Ошибка

Саша Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет. А, да пофиг на всё это! Я бегу по тёмным дворам, по лужам грязи, рискуя навернуться на потрескавшемся льду. Сил немного — адская ночь даёт о себе знать, но я не могу сдаться! Ветер противно завывает, но холода я пока не чувствую. Не до него мне сейчас! Лишь бы погоня отвязалась. Но крики преследователей всё ближе и ближе. Я бегу. Бегу изо всех сил. Кажется, лёгкие сейчас выплюну, а стук сердца сейчас услышат преследователи. Забегаю за какие-то гаражи, или стоянка здесь, не поймёшь, и упираюсь прямо в ворота. Они сетчатые и высокие, здоровенный ржавый замок на цепи одним своим видом даёт понять, что дёргать его бесполезно. В панике оглядываюсь и вижу тёмную фигуру, стремительно приближающуюся ко мне. — Стой, сучонок! Не знаю что, но подбросила меня вверх какая-то космическая сила, и вот я уже на воротах. Секунда. Но! Моим планам сбыться было не суждено! Мощная рука в чёрной коже схватила меня за плащ и с силой дёрнула на себя так, что я всем своим бараньим весом приземлился на своего преследователя. Он охнул, но тут же вскочил и отвесил мне оплеуху, да так, что я полетел в угол дома туда, где валялся всякий мусор и большая катушка от провода. Бродячий кошак в страхе отпрыгнул в сторону, злобно мяукнув. Мужчина схватился за колени, отдышался, а потом злобно зыркнул на меня: — Ну готовься, сука! Щас я тебя так отмудохаю, мать не узнает! — Не-е-е… не надо!!! — я снова начал заикаться от страха. Блин, он же меня сейчас убьёт! Единственное на что мне хватило сил — это сжаться в комочек, закрыть глаза и тут… Хрясь! — На, сука! На! На! Какой-то парень в тёмно-зелёной олимпийке бил моего преследователя палкой по голове, а тот уже лежал на земле и стонал. Хрясь! Хрясь! Всё продолжал бить его этот парень, а потом вдруг очнулся и посмотрел на меня. Невысокий, наверное, с меня ростом, коротко стриженный, глаза глубоко посажены и смотрят с недоверием и… шрам на щеке. Большой такой. Я узнал этого парня. Узнал сразу. — Вставай, чё расселся?! — он протянул мне руку, а я всё ещё смотрел на тело охранника Бояринова, что лежало без движения. — Вставай! Ну! Я перевёл взгляд на него. Глаза. Ещё при нашей встрече, когда мой телефон перекочевал в его карман, я заметил, что глаза у парня, как угольки. Они жгут и жаждут действий. Но сейчас он смотрел на меня не со злобой, а с нетерпением. — Ну! — я взял его за руку, и тут же он рванул мою тушку вверх. — Валим! Он в последний раз бросил взгляд на распластавшегося в луже грязи мужчину и быстро достал телефон из кармана. — Нурик, ты где? Я тут около стоянки… Ща, бегу уже! Тачилу заводи! — тут взгляд почти чёрных глаз снова уставился на меня. Ну да! Оценил, наверное, мой прикид. Чей-то, явно украденный, плащ не по размеру, кроссовки, промокшие насквозь, и ставшие чёрными белые носки, ну и труселя, конечно же. Calvin Klein, бля! Фирменные. Хорошо, ещё он сзади их не видел. Офигенный вид, что сказать. Судя по тому, как его брови поползли вверх, он стал что-то подозревать. Казалось, ещё мгновение, и он задаст такой напрашивающийся вопрос, но нет. — Пошли со мной! Тут опасно, мусора ща могут нагрянуть, да и ваще… И я побежал за ним. Двор, ещё какой-то, кажется, пустырь, и около одинокой остановки, что даже не освещалась, он тормознул. И тут к нам, дребезжа и грозясь развалиться, подлетела «буханка». — Гони! — только и сказал этот пацан со шрамом. Пока мы ехали, я испытывающе смотрел то на водителя, то на своего спасателя, не решаясь спросить, куда мы едем. Однако мысль «Куда мне теперь?» всё навязчивей и навязчивей бомбардировала мой мозг. От маньяков-извращенцев я ушёл, но что теперь? Да и с собой у меня только чужие шмотки и больше ни хера! Мы неслись по каким-то маленьким и почти неосвещённым улочкам, не выезжая на главные дороги, но я хоть и не