People

      Она едет по тихоокеанскому шоссе в своём серебристом кабриолете, ветер путается в её волосах, а сама она вдыхает свежий морской воздух. Это её всегда успокаивало.       Сегодня она отказала девушке с работы, которая уже месяц с ней заигрывала и сегодня решила пригласить на свидание. Дженна ответила, что это не для неё, из-за чего получила гневную тираду о том, что из-за работы она умрёт в одиночестве. От воспоминаний она лишь раздражённо выдохнула, сжимая руку на руле крепче.       Все вечно критиковали её, говоря, что из-за работы у неё нет жизни. «Родная, тебе двадцать четыре, ты должна веселиться и устроить себе личную жизнь» говорила её мама так, будто не она все школьные годы твердила Дженне о том, что самое главное это устроиться в этой жизни так, чтобы ни о чём не беспокоиться. Дженна и устроилась. В свои годы она была одной из самых востребованных фотографов в стране, из-за чего у неё и было много заказов, которые заставляли работать её даже поздно вечером.       Приехав домой, она застаёт там маму, которая выпросила ключи от её дома сразу же после покупки. Она по-хозяйски рылась в её холодильнике и шкафах на кухне, выбрасывая вредное и калорийное. Она всё время заботилась не только о своей фигуре, но и о фигуре единственной дочери.       — Рада тебя видеть, мам, — сказала она, устало потирая переносицу.       — Детка, чем ты питаешься вообще? — сказала та вместо приветствия, с гримасой отвращения выбрасывая бутылки пива, которые Дженна заранее купила, чтобы сегодня расслабиться. — Я у тебя уже выкинула чипсы, недоеденную пиццу и прочие полуфабрикаты. Это ужас! Я же не зря тебя учила готовить.       Дженна на это лишь раздражённо выдохнула, смотря как её мать выбрасывает конфеты, которые она купила только вчера. Но потом она вовремя спохватилась и пошла наверх в свою спальню, чтобы спрятать два бургера, которые она только что купила.       Её мать хоть и была директором крупной фирмы, а следила за своей внешностью так, будто актриса или модель. Дженна не разделяла её энтузиазма. Её вполне устраивали свои не худые бёдра и щёки в то время, как её мать пыталась вечно это исправить.       Она переодевается в розовую пижаму, заплетает блондинистые волосы в небрежную косу и спускается к маме, которая во всю хозяйничала на кухне, готовя что-то полезное и отвратительное. Из-за этой еды она совсем похудела, из-за чего Дженна начинала волноваться. Это была явно нездоровая тяга к сомнительной красоте.       — Как дела, мам? — спросила она, смотря на её спину, по которой струились такие же блондинистые локоны.       — Да неплохо, но я вообще по делу приехала, — сказала она, поворачиваясь к плите спиной.       Там что-то варилось, во что Дженна старалась не вникать, ведь как только мама покинет её дом, она это выбросит.       — Я уже давно советую тебе кого-нибудь найти, — начинает она слегка укоризненным тоном, на что Дженна демонстративно закатывает глаза. — Раз ты не можешь сама, то я тебе помогу, потому что…       — Двадцать четыре это тот возраст, когда пора искать кого-нибудь для старости, — перебила она мать, заканчивая за неё уже надоевшую фразу. — Но может я как-нибудь сама? А то в прошлый раз ты мне нашла парня, а они не в моём вкусе, если ты не забыла.       — Да помню я, — отмахнулась та. Мама всё никак не могла принять ориентацию дочери, постоянно пытаясь её поменять. — На этот раз это очень симпатичная девушка, племянница тёти Шейлы, которая будет у неё послезавтра на вечеринке в честь дня рождения.       Это был неожиданный поворот, на что Дженна даже не сразу среагировала. Мама приняла её ориентацию, вау. Жаль правда, что её это совершенно не интересует, поэтому она хотела уже возразить, но та всё пресекла:       — Я узнала твоё расписание, и послезавтра вечером ты абсолютно свободна, если сама не возьмёшь на себя слишком много.       Дженна снова выдохнула, чувствуя, что чем больше разговаривает с этой женщиной, тем больше хочется выпить.       — Ладно, я буду, — ответила она. Всё равно спорить было бесполезно.       