Холод Камня

Дениэлс заказал такси. Я заметила за парнем странную привычку: он не выносил тишины. Или говорил сам, или включал музыку. Зачастую его можно было увидеть в шумных компаниях, я довольно много раз его там видела. Дениэлс легко становился центром внимания, привлекая всех вокруг историями, что он рассказывал, когда был изрядно пьян. Вокруг него люди могли взрываться от смеха, и он сам мог хохотать, поправляя рукой свои тёмные волосы. Я видела это один раз, но картина мне запомнилась хорошо. Дениэлс заразительно смеялся. Но, зачастую, только пьяный. Вот и сейчас, на вопрос таксиста включить ли музыку, он с готовностью отвечает согласием. Играет не попса, а очень даже приятная радиостанция. Да и салон машины не был «убитым». Значит, парень не поскупился на комфорт класс. Какой молодец. — Мы на поезд? — или у тебя какие-то другие планы, в которые ты не собираешься посвящать меня, мой соул? — В торговый центр заедем в столице, потом на поезд, — парень что-то печатает в телефоне и отвечает с небольшими паузами. — Ты хочешь есть? — Нет, — Дениэлс мог есть за троих и не толстеть, вот это и правда было обидно. Но тут, конечно, сказывалось количество его тренировок, у меня же не было их от слова совсем. Поэтому я обеспечивала себе прогулки по вечерам. Это ещё та нагрузка для моей больной ноги. Мать любила спрашивать меня зачем я это делаю. Затем, что моя хромата не должна мешать мне ходить и гулять. Да, с тростью, но это необходимость. Сейчас я могла проходить небольшие расстояния без трости. Я не строила иллюзий, что когда-нибудь я смогу ходить без трости, я уже к ней всё-таки привыкла. Из такси он помог мне выйти, аккуратно придержав за талию. Я сразу опираюсь на трость и отхожу от Дениэлса на шаг. Что он собирался делать в торговом центре, я не знала, но лично мне хотелось бесцельно походить по магазинам. Желательно без парня. В столице можно купить всё то, чего нет в остальных городах. «Всякую мелочь» — говорили родители. И в целом, были правы, но счастье — это чувство, что складывается из маленьких мелочей, что приносят нам удовольствие и ложатся в основу счастья. Некоторые привычки или действия тоже приносили мне удовольствие, как минимум визуальное. Ложись ли это в счастье? Может быть. — Как насчет кофе? — хорошее предложение, я кивнула. Торговый центр был полностью из стекла и металла, казалось, что он буквально сиял. Внутри было огромное количество людей. Кофе нашлось сразу при входе — небольшая кафешка с кофе на вынос. — Капучино с двойным эспрессо, холодный, — диктует Дениэлс. «С двойным эспрессо» — ух какие мы важные. Тянет передразнить, но я вовремя себя останавливаю. Тратить свою степендию на кофе я честно не хотела. Дениэлсу нравилось играть в героя, за что-то платить. Он не делал это на показ, но у меня не было желания кричать и доказывать ему, что я могу сама оплатить свой кофе. Могу. Он это знает. Но не принято у нас младшему соулмейту платить за покупки. Определённо, это зависимость от старшего соулмейта, но с другой стороны, можно накопить деньги на те или иные дорогие вещи и купить их себе. Конечно, многие рассуждали, как «внести в общий бюджет». Дениэлсу нравится платить за всех и не давать оплатить что-то мне. Да ради Короля, пожалуйста! С учётом того, что кофе стоит как блокнот. — Латте большой, мятный и кокосовый сироп. — Добавлять? — я сначала не понимаю вопроса. Но потом замечаю, что бариста смотрит на Дениэлса, стоящего рядом со мной. Он ждёт одобрения моего заказа у моего соулмейта. — Нет, — неожиданно рявкаю я, сжимаю трость сильнее. — Я не с ним. — Прощу прощения, — я лезу в джинсовую куртку и достаю студенческую карту, чтобы оплатить покупку. Пусть думает что угодно. Отрекаться от связи или говорить подобное у нас не принято. Цвет моего кулона и кулона Дениэлса он не видит, так что проверить не может. Не посмеет. Бариста отворачивается и начинает готовить. Понимаю, что тяжело