Ошибка

Саша Утро нового дня началось не так, как я привык. Едва открыв глаза, я и не понял поначалу, где нахожусь, но с кровати, что стояла у противоположной стены, на меня вовсю смотрели чёрные, как уголёчки, глаза. Маленький мальчишка лет семи-восьми глядел открыто и чуток улыбался. «Да это же тот самый спасатель кошек со стройки!» — всплывает в голове. — С добрым утром. А я знал, что Дима с тобой подружится! Я ему говорил, что ты хороший. Пойдём с нами завтракать! С трудом перевариваю полученную информацию и только тут замечаю, что я не у этого садюги Бояринова дома. Комната небольшая, и ремонта в ней похоже не было очень давно, но здесь уютно. Особенно от того, как на меня смотрит этот мелкий парнишка. Приподнимаюсь и обнаруживаю, что на мне аж два одеяла. Вылезаю из кровати и хочу заправить кровать, попутно любуясь на плакат на стене с Хитом Леджером из «Тёмного рыцаря», как мальчик выдаёт: — Ой, какие у тебя трусы смешные! Ха-ха-ха, всю жопу видать! — Лёшка, иди на кухню — раздался грубый голос. Я, как ужаленный, подскочил на месте, быстро обернулся и увидел его. Своего спасителя. Тот же пронизывающий взгляд, тот же шрам на щеке, тот же запах табака и чего-то ещё. Одет он был в длинные вылинявшие шорты и домашние шлёпанцы, что странно, так как в квартире у них явно не тропики. А тело у него — загляденье. Не как у Дениса, нет. Просто он не мускулистый, а какой-то жилистый, что ли, и ещё у него здесь тоже шрамы. Один как раз на животе пересекал линию кубиков на прессе. Я поднял глаза на его коричневые соски, обрамлённые чёрными волосками и стоящие вертикально. Прозрачные капли медленно сползали по груди вниз. — Малой, ты как? Как спалось? — и перехватив мой взгляд, добавил: — Да в душе был, а горячей опять нет! — Да я нормально. Спасибо ва… тебе ещё раз. — Да забей. Жрать хошь? Я мотнул было головой, нехорошо всё же вот так нагло пользоваться гостеприимством, но мой желудок хорошими манерами не отличался и громко заурчал. А тут ещё и член с утра решил поднять «голову» и в бонус ко всему ещё и мутить начало. — Ясно всё, пошли. Только это, — он замялся на секунду и даже немного покраснел, что так не шло его образу, — штаны одень, а то Лёшка, ну там все дела. Потом была ванная, совмещённая с туалетом. Прямо как у нас с дядей. Смотрю на себя в потрескавшееся зеркало и кручу вертушки у кранов. Из обоих, впрочем, шла только холодная, но думаю так даже лучше. Плещу себе в лицо, стараясь собраться с мыслями. Но они растекаются в разные стороны, как вода сквозь пальцы. «Теперь я этому парню должен!» — единственное, что я крепко уясняю для себя. Наклоняюсь к унитазу, думая, что сейчас должны выйти «последствия» вчерашней ночи, но желудок пуст. Тошнить не перестаёт, тело всё дрожит, но я всё же делаю свои дела и выползаю в коридор. Парень стоит, облокотившись о стену, и внимательно смотрит на мои заторможенные телодвижения. На кухне нас уже ждал мальчишка, который огромным кухонным ножом кромсал что-то на столе, а у его ног мурчала виденная мной уже раз чёрно-белая кошка. Во время завтрака — гречка с сосисками и чай — мелкий пацан без перебоя болтал, бросал на меня заговорщицкие взгляды и постоянно нырял под стол, откуда иногда доносилось мяуканье. Парень со шрамом ел, молча, угрюмо глядя на меня, и лишь изредка одергивал брата. Из рассказов мелкого я понял, что они братья, что моего спасателя зовут Дима, что он очень-очень крутой, что сам мальчишка учится в нашей восемьдесят шестой школе во втором классе, что они живут втроём с мамой, и раньше был ещё и папа, но он пропал, и что он сам очень любит футбол, и что Вероника Александровна ему вчера двойку поставила просто так. После чая парень будто потянулся за телефоном, но тут же сердито прикрикнул на мальчика. — А ты чё в школу не пошёл? А? — Дим, ну Дим, а можно я сёдня не пойду?! А? — Нет! — Ну, Дим. Вероника Алексановна, опять мне двойку поставит, — и глаза-угольки посмотрели на меня как бы ища поддержки. — Нет! Дуй в школу, — парень был непреклонен. — Ну-у-у, я