающий штрих — длинные, как у дикобраза, изогнутые шипы, расходящиеся гребнем от затылка по позвоночнику до самого крестца, и когти, которыми демон легко разрывал металл, даже камень, не говоря уж про тех, кто рассчитывал за всем этим спрятаться. К тому моменту, как процесс завершался, рядом с ангелом оказывалась пугающих размеров тварь, способная если и не остановить на полном ходу танк, то как минимум заставить его призадуматься. — Лезь, — рыкнул демон. Разговоры в боевой форме давались Андрасу тяжело, поскольку в этом виде его голосовые связки больше подходили для оглушительного рева, так что светской беседе он предпочитал односложные фразы. Скугга, не теряя ни секунды, поднырнул под его лапу и одним движением вскарабкался на широкую спину, осторожно ухватываясь за шерсть между шипами. Андрас, дождавшись, пока телохранитель устроится, бесшумно качнулся вперёд и в три прыжка оказался у границы леса, после чего двинулся вглубь, двумя лёгкими взмахами передних лап организуя себе небольшую просеку. Увидев, что демон в скором времени будет готов прорываться на стену, Вир поспешил скомандовать своему отряду: — Шумим, девочки-мальчики. Повинуясь его сигналу, зазвучали первые пулеметные очереди, откуда-то сверху до ушей Уриила донёсся польский мат, а следом — несколько ответных очередей вспахали грязь где-то позади них. Стрелки на бастионе, по-видимому, наконец поняли, где засел их внезапный противник и переключили на него все свое внимание, так что первые движения демона, галопом бегущего к отвесной каменной стене метрах в ста южнее «ворот», остались никем не замеченными. Здесь вездесущую поросль уже никто не трогал, и та в высоту достигала уже нескольких человеческих ростов, затрудняя обзор сверху. Преодолев полосу отчуждения, Андрас чуть притормозил и в прыжке влетел на стену, запуская когти глубоко в растрескавшийся песчаник так, словно тот был свежей глиной, и силой подбрасывая свою массивную тушу вверх, параллельно ощущая, как мертвой хваткой вцепляется ему в загривок Скугга. — Держись! — лишь успел громыхнуть он, делая очередной рывок и выкрашивая когтями целые каменные глыбы. К исходу третьей секунды демон с оборотнем на спине уже был на самой верхушке стены, а ещё через секунду уже перелезал через мерлон, очутившись на площадке фортификационной галереи, ведущей в проём одной из многочисленных башен крепостной стены. Андрас поспешил протиснуться в узкий стрельчатый проход, слабо предназначенный для его нынешних габаритов, и лишь убедившись, что внутри отсутствовали дозорные, да и вообще, судя по всему, не бывало никого уже много лет, позволил себе немного расслабиться. — Лихо ты это… — Скугга наконец смог разжать сведенные судорогой пальцы и почти кулем сполз со спины демона, — Я бы на такую высоту в звериной форме хрен бы забрался. Да и в человеческом виде полз бы минут сорок. Демон довольно мотнул гривой и пару раз пропахал передней лапой каменный пол, высекая снопы искр: — Шуму наделали, скоро прибегут! Давай быстрее. Согласно кивнув, оборотень отработанным до автоматизма движением скинул рюкзак, после чего сбросил с себя верхнюю одежду, быстро побросав все внутрь. Спустя секунду он уже начал трансформироваться, а еще несколько мгновений спустя на его месте стоял лохматый волкодав, лишь самую малость уступающий демону в холке. Подхватив зубами рюкзак с одеждой, пес утробно проскулил, выражая тем самым благодарность, и, получив ответный кивок демона, стремглав ринулся по расположенной в дальнем конце башни винтовой лестнице, ведущей вниз, на улицы мертвого города. Андрас остался один. Вновь протиснувшись на галерею, демон поднялся в полный свой нынешний рост, упершись лапами в каменные зубцы, и на некоторое время застыл, зависнув над городом тёмной массой, словно горгулья. Медленно повёл головой вправо, потом влево, потом ещё чуть выше — как будто прислушивался к чему-то. Внутренняя часть города пахла ветхостью, старой пылью, нагретым камнем, гарью