Крестный сын

Организация бывших фурнитуров действительно была весьма могущественной. Гораздо более могущественной, чем смог представить себе Катце по краткому рассказу товарища. За без малого двести лет немало бывших фурнитуров успели покинуть Амой и осесть на других планетах системы Глан и вне ее и даже сделать себе там успешную карьеру. Некоторые обзаводились даже гетеросексуальными семьями и детьми, их потомки порой становились влиятельными политиками, банкирами, бизнесменами, юристами. Но никогда они не забывали о том, кому они обязаны своим успехом, прививая уважение и преданность к организации своим детям. Таким образом спрут организации давно охватил не только Амой, но и всю звездную систему и даже некоторые планеты за ее пределами и останавливаться не собирался. Достичь успеха этим бывшим слугам помогали не только ум и организованность, как рассказывал Дэниель, но и редкая, по меркам других миров, но обычная для Амой жестокость, хладнокровность, преданность своей организации и себе подобным, ведь никому больше они не были нужны. И еще - абсолютное бесстрашие перед лицом смерти. Последнее достигалось еще в академии фурнитуров – мальчишек с детства приучали, что хозяин может их убить в любую минуту из простой прихоти. А если не убить – то утилизировать по окончанию срока службы. Жить с такой мыслью и не сойти с ума было сложно, потому с ней свыкались, и она становилась фоновой «ты можешь умереть в любой момент». Боли они тоже не боялись – большинство из них было отлично знакомо не только с хлыстом господина, а с чем и похуже. Их ряды насчитывали наличие представителей абсолютно различных специализаций и людей самых разнообразных талантов. При высказанном желании, организация предоставляла все возможности для обучения и развития своих участников, и большинство охотно этим пользовалось. С тем, чтобы потом предоставить той же организации свои услуги в избранной сфере. Потому контрабанда, о которой упомянул Катце и то, о чем он мог догадываться – наркоторговля, торговля оружием и людьми, была лишь самой верхушкой этого страшного айсберга. Здесь было все – от заказных убийств, как демонстративных, так и завуалированных под естественные смерти, до производства фальшивых платежных средств и документов, от шантажа, до организации биологических и бактериологических бедствий, от проституции, легальной и нелегальной, до игорного бизнеса, от махинаций с акциями и биржевых спекуляций, до подкупа и запугивания даже самых влиятельных людей планет, от шпионажа и взлома систем безопасности, до стравливания в войнах различных стран и планет и политических провокаций – лишь бы это приносило прибыль. Существовали целые подразделения химиков, убийц, бактериологов, фальшивомонетчиков, хакеров, сутенеров, инженеров, пилотов, контрабандистов, биологов, специалистов генной инженерии, юристов… Всех, кто только мог пригодиться. Их мораль была лишь деньги и благо себе подобных. Они предоставляли телохранителей, и, обратившись к таким людям можно был уже не боятся за свою жизнь. Но они же оказывали услуги наемных убийц и, в данном случае, обратившись к ним можно было забыть о проблеме в лице заказанного существа. Единственное, чем они не занимались – не поставляли людей в армии, потому что была велика вероятность, что в войне, в противных рядах, сойдутся свои. Им не было нужды вмешиваться и конфликтовать с преступностью других планет, они просто постепенно заменяли их состав своими людьми, исподволь внедряя их в коренное население в верхушках правящих кланов и те, сами не зная, начинали работать на организацию. Они обладали неистощимыми отборными людскими ресурсами, которые, сам того не зная, поставлял им Гардиан. Разумеется, среди бывших фурнитуров было множество обычных порядочных, тихих и мирных людей, абсолютно не подходящих для подобной деятельности, да и не в курсе ее. Им помогали, ведь, собственно, ради них изначально и была создана организация. В ответ чаще всего ничего не просили или просили то, что они могли выполнить – например приютить старика-фурнитура у себя, чтобы он мог дожить свои дни в покое и довольстве или устроить на работу только что покинувшего службу. Но те, кто состоял в организации, были отъявленными преступниками, бандитами и