Ошибка

Саша Но, конечно же, долго я не выдержал и секунд через десять отшвырнул подушку на пол. Слёзы беззвучно ручьём текли по щекам. «Сука, ну как быть?» — в который уже раз задаю себе вопрос и тут чувствую, как чья-то рука опускается мне на плечо. Это Евгений Сергеевич, он кивает на валяющуюся на полу подушку и тихо говорит: — Ты сделал правильный выбор! — Вы не понимаете! — голос от слёз задрожал, даже вон кашель вернулся. — Это он всё! Он меня… — Рассказывай! — голос мужчины хоть и тих, но твёрд. — Извините, но это не тот случай. Сильные ладони повернули моё лицо так, что я встретился с его взглядом. — Я сам решу: тот — не тот. — Но это долгая история. — У меня всё равно бессонница, так что внимательно слушаю. И, размазав солёную влагу по фейсу, я начал говорить. Я рассказал ему всё. Ну, почти. Конечно, про некоторые моменты я постарался не распространяться. Всё же стрёмно рассказывать какому-то левому мужику, что иногда сам подмахивал своей задницей под член своего насильника. Просто следы от ремня — это одно, а объяснить, почему сразу не пошёл в полицию, когда были возможности, — это другое. Он слушал молча, лишь изредка уточняя детали. Закончил я говорить, наверное, через час, и всё это время мужчина, слушая меня, лишь подливал чай в кружку из своего похоже бездонного термоса и подавал его мне. Когда я закончил, мужчина глубоко вздохнул, заворачивая крышку и тихо проговорил: — Опять этот Бояринов! А ведь год назад эта история с его дочкой. — У Дениса есть дочка? — удивился я. Евгений Сергеевич щёлкнул меня по носу: — Не у него, а у его отца. И ложитесь-ка вы спать, юноша. Утро вечера мудренее, — он пошёл к своей койке, а я залез под одеяло и лёг на бок. Слипающими веками я смотрю туда, где лежит мой мучитель, и засыпаю. Утро оказалось для меня довольно добрым. Я даже улыбнулся солнышку, вышедшему из-за туч, и весело развалившись на кровати вытянулся во весь рост, и чего уж скрывать, член мой с утра тоже проснулся. Стремясь ввысь, он настойчиво вылезал из резинки пижамных штанов. Обхватываю его рукой. Желание пофапать начинает вытеснять всё остальное из головы, и я запускаю руку в штаны и начинаю аккуратно водить ладонью по стволу. Туда-сюда, смачиваю слюной и снова туда-сюда, ласкаю яички, потом к головке, потом одним пальцем трогаю дырочку. Она легко впускает в себя «мокрого незваного гостя», в груди немного похрипывает, но мне хорошо. Сладко даже. Сейчас вот, ещё немного, ещё чуть-чуть. Дыхание сбивается, рука строчит, как швейная машинка, глаза прикрываю, представляю, как сильные пацанские руки ласкают меня, а губы целуют всюду, даже кусают. Он сильный и нежный одновременно, хочу посмотреть на него это, это — Д… Поворачиваю голову и вижу Дениса на соседней кровати. Грудь парня плавно ходит вверх-вниз, глаза закрыты, на теле сине-зелёные отметины и кровоподтёки. Особенно их много на рёбрах, там в одном месте даже содрана кожа. Лицо пострадало меньше, хотя вон разбиты губы и бровь рассечена. Досталось ему бедняге, а ведь даже такой он красивый. Очень! Я ускоряюсь и… — Проснулся уже?! — в палату вошёл Евгений Сергеевич. Мои костлявые и неумелые ручонки, как гиперзвуковые ракеты, вылетели из-под одеяла. — Ага, — и я стараюсь не думать, что возможно мужчина заметил мои рукодвижения под одеялом. — Кстати, меня сегодня наконец-то должны выписать. — Поздравляю. Мужчина подошёл к моей койке и сел. — Саш, понимаешь: то, что ты мне рассказал. Ну так нельзя! Поэтому, я тут решил, — отведя взгляд, он уставился в окно, — тебе надо, Саш, всё рассказать в полиции. Неподкупные и честные люди там наверняка есть, и если так, то ты больше не вернёшься к этому… этому… к этим Бояриновым! — Не вернусь? — у меня внутри всё задрожало. — Кому я расскажу? Опять позориться перед неизвестными, чтобы они про себя угорали! Нет. Нет! Евгений Сергеевич, я не знаю, какие у вас там дела с отцом Дениса, но у меня вариант один. Это мама, — я посмотрел на Дениса и добавил: — Если, конечно, они уже не лишили её детских прав! Ну, или как это там называется? — Родительских, — глухо отозвался мужчина. — А если лишили? Сам добровольно пойдёшь