от выжженной растительности и тонкой, едкой ноткой химии, которой успел провонять дом Ямпольского в Лондоне, и от которой свербело в ноздрях и нестерпимо хотелось чихать. Помимо этого, был еще один знакомый запах. Его Андрас уже слышал, сначала на поляне возле дома Скугги, а еще позже — в кабинете покойного олигарха. И с этим запахом у него были личные счеты. Издав утробный рык, больше похожий на звук надвигающегося оползня, демон оскалился, обнажая два ряда длинных заостренных зубов, сулящих кому-то скорые неприятности, и лёгким, почти кошачьим шагом двинулся в сторону, откуда доносились звуки стрельбы.***
Отложив стопку листов, Рафаил рефлекторно выровнял её по краю стола, повторив это несколько раз, пока не достиг идеала. Так было правильнее. В мире, который рассыпался на куски, оставалось всё меньше вещей, которые можно было привести в порядок одним движением руки, и он научился дорожить каждой такой малостью. Закончив с этим, он выпрямился, ненадолго уставившись своими голубыми со стальным отливом глазами на окружавшую обстановку, претерпевшую по его указанию значительные изменения с момента его обнаружения. Зал, абсолютно круглый, метров двадцати в поперечнике, лишь недавно был очищен от песка и пыли, которые непрекращающаяся буря наметала сюда годами. Эдем почти не сохранил памяти о прежних владельцах, но это помещение, запечатлённое на нескольких уцелевших гравюрах, узнал бы всякий, кто был хоть сколько-нибудь посвящён в тайны их прежней родины. Книжные полки по периметру, шкафы с инструментом, стеллажи, верстаки с диковинными приспособлениями, смысл которых вряд ли постиг бы хоть кто-то из ныне живущих, — всё это некогда было сердцем их империи, заключавшим в себе главный бриллиант её короны. Их Творца. Кабинет, который Рафаил теперь занимал, некогда принадлежал Люциферу. Поразительно, что мало кто из ангелов вообще помнил, кем был их создатель и чему он посвящал большую часть своего времени. Рафаилу, когда он впервые очутился в этом месте, был до некоторой степени интересен этот вопрос и он со сдержанным любопытством исследовал ветхие свитки, заключавшие в себе мысли их Творца, заглянул в застывшие навсегда перегонные кубы, в механизмы, которые некогда приводила в движение давно испарившаяся магия. Было видно, что бывший владелец практически жил в своей лаборатории, хватаясь то за одно, то за другое. Мятежный ум Люцифера не знал покоя, о чем свидетельствовали его дневники и беспорядочные пометки на полях книг и манускриптов, иногда написанные прямо друг поверх друга. Сознание их создателя занимали тысячи дум и сотни вопросов одновременно, заставляя того находиться в непрерывном состоянии научного и исследовательского жара. Закончив детальное изучение, Рафаил тогда приказал сжечь все, что только могло гореть в бывшем кабинете Люцифера, а все остальное вынести и спрятать так глубоко, чтобы нельзя было наткнуться на эту рухлядь даже случайно. В свое оправдание он убедил самого себя, что это всего лишь гигиена. Что нельзя строить новое на чужой плесени. Что гениальность, не подкреплённая волей довести начатое до конца, есть лишь хорошо обставленная безответственность, — а уж этого добра Люцифер оставил после себя с избытком. Всё это было правдой; правда вообще давалась Рафаилу легко, он умел выстраивать её ровными рядами, как листы на столе. Кто-то должен был навести здесь порядок. Этим кем-то был он. Он повторял это про себя как молитву, и, как всякая молитва, повторённая слишком часто, фраза постепенно стиралась до бессмысленного, успокаивающего шелеста. Посреди выскобленного зала стоял его стол — массивный, состоявший из причудливого переплетения стекла и металла, формирующего колючие, неуютные формы и затейливо искаженные отблески на стенах — единственная вещь, доставленная людьми Мнишека из его нью-йоркской резиденции и смотревшаяся в окружающей обстановке словно угодившая в амбар летающая тарелка. Единственная вещь, к которой ему было не