Ошибка

Дима Смерть. Если честно, я не задумывался особо о ней. Ну да, знал, что когда-нибудь откину копыта или сыграю в ящик. Правда в детстве мне казалось, что это будет не скоро, лет так через пятьдесят, ну или сто пятьдесят. А когда стал работать на Сэма, понял, что скорей всего вряд ли доживу до сорока! Но хотелось! Хотелось, бля, пожить, по-людски так. Как там у Пушкина, что ли, было «лучше пятьдесят лет прожить орлом, чем триста вороном!». Вот и я хотел, пусть сорок, пусть тридцать пять, но нормально жить! Иметь хорошую хату, не со сгнившим стояком и алкашами соседями, иметь тачку, лучше «бэху», чтобы чёрная, мощная и стильная, иметь «бабосы» в конце концов, чтобы не париться из-за каких-то счетов по коммуналке, но главное… Главное, чтобы Лёшка вырос норм челом, поступил в универ, нашёл себе денежную такую работу, чтобы мать не въёбывала, как проклятая, чтобы не отдавала в банк ползарплаты, чтобы могла себе шмотки качественные покупать, чтобы у них всё было! Вот это главное! А я? Я бы, наверное, хотел найти чела, которому был бы нужен, который не боялся бы меня, который обнимал бы просто так, чела, с которым можно было бы молчать! И понимать с полувзгляда! Пиздец, как по-идиотски звучит, но с Малым я бы смог просто молчать, и только от этого мне уже было кайфово! А сейчас я умру! Да и с другой стороны, нах мне жить? Я не спас того, кого люб… — А-а-а-а-ах! — даже не крикнул, а утробно изрыгнул Сэм, и пистолет выпал из его руки, а напротив стоял мажор этот Денис. Глаза безумные мечутся, и арматурину держит как-то неправильно, но снова замахивается для второго удара. Но бандюган не дремал и вырвал прут другой рукой, а потом прописал ему в табло так, что он упал, и в серо-голубых зенках мелькнул страх, но я уже вышел из «столбняка» и кинулся на мужика. Удар по ногам, потом по почкам, в затылок коленом. Он отмахнулся прутом, но я не почувствовал боли, только так обожгло руку. Со всей дури, на какую был способен, я прыгнул и обеими ногами впечатался в грудь мужика. Еле слышный хруст, и всё — мы лежим на снегу. И тишина. Не слышно даже машин, и ветер вроде как не воет, чувствуется кисловатый запах пороха и ещё на снегу отчётливо так видна кровь. Не хочу вставать, не хочу вообще ничего! Вот зачем этот даун меня спасал? Зарываюсь башкой в снег и закрываю глаза и тут… — Ребят? Ребят, вы как? Бля, это точно глюканы, протираю зенки и вижу… Малого. Он стоит там же, где его скинул Сэм. Зачерпываю пригоршню снега и протираю рожу, но глюк теперь уже не только слышимый, но и видимый, не исчезает. — Ма… Малой?! — Саша! Мы оба с Денисом подрываемся и одновременно охаем от боли, но бросаемся к парню. Он явно в шоке, смотрит на нас, и я понимаю, что, наверное, глупо сейчас вот выгляжу и хочу сказать, что надо валить, но Малой просто обнимает нас обоих. И по щекам у него текут слёзы, а тут и мажор всхлипывает. И вот ведь прикол, у меня глаза тоже становятся мокрыми. Во дворе нас уже ждали. Адвокат, мать его, Евгений Сергеевич, вылез из нашего лаза, когда мы наконец втроём доковыляли вниз. Малому оказалось пипец как сложно поддерживать нас обоих, но он держался. Просто у мажора было прострелено плечо, поэтому он и держал арматуру так неловко, а мне Сэм просто кожу пропорол на руке. Куртку теперь только выбрасывать. Короче, у всех троих видок был ещё тот. Но мы улыбались. Правда, искренне так улыбались и наперебой рассказывали кто, кого и как. — …а я зацепился там за железку какую-то, она прям из стены