Ошибка

Дима — Не ожидал. Думал, ты в город не сунешься! — Аккуратно заслоняю собой Малого, а то ну его нах. — А я не ожидал, что тя на подписку выпустят с карманом травы. — Адвокат помог! — оглядывая его спутников, говорю я. — Да? И где ты бабла на него взял? — прошедшее время сказалось на Сэме. У мужика был усталый и какой-то отпизженный вид, глаза вот только смотрели холодно и зло. — Кароче, чего хотел? — Товар. Прям щас! — Ну ОК. Пошли, я отдам! — я двинулся на него, но мужчина быстро сунул руку в карман и отошёл на метр. — Не-не, сюда принеси, а я тут подожду. С дружком твоим! — и из кармана он вытащил ствол. — Э, э, Сэм, мы так не договаривались! Ты чё, не веришь мне, что ли? Нихуя ты мне условия ставишь? Я думал… — Джо, мне пох, чё ты там думал! — мужик щёлкнул предохранителем. — Но так просто из мусарни с травой не выпускают! Поэтому ща иди за товаром, а Шпала, вон, — он кивнул на долговязого Шпалу, — с тобой прогуляется. За час управитесь, наверное, а нет — я к тебе домой загляну. — Сэм? Сэм, ты чё? — я не верил своим ушам, а он просто вытянул руку с волыной в направлении меня. — Надо говорить, чё будет если не принесёшь? Оборачиваюсь и смотрю на Сашу. Он явно в шоке и не ожидал такого, но держится стойко. Что сказать? Молорик. — Малой, я только туда и обратно, ага?! Туда и обратно, всё будет норм! — Я знаю, — тихо шепчет он и вытаскивает из кармана пуховика мой нож. Тот самый, что я всадил ему в живот тогда. — Возьми. Возьми, Дим. Тебе пригодится! Я быстро запихиваю его к себе и, не обращая внимания на кодлу Сэма, обнимая пацана. — Я быстро! — он всё же немного дрожит, но всё же кивает мне, и в этих глазах, в этих зелёных глазах — надежда! Надежда, блядь, на меня, мудака! — Я знаю, Дим. Уходя с крыши, я оборачиваюсь и громко кричу, сам не понимаю, больше для себя или него: — Ничего не бойся! До гаража Нурика мы добрались быстро. Я летел, как в жопу клюнутый, но и Шпала, сука, не отставал. Один из самых больших плюсов этого гаража то, что Нурик держит запасной ключ от ворот тут же. В выемке внизу, где нет кирпича. Быстро достаю искомое, открываю дверь, врубаю свет — машина на месте. Подскакиваю к ней, открываю багажник и… И ничего. Ничего! Пусто. Переворачиваю всё внутри, но «моего» пакета нет. Шпала нервно пыхтит в метре рядом. — Ну, чё там? Где? — Да, ща, — и я выкидываю весь хлам из багажника, но моего пакета всё равно нет. Пацан недовольно косится на меня и достаёт телефон. — Аллё, Сэм. Тут кароче нет ни ху… Выбиваю мобилу, и она, описав дугу, врезается в стену. — Ты чё, ахуел? Бью его в рожу. Прямо в челюху. Он высокий и крепкий и старше меня на пару лет, но мне сейчас всё пох. Пацан отшатнулся, но не поплыл и накинулся на меня. Удар, ещё удар. Бью его в колено, он оседает, и тут же прописываю ему ногой в нос. Хрясь! Шпала схватился за морду, а я добавляю по ушам и тут же кулаком в висок. Парняга сложился и, помяв крыло доисторической тачилы, свалился под колесо. Подхожу к его телефону: экран треснул и вызов оборвался. Бля! Как его разблокировать? Достаю свой, а этот бросаю в канистру с отрезанным верхом, которая здесь вроде урны. В ней миллион бычков и литра три мутной жижи. Достаю свой смартфон, выхожу из гаража и тут… — Гражданин Павленко?! — две фигуры выросли из ниоткуда, но я тут же дёрнулся назад и закрыл дверь на защёлку. — Открой! Открой, сука! — град ударов в железо, а вызов Сэму идёт. — Ты где с товаром? И я чё-то до Шпалы дозвониться не могу! Ты с ним ничо не сделал? — Нормас всё. А товар скоро будет! — Ну-ну, — и он поворачивает камеру, и я вижу в сумерках, как Малой стоит прямо на краю крыши, а его за куртку держит какой-то уёбок. — Отпусти его! — Обязательно! Но сначала товар! Полчаса тебе, — и он отключился. Долбёжка по