не знаю как там эти примеры дурацкие решать! А они нерешаемые! И я и так уже опоздал на два урока, — мальчишка даже топнул ногой. — А что это за примеры такие, Лёш? — решил я как-то разрядить обстановку, хотя лезть в семейные ссоры третьей стороне всегда себе дороже. — Да, по математике. Ничё не получается, а сегодня она опять меня к доске вызовет и смеяться будет. И другим говорить, чтоб смеялись! А я их не понимаю! — он с силой махнул маленькой рукой так, что ложка упала со стола и звякнула об пол, едва не угодив по представителю семейства кошачьих. — Может быть я помогу?! — смотрю прямо на Диму. — Нет, пускай пиздует в школу! — однако взгляд у парня дрогнул. Я на тебе, как на войне, А на войне, как на тебе. Но я устал, окончен бой, Беру портвейн, иду домой.* Я вздрогнул, давно не слышал эту песню. — Алё, привет. Да норм. Да, дома, где ж ещё. Чё? А ты? Ладно, щас подойду, давай. И ежу тут стало понятно, что у парня какие-то дела раз он, вон, помрачнел вмиг. — Кароч, я смотаюсь ненадолго. А вы, — он посмотрел на меня потом на брата, — оставайтесь пока, так и быть. — Ур-ра! — прокричал Лёшка и кинулся обнимать брата, а потом полетел в комнату. Парень притянул меня за майку к себе и тихо прошептал: — Ты мне ещё всю движуху не рассказал, вчерашнюю, и смотри тут у меня. Я за брата любого у… — Я понял, — а глаза у него хоть и серьёзные, но всё же есть там лучик светлый. — Спасибо тебе, Дим! — Зови меня Джо или Джокер. — Почему Джо? — Ну, это как в Бэтмене. Его противник был ведь Джокер. — У тебя что, есть враг летучая мышь? — я невольно улыбаюсь. — Нет, — он резко приблизился ко мне и с вызовом заявил: — Просто я за слова свои отвечаю всегда! И если надо, любому обосную, кто я! Понял? — Д-да. С таким взглядом можно в клетку с голодным тигром заходить — зверь точно в страхе в углу будет сидеть. Дальше он быстро оделся в спортивные штаны, свитер, кроссовки, куртку и вышел, хлопнув дверью. А я так и стоял в их маленькой прихожей. Понимаю, что откровенно пялился на него. Фигура у него классная не только спереди, но и сзади. А ещё этот характер, настоящий такой, пацанский. Не то, что у меня. Лёшка оказался довольно умным и смышленым мальчишкой. Нисколько не унывающим, и ни минуты не сидящим на месте. После завтрака он достал даже не пятилетней давности планшет, с большущей трещиной поперёк экрана, и мы вместе посмотрели Губку Боба, хотя меня снова стало немного штормить, а потом опять попили чая. После полудня мне стало всё же чуточку легче, и я всё же решил хоть что-то сделать для этих людей и стал помогать маленькому второкласснику с его нерешаемыми примерами. Больше часа ушло на то, чтобы объяснить любителю пушистых и хвостатых, как решается простое уравнение. Точнее объяснить и показать было просто, а вот заставить мальчишку хоть пять минут сидеть на стуле спокойно и слушать внимательно, да ещё и самому привести мысли в порядок, было большой проблемой. — Вот смотри, Лёш, например двадцать минус икс равно десять. Нам надо найти этот икс, да? — Ага. — Так вот, мы же знаем, что у нас известно изначально двадцать, и нам известен конечный результат. Нам нужно просто отнять от начала конец и всё! — показываю это на бумаге. Потом прошу мальчишку повторить самому и так до тех пор, пока у него не начинает получаться, и он хоть и с оглядкой на меня решает почти все уравнения в столбике. — Вот! — говорю, — теперь будешь в классе самым умным! Смело иди к доске и решай, пусть это Вероника ваша Александровна узнает, какой ты крутой! — Я не крутой. Вот Дима, он — крутой! — Да? — Ага, Дима очень крутой! — заявил мальчишка, выписывая в чистовик очередной пример. — И знаешь почему? — Почему? — Его все наши районные нарики знают и боятся! И ещё он однажды против троих дрался! И всех их ушатал, одного даже монтировкой. — Тут я поёжился, поневоле вспомнив, как Дима орудовал трубой в той подворотне. — Он тогда друга спасал. И на машине меня катал. Говорит, что когда вернётся из армии, то купит себе тачку. По-любасу