противно прикасаться. Всю анфиладу он распорядился затянуть белым занавесом — ткань скрадывала наготу древних камней, отгораживала его от серой, осыпающейся, заразной ветхости этого места и смрада, исходившего от все разраставшегося за городом леса. Где-то на границе его сознания тихий, насмешливый голос — подозрительно похожий, кстати, на интонацию того, кого он меньше всего хотел бы слышать, — замечал, что издали вся эта белизна делает башню похожей на чудовищный свадебный торт. Рафаил заставлял голос умолкнуть. Белое не пачкается. Белое видно сразу, едва на нём проступит хоть пятнышко, — а значит, его можно тотчас стереть. Это было разумно. На белом ничего невозможно было спрятать, и прежде всего — от себя. Сквозь занавес, приглушённые расстоянием и тканью, в зал просачивались отдалённые звуки взрывов. Рафаил прикрыл глаза. Вдохнул — медленно, считая про себя. На счёт «четыре» в груди отпустило. Где-то там, у стен, шёл бой; где-то там его некогда полководец в очередной раз являлся без приглашения и портил тщательно сервированный вечер. Это было предсказуемо. В этом был смысл. Финал без хорошего противника вышел бы пресным. Дверь распахнулась без стука. Его помощник влетел в кабинет и застыл на пороге, отдуваясь — в некрасивых, расплывающихся багровых пятнах от бега по бесконечным лестницам. При виде этих пятен у Рафаила что-то коротко, остро дёрнулось внутри. Грязь, кровь, несовершенство, ворвавшееся в единственное чистое помещение, которое он сумел отвоевать у этого мира. Он поймал себя на абсолютно ясном, спокойном и оттого пугающем желании: чтобы Рагуила здесь не было. Чтобы нигде не было. Чтобы вообще ничто больше не пятнало белизну. Желание было таким отчётливым, что Рафаил на секунду по-настоящему испугался — не Рагуила, а себя, — и тем мягче, тем ровнее заговорил, накрывая трещину привычной гладкой интонацией, как накрывают занавесью облупленную стену. Это было уместно. — Нас атакуют, — небрежно заметил он, не дав помощнику отдышаться. — Это не новость, если вы явились сообщить мне об этом. Полагаю, наш коллега Уриил решил нанести нам визит вежливости. — Не только, милорд, — выдавил Рагуил. — С ним как минимум три боевые двойки Центра. И группа захвата Таможни. — Что ж. Такие гости стоят того, чтобы поприветствовать их лично. — Голос держался. Голос всегда держался; в нём была вся его оборона. — Но куда больше меня сейчас занимает девушка. Прогресс? — Нет, к сожалению. — Рагуил замотал головой так усердно, что одна капля пота сорвалась с его виска и упала куда-то на пол. Рафаил против собственной воли проследил за ней взглядом. — Мы перепробовали всё. Она не приходит в себя. — Досадно. — В голосе Рафаила мелькнуло нечто, отчего его помощник тут же съёжился. — Мне казалось, ты хотел быть мне полезным, Рагуил, — продолжил он мягко. — Девчонка не подпишет договор, если продолжит лежать без сознания. — Мы стараемся, милорд. Но становление Ипостаси никем прежде не изучалось… Мы не знаем, отчего субъект перестал отзываться. А еще бóльшая доза стимуляторов может привести к остановке… Рафаил поднял руку, и помощник умолк на полуслове. — Достаточно. — Он откинулся в кресле, на секунду прикрывая глаза от вдруг ставшего слишком ярким света в комнате. — В таком случае нам следует рассмотреть альтернативы. Если мы не можем добиться от мисс Дюваль согласия, нам, вероятно, придётся сделать всё, чтобы не допустить её… вмешательства. — Вы предлагаете её устранить? — Если необходимо. Он сказал это так буднично, что Рагуил вздрогнул сильнее, чем если бы услышал крик. И именно эта будничность — Рафаил расслышал её сам, со стороны, как слышишь чужой голос на записи, — на миг ужаснула его больше всего. Когда он успел начать говорить о смерти тем же тоном, каким велят поправить занавес? Он отогнал и эту мысль. Сейчас это было неуместно. Об этом — позже, когда всё будет кончено, когда станет чисто, когда не останется ни единого пятна и можно будет наконец позволить себе