двери усилилась. «Думай, Джо! Думай, мудак! Если отсюда не выбраться в течении двадцати минут, то… Бля, лучше не думать об этом! Но ворота и дверь — единственный выход отсюда! А кирпичную стену я не сломаю!» — я сел на капот «семёрки» и впервые за годы мне хотелось заплакать, и я закрыл глаза. Малой появился сразу. Такой простой, улыбчивый, он сидел на нашей убогой кухне, пил чай и смотрел на меня. А потом мы оказались с ним на море, я курил, а он пил какой-то коктейль и сидел рядом, положив одну руку мне на плечо. Наверное, я окончательно ёбнулся, ну или это Шпала мне по черепу норм так попал, но я открыл глаза и громко отчётливо сказал: — Я тебя спасу, Саш! Чего бы мне это не стоило! Идея пришла, как ни странно, вовремя. Начинаю ковыряться в движке, мысленно моля, чтобы Нурик держал тачку заправленной. И вот мотор заурчал, а я на цыпочках подкрадываюсь к воротам, отодвигаю засов и тут же пулей запрыгиваю за руль. За дверью вроде услышали, и ворота поползли назад, но я уже нажал на газ. Бум! Бам! Бзынь! Грохот получился, не как в кино, но тоже вышло довольно громко. Старая развалюха совкового автопрома рванула, как гоночная Феррари. И своим носом сбила ворота, и я очутился на дороге. Понимаю, что времени почти нет, поэтому выжимаю из «старушки» всё, что можно. Ну просто со всех сил давлю педаль газа и дёргаю ручник. Встречный поток, гудки вокруг и мат — на всё пох! И вот я у дома. Бросаю тачку прямо у подъезда и бегу к себе. — Здорово, братишь! — около моей двери стоит… Нурик. — Времени нет, братан! — бросаю я, но парняга вдруг неожиданно хватает меня за рукав. — Ты чё? Бац! И мне прилетело в нос. И я почти сразу почувствовал вкус ржавчины во рту. — Э, Нурик, ты чё? — всё ещё не догоняю я. А он встал такой напротив, как хищник, и говорит: — Не ходи туда! — В смысле? — В коромысле, Джо! Нах тебе этот фраерок сдался? Не скинет его Сэм! Он чё, дурак, что ль, по-твоему, лишнюю мокруху на себя вешать? И потом, ты ж по-любасу мусорам весь расклад дал, звони им и пусть там всех пакуют нах! — Ты? Ты, ёбу дался, что ли? Там Малой! Они его вальнут, ты понимаешь, нет?! — я кинулся на друга и, схватив его за грудки, прижал к нашей двери. — Я, бля, на чё хошь пойду, но его спасу! Ясно? Ясно, бля?! — Дурак! — цедит он сквозь зубы и в зенках у него блестит какой-то нездоровый огонёк. — Отпусти! Едва я ослабил хватку, он вырвался и тут же прописал мне с ноги в печень. — А могли бы сдать этого гандона и вдвоём барыжить! Кило товара! Поднялись бы за полгода-год. Дурак ты, Диман! Ради какого-то пидорка… Дальше я не слушал, и, собрав всё, что можно в кулак, бросился на друга. Забыв на время, что бью человека, который был мне почти, как брат. Нурик оказался довольно крепким. Ну или он всё же решил отыграться на мне за то, как я его отмудохал тогда по пьяни! А у меня адреналин бурлит и пелена перед глазами — порвать его хочу! Он пробил мне коленом в грудак, я на секунду задохнулся, но тут же, не дав ему встать, подсечкой свалил его на пол. Потом встал сам, пробил ему в харю раз пять, но он, сука, обхватил меня ногами и скинул с себя. Не дав отдышаться, я прописываю ему с локтя. Потом добавляю так же, как он мне в нос. Пацан одной рукой хватается за него, а второй хочет подержаться за меня, но оседает. Я уж было подумал всё, но тут этот сучонок ловко отпрыгнул, а в лапе у него блеснул мой нож. — А вот терь я тя порежу! — Чё те надо? Я всё равно его не брошу! — Да, бля, кто он? Кто он такой? — Пацан! Пацан, которого люблю! Мы оба дышим, как лошади, пробежавшие сто километров галопом, но, бля, я не дам Малому погибнуть и рычу, как зверь, и одновременно выбрасываю вперёд ногу, стараясь попасть по ножу. Мы снова оказались на полу, и я уже сам хотел добраться до этой смертоносной