торчит, а потом залез, и только голову высуну, а у вас бах, бах! — …прикинь-прикинь, я и не понял, что в меня попали, а тут он тя как толкнёт, и я к тебе, короче, хватать, ну или следом прыгать, а ты тут… — Я ваще чуть не обосался, ёпт, когда увидел, что он тебя столкнул. Думал терь всех завалю, за тебя! И пока мы перебивали друг друга, рассказывая, что пережил каждый, я всё смотрел и смотрел на Малого, и, как ни странно, этот Денис сейчас меня и не напрягал особо. Он спас и пацана, и меня. Неприятно осознавать, но должен я этому мажорчику теперь! Может быть, он не такой уж и уёбок? Да и Малой в нём что-то нашёл! «Да ты Диман — пидор! И рассуждаешь, как какой-то голубок!» — буркнула тварь из «глубины». «Я просто хочу, чтобы с этим пацаном всё было нормально. А потом он сам решит! И заткнись!» — осадил я суку. Пачкая оставшиеся в здании перила и стены со ступеньками кровью, мы наконец вышли на улицу. А мужик уже бежал к нам навстречу, размахивая руками. — Вы! Вы что натворили? Мать вашу! Да, я… — и он сразу замолчал, увидев, что малой буквально тащит нас. — Быстро в машину! Но едва мы повернулись в направлении лаза. Бам! Сильный треск, и забор из профнастила сложился, как будто он был картонный, и, едва не задев нас, во двор поликлиники влетела чёрная «бэха». Резкий визг тормозов и из тачилы вывалился здоровый такой лысоватый мужик. Быстро осмотрелся и остановился на адвокате. — Не ожидал от тебя, Жень! — Константин Николаевич, я должен был это сделать! — Да? Ну тогда не обижайся, когда Бояринов распорядится живьём тебя сжечь! — рявкнул мужик и, посмотрев на нас троих, крикнул ещё сильнее: — Денис в машину! А ты, пока цел, беги. Беги! Бояринов хорошие деньги назначил за твою поимку. — Константин Николаевич! — вышел вперёд адвокат. — Вы что, не понимаете?! Да мы поднимем нужных людей, Денис подаст в суд на отца, найдём ещё компромат и всё! Всё! Бояринов наконец-то ответит за свои преступления. И заплатит. За всё заплатит! И за всех! — Мне он платит достаточно! — оскалился лысоватый. — А мне нет! Мы удивлённо уставились на адвоката. — Я хочу, чтобы эта тварь узнала, какого это, когда всё не так, как ты хочешь! Я хочу, чтобы он тоже оказался в дерьме по самое не балуйся! Я хочу, чтобы он потерял всё! Всё! — Бессмысленный разговор! — и мужик двинулся на нас. — Стой! — крикнул адвокат и в руке у него появился пистолет. — Я выстрелю! Несмотря на то, что вы мой бывший начальник и хороший человек, я выстрелю! — Не ожидал! Ну ладно, но расскажи, чего ты так взъелся на этого олигарха? Ну прокатили тебя в суде с одним делом, ну и что?! С кем не бывает?! Это же не смертельно, подумаешь: дело проиграл! Сплюнь и забудь! — Забыть? Забыть, блядь? — закричал адвокат и, отведя ствол в сторону, нажал на спуск. Бах! От стены отскочило несколько маленьких осколков. Мы всей троицей дружно присели, а лысый закричал: — Ты совсем, что ли, Жень? Что этот олигарх тебе такого сделал? Что? — Константин Николаевич, столько лет в органах, и вы так и не догадались?! Да и сейчас в ЕГО службе охраны и так и ничего не знаете! — Что? Не знаю что? Да опусти ты уже ствол! — Это Бояринов! Это он! Это он тот самый глава той ОПэГэ, что держала, да и сейчас держит, всю торговлю дурью в городе. Это он! Тогда мы на него не вышли, но я знал, что стоит за этим кто-то уж совсем влиятельный, и я начал копать. И все десять лет копал по крупицам. А в прошлом году, это дело с его неродной дочкой. Он ведь, сука, тогда не за сына испугался! Нет! Он