Вскоре мама сварила какой-то непонятный противный суп, который тут же заставила съесть. После этого супа Дженна точно не могла не выпить. Поэтому через двадцать минут после отъезда мамы она уже ехала в круглосуточный магазин, чтобы купить себе пива.       Игры матери в сваху ей откровенно надоели. Прошло уже лет пять, как Дженна призналась в своей ориентации. Мама не одобрила, но вроде смирилась, хоть и пыталась постоянно свести её с мужчинами. Дженна не понимала, почему та так озаботилась её личной жизнью, ведь у самой её не было. Мама растила её одна, потому что отец не желал знать их. После этого у мамы мужчин было мало, и те оставались ненадолго. И что нравилось Дженне больше всего это то, что мама никогда не показывала, что несчастна. Она наслаждалась своим одиночеством, выглядя просто великолепно, не ожидая комплиментов мужчин, чего желала и Дженна.       На улице уже было темно, когда она зашла в магазин. В помещении было мало людей, которые лениво, словно призраки, бродили между полок, пропадая каждый в своих мыслях. Она уверенно прошла к нужному месту, беря сразу четыре бутылки. Но на кассе, когда она начала шарить по карманам в поисках денег, она вдруг обнаружила, что забыла их.       — Чёрт, — сказала она, опустив голову, судорожно проверяя карманы джинсов и куртки.       Она чувствовала на себе недовольный и недоверчивый взгляд продавца, из-за чего ей становилось неловко. Она мысленно ругала себя, настроение портилось ещё больше, а раздражение всё росло.       — Успокойся, детка, я заплачу, — раздался ласковый женский голос у неё над ухом, из-за чего она резко подняла голову, сталкиваясь с девушкой, которая подавала кассиру деньги. — Моё тоже посчитай.       Дженна хотела что-либо возразить, но было поздно — кассир взял деньги, а незнакомка своё пиво. Теперь она выжидающе смотрела на ошарашенную Дженну, показывая на четыре бутылки, которые только что оплатила.       Она вышла из ступора и взяла покупки, выходя за девушкой на улицу. У той были тёмно-русые волосы до плеч, на ней была синяя толстовка и того же цвета спортивные свободные штаны. Она остановилась сразу после того, как вышла, около двери, тут же открывая пиво и делая первый глоток.       — Не стоило этого делать, — сказала Дженна незнакомке, но потом добавила: — Но спасибо большое, я забыла деньги, что совсем на меня не похоже. Напиши мне номер счёта, и я тебе всё отдам.       — Хорошо, дай свой номер телефона, я напишу сообщением, — невозмутимо сказала незнакомка, а потом с улыбкой добавила: — А потом ты сводишь меня выпить, чтобы отблагодарить за спасение от ужасно неловкой ситуации.       Дженна посмотрела на лицо незнакомки: её зелёные глаза, насколько она могла различить в тусклом свете от магазина, выражали лишь уверенность; то же копировала её улыбка, а сама она невозмутимо отпивала из своей бутылки, положив вторую руку в карман штанов.       Она решила взять себя в руки и сказала незнакомке записывать номер, не смотря ей в глаза. Девушка тут же написала номер своего счёта, после чего Дженна сказала ей:       — Я вскоре всё переведу, обещаю, и спасибо тебе ещё раз, но выпить я тебя не свожу — много работы, — сказала она, почти не солгав.       Незнакомка лишь пожала плечами и, развернувшись, ушла. Дженна села в машину, уезжая домой.       Дом её встретил холодной пустотой и темнотой. Она, не включая свет, поднялась в свою комнату, доставая из тумбочки спрятанные бургеры и валясь в джинсах на большую кровать. Она подкладывает под спину подушку в наволочке с мультяшными котами и открывает пиво. Раздеваться откровенно лень, как и делать что-либо в принципе, а пустая половина кровати начинает давить, наводя Дженну на глупые мысли.       Она отпивает ещё пива, откусывает бургер и берёт телефон, находя нужный номер, долго смотрит на него и решает в итоге набрать сообщение. Минут пять решается и столько же придумывает слова, встаёт и всё-таки переодевается, формулируя мысль. И пишет короткое: «Не поверишь, что сейчас только что произошло». Отправив, она откладывает телефон и продолжает свой поздний вредный ужин, постоянно проверяя мобильник. Через сорок минут, когда открыта уже вторая бутылка, а сама она смотрит какую-то глупую передачу по телевизору, приходит ответ, от которого она дёргается. Внутри всё холодеет, в животе появляется скользкий ком, но она набирается смелости и смотрит во входящие.       «Извини, занята. Давай потом.»       Она разочарованно выдыхает. Настроение теперь просто ужасное, и глупая передача теперь ничего не исправит. Но Дженна не выключает её, потому что тишина её уничтожит.       Она всё пялится на это сообщение, и каждый раз как будто вонзая в себя тысячу ножей. Она знала, что не стоило писать. Обычно первая пишет не она, и тогда что-то получается. Задача Дженны — лишь преданно ждать и постоянно быть готовой к её появлению. Но если честно, то ждать надоело.       И сидя сейчас в тёмной спальне с третьей бутылкой пива на большой кровати, что освещается светом от экрана телевизора, она вдруг думает, что согласиться на какое-нибудь свидание не такая уж плохая идея. И племянница тёти Шейлы тоже неплохая идея. Может ей стоит перестать уже хранить сердце для неё и впустить в сердце кого-то нового.       С этими мыслями она и засыпает, допив третью бутылку и доев второй бургер.       Весь следующий день она полностью отдаёт себя работе, потому что внутри после вчерашнего неприятный осадок. А после осознания того, что та так и не перезванивает, становится ещё хуже. Вечером звонит мама и напоминает, что завтра она должна быть к пяти. Дженна теперь даже не раздражается. Она рассматривает это как шанс, и это даёт ей сил прожить ещё день.       На вечеринку тёти Шейлы она прибывает вовремя, даже предварительно переодевшись. Распущенные волосы лежат спокойно на её груди, обтянутой бордовой тканью блузки; на ней широкие чёрные брюки, подчёркивающие её формы, а на руке дорогие часы, которые были подарены той, кого она хочет сегодня забыть.       Мама была искренне удивлена её появлению, но рада, так же, как и тётя Шейла, которая её крепко обняла, говоря, как Дженна похорошела.       Обещанная племянница где-то затерялась среди толпы, поэтому мама и её подруга пошли её искать, а Дженна осталась на месте, наслаждаясь шумной атмосферой.       В комнате пестрили разные краски нарядов людей, которых она не знала, было душно и тесно, но эти неприятные мелочи перекрывали весёлый смех со всех сторон и музыка. Она взяла бокал шампанского и продолжила наблюдать за толпой, положив руку в карман. Ей стало спокойно.       Погрузившись в свои мысли, она не сразу заметила девушку, которая стояла в нескольких шагах от неё и пристально на неё смотрела. В итоге незнакомка подошла, обращая на себя внимания. Дженна сильно удивилась ей.       — А говоришь дел много, — усмехнулась девушка.       Сейчас на ней была не толстовка, а лёгкое голубое платье, но тёмно-русые волосы были также распущены, а серо-зелёные глаза, которые в свете солнца Дженна наконец разглядела, смотрели так же игриво, как тогда у магазина.       — Ты племянница Шейлы? — спросила она шокировано вместо всякого ответа. Она была сбита с толку и уж точно не ожидала увидеть тут девушку из магазина.       Та засмеялась легко и звонко, так чисто, что Дженна невольно заслушалась, несмотря на неловкость.       — Нет, я подруга этой самой племянницы, — сказала она с улыбкой, а потом добавила, вытягивая шею и кого-то высматривая в толпе: — Которую я, кстати, потеряла. А ты то тут откуда?       — Меня привела мама, чтобы познакомить с этой пропавшей племянницей, — ответила она.       — О нет, она тебе точно не пара, — сказала та, забавно поморщившись. — Слишком непостоянная.       Дженна усмехнулась — на таких ей везло. Они стояли какое-то время молча, незнакомка всё время высматривала подругу, вытягивая загорелую шею с крупной родинкой под подбородком. А Дженна просто наблюдала за ней, отпивая из бокала. Эта девушка была привлекательна не только в толстовке, но и в этом платье с оборками, которое делало её какой-то сказочной.       — Подруги моей нигде нет, — сказала та, поворачиваясь к Дженне и протягивая руку. — Я Лекси.       — Дженна, — улыбнулась она, пожимая руку.       