роскошь усомниться. Не сейчас. Сейчас сомнение означало бы для него падение в пропасть, а он ещё не падал. Он ещё держался. — Беда в том, — продолжал он, разглядывая собственные пальцы и отмечая с холодным удовлетворением, что они не дрожат, — что в этом случае нам придётся все начинать заново. А на новую печать прозрения нужны силы. Боюсь, сил двух моих братьев может не хватить. — Пауза, повисшая в комнате, была достаточно продолжительной, чтобы помощник проследил за всей цепочкой его размышлений до самого последнего неприятного вывода. — Так что скормить ритуалу, боюсь, придётся вашу душу, Рагуил. Он понаблюдал, как ужас разглаживает, а затем перекашивает лицо подчинённого, и отвернулся — не из жестокости, а потому что на это лицо, мокрое, красное, перекошенное, было невыносимо смотреть на фоне белого занавеса. — У вас есть час. Ступайте. Добавлять, что повторение ритуала потребовало бы от него самого пережить все сопутствующие неприятные последствия еще раз, — а это вряд ли представлялось возможным, — он не стал. Это свело бы на нет весь произведенный на Рагуила эффект, что же до него… Иногда, когда закрывал глаза, он все еще мог слышать вымораживающие до костей крики его братьев-архангелов. Не в его правилах было без необходимости мучить других живых существ, но в данном случае цель была важнее. Увиденное же… до сих пор с трудом укладывалось у него в голове. Дверь захлопнулась, прерывая поток вязких мыслей. Рафаил остался один — и сразу, как только щёлкнул замок, плечи его опустились на несколько миллиметров, дыхание сбилось, ладони непроизвольно сжались в кулаки до хруста. На прозрачную поверхность стола упало несколько капель крови, и он поспешил достать из кармана носовой платок, запрокидывая голову и спеша зажать им нос. Кажется, наступало время очередного приступа. Очередная… помарка. Как не вовремя!***
Чутьё вело его безошибочно. Андрас пробирался по галереям и лестницам мёртвого города неспешным, обманчиво ленивым шагом, — и при всей своей кажущейся беспечности не производил почти ни звука. Пару раз он замечал, как за городской стеной на фоне выцветшего неба мелькала то одна, то другая ангельская фигура, тут же отступавшая обратно, уводя на себя огонь. Что ни говори, агенты Центра в бою стоили по сотне наёмников каждый. Понимал это, судя по всему, не он один. Дважды Андрасу пришлось вжиматься в нишу очередной подворотни, пропуская мимо себя торопливые, нестройные группки солдат, бежавших на выручку своим. По его прикидкам, у Рафаила оставалось от силы человек сорок живых стволов. Детский лепет даже для пары демонов, не говоря уже об остальном их отряде. Оставалось понять, есть ли у противника в рукаве козыри посерьёзнее тривиальных вооружённых головорезов. Двигаясь дальше — по узким, заваленным всяким хламом улицам, где каждый второй дом таращился на него пустыми проёмами выбитых окон и витражей, — Андрас несколько раз наткнулся на следы чужой предусмотрительности: подготовленные снайперские позиции, одно неплохо оборудованное пулемётное гнездо, мешки с песком, ящики, оптику. Почти всё это пустовало. Единственного стрелка, которого ему всё-таки удалось отыскать, демон снял быстро и буднично, прикрыв остывающее тело тактической сеткой — чтобы не мозолило глаза тем, кто мог прийти следом. Кто-то здесь готовил долгую, тщательно спланированную оборону. Вот только всем этим планам, судя по всему, сбыться было уже не суждено. В какой-то момент до обостренного слуха Андраса донесся чей-то ожесточенный спор, и демон поспешил подойти поближе, силясь разобрать отдельные слова. Два голоса, перекрывая отдалённый рокот боя, перекрикивали друг о друга в каменном мешке какого-то полуобвалившегося зала. Один — низкий, злой, привыкший командовать и очевидно взбешенный оттого, что приходится оправдываться. Второй — тише, с визгливыми нотками, выдававшими панические настроения его обладателя. Демон беззвучно подобрался ближе, вжался в стену у самого входа и