дышу. Понимаю, как со стороны выгляжу. С тёмной тростью, в рванных джинсах, не смотря на то, что уже осень, шорты многие носят, а я нет. Я не хотела, чтобы кто-то видел шрамы от операции на ноге. — Ваш капучино, ваш латте, — парень отдает мне мой напиток, и я, как ошпаренная, удаляюсь. Трость стучит по плитке. Дениэлс очень быстро оказывается около меня, что, конечно же, не составляет ему никакого труда. Он подхватывает меня под локоть, вынуждая притормозить. Нога ноет, но я стараюсь не обращать на это никакого внимания и не даю себе остановиться, иначе будет ещё больнее. — Присядем? — голос парня спокоен. Очень хорошая тактика, уверена, что он брал курс психологии. — Нет, — я тихо рычу. Я медленно начинаю сбрасывать скорость, что для меня запредельна. — Когда у нас поезд? — Вечер, в девять вечера десять минут, — следует невозмутимый ответ. Да, очень хорошо, не обращай внимание на мою злость, иначе я не успокоюсь и сорвусь именно на тебе. Умоляю, молчи. Не заставляй меня потом испытывать чувство вины. Я останавливаюсь около перил на втором этаже, смотрю на первый этаж с этой чёртовой кафешкой. Дениэлс останавливается позади меня, чувствую спиной, что он хочет сказать что-то. Но молчит. Моя проблема в том, что когда я зла, я не готова слушать никакие разумные доводы. Человек не может испытать яркие чувств дольше пятнадцати минут, это просто невозможно. Моя злость потихоньку спадает, оставляя за собой чувство глухого раздражения и ноющей боли в ноге. Я наконец отпиваю этот злополучный кофе и понимаю, что мне нужно более спокойно реагировать. Иначе жить почти год с Дениэлсом в одной комнате и учиться я просто не смогу, эти чувства будут пожирать меня. Парень обнимает меня, его руки сцепляются замком на моем животе, но это не давит. Его губы утыкаются мне в волосы, так мы и стоим. Я чувствую, как на меня снова накатывает тёплое ощущение спокойствия. Я даже боюсь представить, как эти чувства изменятся после того, как мы переспим. Но не у всех соулов такая «сильная связь». Каждая связь по-своему уникальная. Все характеристики, что даны связи соулмейтов — это обобщение. Все зависит от кулонов, людей, отношений. Масса факторов. — Тут есть отделение приёма всех документов, — такие отделения и правда были во всех торговых центрах. Голос Дениэлса был тихим и спокойным, немного хрипловатым. Он каждый раз становился хрипловатым, когда парень говорил тихо. — Нам стоит заглянуть. — Пойдём, пройдёмся по магазинам, — но мы не двигаемся, он всё так же обнимает меня, и я понимаю почему: он чувствует, что я до сих пор зла. А в таком состоянии он тоже не чувствует себя хорошо. — Мне надо кое-что купить из косметики и из художественного. В магазине косметики Дениэлс тенью стоял позади меня. Я молча рассматривала полки, глазами пробегаясь по низам стендов, максимум, что я могла себе позволить, так это чуть поддаваться вперед, но приседать ради того, чтобы посмотреть пару баночек я не буду. Мне будет слишком больно потом. — Здравствуйте! Я могу вам что-нибудь подсказать? — приветливая молодая девушка смотрит то на меня, то на Дениэлса. — Да, можете, — я киваю девушке и перечисляю всё то, что меня волнует. Девушка сразу начинает рассказывать, что есть что-то получше и дешевле, или говорит, что лучше взять что-то подороже. Она сразу начинает меня тащить на другой конец магазина, но видя, что иду я медленнее неё, сразу притормаживает и продолжает что-то рассказывать. Дениэлс молча идёт позади меня, но где-то притормаживает, скорее всего около скамеек. — Пудра, я бы посоветовала эту фирму, она никак не отличается от этой более премиальной, но тут обьем больше. Вы пользуетесь тональной основой? Нет. Тогда эта пудра вам точно подойдёт, и кисть к ней. На кассе я рассматриваю табло с тем, во сколько всё это мне обойдётся, и вполне остаюсь довольной. Девушка не обманула, косметика и правда была бюджетная. Дениэлс прикладывает карту к