купит! И ещё он Гелю всегда выручает, но она мне тока не нравится, — продолжал Лёшка. — А кто такая Геля? — Тёлка его. Как ни странно, но что-то внутри меня треснуло. Блин, у Димы есть девушка! Хотя чего это я? Он же конкретный пацан с района — это же очевидно. — Лёш, а откуда у него шрам на лице? — Я не знаю, — погрустнел на секунду малец, — он не рассказывает. Это давно случилось, я тогда ещё маленький совсем был. — Он вздохнул тяжело прямо, как сорокалетний, и добавил: — А на животе это его в детском доме пырнули. Это я от мамы слышал! — Дима был в детском доме? — почему-то не хотелось в это верить. Да их мать я рассмотрел слабо, но не верилось, что она вот так вот могла сдать своего ребёнка в детдом. — Ага. Но он там тоже всех фраеров заставил себя уважать. Он — крутой! А ещё знаешь, почему Дима крутой? — Почему? — Клянись, что никому не расскажешь! — Клянусь, — я улыбнулся. Неужели мы все были когда-то такими?! — Я щас, — и он пулей вылетел из комнаты, а я уставился на вылинявшие обои, которые отошли широким пластом от стены в углу как раз там, где стояла Димина кровать. Потом мой взгляд перешёл на старый, с облупившейся по краям краской шкаф, на вершине которого стояла какая-то рамка. Достаю её. Диплом о награждении, первое место по каратэ, почти шестилетней давности, а рядом фотография, покрытая пылью. В центре мальчик Дима, в белом кимоно, с копной чёрных волос, почти до плеч, с улыбкой до ушей и без шрама на щеке. — Вот! — я вздрогнул от того, что Лёшка бахнул на стол свёрток в промасленной бумаге. — И что это? — спросил я, но в подсознании ответ уже бился вовсю, как муха закрытая в банке. Мальчишка очень аккуратно развернул свёрток и положил на стол тускло блеснувший в дневном свете пистолет. Я почему-то сначала подумал, что это игрушка. Ну очень похожая, но игрушка. Или вообще зажигалка. Захотелось тут же взять его в руки, но Лёшка меня опередил. Он ловко выщелкнул обойму своими маленькими ручками, и я увидел жёлтый патрон наверху. «Настоящий!» — заиграла яркими лампочками надпись у меня в голове. — Не боись! Дима хороший, а пестик у него для врагов. Тока мамка не знает, канешно. А я уже почти умею с ним обращаться и вот, — он схватился обеими руками за затвор, но сил было маловато, и я решил помочь. Щёлк! И жёлтый патрон, брат-близнец того, что был в обойме выскочил наружу и ударившись об окно улетел под кровать. В это время из прихожей послышался шум и голоса. Глаза-уголёчки мальчика стали чуть ли не квадратными, так он испугался. Но я сам не понимаю как, быстро вскочил и трясущимися руками толкнул его к двери, а сам рванулся к пистолету. Мы с мальчишкой действовали, как на автомате. Он держал дверную ручку, а я быстро завернул кусок смертоносного железа обратно в бумагу и сунул его под матрас Диминой кровати. Увидев это, Лёшка тут же вытряхнул все тетрадки и учебники из рюкзака на стол и склонился над ними и как раз вовремя. — А чё это вы тут делаете? — Уравнения решаем, — ответил я, смотря самым честным взглядом, на какой был способен. — Да, Дим, мне Саша всё показал, и я научился. Представляешь, сам! Снова этот пронизывающий взгляд и короткий кивок мне, типа пошли выйдем. В коридоре стояла девчонка. На вид лет шестнадцать-восемнадцать, бледно белая кожа, черные волосы, доходящие до груди, внушительной, кстати, для её возраста. Овальное лицо, немного вздёрнутый нос, пухлые губы и такие же щеки. Глаза, они были очень сильно накрашены, ну или я, как пацан, вообще не разбираюсь в женском макияже, но от меня не скрылось, что они были сильно покрасневшими, а вокруг левого заметно проступала синева. Одета она была в голубую кофту и чёрные джинсы, куртка с меховым воротом уже висела на вешалке. В руках у девушки был телефон, а у ног стояло два объёмных пакета. — Гель, посиди с Лёшкой. Мне тут перетереть надо. Мельком оценивающе глянув на меня, девчонка кивнула и, снова уткнувшись в телефон, скрылась за дверью. А парень потянул меня на кухню. — Пошли, бегун. Расскажешь мне всё от начала и до конца!