снова туда? — Нет! Сбегу! Сбегу прямо отсюда, а там на вокзал и… — Не порите горячку, юноша! — тон у него стал строже. — Я поговорю ещё с главврачом. На крайняк спрячем тебя где-нибудь. Да хоть… Хоть у меня! — неожиданно выдал он. — У вас? Не понял! Спасибки, канеш, но это вам, наверное, неудобно будет! Да и мы с вами толком не знакомы. — Пацан! Я знаю, КТО такой Бояринов старший! Понимаешь? Знаю! На счёт сынка вопрос, конечно, до конца не ясный, но возможно такой же вырастет, как и папаша. Или ещё хуже! И знаешь что? — тёмно-серые глаза уставились на меня с вызовом. — Что? — Я не дам ещё раз этим зажравшимся ублюдкам сломать судьбу человека только потому, что им так захотелось! Не дам! Тем более если человек вот нисколечко не виноват. Хватит с меня того случая. — Какого? — Ты правда хочешь это узнать? — Да! — говорю твёрдо. — Я давно понял, что если есть деньги, то можно всё! Но что такого сделал отец Дениса? И ещё у него вроде мама умерла, но я так и не понял, как и почему. — Это было год назад, — начал он медленно, будто бы подбирая слова и опять уставившись в окно. — В нашу контору обратилась женщина. Некая Елена Сергеевна, как оказалось супруга господина Бояринова. У неё, как ни странно, было довольно туго с деньгами, но ей нужен был хороший юрист. Мастер своего дела. И шеф, то ли желая подгадить мне, то ли не решаясь послать подальше женщину такого человека, отправил её ко мне. У неё под следствием находилась дочь! А Анатолий Борисович, как оказалось, не хотел помогать девушке от слова «совсем». — Подождите! — сказал я, тряхнув головой. — То, что вы вчера сказали! У Дениса есть сестра, да?! — Да. Но она не по отцу, а по матери. Бояринов-старший взял женщину с ребёнком, и потом спустя вроде года два или три родился Денис. Так что у матери их двое, а у отца он один! — И что было дальше, ну с той девушкой — сестрой? — Мы долго искали с Еленой Сергеевной лазейки в законе, доказательства её невиновности. Но! — Евгений Сергеевич взлохматил волосы на голове. — Девчонка сама была не подарок. Любила тусить в клубах, любила сомнительные компании, любила тратить деньги «отца», но главное, она божилась и уверяла, что её подставили! Понимаешь? Ну, а на суде… На суде просто цирк был. Бояринов-старший, я сам лично видел и слышал, договаривался с прокурором, чтобы девочке дали по максимуму! Представляешь? — вновь воскликнул он. — Хоть и не родной дочке, но по максимуму! А статья-то была серьёзная. А мне, как официальному адвокату и защитнику, даже слова сказать не дали! — И что? Что дальше? Её посадили в тюрьму? — Да. Ей дали восемь лет. — Ни фига се! А Денис? Денис знал об этом? — Знал! — послышался слабый голос с кровати. — Масик! — прохрипел он. — Я уж думал, что откинулся и в ад попал. А тут ты! Значит, я в раю! Мы, как по команде, повернули головы. Краса и гордость десятого «А», бледный, как смерть, почти чёрными глазами смотрел на нас. — Что с тобой случилось? — опять у меня голос дрожит, просто наказание какое-то. — Долгая история, но я сказать хотел ты меня прост… — Я за врачом! — сказал мужчина, выходя из палаты. — Денис, твои извинения они мне… — Знаю я! — слабо крикнул он. — Знаю, что не могу, ну не должен этого говорить, но не уходи никуда! — Предлагаешь вернуться к вам домой, шляться с тобой по каким-то клубам для извращенцев и колоться, как ты? Подставлять жопу тебе! — чёрт, я, кажется, сорвался на последней фразе. Пацан поморщился, наверное, от боли, потом прикрыл глаза. — Масик, отец не даст тебе уйти по-хорошему! Ты его не знаешь, а я знаю! — Я обращусь в полицию, и там эСКаПэ, и Евгений Сергеич мне поможет! — нагло блефую я. — Всё равно не выйдет. Отец не допустит, чтобы его репутация так замаралась, он на всё пойдёт, чтобы сохранить своё имя и бабки. — И чё он похитит меня и убьёт, что ли? — невольно улыбаюсь, но внутри что-то стало холодно. — Да. Да, Саш. Надо же вспомнил, как меня зовут. Так. Стоп! Что? — Что? Ты щас серьёзно или угораешь? — Серьёзней некуда! Мой отец способен и не на такое. Если ты будешь опасен, он тебя реально уб… Дверь палаты чуть не слетела с петель, когда внутрь вошли несколько