тогда испугался, что их сраным клубом заинтересуются! По-серьёзному заинтересуются, и не какой-нибудь госнаркоконтроль, а контора посерьёзней, а он ведь во власть хочет податься! А ведь там все наши, да и не только, «шишки» собираются, а он один из совладельцев. Поэтому мне и не дали раскрутить девчонку, откуда наркотики! Потому что боялся! — Это просто слова! И потом, тебя что, это лично задело? — Да. Да, лично. Я добьюсь, чтобы он ответил, и это за Егора! За Буратино! Адвокат навёл пистолет на голову лысого мужика. Звуки сирен раздались оглушительно громко. Будто их включили за углом. Адвокат дёрнулся и оглянулся, и в этот момент лысоватый бросился на него. Честно, я вот хотел помочь, но вот что-то внутри крикнуло, что на сегодня хватит бросаться на ствол. И я со всей силы дёрнул пацанов к машине. Благо ключи были в замке зажигания. И пока мужики не опомнились и катались по грязному снегу, я врубил заднюю скорость и выехал на тротуар. Были ли у меня мысли в тот момент? Наверное, но я вообще ни к чему не прислушивался. Я вёл такую офигенную тачку и думал только об одном: «Надо их спасти!». Поворачиваю на перекрёстке и собираюсь уже спросить: «Куда рулить?», как тут на встречу несётся целая вереница мусоров. Все с мигалками и сиренами. Надеясь, что не заметят, выруливаю на соседнюю улицу и… — Водитель чёрной «БээМВэ», остановитесь! Водитель чёрной «БээМВэ», остановитесь! — но я ещё сильней поддал газу. — Дим, Дим, что ты делаешь? — доносится с заднего сиденья. — Спасаю вас! — и я врубил пятую скорость. Классная всё же тачка. Машины на встречке мелькают, как насекомые, и дороги свободны, вообще заебись! Такая мощь, такой кайф, и слушается с лёгкого касания, но вся моя радость испарилась, едва я мельком глянул в зеркало. Малой обнимал мажора и шептал ему что-то. Сердце, оно нет не остановилось, просто я понял. Отчётливо так понял, он будет с ним. Как бы я не хотел обратного! Они вместе навсегда и третий им явно не нужен! Малой любит этого Дениса, сейчас это заметил бы и слепой. Боль в груди не уходила, но я понял, что и злости у меня нет. Просто он сделал свой выбор! — Водитель чёрной БээМВэ», не остановишься — откроем огонь! — послышалось из матюгальника, и оглянувшись я увидел приближающийся «Форд». — Пацаны, эй вы там пригнитесь, что ли! — попытался пошутить я. — Ребят, а может остановимся, а? Ну расскажем всем, что произошло! — я даже улыбнулся, Малой такой наивный. Вот есть в нём что-то такое детское, и, по ходу, именно оно и привлекает меня. А ещё эти зеленоватые глаза. — Я обратно не поеду! Лучше сдохну! — шипит мажор, и я его понимаю, поэтому несусь во всю, стараясь разогнать детище немецкого автопрома на максимум. Трах-бах-бах! Инстинктивно прижимаю голову и сильней давлю кроссом в пол. За шиворот падают маленькие такие стеклянные осколки, и я тут же оглядываюсь. — Живы? — Вроде, — пищит пацан и начинает толкать в плечо мажора. — Денис? Денис? Дим! Дим, он не дышит! Он не дышит! — Малой начинает кричать, и я уже хочу нажать на тормоз, как мы въезжаем на мост. Это старая дамба и сейчас она на ремонте. Заметил я это только, сбив пару оград. Наконец давлю на тормоз. Скрип тормозов. И я оборачиваюсь назад. Малой пытается растормошить мажора, тот стонет и пачкает кровью кожаное сиденье. Понимаю, что ничего не могу сделать, поэтому разворачиваю машину и тут… Прямо перед нами мусорские тачилы вырастали, как грибы после дождя. Фигурки людей бегали, но пока не приближались. Снова кто-то