Ошибка

Саша — Вставай, в «Вегас» поедем. Пацан видимо вдоволь пообщался с Ихтиандром в сортире, вернулся и потянулся с ключом к наручникам. Щёлк! Очень сильно хочу вцепиться ему в рожу, но начинаю разминать кисти. Следы на запястьях похоже останутся надолго. Бояринов тем временем как-то повеселел, серо-голубые глазища блестели, похоже в них вселились чертята. Он суетливо стал метаться по комнате, пока наконец не сообразил, что ему нужен шкаф. Стеклянные двери чуть не звякнули, когда парень приложил по ним, и ворвался в шмоткохранилище, как танк «Тигр» на позиции обороняющейся советской пехоты. План в моей голове почти был готов, и то, что мы выйдем из дома, было только мне на руку. Снова водопад из шмоток, снова всё разбросано по комнате. — Не трогай пока ничего! Я кое-чё придумал! — послышался голос из шкафа, но я всё же подошёл к вещам. Сплошь фирменные пакеты и коробки. Но парень не спешил показываться, и мне пришлось залезть за ним в шкаф. Этот вражина чего-то рассматривал в телефоне, мельком бросив на меня взгляд, хмыкнул и произнёс: — Масик, а ты Гарри Потного любишь? — В смысле? — не понял я. — Ну, как тебе этот еврейчик Редклиф? Ты бы вдул? Или ты б дал? — Да, я как-то не… — завис я от вопроса. — Ты, кстати, на него немного похож! — И чё? — Хуй через плечо! Пошли! Ты у меня сегодня самым крутым будешь на пати! Ща сделаем косплей на этого очкарика. В течении следующего получаса пацан заставлял примерять всё новые и новые вещи. Точной копией формы Хогвартса у него не было, но несколько костюмов имели почти такой же фасон. Капец был с трусами! Этот вражина кинул мне в руки какие-то верёвочки. И это даже не стринги были! Спереди вроде закрывали, а сзади… сзади вся задница была на виду. — Я это не одену! — А в глаз? — А в нос? — парировал я. — Ха-ха-ха! — рассмеялся он. — Ну ты, Масик, корочник! — серо-голубые глаза сузились до размеров маленьких щёлочек, а голос стал злым. — Одевай! Пришлось подчиниться. Затем Бояринов снова нырнул в шкаф и вернулся оттуда с какой-то хренью. — Это анальная пробка, — пояснил он. — Хочу, чтобы она в тебе постоянно была. — Ты совсем, что ли, ебан?.. Он подскочил и рявкнул: — Быстро суй это в свою жопу, не то я разозлюсь по-настоящему. Я повертел эту фигню в руках. Чёрная, лакированно-блестящая, довольно небольшая и лёгкая. Правда в попе мне она показалось безразмерной, хорошо этот гад флакон смазки принёс. И встав сзади меня, принялся потрахивать мою дырочку этим девайсом. Сознание немного помутнелось, и от этих ласк я, кажется, сам отклячил свои ягодицы, а Бояринов тем временем смазал эту пробку полностью и воткнул в меня так, что она влетела в мой анус чуть ли не со свистом. — Нравится, Масик? — Да-а-а, — прошептал я. Ну вот, что я такое говорю? Дальше он наряжал меня уже молча. И вот я смотрю на себя в зеркало. Чёрные узкие брюки, обтягивающие мои ноги, как лосины, такого же цвета приталенный пиджак с каким-то красно-жёлтым узором на лацкане. Белая рубашка, красный галстук и… — Вот! У Анны Петровны взял, — Бояринов сбегал куда-то и принёс круглые очки и хотел уже водрузить мне на нос. — Забыл совсем! У тебя ведь зрение норм? Или ты линзы носишь? — Да, не жаловался никогда. Бамс! Он швырнул стекляшки на пол и осколки разлетелись по полу. Потом Денис вытряхнул оставшиеся стёкла и сунул мне очки в руки. — Давай. Одевай. Ты не боись, я читал: у него тоже в фильмах очки без стекол были. Ну я и одел. — Красавчик! — причмокнул он губами и ухватил меня за щеку. — Ну что, двинули?! Коридор, дверь, тот самый охранник, лифт. Лифт, всеми четырьмя стенками отражающий нового меня. Холл, стеклянная клетка с консьержем — явно братом-близнецом этого бугая с нами. BMW у подъезда. Кожа заднего сиденья, подсветка приборной панели, песня из колонок: What I’m gonna live for What I’m gonna die for Who you gonna fight for I can’t answer that * — неслось из машины, на что недовольный Бояринов крикнул: — Да выруби ты эту хуйню! Всё это время чёртова пробка в моей попе, жила своей жизнью. И идти мне приходилось очень аккуратно. Блин! Что, если у меня случится стояк — прямо там, в этом самом Вегасе? — Ты так мило разрумянился, — подмигнул Бояринов, когда мы выворачивали со двора, и положил ладонь мне на бедро. Я дернулся, косясь в зеркало заднего вида — вдруг там этот охранник смотрит? Он в принципе и так всё знает, но всё же. Пробка, конечно, дернулась тоже, задев что-то внутри меня. — Ну же, Масик, что это с тобой? Сидишь, как на иголках. Не терпится, да? Если я раньше и не покраснел, то теперь стал красным, как светофор. Охранник невозмутимо рулил, перестраиваясь во внешний ряд. Я стиснул кулаки, скрипнув новенькой кожей, и уставился в окно. Места, вроде, узнавал, хотя город, я, дубина такая, знаю плоховато, особенно этот район, однако мысль о побеге всё сильнее и сильнее стала мучить меня. Если драпану сейчас, на светофоре, то пока они развернутся, пока то да сё, я уже до метро доскачу, а потом? И вдруг они меня ж за кражу потом привлекут: кто за шмотки расплачиваться будет — Пушкин? Да, и не до шмоток мне! Куда линять? К матери?! Да. Наверное, надо попробовать к ней, всё же единственный мой родной человек. Но дядя тогда сказал, что она калдырит до сих пор. Чёрт, что делать? На дамбе тем временем началось вечернее пробкостояние. И вот спустя, наверное, полчаса наш лимузин въехал на охраняемую парковку, расположенную во дворе каких-то серых мрачных зданий, размерами в полквартала. Неприметная, я бы даже сказал, незаметная вывеска у одного из домов вещала, что здесь расположен закрытый клуб «New Vegas» и стрелочка указывающая на лестницу, которая вела куда-то вниз, в подвал. Неприметная, но довольно массивная дверь — внутри интерьер под ретро, в коричнево-черно-серо-белой гамме. На ресепшене — смазливый паренёк: профессиональная дежурная улыбка, зелёная жилетка, белоснежная рубашка. — Добрый вечер, Денис Анатольевич, вам как обычно в вип-зону?! Кто б сомневался, что этот гад тут постоянный клиент! VIP-зоной оказался довольно большой зал, скрытый за крепкими дубовыми, видимо, дверьми, куда нас проводила возникшая из ниоткуда девушка. Из одежды на ней, кстати, были только узенькие трусики и тоненькая ниточка бюстгальтера. Мы прошли через общий зал, танцпол и оказались в круглом помещении с барной стойкой и уютными столиками, окруженными маленькими диванчиками. Оттуда было три выхода: тот, откуда мы пришли; в коридор с бронзовой табличкой «VIP» и к туалетам. Несколько каких-то субъектов, которых я плохо рассмотрел по причине полумрака, потягивали что-то из высоких стаканов у бара. На нас они даже не посмотрели, впрочем, мы на них тоже. Бояринов плюхнулся на диван, мы же с его охранником остались стоять. Музыка играла что-то электронно-нейтральное, а народ тем временем стал прибывать. В основном это была молодёжь. Молодые девушки в очень откровенных нарядах и парни, как ни странно, тоже в шмотках больше походящие на лохмотья. Подлетела девочка в мини на всё тело, и Бояринов шепнул ей что-то на ухо. Тем временем музыка становилась всё громче, а прибывшие заняли все диваны вокруг нас. — Масик! — серо-голубые зенки уставились на меня. — А может быть, отсосёшь мне для разогреву? — Ты ч-что? Люди же кругом! — вот больной извращенец он всё-таки. — Ну почему ты всё время