замер, обратившись в слух. — …план был заманить их внутрь и вести огонь с укреплённых позиций! — было первое, что ему удалось разобрать. — А не встречать их под открытым небом, как мишени в тире! — Это ваш провал, Савой. — Второй голос старался держаться твёрдо, и оттого срывался ещё заметнее. — Ваши люди начали стрелять первыми. Их обнаружили в первую же минуту. — Гребаные полукровки! — Что-то с грохотом полетело в стену; судя по звуку — пустой металлический ящик от патронов. — От них пользы больше, когда они взрываются, чем когда стреляют! Какого дьявола мы вообще торчим у стен? Почему нельзя отойти глубже, в кварталы, и встретить их там, где каждый угол — наш? — Потому что я получил на этот счёт строгий приказ. — Приказ?.. — слово прозвучало как ругательство. — Изначально, — продолжал второй, и в его интонациях прорезалась суетливая, заискивающая нотка, будто он торопился записать сказанное себе в заслугу, — руководство вообще не желало видеть ваших людей в городе. Ни одного. Я лично убедил его в нецелесообразности подобного решения. Так что, в известном смысле, тем, что ещё дышите, вы обязаны… — Курва мать! — Голос Мнишека сорвался почти на визг. — Да он совсем сбрендил, твой хозяин? Я нанимался воевать, а не подыхать как собака из-за того, что какому-то… — Но вам придётся. Последняя фраза была сказана негромко, но отзвук ее повис в воздухе как наковальня из детского мультфильма. Андрас, не видя говоривших, всем существом ощутил, как оба они какое-то время пытались примириться с мыслью, которую, вероятно, никто из них до сих пор не был готов произнести вслух. Наконец второй, который, как уже догадался демон, был не кем иным, как Рагуилом, продолжил: — Придётся, Савой. И это, и что угодно ещё, чего он от вас потребует. — Ангел рвано выдохнул. — Впрочем, у меня для вас и хорошая новость. Мне разрешили задействовать других наших гостей, чтобы остановить возможный прорыв. Так что радуйтесь: скоро всю грязную работу сделают за вас. Андрас услышал, как бывший начальник охраны Ямпольского, медленно, с присвистом втянул воздух сквозь зубы. — Чего? — выговорил он наконец, и теперь в его голосе не было ни злости, ни командирского тона. — Этих? Этих лунатиков с верхнего этажа башни? Да ты в своём уме? Они же чёртовы психи! Они скорее начнут рвать на куски нас, чем разбираться, кто тут свой! — Это приказ, Мнишек. — Голос Рагуила вновь окреп, спрятавшись за чужой волей, как за бронёй. — Предупредите людей. Пусть отойдут от нижних ярусов и не суются туда, что бы ни услышали. — Но… — Я сказал — немедленно. Зашуршала ткань, простучали по камню торопливые, мелкие шаги — и стихли. Помощник Рафаила поспешил удалиться. Какое-то время за стеной было тихо — только тяжёлое, злое дыхание да шорох. Потом щёлкнула, оживая, рация, и голос Мнишека, вновь сделавшийся сухим и деловитым, забубнил в неё короткими, рублеными фразами: — Всем постам. Это Мнишек. Слушать сюда. Отойти от нижних ярусов, повторяю, от нижних ярусов — на сто метров, занять оборону выше. Что бы вы там ни услышали — вниз не лезть. Кто полезет — пусть пеняет на себя… Андрас отделился от стены и шагнул в зал, заслоняя собой солнечный свет и перекрывая дверной проём своей тушей. Мнишек обернулся на звук. И замер. У него ушло постыдно долгое время на то, чтобы задрать голову достаточно высоко, пока наконец его глаза не встретились с горящими, как угли в печи, зрачками демона. Андрас с холодным, тщательно скрываемым удовлетворением наблюдал, как самоуверенное, породистое лицо наёмника на глазах теряет всё человеческое выражение, кроме одного, самого древнего, доставшегося людям ещё от тех времён, когда им приходилось жить на деревьях и осознавать, что шорохи в темноте могли означать для них лишь все самое неприятное и скоропостижное. Пальцы Мнишека стиснули поднесенную к губам рацию с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Курва…***