Новая знакомая улыбнулась, а потом побежала к выходу, дёрнув за собой Дженну, из-за чего та чуть не упала. Она потащила её к выходу из дома, чему та не могла сопротивляться. Она просто позволила себя вести. Лекси привела её к своей машине и, подмигнув, кивнула на дверь. Дженна застыла там, не зная стоит ли ехать с малознакомой девушкой.       — Дженна, побудь ребёнком и сделай что-нибудь глупое, — сказала ей Лекси, открывая дверь и садясь за руль.       Дженна вздрогнула, когда та завела машину. Мама ей всё время твердила не быть ребёнком, когда та покупала себе что-нибудь милое или вела себя глупо и дурашливо. Она говорила, что пора повзрослеть, и сейчас, когда ей позволили быть безрассудной, она замешкалась, но предчувствовала что-то невероятное. Поэтому она села в машину под довольный взгляд Лекси. Та не переставала улыбаться, из-за чего Дженна начала тоже. Лекси включила радио и какое-то время они ехали молча.       Сначала за окном проносились дорогие дома, а потом дома подешевле и в итоге они выехали в город. Дженна не спрашивала, куда они едут и зачем, потому что волноваться за всё подряд откровенно надоело. Она пыталась всё контролировать в своей жизни, быть идеальной не пойми для кого, быть лучшей. Это утомляло, но она привыкла, ведь эту совершенную маску она носит с самого детства. Так учила мама — скрывать все несовершенства.       Сейчас, когда ветер из открытого окна играет с её волосами, а по радио звучат песни, которых она не знает, она чувствует, что ей впервые не надо о чём-то беспокоиться. Девушка рядом почти незнакомка, везёт её в неизвестном направлении, и сама немного странная, но вдруг внушает доверие. Кажется, у Дженны совсем отключился инстинкт самосохранения, но с Лекси хочется быть собой.       Приезжают они в итоге в магазин, в тот самый магазин, где они первые встретились. Лекси ухмыляется, а Дженна закатывает глаза, но также с улыбкой. Они покупают виски на двоих, и кое-что перекусить. Лекси не делится дальнейшими планами, отказывается наотрез говорить, куда они едут. Дженне немного страшно, но несмотря на это, она в предвкушении.       Уже к закату они приезжают на берег океана, где ни души. Лекси паркуется у какого-то небольшого дома, берёт еду и виски, и попутно снимая туфли, тащит Дженну на пляж, где в своём красивом и, наверняка, дорогом платье садится прямо на песок. Дженна делает то же самое.       — Знаешь, дом тёти Шейлы тоже на берегу находится, если ты не заметила, — сказала с нотками упрёка Дженна, — и там мы могли спокойно напиться и не волноваться о том, как доберёмся домой.       — Успокойся, это мой дом, — ответила та с усмешкой, кивая на дом, у которого припарковалась, открывая виски и тут же отпивая из горла.       Дженна обернулась на дом. Он не был шикарным и большим, как у неё самой, но выглядел довольно хорошо и даже дорого. Деревянный двухэтажный домик с большими окнами и верандой, гараж рядом.       — Неплохой дом, — сказала Дженна, тоже отпивая из горла.       — Внутри он ещё лучше, — ответила Лекси, сгорбившись и посмотрев на горизонт. — Там всё такое уютное, больше в оранжевом оттенке, я бы сказала. Яркие мягкие ковры и много подушек на диванах и креслах. А ещё я обожаю цветы, поэтому их там тоже много. Кактусы, суккуленты, орхидеи, некоторые цветы большие и стоят на полу. Там так красиво, ты просто не представляешь, — закончила она с улыбкой, поворачивая голову к собеседнице.       Дженна улыбнулась тоже. Она представила это всё и даже захотела зайти внутрь. Свой дом она не могла описать с таким же восторгом, ведь уюта там совсем не было. Она старалась сделать там всё так, как ей того хотелось, по её вкусу, но он всё равно не был живым. Она там почти не бывала, постоянно работая, из-за чего дом не выглядел обитаемым. Там было холодно, несмотря на отопление.       — Почему ты отказалась пойти со мной на свидание, но сейчас, ничего не спрашивая, ринулась не пойми куда? — спросила Лекси.       — Ну, во-первых, работа, — сказала Дженна, усмехнувшись, отпивая из бутылки.       — Что за работа?       — Я фотограф.       — Дженна Линдс? — удивлённо сказала Лекси, повернувшись к ней. Дженна не поняла реакции, но неуверенно кивнула. — У нас на следующей неделе фотосессия с тобой, я модель.       Дженна тоже очень удивилась. Как будто судьба хотела, чтобы они точно встретились и решила перестраховаться. Дженне хотелось в это верить, поэтому эта мысль согрела ей душу — вселенной не совсем всё равно на неё. — А вторая причина? — спросила Лекси спустя недолгого молчания.       Дженна вздохнула, переводя взгляд на горизонт, обнимая свои колени. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые, а затем и в розовые оттенки. Потихоньку темнело, и становилось прохладно.       Всю жизнь мама учила её быть сильной, не показывать свои слабости, не ныть и не плакать. «Больно — улыбнись шире» говорила ей мама, и Дженна всегда слушалась. Эти правила делали её несчастной, но она продолжала им следовать, потому что думала, что так будет правильно. Но в последнее время становилось так невыносимо терпеть эту бурю внутри себя, которую унять она была не в силах. Мама её не слушает, говоря быть сильной, да и друзьям это не сильно интересно, а виновница этой бури так вообще о ней не вспоминает.       А тут рядом сидит малознакомый человек, который вроде готов выслушать, поэтому она всё рассказывает.       Они с Карой познакомились три года назад, когда Дженна только начинала свою карьеру. Кара старше её на пять лет, поэтому она стала её наставником, готовым помочь и направить на верный путь. Дженна ею восхищалась, поэтому слепо за ней шла. Они нашли общий язык и вскоре стали друзьями. Кара учила её фотографии и немного жизни, а Дженна вносила в её жизнь краски. В итоге они стали встречаться.       Первые два месяца всё было замечательно: Дженна была счастлива, они проводили много времени вместе, дурачась и проводя восхитительные ночи и вечера. Но Кара запрещала кому-либо об этом говорить.       Потом жизнь развела их по разным студиям, из-за чего они стали видеться реже. Сначала Кара пропадала неделю, потом месяц, а затем стала пропадать порой и на целых четыре месяца, отделываясь короткими сообщениями, где обещала перезвонить. Она могла вернуться к ней на месяц или два, и тогда Дженна радовалась, думая, что та её больше не покинет, но всё повторялось. И самое дерьмовое во всём этом было то, что Кара всегда вела себя, как ни в чём не бывало. Она это терпела, не теряя надежду. Устраивала истерики и скандалы, угрожая, но никогда не получала желаемого.       — Все три года я надеялась, что она успокоится, но сейчас мне это надоело, — сказала Дженна, потирая свой лоб. — Я хочу рассказывать о ней маме, друзьям, жить с ней и когда-нибудь жениться на ней, но она, кажется, этого совсем не хочет. Мне надоела уже эта её непостоянность.       Она закончила, выдыхая. С плеч будто камень упал, вдруг стало так легко дышать, но чужое молчание напрягало.       — Тебе это всё надоело только спустя три года? — возмущённо сказала вдруг Лекси, молчавшая весь долгий монолог Дженны. Но потом она заговорила более спокойно. — Знаешь, я думала, что ты уверенная в себе девушка, которая любит себя и уважает…       — Я люблю себя, — возразила Дженна, перебивая, на что Лекси незамедлительно ответила:       — Любящий себя человек не станет это терпеть. Я не осуждаю, и не стану говорить тебе, что ты заслуживаешь лучшего, потому что ты явно так не считаешь. Я просто хочу тебе сказать, что глупо ждать, что она вдруг изменится и будет с тобой. Ты для неё перевалочный пункт, и постоянным для неё уже не станешь. Она приходит к тебе по настроению, и терпеть этого не стоит.       Она вдруг замолчала, смотря пристально на Дженну, а та была ошарашена каждым словом Лекси. Она никогда не думала об этом в таком ключе, но сейчас понимала, что возможно это всё было правдой. Но следующие слова ударили по ней сильнее:       — Мой тебе совет: отпусти её, — сказала Лекси тихо и осторожно. — Я знаю, что это тяжело и больно, но будет ещё хуже, когда она к тебе сама однажды придёт и скажет: «извини, Дженна, но я люблю другую и мы скоро женимся». Лучше сделать это самой.       