железки, как вдруг всё кончилось. Вроде кто-то кричал, но я не уверен, а тут Нурик просто дёрнулся, и его глаза натурально так закатились. И он в секунду превратился в мешок с говном. Отталкиваю его от себя. И тут же охуеваю. Напротив меня стоит тот самый мажорчик, который мучил Малого и который с ним целовался, да наверное, и не только целовался. — Ты-ы-ы? — едва могу выговорить. Пацан смотрит на меня с презрением и ненавистью, но в тоже время протягивает руку, но я всё равно игнорю. — Где Саша? — У Сэма. Они на крыше, — встаю смотрю на бывшего друга: вот честно, хочу въебашить по нему, но времени нет, да и пинать бессознательное тело, тоже не то. Подхожу к двери и начинаю барабанить — Лёшка должен быть дома. Дверь открывается сразу, будто мелкий стоял за ней. Этот богатенький урод заходит следом, но мне сейчас не до этого, я, как на автопилоте, иду на кухню и начинаю шарить по ящикам и шкафчикам. — Объясни, где Сашка! — не отстаёт этот. — Времени нет! — Да? — он резво разворачивает меня к себе, но я и так на нервяке и прописываю ему в «солнышко». Он сгибается, но не отпускает меня. Бумс! Он врезал мне коленом, и мы оба на полу, да ещё и стол опрокинули. — Где он? Ч-что ты с ним сделал, тварь? — Отъебись! Его убьют, если я не успею! — а хватка у него всё же крепкая, ещё тогда это заметил, когда мы в заброшке ебашились. — Я пойду с тобой! — и эти серо-голубые зенки просто жгут меня, уничтожают лазером. — Похуй, пошли! — я никогда бы такому пидору не доверился, но сейчас вижу за Малого он тоже переживает. — Лёха-а-а! — мелкий появляется через долю секунды. — Найди ему соли. Всю соль достань и сунь в пакет! Я ща! — выбегаю из хаты и несусь к заветному ящику с кабелями. Там лежит мой аргумент! Прежде чем рвануть вниз, мажор тормозит меня. — Хотел сказать, у меня бабки есть! Много! Когда этот адвокат процесс выиграет, я ещё больше получу! — Рад за тебя! — и я выдергиваю руку. — Стой! Я дам тебе бабла. Много! Дохуя! Хочешь, лям?! Не рублей, зелени! Только, только от Сашки отстань! Отстань от него! Вот пока, тоже аргумент! — и он вытащил из кармана куртки мятые купюры. — Ты выживи сначала! Мы бежали, как полоумные, как будто за нами гонятся все мусора района, да вдобавок ещё стая бешеных собак. Времени почти не было, но я всё же, стараясь не сбить дыхалку, объяснил мажорчику, что нужно делать. Шанс у нас был один, без всякой второй попытки. И только на подходе к заброшке я вдруг понимаю, что не попрощался с матерью, что только обнял Лёшку, да и то на глазах у «этого». Что пиздец, как хуёво будет, если я не вернусь сегодня домой, но пацан с каштановыми волосами и зелёными глазами упрямо занимал башку. И я понимал, его надо спасти! Где-то далеко в подсознании, наверное, витала мысль, что надо бы позвонить этому адвокату Евгению Сергеевичу, но… времени почти не осталось. Я отправил пацана в дальний угол здания и рассказал, как оттуда подняться на крышу, посоветовав найти какую-нибудь арматурину и не показываться, пока я не подам условный знак, а сам пошёл прямо вперёд. Если всё пойдёт по-моему, то Малого я заберу, и мы свалим тихо и быстро, ну, а если нет, то… Останется последняя надежда, точнее последний аргумент, и я за секунду до того, как рвануть на себя болтающуюся на одной петле дверь на крышу, проверяю обойму, а потом загоняю патрон в патронник и снимаю пистолет с предохранителя. — Чё так долго? — спрашивает меня крепкий такой бородатый мужик с бычьей шеей. — И где Шпала? — Подскользнулся Шпала и ногу сломал! — несу я полный бред. — Где Мало?.. — Да тут мы! — голос Сэма раздаётся совсем рядом. Смотрю в его сторону. Они оба. Оба! Стоят на краю, и этот сука держит парнишку. Ещё один «бык» стоит невдалеке, типа страхует. — Где товар? — Сначала отпусти