мужчин. Доктор, Анатолий Борисович Бояринов собственной персоной, ещё какой-то невысокий коренастый мужик с залысинами и ещё люди. Просканировав всё своими бледно-голубыми глазками, главбогач уставился на сына. Бетонная плита, наверное, меньше весит, чем этот взгляд. Казалось, он хочет просто придавить сына на месте. — Живой? Не ожидал! — Я тоже рад тя видеть, пап. — Значит, так! Я повторяться не буду, скажу, как есть. Ты сын — достал! Поэтому завтра же отправишься к дяде Семёну. — Вы что, не видите, какие у него травмы?! Сердце у вас есть? — я вылез вперёд, совсем не думая о последствиях. Глаза цвета лягушачьего брюха взглянули так, будто перед ними была моль. — И этот тут! Отлично, все в сборе. — Этот мальчик прав, господин Бояринов. Вашему сыну нужно лечение, реабилитация и покой. Ему сейчас не до переездов. Мужчина хмыкнул на слова врача и вновь посмотрел на меня: — Я не для того отменяю свои дела, чтобы слушать какого мальчишку, который будет учить меня! — неприятные зенки прошлись по моему телу, а потом мужчина гаркнул: — Константин Николаевич! Этих двоих под особый надзор здесь, потом домой до моих распоряжений. Узнаю, что кто-то сбежал или укололся, — кивок в сторону сына, — или пошёл к властям правду искать, — теперь в мою сторону, — лично, вы слышите? Лично отправлю всех за решётку! Вы меня поняли? — А ты, защитничек, — толстый палец почти ткнулся мне в грудь, — ещё раз полезешь не в своё дело, не в детдом отправишься! Нет! В колонию. Понял? Стараюсь выдержать его взгляд, хотя не получается, и из последних сил шепчу: — Деньги и власть не дают вам право так поступать с людьми! Вот честно я думал он ударит. Но вместо этого вся группа «туристов» во главе, как ни странно, с нашим доктором свалила из палаты. А у меня от волнения даже кашель вернулся. После обеда Дениса, как ни странно, посадили на кресло-каталку и куда-то увезли, на процедуры вроде. Евгений Сергеевич тоже свалил в неизвестном направлении, так что я остался один. И не успели мои проблемы занять мой мозг, как тут… — Вот он! Вот! Здарово, мужик! — Привет. Как сам? — Привет, потеряша! — Мы скучали, чел! Раздалось сразу несколько голосов. И в палату вошли мои одноклассники. Я офигел просто и даже глаза стал протирать и моргать вовсю. Баз, Фара, Оля Серяпина и даже Альберт. Вот честно, не ожидал их увидеть. А они, вот они! Тут! Живые и настоящие стоят напротив, да ещё и с пакетами в руках. Первым подошёл Игорь, бухнул на тумбочку пакет из «пятёрки», как обычно протянул руку, потом достал телефон, включил музыку и улыбнулся: — Йоу, йоу, йоу, это эмси Киллер! Погнали! Друган заболел и уже он в больничке, народ не в курсах — переживает прилично! Но кто мы такие, если бросим братишку, и вот мы тут рядом не гони — отлично! Не шхерься, не прячься от нас, родной, ведь мы всегда за тебя горой! Йоу! И будем всегда с тобою в беде, мы же друзья! Не забывай! О'кей? Йоу! — Баз, твой рэп всё-таки дрянь! — улыбаюсь я другу. — Зато от сердца и от души чисто! И ваще, давай рассказывай! Где, куда пропал? Никто ничего не знает! — а я всё поверить не могу, что это его кудри тут в полуметре от меня. — Да, что с тобой случилось? — подсел на пустующую кровать Альберт. — А то списывать не у кого, а ты тут отлёживаешься! Ха-ха-ха, — заржал он. — На самом деле, Саш! Мы к тебе даже домой ходили, звонили, а ты просто, как в воду канул! — Оля присесть на кровать ко мне не решилась и сейчас неудобно переминалась с ноги на ногу. — Да, даже не знаю, как вам рассказать. — Рассказывай, как есть, — улыбнулся Фара и достал из своего пакета апельсины. — Тебе вот! — Бля, Фарук, ты чё, тоже цитрусовые взял? — отлип наконец от своего айфона Баз. — И я их купил. — Мужики, что с вас взять — Оля достала свёрток с зелёными яблоками. — Ну так что? — насели они на меня все вместе. — Чем болеешь и когда в школу придёшь? Я, наверное, покраснел от всего происходящего и не знал, что ответить. Ну надо же, я кому-то нужен! Обо мне помнят! Шум от двери привлёк наше внимание, и мы синхронно повернули головы. Евгений Сергеевич под руку вёл Дениса, во второй у парня был костыль. Смотрю ему в глаза, уставшие