Дженна на неё посмотрела, видя сожаление в её глазах. Она не просила совета, но была рада, что получила его, несмотря на то, что слышать это и осознавать было очень трудно. Где-то в глубине души она уже давно поняла, что это всё добром не кончится и в итоге Кара её оставит. Она до последнего верила, но эта вера с каждым днём всё гасла. И возможно, что сегодня погасла последняя искорка этой веры и надежды.       Она это всё переваривала, нахмурившись, а Лекси всё это время неотрывно на неё смотрела, ловя каждую эмоцию на чужом лице. Но Дженна вдруг зажмурилась, опустив голову, а потом вдруг улыбнулась, смотря на Лекси.       — Спасибо тебе, — сказала Дженна, что далось ей тяжело. — Кстати, хотела спросить. Почему ты тогда оплатила моё пиво?       Услышав вопрос, Лекси вдруг опустила голову, тихо засмеявшись. Дженну это сбило с толку, но она терпеливо ждала ответа.       — Не поверишь, — ответила та, всё ещё смеясь, — но это я так подкатить к тебе решила.       Дженна округлила глаза в удивлении, отказываясь в это верить, но Лекси, закусив губу и сдерживая смех, лишь кивала на реакцию собеседницы.       — Это я тебе ещё пикап фразочки не стала говорить, — сказала она, а улыбка стала шире. Дженна вдруг заинтересовалась, показывая жестом руки, чтобы собеседница продолжила. — Сказать? Ладно, только смотри, после этого ты точно будешь моей, — сказала она, вдруг выпрямляясь, прокашливаясь и делая супер серьёзное лицо. Дженну это всё откровенно забавляло.       — Хэй, детка, — заговорила Лекси томным голосом, а Дженна еле сдерживала смех, — ты случайно не из ада послана? Тогда почему ты такая горячая?       Дженна громко засмеялась, из-за чего и Лекси не смогла сдержаться, тоже засмеявшись.       — Боже, это отвратительно, — сказала Дженна, не прекращая смех, а Лекси лишь кивнула в таком же приступе неконтролируемого смеха. — Как же хорошо, что ты лишь оплатила мне пиво, хоть это и не сработало.       Тут Лекси вдруг прекратила смеяться, посмотрев на Дженну.       — Не сработало? — спросила она, на что собеседница лишь кивнула. — Но сейчас же ты пьёшь со мной.       Дженна застыла, обрабатывая её слова, а потом на неё сошло озарение.       — Чёрт, твои тупые подкаты работают, — сказала она, разглядывая виски и всякую вредную еду, подмечая, что это было почти свидание.       Лекси сидела с довольной пьяной улыбкой, и Дженна улыбалась так же. Ей было сейчас так спокойно и хорошо, потому что она не притворялась, ничего не решала и не слушала нотации матери о том, как нужно жить. Она просто пила и ела в компании почти незнакомой девушки, рассказав ей кое-что личное, и чувствовала себя просто восхитительно.       Вдруг Лекси встала со своего места, много отпив из почти опустевшей бутылки, подмигнув, улыбнулась и побежала к воде с громкими криками, раскинув руки в стороны. Дженна засмеялась, решив последовать её примеру, она допила остатки виски и уже собиралась встать, как у неё зазвонил телефон.       Она неохотно достала его из кармана и застыла перед высветившимся именем на дисплее. Это была Кара, из-за чего всё внутри Дженны замерло. Она чувствовала вибрацию, смотрела на имя и не знала, что делать. Но оклик Лекси привлёк её внимание. Та стояла в воде, зовя её с широкой улыбкой. И в Дженне вдруг проснулась уверенность. Она крикнула, что уже идёт и отклонила звонок, побежав с криками к Лекси.       Они брызгались водой, а Дженна вдруг упала прямо в воду, чем вызвала ещё один приступ смеха у себя и новой знакомой. Они баловались, а солнце уже село, вода была прохладная, но им было всё равно. Они были пьяны, и им было весело, и только это имело значение в тот момент.       Кара звонила ещё не раз не только в тот вечер, но и на следующий день. И Дженна один раз ответила, после чего та больше не появлялась в её жизни. Она ещё ни разу не пожалела о своём решении. Впрочем, как и Лекси о своём, оплатив пиво незнакомой девушке.

Не хочет мечтать, греясь в постели, Не хочет состариться с этим сожалением, Нужно быть дивой, уважать себя, Быть той, которую не смогут забыть. Если попытаются унизить её, Она встанет и будет стучать в грудь, Ты будешь злиться, что она не стала частью твоей жизни. Мисс Сделавшая Всё Правильно.