брыкаешься? — в глазах у него недовольство и плохо скрытая злоба. На стол лёг поднос с какой-то серой дрянью в высоком стакане и большой пивной бокал с жидкостью янтарного цвета. — Пей! — сказал он, беря бокал и двигая стакан ко мне. — Что это? — Пей, давай без разговоров! Я отодвинул пойло, а он повернулся ко мне. — Либо ты сам пьёшь, либо насильно тебе в глотку волью! Я невольно глянул на охранника. Бояринов же сунул руку в карман, и пробка в моей заднице завибрировала сильнее. — Это просто коктейль, чтобы ты расслабился! Пей! Делаю глоток, потом ещё, ещё и… Отдавало немного спиртом или водкой. Да, мы с Игорем, конечно, не раз пробовали пиво, но это вещь с ним не сравнится. Сам не замечаю, как выпил весь стакан. В голове приятно зашумело, и яркие огоньки заплясали перед глазами, музыка становилась всё громче, но теперь уже совсем не напрягала. — Ренат, ты иди пока, мы с Масиком пока посидим, — отослал охранника Денис и, схватив меня за руку, рванул к себе, и я приземлился задницей прямо к нему на колени. «Почему я не сопротивляюсь?» — вспыхнуло и тут же потухло в мозгу. — Так что там на счёт пососать, а? Масик? Или лучше назвать тебя школьный вафлёр? — и он улыбается, скотина. — Тут люди! — хватаюсь я, как утопающий за соломинку, а руки парня уже вовсю мнут мою задницу, и я начинаю возбуждаться против своей воли, а тут он ещё и пробку задел. Горячая волна обдаёт меня и прошивает, как электрическим током, я с ненавистью во взгляде спускаюсь на пол и встаю на колени у его раздвинутых ног. Он расстёгивает ширинку и кладёт одну руку мне на макушку. — Хороший мальчик! Наверное, он всё делает специально, потому как из-за алкоголя я не чувствовал брезгливости. Хотя он и раньше не казался мне каким-то отвратительным. Хотя нет, не так! Он классный, даже очень, просто я сам не знаю, что от него можно ждать в любую минуту. Шлёп! Хуй пацана ударился мне о щёку. — Масик! Ты чё там уснул? Давай работай! И я начинаю сосать его член. Вожу по стволу языком, обхватываю губами головку, массирую рукой яйца. «Только бы он не рассказал никому из школы! А так, вот нет в этом ничего такого противного! И пахнет приятно!» — приходит совсем дичайшая мысль. И я продолжаю стараться, не жалея слюней, посасываю этот хер, как нехилый такой леденец, спускаюсь к яйцам и снова поднимаюсь вверх, заглатываю головку и вожу по ней языком. — А, Дениска! Чё решил расслабиться? Я в шоке отпрыгнул в сторону. Напротив стояла девушка, наверное, на пару лет старше нас, в узенькой короткой юбке и топике, откуда груди чуть ли не вываливались. — Привет, Рокси. Да так, знаешь решил вот заглянуть, и вот волшебника вам привёл! Ха-ха-ха! — а смех у него заливной. Девушка была огненно рыжей, причём причёска её по форме напоминала какой-то попугаистый хохолок, лицо было довольно красивым, однако от карих глаз, рассматривающих моё тело, явно веяло презрением. — И что он умеет? — произнесла мамзель. — Он? Всё! Ты чё, Рокси! Это ж Гарри Потный! — парень заправил член и приобнял девчонку, — и у него есть волшебная палочка. В штанах! Они оба заржали. Затем они потащили меня в туалет, несмотря на то, что там красовалась буква «М», эта Рокси смело вошла за нами. — Короче, Масик. Ща как только войдёт нужный чел, мы тебе пальцем на него покажем, а ты ему отсосёшь прямо здесь. От услышанного я протрезвел. Ну я думал, что протрезвел и мой кулак по кривой траектории полетел в наглую рожу. Конечно же я не рассчитал и неудачно растянулся на полу. В чувство меня привели удары каблуками в спину. — Пошли вы! — кричу я с пола. Блин, а он такой притягательный этот сортирный пол, даже вставать неохота. Дальше