Вниз вели не лестницы — норы. Чем глубже Скугга уходил под башню, тем уже становились ходы и тем ниже нависал потолок, так что в какой-то момент ему даже в зверином облике пришлось передвигаться ползком, прижав уши и брюхо к холодному камню. Наверняка существовал и более пригодный для спуска проход, но в этот момент оборотень полностью доверился собственным инстинктам, двигаясь практически на автопилоте. Зато в ходах, по которым он перемещался, не было ни постов, ни лишних глаз. Впрочем, вряд ли бы они, даже если бы и были, смогли его заметить, поскольку света в наличии не имелось тоже — лишь темнота, спёртый воздух и запахи. Преимущественно пахло плесенью, известняком и едва уловимой вонью сточных вод. В какой-то момент к этому набору добавилось и кое-что еще, сладковатое и едва уловимое. Эту вонь он бы не перепутал ни с чем иным — кровь и смерть. Запах тоже был старый, но не везде. Чем глубже он забирался, тем сильнее ощущал мерзкий металлический привкус на языке — зверь внутри него яростно выл в эту минуту, загребая лапами и силясь как можно быстрее попасть туда, куда он уже скорее всего опоздал. Стараясь гнать от себя эти мысли и игнорировать растущий в груди ком отчаяния и неуверенности, Скугга все больше отдавался инстинктам, не склонным к излишней рефлексии. Звериная тяга была сильнее страха, сильнее усталости, сильнее переживаний… сильнее всего, что он чувствовал за последние сто лет. Через пятнадцать минут плутаний по шахтам, он вылетел в широкий коридор, явно используемый персоналом для перемещения по подземным уровням города. На полу в пыли можно было заметить большое количество стоптанных следов, свидетельствовавших о том, что маршрутом пользовались регулярно в последнее время. Последним доказательством стал труп человека в медицинском халате, сложенный кем-то в одном из ответвлений спиной вверх. Голова покойника была неестественно вывернута, так что практически смотрела широко распахнутыми глазами в потолок, — и Скугга, переступив через неё, не задержался ни на секунду. Еще через пару метров виднелся второй труп, с перерезанным горлом, привалившийся к стене так аккуратно, будто его усадили отдохнуть. У последнего поворота оборотень остановился, втянул воздух в последний раз — и сменил облик. Кости хрустнули, шерсть втянулась, и через несколько ударов сердца на четвереньках в темноте стоял уже не зверь, а человек, голый, мокрый от пота, с колотящимся где-то в горле сердцем. Поднявшись на ноги и спешно натягивая на себя мокрую насквозь одежду, он шагнул за поворот и очутился в огромном то ли зале, то ли карстовой пещере, заставленной в беспорядке медицинскими приборами, каталками и стойками для капельниц. Древние стены тонули в полумраке, аппараты перемигивались зелёным и алым, выглядя абсолютно чужеродно в этом склепе. В центре, на древнем каменном столе, лежала Алессандра. А рядом… — Я позволил себе вмешаться в медицинские опыты Рафаила, — не оборачиваясь, сухо обронил со стула Локи. — Абсолютное варварство, как по мне. Только сейчас Скугга заметил, что к запястьям Ани тянулись трубки капельниц, большая часть которых была уже отключена.***
В момент, когда перестрелка на секунду утихла, где-то вдалеке вдруг раздался рёв, после чего с верхушки одного из бастионов спикировало что-то круглое и, прокатившись несколько метров, плюхнулось посреди горелой просеки. — Это, блять, ещё что? — в запале крикнул Вир, на ходу перезаряжая автомат и пытаясь перекричать грохот очередей. Уриил же некоторое время вглядывался, после чего едва удержался от истерического хохота, поняв, что же перед ним такое. — Это наш сигнал! — рявкнул ангел и, напрягшись всем телом, рванул вперёд, ураганом проносясь мимо того, что ещё совсем недавно было головой Савоя Мнишека. — Вперёд! И прорыв, до того захлёбывавшийся под перекрёстным огнём с бастионов, разом обрёл цель и дополнительный стимул. Двойки Центра поднялись в воздух одновременно, без команды, — три ангельские половины с верхнего яруса прижали стрелков к зубцам, пикируя сверху и сметая