терминалу. Девушка улыбается мне во весь рот. На выходе из магазина парень придерживает меня за колоть. — Сейчас мы пойдём подавать документы. Меделин, — мой соул смотрит на меня мрачно. Я вдруг задумываюсь: а не задела ли я его, когда рявкнула в кофейне, что он не со мной? Что он не мой соулмейт. Наверняка, его это очень задевает. Вида он не подаёт, но его мрачность и напряжённость говорят сами за себя, — спокойно. Веди себя спокойно. Спросят, что считаю я, твой соул, старший соул, значит сиди и смотри на меня, ожидая моего слова. Так, как это того требует. Хотя бы там, где мы подаём документы. В Эзернак будь добра не срываться, как раненный зверёк. Тебе ясно, Меделин? Мне ясно. Ясно, что ему не нужны проблемы и слухи, что соул Дениэлса истерит от установки «старший-младший». Это никому не нужно. Но это и глупо с моей стороны. Я выставлю себя истеричкой и потеряю всякое право голоса, ибо во мне перестанут видеть голос разума. — Да, я поняла, — Дениэлс смотрит на меня ещё какое-то время. Разглядев во мне то, чего он хотел, кивает, и его ладонь ложится мне на талию. Молчание не длится долго. — Зачем тебе пудра? — Моя закончилась, — коротко поясняю парню, не думаю, что его и правда волновала пудра, скорее ему не нравилась эта тишина и напряжение. — Пудра универсальна. Легко смотрится на коже. — У тебя на коже сейчас тоже пудра? — парень наклоняется и внимательно смотрит. Его глаза бегают по моему лицу, его кончики пальцев вдруг касаются моей щеки и легонько проводят. Мягкий и приятный жест. — Хм, даже не заметно. Разве что веснушки стали более… хм, не знаю. В любом случае, красиво. Мы почти доходим до отделения подачи документов. Внутри масса пар соулмейтов, сотрудников и куча бумажек. Они, казалось, были везде. Когда доходит наша очередь, Дениэлс протягивает мне руку, чтобы я встала с довольно удобной скамейки в зале ожидания. И вот мы уже снова сидим на стульях около сотрудника отделения, которому не больше лет тридцати. — Подача документов на дополнительный курс в школу Эзернак несовершеннолетнего, — без каких либо приветствий начинает парень. «Здравствуйте» Дениэлс произнёс за последнее десять минут около пятнадцати раз, не меньше. — Документы ваши, — Дениэлс сразу протягивает индификационную карту, я молча подаю сотруднику свою. Мужчина смотрит усталым взглядом в монитор. — Дениэлс Эрлнд. Меделин Денифер. Так… вот форма для старшего соула, как опекуна. Из принтера вылезает листок, мужчину передаёт его моему соулу. Тот сразу вооружается ручкой и начинает заполнять форму. Быстро и методично, наверняка человек, что будет в будущем заниматься защитой Короля, должен разбираться в документах тоже. Дениэлс подаёт листок мне и я быстро расписываюсь. — Так, — мужчины пробегается по листку глазами, — Дениэлс Эрлнд, вы одобряете желание своей истинной заниматься дополнительный курсом литературу в школе Эзернак? — Да, подтверждаю, — мужчина кивает. Но на меня он даже не смотрит. Мне становится интересно, если бы меня тут не было, мог бы Дениэлс проделать тоже самое без меня? Скорее всего да. И это немного пугало. Что ещё он сможет сделать без меня? — Угу, — документ отправился в сканер, но мужчина лет тридцати явно хотел что-то сказать ещё, — а не пожалеете? Ну, ваш соул станет, наверное, удалять меньше вам времени, учёба вещь такая, хах. Не сможет вас… — Обсуждение решений старших соулмейтов входит в ваши обязанности? — голос парня изменился. Сейчас он говорил так, как следует говорить безопасности. Чётко и жёстко. Сотрудник отделения смутился и пролепетал извинения. Но я прекрасно знала, что «извините», «простите», «я не хотел» — все эти слова парень пропускал мимо ушей. В его словаре отсутствовали данные выражения, просто потому что извинения он не принимал, любые конфликты он предпочитал обсуждать, только после того, как все будет обсуждено, разложено по полкам, и оппонент Дениэлса раздавлен, он будет спокоен и конфликт