очень хорошо знаю город, понимаю, что скоро должна быть дамба, а там, наверняка, пост ГАИ. К моему удивлению мы свернули практически перед самой вывеской «Водитель сбавь скорость!» и, проехав ещё, наверное, пару километров, остановились у почти таких же гаражей, от которых тронулись в путь. — Чё это за тело? — спросил водитель парня со шрамом. — Да, так, — махнул он рукой. — Помог мне немножко. — Сэм не обрадуется! Сам знаешь! — Нурик, не ной. Ща быстро колёса скинем и всё на сегодня! — Так его ещё нет. И он захочет, чтобы всё рассказали, ну отчитались о работе и… Парень резко схватил водилу за шею и прижал к себе. — Мы дело своё сделали! Ща ты останешься и встретишь его, отдашь колёса, скажешь, что всё на мази! А я дёрну. Мне надо. — Ладно, отпусти, — и, еле слышно охнув, парнишка за рулём вылез из машины. — Чё вылупился? Двинься! — задняя дверца распахнулась, и теперь я смог рассмотреть водителя получше. Белобрысый, на вид лет шестнадцать, совсем невысокий, ниже меня, в неприметной тёмной курточке и прыщами на подбородке. Я отскочил, как ошпаренный, а он схватил автомобильные колёса — блин, оказывается, всё это время я сидел на них — и стал складывать их на землю. Когда дело было сделано, водила спросил у парня со шрамом: — Слышь, а у тя есть чё? Ну там, дунуть маленько? — Ну, на! — парень сунул что-то ему в руку. — И ваще, Нурик, завязывай, а! — Ага! Покурю и брошу. Ладно, Джо, чё, давай тогда! — водитель подал «краба» парню со шрамом, а тот ловко уселся за руль, и мы вновь поехали в неизвестность, прорезая густую темноту светом фар. — Куда тебе? — спросил он, когда по фонарям вокруг я понял, что оказывается мы недалеко от школы. — Да… Да я уже сам не знаю, — промямлил я. Мысль о доме пришла и тут же улетучилась с приходом той, которая просто прокричала: «У тебя трусы даже жопу не закрывают, а он домой собрался! Без ключей! Тем более там этот Бояринов в первую очередь будет тебя искать!» — Это как так? — удивился парень. — Идти некуда! Высадите меня, где вам удобней. И спасибо, что помогли, — я посмотрел в эти чёрные глаза в зеркале. — Уверен? — Да. — Ну как знаешь. Он остановился как раз у школьного проулка, там, где начинались дворы многочисленных хрущёвок. Я подергал ручку двери, но она не поддавалась. Видя это, водитель вышел и открыл мне. — Да заедает она. — Ясно, — сказал я, смотря прямо на него. Шрам в свете тускло светящего фонаря казался безобразно длинным. От парня пахло сигаретами, потом и ещё чем-то… Чем-то таким мужским, отчего он казался таким взрослым, мужественным и в тоже время… родным. Захотелось просто к нему прижаться и так стоять хоть три часа подряд, но нельзя! — Малой, ты как? Дойдёшь до дома? — А? Да, да, конечно. Дверь хлопнула и УАЗик, обдав меня вонючим дымом, покатил в темноту. Налетевший ветер растрепал полы моего чужого плаща, и мне вновь стало холодно. Так, что зубы начали выбивать чечётку. Ноябрь у нас хоть и бесснежный, но морозный и ветреный. Да и одет я не по погоде! Обхватив себя руками, я жалобно взглянул на луну, что решила сегодня всё-таки вылезти из-за туч. Слезы бы, наверное, тут же замёрзли, если б я решил плакать на морозе. Но тут… — Малой, ты ведь замёрзнешь здесь! — пацан со шрамом стоял в трёх метрах от меня. Противный дым защекотал ноздри, но сейчас я не обращал на это внимания. — Идти некуда, — сказал я, глядя в ноги — кожа там уже давно покрылась пупырышками. — Чё, предки лютуют? — новая струя никотиновой заразы улетучилась в атмосферу. — Да не, так… — я махнул рукой. — Жизнь — фигня! — Ясно, — он глянул на луну, потом на меня, а затем развернулся и коротко бросил: — Пошли! — Куда? — Туда, где тепло и можно спать лёжа. А если будешь норм ся вести, ещё и немного хавки упадёт. — А это удобно, всё-таки ночь и я там… ну… — Пошли, бля, отличник, а то замёрзнешь тут нах! И я пошёл за ним.