со стены то одного, то другого наёмника; их напарники-демоны тем временем разом рванули из укрытия, направляясь в сторону проёма. Сальвин, Далила и Кагарат вошли в брешь так, что Уриил, мчась следом, на секунду искренне пожалел тех солдат, которым выпало эту брешь оборонять: то, что трое демонических отродий на радостях устроили в узком каменном горле прохода, не поддавалось ни описанию, ни, к счастью, долгому разглядыванию. Далила хохотала. Это, пожалуй, пугало больше всего. — По флангам не растягиваться! — орал откуда-то сзади Вир, и его бойцы, двигаясь короткими перебежками, то и дело присаживаясь на одно колено, короткими, экономными очередями выдавливали уцелевших противников с позиций. Пули с демонским прахом были здесь, по правде, избыточны: те, в кого они летели, были самыми обыкновенными людьми и падали замертво как самые обыкновенные люди. Гриша, прижавшись к какой-то груде камней, бывшей некогда городским барбаканом, спокойно, по-хозяйски снимал тех, кто пытался отойти к Башне; Хана с другого фланга делала то же самое, и делала, как всегда, чуть лучше. Вскоре они миновали. Затем — первую улицу — широкий проспект, на котором отступающим было крайне сложно укрываться — почти все ангельские постройки не имели нормальных входов с земли, лишая солдат возможности укрываться от огня. Они выдавили остатки людей Мнишека к подножию центральной цитадели, и на какое-то опасное, кружащее голову мгновение Уриилу показалось, что всё это и впрямь может оказаться так просто; что они вот так, с разбегу, на чужой панике и собственной злости, дойдут до башни Творения прежде, чем там, наверху, успеют осознать, что командующий обороной уже валяется без головы на горелой просеке. В какой-то момент Уриил боковым зрением заметил черную тушу Андраса, выруливающую из бокового проулка и со всех ног несущуюся мимо остатков вражеского отряда в направлении городской стены. Понять причину столь резкого и рискованного маневра Уриил не успел — его ослепила яркая вспышка, после чего тело ангела как пушинку отбросило метров на тридцать в сторону, как следует приложив о древнюю каменную кладку. Сплёвывая кровь и игнорируя пляшущие в глазах круги, он постарался подняться на ноги и сфокусироваться на чём-то, что пытался донести до него бегущий ему на помощь напарник. Демон в несколько рывков добрался до Уриила, вытягивая его из-под обломков и что-то рыча ему прямо в лицо. — Ар-р-рхангел! — наконец сквозь звон в ушах к нему пробился смысл сказанного. — У них здесь гр-ребаный ар-рхангел! — Два! — один из ангелов, Селафиил, спикировал к ним, спеша обрадовать очередной сногсшибательной новостью. Позади него на фоне неба мелькнули две четырехкрылые фигуры, стремительно приближающиеся откуда-то со стороны верхних ярусов Эдема. Архангелов, один из которых был заметно крупнее и мощнее второго, окружало бледное золотистое сияние, — Отвлекаем их как можем! Вторя его словам, сверкнула ещё одна вспышка слева, и находящаяся метрах в трёхстах от них башня, одна из множества тех, что лепились поближе к центральной цитадели, лишилась внешней стены и нескольких верхних ярусов. — Они палят куда попало! — поспешил подтвердить худшие опасения Уриила Вир, как раз закончивший пересчитывать свой отряд. Все они сейчас укрывались за грудами камней, образовавшимися после разрушения части городской стены — сомнительное укрытие, способное защитить от пуль, но совершенно непригодное для обороны от очередного магического залпа. — Откуда тут вообще архангелы? — наконец разлепив непослушные губы, промямлил ангел. — Они же все мертвы… — Не считая тебя, — рявкнул Астарот, вместе с демонессой на животе подползая к месту их временного укрытия. — Но это то, чего я опасался. После вашего предыдущего визита мы зафиксировали падение трёх метеоритов в Африке. Один взорвался в воздухе, двое других упали где-то в джунглях. Как ты понимаешь, это были Иегудиил, Иеремиил и Михаил, которых вышвырнуло отсюда прерванным