авантюристами всех мастей и сортов. Разумеется, правительство Амой, не могло не знать о них и не беспокоится об этом. Не только из-за преступности, как таковой, но и из-за огромных денег, которые проходили мимо казны планеты. Но сделать с ними ничего не могли. По той простой причине, что ни один Консул и его присные и даже Юпитер даже отдалено не подозревали о размахе данной организации. Всем казалось, что это проблема отдельно взятой планеты. Точно так же считали и представители силовых структур тех планет, которые пытались с ними бороться на своей территории. Никто и не думал о единой межгалактической преступной группировке. Наконец, случилось то, что и должно было случиться рано или поздно. Одному из Консулов надоела эта борьба в рамках закона, и он объявил организации открытую войну. Это был как раз тот самый случай, о котором Дэниел обещал рассказать Катце. Да и рассказал, только много позже. Однако, только Консул принялся за решительные действия, Амой поразила странная эпидемия. Она не затрагивала ее жителей, зато безошибочно поражала разнообразных инопланетников, приехавших повеселиться в борделях планеты. Она была тем страшней, что появлялась через несколько недель, когда несчастные уже успевали покинуть планету и заразить своих сородичей. Она мутировала с бешеной скоростью и находить методы борьбы с ней просто не успевали. Исход был однозначен – смерть, вирусологи и биологи организации по мелочам не работали. Результат сказаться не замедлил – туристы не рисковали ехать туда, откуда гарантированно вернулись бы живыми трупами. Более того, для особо беспечных, большая часть планет запретила вылет на Амой, отменив туда все рейсы, даже грузовые. Секс-туризм был одной из основных статей доходов планеты и теперь они резко падали. Вторая статья доходов – от продажи генетических разработок, тоже сократилась – как можно доверять разработкам тех, кто не в силах справиться с проблемой у себя. Спрос на секс-долл и петов тоже упал – кто знает, вдруг они тоже заразные, природа вируса так и оставалась неизвестной. И, словно этого было мало, на планете, которая являлась основным поставщиком продовольствия на Амой, произошла очень странная смерть главы одной из политических партий. Партия эта, ратовавшая за союз с Амой, практически мгновенно утратила былое политическое влияние, уступив его своим противникам, которые данную планету не жаловали. Цены на продовольствие мгновенно взлетели. Над планетой нависла реальная угроза голода и, как следствие, гражданских восстаний. Синдикат взвыл. А, меж тем, представители организации тонко намекнули, что это их рук дело. И, более того, если их не оставят в покое, то нынешние неприятности покажутся планете радостями жизни, по сравнению с тем, что будет дальше. Только тут до власть имущих стало смутно доходить, что размах и возможности организации куда больше, чем они предполагали. Но Консул сдаваться не собирался. Представители генетический линии Минк, традиционно становившиеся Консулами планеты, всегда отличались редкостным упрямством, чудовищной гордыней, непомереной самоуверенностью и желанием настоять на своем. Его решение было простым и древним, как вселенная и организованная преступность. Он отдал приказ арестовать всех крупных представителей организации и прямо заявил им, что предаст их весьма мучительной смерти, если они не отступятся. А после, примется за более мелких сошек. Решения и, как следствие, поступки блонди обычно безошибочны. Но с одной оговоркой. Они должны быть основаны на максимально полной и достоверной информации. Консул же такой информации не имел. Он мог передавить всех представителей организации на планете, что, в принципе было трудновыполнимо, но ее представители с других планет продолжали бы ее дело. А дотянуться до них руки коротки были даже у Синдиката. Да и единовременно накрыть всю сеть организации на планете было невозможно, а в процессе отстрела они бы успели натворить дел. Последнее и озвучили представители организации на переговорах, в которые превратилась попытка их запугать. Скрежет зубовный отразили тогда стены зала Совета, в котором, помимо обыкновения в тот день собралось не тринадцать, а двадцать шесть человек. Точнее тринадцать блонди и тринадцать бывших