его! — я сжимаю в кармане рукоятку пистолета. — Джо, хуль ты мозг мне ебёшь? — и он дёрнул Малого за руку так, что тут чуть не оступился. — В последний раз: где мой товар? — Ща! — и я прикладываю одну руку к губам свищу. На мгновение стало тихо. Только ветер забрасывал немного снега под ноги, да вдали на земле гудели тачки. Ничего не произошло, и сердце пропустило удар. Кладу палец на спусковой крючок, всё ещё не вынимая ствол, и свищу ещё раз. Бля, ну где этот мудила? И едва бородатый стал оборачиваться ко мне, как с противоположного конца крыши послышался шум и вылез мажор с чёрным пакетом в одной руке и железным прутом в другой. — Эт чё такое? — опешили все и стали смотреть, как парень подходит к нам, но останавливается метрах в десяти и картинно так вытягивает руку с пакетом над землёй. — Чё за?.. Э, э, ты кто, бля? Они все отвлеклись, вот это мне и нужно, быстро выхватываю пистолет и приставляю его к затылку бородатого. — Это мой аргумент! Значит так, Сэм! Щас ты отпустишь Малого, когда он уйдёт, парень бросит тебе пакет, потом тоже уйдёт. За ним и я! Мужик повернул ко мне, совсем потерянный взгляд у него был хоть фоткай и мем рисуй типа «Да ну нах?». Однако он быстро опомнился, а потом злобно крикнул: — Ты кого, бля, кинуть решил, а? Ты чмо районное, да тебя завтра же зароют вместе с семейкой своей! Да я лично тебе уши отрежу, а потом скормлю тебе их! Я, бля, твоего мелкого братишку на кусочки покрошу! Я… Бах! Мне надоело слушать этот гнилой базар. Сорваться ведь могу. Вот и пришлось в воздух стрельнуть. От этого все пригнулись, а мажор чуть не уронил пакет. Громко всё-таки! — Отпусти пацана! — и я с силой надавил пистолетом в шею бородатого, тот зашипел. — А где гарантия, что у него там не кирпич? — ну да, Сэм ведь не укурыш какой-нибудь, просто так не наебёшь. — Покажи ему! — кричу я. Мажорчик достаёт соль из пакета и вертит в руке. Мы все смотрим друг на друга: я — на Малого, потом — на Сэма, потом — на мажора, и опять по кругу. На секунду мне кажется, что воздух стал таким плотным, что я не смогу сделать ещё хотя бы вдох. Нервы вот, как струны, напряглись. Мужик посмотрел вниз, потом на Сашу, тот, бедняга, не проронил ни слова, но по глазам вижу: хуёво ему. Ничего Малой, скоро для тебя всё кончится! — Говно твой план, Джо! — крикнул Сэм и наставил пистолет на мажора. — Неси сюда! И тут Малой толкнул его и… Бах! Мажор отшатнулся как-то странно, а мужик заорал вовсю глотку: — Стас, бери сумку! — и… и толкнул парнишку вниз. — Не-е-ет! — заорал мажор и кинулся вперёд на мужика, отшвырнув от себя пакет. — Хватай! — крикнул тот второму подручному, но я уже прицелился и выстрелил в него. Бах! Бах! Стас не вовремя заслонил собой Сэма и тут же согнулся, но не упал. А мужик сам вытянул пистолет в мою сторону. — Сэм, Сэм, ты чё? — только успел сказать бородач, которого я держал и… Бах! Бах! Бах! Я укрылся за его спиной, и одновременно выстрелил ещё раза три или четыре. Человеческая туша утробно что-то булькнула и грохнулась на меня. Отталкиваю её и вижу, как мажор лежит на самом краю крыши, а Сэм подбегает к пакету, хватает, потом достаёт оттуда соль, смотрит на неё и тут же рвёт целофан, пробует на вкус. — Сука! — он натыкается на меня взглядом и вытягивает руку с волыной. Я делаю аналогично и быстрее, жму на спуск, но… Щёлк! Щёлк! Патроны кончились. И я смотрю в это чёрное жерло ствола, из которого сейчас вылетит моя смерть. И вот прикол, страха реально нет, есть обида! Обида-сука, что всё так вышло! Что жил, как мудак, а тут ещё и подставил хороших людей и не спас парнишку с зелёными глазами. Того, которого люблю! Он подходит ближе, а я встаю и смотрю прямо в дуло, а потом в глаза Сэму. Они у него сейчас тоже чёрные и страшные. — Стреляй, мразь! Стреляй!