они и какие-то красные. Он тоже смотрит на меня. Сначала я подумал с ненавистью, но нет, скорее с вызовом. Тут он легонько оттолкнул мужчину со словами: — Да сам я! — и на костылях почапал к своей койке. Рухнул на бок, повернувшись к нам спиной. — А это я так понимаю, друзья-товарищи! — мужчина подошёл к нам, потрепал меня по макушке и обратился к друзьям. — Что же вы, молодые люди, товарища бросили? Нехорошо. — Да мы не забыли! — вылез вперёд Баз. — И мы не с пустыми руками! — заявил Альберт доставая бутылочку из-под йогурта, вроде из пакета Фары. — Ну-ну, молодцы, — сказал мужчина, а потом прошёл к своей койке, засунул свои немногочисленные пожитки в спортивную сумку и уже на выходе обратился ко мне: — Александр, я думаю ваш вопрос всё же стоит того, чтобы решать его с помощью юристов. И я этим займусь! — Кто это? — спросили друзья, едва мужчина вышел. — Просто хороший человек. И хватит мне, расскажите лучше, что в школе творится! — Щас-щас, для начала на вот! — и друг протянул МОЙ телефон. — Откуда? — хотя ответ напрашивался сам собой. — Пацан один подогнал. И ещё вот это, — и на свет появился планшет. — Я тут подумал, что, если лежать долго, от скуки на стену полезешь. Так что владей, пока я добрый, потом отдашь! — и Игорь снова улыбнулся. Мы просидели так, наверное, часа три, и всё это время ржали, как ненормальные. Схавали вместе половину йогуртов и апельсинов, что они мне принесли. Поугорали над старыми приколюхами из жизни класса. Баз рассказал, что сейчас творится в школе. Альберт в очередной раз пожаловался, что не у кого списать и что даже Вика Лаврова пару раз спрашивала про меня. Что называется, вот это я отстал от жизни! Внезапно Денис встал с кровати и молча на костылях прошагал за дверь. Никто у него ничего не спросил, да он и сам слова не сказал, а я ему даже помощи не предложил. — Вы чё, вместе в одной палате, что ли? — Да. — Чувак, сорри, что сразу не сказал, но этот чел до меня доёбывался типа: где ты. — Всё норм, бро. Не загоняйся. Под вечер они засобирались по домам. Напоследок они мне даже задания домашние передали, и Фарук расщедрился на пару тетрадок и ручку. Он всегда запасные в рюкзаке своём таскает. Я взялся проводить друзей и внезапно прямо за дверью палаты на скамейке увидел сидящего Дениса. — …и чё, бля? Всё? А ещё друг называется! Нах пошёл, лох ебаный! Увидев нас, быстро свернул разговор. Снова в гробовом молчании мы прошли мимо друг друга. А уже у лифта Баз мне шепнул: — Сань, не нравится мне, что ты вместе с ним? — Мне тоже, бро. И ты скажи честно, а там у тебя с предками как дела? — Да вроде норм, хотя после того случая, ну, когда у нас мобилы отжали… — Мне просто возможно помощь твоя понадобится! — Да не вопрос. Набери, как сможешь, я подъеду. Я пожал пацанам руки и помахал Оле. В палате меня ждал сюрприз. Денис сидел на кровати, а на полу рядом с пакетами, что оставили друзья, лежали осколки какого-то пластика. — Пришёл? — Пришёл. — Радуйся! Нет больше компромата на тебя, Масик! — и парень кивнул на пластмассу на полу. Блин, это же, по ходу, его айфон. Был. — Денис, давай всё решим. Раз и навсегда! — подхожу к нему вплотную. — Нельзя творить то, чё делаешь ты! Ты просто какой-то… Его рука дёрнулась и схватила меня за лацкан пижамы. — Я творю? Я? — глаза у парня и впрямь больные, не пойму, то ли крови он хочет, то ли заплакать. — А ты? Ты чё творишь? Да, не нравлюсь я тебе, понял, не дебил! Но ты ж с теми мужиками не по любви ебался?! Или? — вот просто вижу, как боль плещется в его глазах. Дурацкое сравнение, но он сейчас, как запуганный зверёк, который чувствует, что скоро конец. — Я ни с кем не еба… не трахался я ни с кем, Денис! — говорю, как можно твёрже, хотя чувствую, что весь покраснел, вспотел, да и приступ кашля сейчас вот-вот начнётся. — Врёшь! — вопит он. — Ну объясни, чем я хуже? А? Чем? А может, так сделать? И вот тут он реально подтянул меня к себе и впился мне в губы. Резко так, неожиданно. А губы у него влажные такие, нет, даже мокрые и горячие. Пытаюсь его оттолкнуть, и тут дверь в палату открывается, с усилием поворачиваю голову, а на пороге стоит Дима.