ритуалом. Иегудиил падения не пережил — оно и к лучшему. А вот двое других, боюсь, вполне себе живы. Я очень надеялся, что нам не придётся с ними встретиться: велик шанс, что они совершенно обезумели после веков, проведённых в Эдеме, и последующей встряски. — Хуже, — прохрипел Уриил, ужасаясь собственной догадке. — Я их тоже не чувствую, а это значит, что Рафаил уже получил себе их души и может приказать им делать что угодно. — Блядь! У нас есть какой-то план? — подбежавший к их группе Уорвик как есть рухнул в пыль, утирая кровь из рассечённой брови. — Берегись! — неожиданный окрик Вира заставил их всех пригнуться, после чего воздух вокруг осветила очередная вспышка, устремившаяся в их сторону. Выскочивший вперёд фей вдруг поразительным образом изогнулся и в прыжке рванул ей наперерез. Раздался оглушительный треск, после чего убийственный заряд одного из архангелов расщепился на десятки мелких змеистых молний, разлетевшихся по сторонам и, врезаясь во всё, во что можно, вызвавших целый дождь из каменной крошки. Проморгавшись, Уриил метнулся вперёд, обнаружив Вира относительно невредимым на дне воронки, которая образовалась в месте его встречи с ангельской магией. — Это пизда! — фея бил озноб, и ангелу лишь с третьей попытки удалось схватить его руку, чтобы помочь выбраться из пышущего жаром кратера. — Ваша братия вся такая взрывоопасная? — Вроде того, — судорожно подтвердил Уриил. — Как тебе удалось рассеять заряд? — С трудом! — поспешил огорчить ангела Вир. — На повторение не рассчитывай! Что вы там, блять, говорили про ваш план придумать какой-то план? На какой стадии дебаты? Они отползли — иначе не скажешь, на четвереньках, под прикрытием полуобрушенной стены и беспорядочного огня солдат Вира, — в узкий, заваленный битым камнем простенок между двумя домами, куда вспышки доставали хуже. Над головами с методичностью кошмара продолжало грохотать: где-то слева, где работал первый из архангелов, в небо то и дело вставали столбы каменной пыли; справа, ближе, второй вычерчивал по городу слепые, бессмысленные росчерки разрушения, бивший, кажется, по любому шевелению, не разбирая ни своих, ни чужих. — У меня есть небольшая заготовка на этот счёт, — обрадовал всех присутствующих Астарот. — Далила, мне будет нужна ваша помощь. — Хорошо, Владыка. — Что ты собрался делать? — Воспользуюсь плодом исследования Марууны, если ты ещё помнишь такую. Но это потребует подготовки, и вряд ли я смогу обезвредить сразу двух архангелов за раз. Второго вам придётся взять на себя или же отвлекать достаточно долго, чтобы у меня появилось окно в столь плотном графике. — Я займусь! — дёрнулся было Андрас, но был остановлен решительным жестом напарника. — Нет, — покачал головой Уриил. — Я. По крайней мере, сразу он меня не прикончит. — Отличный настрой, — кивнул Астарот, поспешно уходя со своим отрядом в один из проулков. — Успехов! — Ты уверен? — утробный рык Андраса даже в таком его виде звучал отчётливо взволнованно. — Да, — кивнул Уриил, грустно улыбнувшись и мимолётно проводя ладонью по шершавой морде напарника, но тут же скривился, как только понял, что вся она была перемазана кровью Мнишека и чем-то ещё, до омерзения напоминавшим подсохшие мозги. — Фу бля, — ангел тут же брезгливо вытер руку о шерсть Андраса. — В общем, не переживай. — Или переживай, но с пользой! — фыркнул за их спинами оклемавшийся от падения Фредди. — А если вы закончили размазывать друг об друга слюни, то у меня есть идея. Вот! Маг разжал ладонь, на которой лежал невесть как уцелевший стеклянный шар, проделавший с магом всю дорогу из кабинета их шефа. — Попробуй подобраться поближе к этой летающей артиллерии и швырни в него. После чего постарайся слинять и надейся, что это сработает. — Так это что, одно из твоих устройств судного дня? — с сомнением уточнил Уриил, но опасливо принял из рук Фредди протянутый шарик. — Что-то вроде того, — криво усмехнулся Уорвик. — Можно сказать, от сердца оторвал. Ну давай, дуй уже!