сойдёт на нет. Но он это запомнит. — Всё, Меделин Денифер зачислена на дополнительную программу литературы в школе Эзернак. Мы вышли из отдела документов. На самом выходе мы застали неприятную картину. Один из соулов держал другого за руку, жёстко фиксируя её и чуть выворачивая. Это был практически болевой. Я чувствовала, как начинаю останавливаться. Но рука на талии не давала мне этого сделать. Пальцы Дениэлса поглаживали голые участки кожи. Мы вышли из отдела, и я не могла заставить себя провернуться и посмотреть, что сейчас с теми двумя соулмейтами. — Твоё обострённое чувство справедливости мешает тебе, — тихо поговорил парень. — Он его бьет, — я глянула на своего соулмейта. На его лице не было никаких эмоций, но я знала, что он этого не приветствовал. Но вмешаться тоже не мог. Лезть в дела соулов посторонним без видимой причины не рекомендовалось (порицалось). — И что ты можешь с этим сделать? Меделин, запомни правило: не можешь исправить — не лезь. Это отвратительно, да. Но ты можешь ещё больше навредить, помни об этом: благие намерения порой вредят больше, чем злые. Я прокручивала в голове слова Дениэлса. Такое мог сказать только человек, который сам навредил кому-то своими благими намерениями. Он был прав. Стоило бросить силы на другие аспекты. — Ты прав, — парень мне еле улыбнулся. Его губы снова целовали меня. Легко, чувственно, пока его руки поглаживали мою поясницу.

***

В поезде масса людей. Мы сидим в купе на нижней полке, ехать около суток. Этот поезд знают все, выкрашенный в фирменные цвета школы: тёмно-синий, изумрудный, фиолетовый, чёрный. Цвет зависит от курса: с первого по четвёртый курс цвет одежды тёмно-синий, с пятого по девятый — изумрудный, с десятого по тринадцатый — фиолетовый, с четырнадцатого курса по пятнадцатый — чёрный. А детям с нулевого курса — белый цвет. Но стоит отметить, что вся форма по сути была чёрной, менялись лишь вета нашивок, цвет футболок, что выдавались, рубашки. В общем, главное, чтобы были цвета твоего курса и сразу можно было понять кто ты. Дениэлс закинул рюкзак и сумки на верхнюю полку. Все кто заглядывали в купе, проходили дальше, все искали своих друзей, собственно, мы ждали пару соулмейтов. Друг Дениэлса и его девушка, кто бы нам дал ехать вдвоем в одном купе? Я сидела на нижней полки и просто смотрела в свой телефон, я заранее переоделась, как и почти все студенты. Конечно, были и те, кто собирался одеться в форму в последний момент и старался как можно дольше проходить в обычной одежде, ибо о ней можно забыть на ближайшие десять месяцев точно. Даже для неучебного времени нам была выдана форма (правда, стоило отметить, что администрация шла нам на встречу и в неучебное время разрешала носить свою одежду, но в жёстких рамках приличия, что не особо отличались вот устава школьной формы). Дверь снова открылась, и зашла красивая девушка, а за ней не менее красивый парень. Дениэлс пожал руку Мэттью и улыбнулся приветливой улыбкой Элис. — Меделин! — девушка радостно улыбнулась мне, и я отсалютовала ей рукой натягивая на губы улыбку, Мэттью же ограничился мягкой улыбкой и кивком. Вставать я по понятным причинам не стала, но это никак не помешало девушки обнять меня, усесться рядом и сразу же начать рассказывать последние новости. Правда, я не могла понять откуда она их знает, если мы ещё даже не доехали до школы, да куда уж там, поезд ещё не тронулся. Её не слушал никто, но Элис это никак не мешало, она говорила всегда, но даже Дениэлса это раздражало. Хотя именно он любил, когда что-то было на фоне. Хотя я замечала, что порой он мог вполне спокойно находиться в тишине. Просто один. Когда он с кем-то, тишина переставала ему нравиться. Поезд тронулся и студенты на какое-то время перестали шататься по уходящему в школу эшелону. Я даже не заметила как заснула, хотя вот ещё недавно смотрела на свою тёмно-фиолетовую рубашку, что выглядывала из-под чёрного пиджака.