заорал в мегафон: — Бросайте оружие и выходите из машины! Прикольно! Ну мусора, они что, реально считают, что у меня ствол есть? Да, если б он был, я бы… «А чтобы ты сделал? — спросила меня всё таже сука внутри. — Признай, Дима, всё кончено! Сдашься, посадят на всю оставшуюся жизнь! И за наркоту, и за трупы там на крыше, и ничего, блядь, не докажешь!» — СУКА-А-А-А!!! — кричу я и с силой бью по рулю. — Дим? Давай, ну, сдадимся, что ли? Я поговорю со всеми! Просто Денису нужна помощь и… — снова начинает свою песню Малой. А ко мне вдруг приходит осознание. Да, осознание! Вот то, что я должен сделать в жизни. Мой самый главный поступок. Вот он! Быстро врубаю заднюю и подъезжаю к пролёту. Если по-тихому спускаться с краю по склону, по сугробам, то можно уйти. Тачка здесь сразу перевернётся, но пёхом можно. Но всем это сделать нереально. Особенно, вон, мажору, который чуть ли не пузыри пускает. А время им дать надо. Надо! Вылезаю из машины и дёргаю заднюю дверь на себя. Помогаю вытащить Дениса и, повернувшись к Малому, говорю: — Спускайтесь, прямо здесь по склону! Пока начнут искать, вы уже до того конца дойдёте. Я попробую задержать их! — Дим! Ты что?! С ума сошёл, что ли? Ты же погибнешь! — Ну, — улыбаюсь ему, хотя самому хуёво, — вечно жить никто не будет! Не боись, Малой! И присмотри за этим! — Не уходи! Пожалуйста, не уходи! Останься! — и он вцепился в мой разодранный рукав. — Нет, Малой. Так надо, — я всё ещё улыбаюсь, как дебил, но мне хочется заплакать, поэтому мягко, но сильно разжимаю его руку. — Мы уйдём все вместе! Слышишь?! Все вместе! Ты, Денис и я. — Нет! Ты его любишь, а не меня! Я понял, не дурак! Кароче, я их задержу, а вы бегите! — легонько толкаю его в направлении Дениса и подмигиваю тому, серьёзно добавляя: — Лечись и выздоравливай! И о нём позаботься! Он самое ценное, что было в моей жизни, — а потом парень вновь посмотрел на меня. — Малой, просто хочу, чтоб ты знал! — Ты лучший чел, которого я знал. Ты — тот, кто показал мне, что в этом блядском мире ещё есть люди. И что бабки не главное! Бабки не главное, они ваще мусор, главное это… это… — пацан шмыгнул носом, кажется даже глаза его влажно заблестели, но он сдержался. — Главное это, когда ты любишь! Любовь-сука главное! Я полюбил… Помнишь, тогда ты спрашивал хотел бы я начать всю жизнь заново? Нет. Нет, Малой! Потому что в той жизни я бы не встретил тебя! ТЕБЯ! — я кивнул Денису на прощание и тут же быстро обнял Малого и ткнулся ему в губы, такие солёные сейчас, но я старался запомнить этот миг, понимая, что наверняка это уже последнее хорошее воспоминание в моей короткой жизни. И разорвав это мгновение, я достал свой нож и протянул его пацану. — Подарок! Вдруг пригодится! — и уже запрыгивая за руль я прокричал. — Живи, Малой! И будь счастлив! Я тебя никогда не забуду! — тачка взревела движком и тут же рванула навстречу нашим преследователям. На мгновение я всё же повернулся и посмотрел ещё раз на парня с каштановыми волосами, а потом врубил радио и полетел на встречу полицейским машинам. Dear lord, when I get to heaven Please let me bring my man. When he comes, tell me that you'll let me, Father, tell me if you can.* — несётся из динамиков. Вот хуйня! А Малому нравится. Переключаю станцию. Но он исчез, и никто не знал, Куда теперь мчит его байк, Один бродяга нам сказал, Что он отправился в рай.** — то, что надо! И видя, что проскочить не удастся, жму до конца и выруливаю, и тут так некстати мне на встречу выезжает «Бентли»…