фурнитуров. Случайность или нет, но каждый из представителей организации был когда-то главным фурнитуром одного из блонди. Странное это было зрелище. Тринадцать прекрасных мужчин, выглядевших не старше двадцати пяти – тридцати лет и тринадцать стариков, по виду, годившихся первым в отцы или даже деды, а на самом деле младше их. При этом положение блонди было невыгодно еще тем, что они почти ничего не знали о своих бывших слугах. Ведь кого из элиты интересует что там на самом деле за человек его мебель. Меж тем как последняя знала своих бывших хозяев как облупленных, вплоть до того, на каком боку они спят и какие песни напевают, принимая душ и с каждым говорила на его языке. Они знали от кого чего ждать, стилистику и особенности ведения их переговоров, неоднократно присутствуя при них ранее, в качестве обслуги, никем не замечаемые, однако сами подмечавшие все. Спокойно выслушав поток угроз и запугиваний, они наглядно объяснили бывшим владельцам, что ждет планету буквально на следующий день, а то и раньше, после того, как эти угрозы будут приведены в действие. Тут же на ее население обрушится эпидемия, которая в считаные дни унесет жизни всех людей – начиная от монгрелов в Кересе и заканчивая гражданами Мидаса, оставляя элиту наслаждаться обществом андроидов и петов. А, немного погодя, Федерация, которая и так недолюбливала Амой совместными силами нанесет по ней удар такой мощи, что сотрет все живое и псевдоживое в радиоактивную пыль, превратив ее в место выброса мусора со всей системы Глан, благо толку от нее больше никакого. Экономически обосновано – иметь такую планету-свалку, освобождающую другие планеты от необходимости переработки и мест хранения помоев, особенно радиоактивных. Вопросы морали тоже никого не замучают – формально, с точки зрения Федерации, ни элита, ни петы, ни, тем более, андроиды людьми не считались, а неформально – никто не питал к ним никаких теплых чувств. Первым из представителей Синдиката от шока опомнился представитель генетической линии Джейд. - Вы тоже сдохнете от своей заразы, - прошипел он, глядя на своего бывшего фурнитура, осанистого старика с благообразным лицом, которое больше подошло бы священнику, а не главе клана наемных убийц. Тот мягко улыбнулся, в притворном удивлении приподняв брови. - Поправьте меня, если я ошибаюсь, мистер Джейд, но мне показалось, что вы и так собирались… как там выразился мистер Салас? – он сделал вид, что припоминает, - Пустить на удобрения? Ах, нет, простите, это было желание мистера Эма. Мистер Салас предпочел бы «передавить всех, как клопов». О вкусах не спорят, но, так мы хоть уйдем не одни, а с эскортом. Вид Джейда свидетельствовал о том, что лично он бы страстно желал собственноручно разорвать данного конкретного бывшего фурнитура на куски. - Неужели вы так ненавидите свою родную планету? – зашел с другой стороны Джастин Эм, глядя на своего бывшего слугу, высокого, сухощавого человека с почти военной выправкой, главу клана наркоторговцев. Тот равнодушно глянул на блонди. - А при чем тут планета? Никто ведь не собирается сносить ее с орбиты. Как была радиоактивной помойкой, так ею и останется… ну только фон чуть повысится, - усмехнулся он. Эм не нашелся, что ответить на подобную наглость. - Может, хватит изощряться в демагогии, - вмешался Глава Синдиката, - ладно граждане Мидаса, которые вас презирают, и обитатели Кереса, которые вас ненавидят. То, что вы терпеть не можете нас – это понятно. Но неужели вам не жалко детей? Обычных детей Мидаса и Гардиан. Они-то в чем виноваты? Ведь они тоже погибнут. - Детееееей, - задумчиво протянул глава организации, глядя на бывшего хозяина, откинув чуть голову и прикрыв глаза, - детеееей… Это такие… маленькие личинки фурнитуров… им потом отрезают все лишнее и отправляют прислуживать элите и прочим… в тринадцать лет. А, простите, это уже не детство, а отрочество. Или вы о личинках монгрелов Кереса, в сторону которого Вы побрезгуете даже посмотреть? У граждан Мидаса, говорите, они тоже есть? Интересно… не знаю. У меня никогда их не было и быть не могло… А, что, они чем-то отличаются от взрослых людей? Кроме роста и неразвитости сознания? Он резко подался вперед, широко распахнув глаза серо-стального цвета и они блеснули злобным огнем. - Вы