сознание пропало и стало появляться урывками. Полумрак, сиськи, жопы, накаченные и дрыщавые тела, всё дёргалось под электронный ритм. Хаотичное движение тел и я в этом водовороте и почему-то голый. Ну как голый в этих трусах с открытой жопой. Снова провал и вот я уже в центре зала. — Я, я юный волшебник Гарри Поттер. И у меня… ох, — пробка уже буравила меня на «пятой скорости», а я затуманенным похотью умом хотел ещё и ещё, — и у меня есть волшебная палочка. Вокруг меня засмеялись, а Бояринов со своего места вытянул руку вверх и показал в ней пульт. Вот сука! Какой же он всё же сексуальный! Потом мне снова вручили высокий стакан с каким-то мутным пойлом. Неужели вот эти мажоры «такие» коктейли пьют? На вкус ведь дрянь! Но я осушаю его залпом, под одобрительное улюлюканье. Через минуту моё тело стало каким-то невесомым, и всё кругом стало таким весёлым и радостным. Парни вокруг начали откровенно пристраиваться к девушкам и… к парням. Снова мрак, и вот перед глазами на столике перед диваном три парня лет двадцати суют свои члены одновременно в рот молоденькой девчонке. Она совсем голая, но на шее ошейник, а сзади другая девчонка трахает её в попку искусственным членом и тянет на себя поводок, так что, кажется, несчастная сейчас задохнётся. Быстро и жёстко, она бьёт девушку по бёдрам и кричит: — На, сучка! На! Получай! На секунду она останавливается, чтобы смахнуть пот со лба и тянется за бокалом, который принесла услужливая официантка, и я встречаюсь с ней взглядом. Там злоба, нечеловеческая ненависть и жажда… смерти! Да она — Ведьма! Настоящая ведьма эта Рокси, подружка Бояринова. «В какой ад я попал?» — пронеслось где-то на задворках сознания. Однако тело бежать не хотело! Более того от увиденного я сам возбудился, да тут ещё и какие-то личности, проходя мимо, всё норовили шлёпнуть меня по моим открытым ягодицам, да и просто полапать меня. Бояринов появился из ниоткуда, силой притянул меня к себе и сунул что-то в рот. Я отпрыгнул от него и… вдруг уже сам встаю на колени перед ним. — Хороший, Масик, хороший! — доносится до меня сверху, а я сам в нетерпении трусь рожей о его промежность. Он нетороплив. Его серо-голубые глаза сверлят меня, и я растворяюсь в этом взгляде. Мысль о том, что надо бежать, тонет в водовороте похоти, ведь я уже сам стаскиваю с парня штаны, едва получил от него разрешение. Его член шлёпает меня по лицу, и он смеётся, и я смеюсь вместе с ним, а потом я сам тяну его в рот. Дальше сознание снова испарилось. Вот я обнимаю Бояринова. Вот я уже на столе на четвереньках. Вот рядом Рокси. И у неё в руках резиновый член. Страшная боль сзади, и я снова отключаюсь. Возвращаюсь, и я уже на диване, а надо мной «трудиться» Бояринов, мои худые лытки он закинул на плечи, а сам смотрит мне в глаза. Я постанываю и, кажется, говорю, чтобы он не останавливался. Ни за что не останавливался… И вот мы сливаемся воедино, губами, дыханием, кожей… Боли вот совсем нет, и я сам стараюсь сжать свои половинки, чтобы не отпускать пацана, а он… он улыбается. И улыбка у него такая светлая с ямочками, как у его мамы! И вот посреди этого ада приходит осознание, что я не хочу никуда бежать, а хочу быть вместе с этим дьяволом! Моим дьяволом! Окончательно сознание приходит с разрывающей болью. Она была везде и заполнила все клеточки моего тела. Глаза, казалось, сейчас лопнут, но я всё же открываю их и обнаруживаю, что лежу на столе перед диваном, а меня сзади кто-то в очередной раз сношает. Поворачиваю голову, а там какой-то молодой мужик. — Чё, Масик? Кайфово да? Не слабо тя так унесло! Не дрейфь, у меня этой дряни ещё полно. — Денис в одних трусах