правы, мистер Минк, - и слова его теперь были резким, словно удары хлыста, - хватит словоблудия. Давайте говорить откровенно. Кому-кому, но не Вам и не Вашим коллегам сладко петь тут о детях. Конечно, Ваша прекрасная память не держит таких мелочей, но я отлично помню десятилетнюю девочку-пета, которую изнасиловали и порвали во всех возможных местах на шоу по Вашему приказу, ибо Вам хотелось поразвлечься. А потом запретили лечить и отправили на утилизацию, потому что «зачем мне калека»? Но между шоу и отправкой на утилизацию прошли сутки, и все эти сутки она кричала от боли, а когда Вы это услышали, то только скривились и приказали: «Сделай же, что-нибудь, Кайл, а то у меня скоро мигрень от этих воплей начнется». Я сделал – на утилизацию ее отправили уже мертвой. Это было первое живое существо, которое я убил. А, ну да. Это же пет. Не ребенок. А фурнитур, четырнадцати лет, которого Ваш коллега, мистер Розен, до смерти забил хлыстом за какую-то мелкую провинность? Он вообще очень любит так развлекаться. Этот ребенок был моим однокурсником и другом. Но это же тоже не ребенок, верно? Так… живая мебель. Вы тут весьма кстати упомянули о Гардиан. Не доводилось бывать в тамошних лабораториях, нет? Попросите своего приятеля, мистера Эма, как-нибудь на досуге сводить Вас на экскурсию. Весьма познавательно, знаете ли. Вы увидите там детей, плавающих в питательном растворе, живых детей, чувствующих и даже думающих, вот только существуют они в несколько… разобранном виде. Детей, которые просто пойдут на органы. Все, что они увидят за всю свою короткую жизнь, это тьму, за пределами своих резервуаров. Все игры и ласки, что им дозволены – прикосновение питательного раствора к коже… и внутренностям. Все общение – слышать переговоры лаборантов, следящих за ними. По сравнению с таким участь монгрелов и фурнитуров – просто сказка неземная. И не надо смотреть на меня как генетик-первокурсник на результат своего первого эксперимента, как любит повторять господин Эм. И горестно вздыхать о детях – не надо. Все, разговор окончен. Вы знаете, какой у вас выбор. Или вы убиваете нас, тем самым гарантируя то, что эта планетка вскоре станет еще более зловонной помойкой, чем сейчас, только смердеть она будет уже буквально, а не фигурально, или отпускаете и навсегда забываете о нашем существовании. И тогда я, лично я, даю Вам свое слово, а его я не нарушал никогда, что не пройдет и полугода, как все вернется на круги своя. Как мы сделаем это – не Вашего ума дело. Но, если мы узнаем или хотя бы заподозрим, что вы снова пытаетесь сунуть нос в наши дела или устранить нас – мы приведем в действие план уничтожения всего живого на Амой немедленно. Без всяких переговоров и предупреждений. Разумеется, Синдикат пытался торговаться, выдвигая различные предложения о сотрудничестве. Но организация была непреклонна. Уступить сейчас даже в малом было смерти подобно – дать сегодня блонди палец — означало завтра проснуться без головы. Высшая каста была вне себя, но отступила. Они угрюмо молчали, когда, встав и откланявшись их бывшие слуги покидали зал Совета. И только Зави нашел в себе силы протянуть руку в момент, когда мимо него проходил глава игорного бизнеса, его бывший фурнитур – абсолютно седой, высохший старик. Изящные пальцы, затянутые в белоснежную перчатку, тронули пергаментную кожу ввалившейся щеки. - А был такой красивый мальчик, - с насмешливым сожалением протянул комендант Эос. Бывший слуга не дрогнув выдержал прикосновение элитника и его выцветшие глаза спокойно встретили взгляд ярких глаз блонди. - А Вы и сейчас красивый. Мальчик, - спокойно ответил он, выделив последнее слово. И блонди одернул руку, словно прикоснувшись к раскаленному металлу. Больше много лет организацию никто не рисковал трогать. Правда догадаться, что стоило бы пересмотреть свою социальную политику, в том числе в отношении прислуги, существам с заоблачным интеллектом тоже почему-то не пришло в голову. И только предпоследнему Консулу, предшественнику Ясона Минка, удалось как-то договориться с ней, поставив всю ее силу и мощь на служение не только самой себе, но и планете. Но тайну этого договора он унес с собой в могилу, а, после его смерти, все вернулось на круги своя буквально в один день.