лежал на диване, покуривал кальян и смотрел на меня. Движение сзади участились, послышались шлепки яиц о мою задницу, и я ощутил, как тёплая жидкость ворвалась внутрь моего тела. Неизвестный ноунейм вытащил и свалил, я же просто закрыл глаза. Слёзы покатились из них сами собой. — Оу, да у тебя отходняк, по ходу, начинается! — сильные руки вцепились в мою тушку и потащили прочь. — Оставь меня! — еле-еле выдавил я. — Спокуха! Тебе просто прийти в себя надо! — мы доковыляли до туалета, который на моё счастье был абсолютно пустым. — Мойся, ща я шмотки те принесу и поедем до хаты! — дверь хлопнула. Я долго пялюсь в зеркало, пытаясь понять, что вообще за существо на меня смотрит. Вроде я, а вроде нет. Глаза точно не мои. Уставший, какой-то замученный, будто вагоны разгружал три смены подряд, парнишка, с белесой коркой на лице и теле, в одних трусах, что прикрывают только спереди, в синяках и ссадинах. От понимания того, чем занимался, или от непривычного пойла, что пил, внутренности рвутся наружу, и я несусь к ближайшей кабинке. Полощет меня недолго, желудок-то пуст. Наконец чувствую, что чутка отпустило, иду к умывальнику. Включаю воду и начинаю тереть себе лицо. Прямо холодной, полощу рот, тру щёки и лоб, готов уже на всё, лишь бы избавиться от этого запаха, этого вкуса. В сортир вваливаются двое. Парень в длинном плаще тащит в кабинку девицу в одних лишь чулках и прозрачной накидке. Они долго не могут там угомониться, но не обращают на меня внимания. Возвращается мой мучитель, но почему-то без моих вещей. Он резко рвётся в одну из кабинок, но на пороге замирает, смотрит на меня. Пристально так смотрит. Да, что с ним такое? И тут он сгибается пополам и его начинает полоскать. Я не уверен, что «цель» попала прямо в унитаз. Продолжаю плескать себе в рожу воду, забываю о парне на некоторое время, думая, что если почувствую запах, то наверняка не выдержу и начну по второму кругу выплёвывать внутренности, а потом… Тихие стоны и ритмичные шлепки из соседней кабинки и тишина из той, где скрылся этот мажорик. Сам не знаю, зачем иду туда. Он склонился над унитазом, обняв его, как друга, изо рта текла какая-то слизь, глаза полуприкрыты и даже дыхания не слышно. — Денис? Ответа нет. — Денис? — тормошу его за плечо. Снова молчание. — Денис, бля? — Да замолкните там нах! — доносится из соседней кабинки. Но я не слушаю. Хватаю это тело и оттаскиваю подальше. А он тяжёлый, зараза. И красивый, даже в таком состоянии. Бью его по лицу, как давно мечтал об этом, но сейчас хочется, чтобы он просто очнулся, но никаких признаков. Набираю пригоршню воды и лью на него. Бесполезно. Быстро начинаю массировать ему грудь, обеими руками, как когда учил дядя. Выдыхаюсь и трясёт меня не слабо, но он всё равно, как труп. И тогда сам не веря в то, что делаю, открываю ему рот и впиваюсь в него губами. Захватываю, как можно больше воздуха, и вдыхаю его в тело пацана. «Ну же! Давай, очнись! Пожалуйста!» — проносится в голове. Не выходит! И тогда я начинаю бить своими кулачонками его по груди и снова припадаю к губам. Хоп! И пацан открыл глаза. И мы смотрим друг на друга. Не знаю секунду или тысячу лет. Хоп! И в туалете появляется охранник Бояринова. Мужчина соорентировался довольно быстро, подхватил тело малолетнего мажора и куда-то унёс, забыв про меня. И дверь за ними закрылась. Стоны в кабинке с той парочкой усилились, стенки задрожали. Хоп! И мужской плащ вылетел оттуда чуть ли не мне в руки. Лампочка-мысля вспыхивает в голове. А дальше сильный порыв ветра бьёт в форточку под потолком, и она отворяется вовсю. Секунда! И я уже с этим плащом лезу туда… Воля! Наконец-то воля!