Vago dolore del cielo

— …Говорят, давным-давно, когда привычного нам мира еще не было, и тот только-только готов был начать рождаться, существовал только бесконечное животворное Пламя, состоящее из семи неразрывно связанных частей и переливающееся всеми цветами радуги. Целое море, нет океан, а возможно даже вселенная огня, который зародил искру новой жизни. И тогда появилась Земля. — Мори задумчиво качает головой и хмыкает, прикрывая глаза. — Изначально на ней не было ничего живого, но постепенно под влиянием Пламени на ней стала зарождаться жизнь. И тогда… — Родились Шаманы… — закончил Тсуна-Чуя, хмуря брови и копаясь в памяти. Теперь он понимал, чувствовал прежнюю неправильность происходящего, на что он почти никогда не обращал внимания. Раньше все будто было покрыто какой-то пленкой, которая прежде скрывала от него столько новых и невероятных по своему существу знаний, что полностью должны были перевернуть его мировосприятие с ног на голову. А сейчас ее просто сняли, и перед ним предстал целый мир неизвестной раньше и просто фантастической информации. Глаза разбегаются, и он даже не знает, куда именно смотреть. — А потом… потом…       Он хмурится, стараясь вспомнить. Краем сознания он отмечает, как его руки сжимают Кое и Дазай, но его… это не особенно волнует сейчас. Память приходит медленно, неохотно, отголосками. Ему приходится напрягать ее и очень тщательно копаться в ней, чтобы собрать мысли в более-менее нормальное предложение, имеющее хоть какой-то смысл. Это выглядит немного странно, хотя он и понимает, что это потому, что его разум заново воспринимает эту информацию, которой раньше просто не знал. — Вспоминаешь? — смеется Огай, довольно щурясь. Он будто помолодел на несколько лет, отчего его глаза горят неутомимым ярко-фиолетовым огнем. Рыжик смотрит на него, приоткрыв рот, и кивает, недоуменно моргнув. Ему показалось или… У Савады-Накахары растерянное и ошеломленное выражение лица, как у маленького ребенка, которому внезапно сказали, что звезда — это просто раскаленный шар газа, находящийся на огромном расстоянии от Земли. Ну, или что Дед Мороза на самом деле не существует. Полный крах привычного мира. — Действительно, родились Шаманы — бессмертные благородные существа, которые должны были стать стражами земли и Хранителями Три-ни-сетт — системы равновесия, которая сохраняла жизненный баланс на Земле. — вдруг говорит Фукудзава, приковывая к себе все внимание. — Со временем появилось человечество. Шаманы были бессмертными существами, чьи тела были выточены из десяти камней, чью суть пропитало животворное Пламя. И все было бы хорошо, если бы… — Они были бессмертными, но и они могли умереть. Выяснилось это далеко не сразу, но цена была горька. — заканчивает Тсуна-Чуя пересохшими губами, прикрывая глаза, чтобы лучше вспомнить. — Они жили на Земле задолго до появления человечества. Когда люди были примитивны и слабы, они поклонялись Шаманам, как Богам, которые защищают и оберегают их. Но ничто не длится вечно. Люди восхищались Шаманами, но также со временем начали их бояться и ненавидеть. Никто не любит тех, кто гораздо сильнее тебя. А если уж они еще и Бессмертные… Люди не могли открыто выступить против них, но они не оставляли попыток найти способ уничтожить Шаманов и завладеть силой Три-ни-сетт, которая бы могла поработить весь мир. — Верно. — смеется Мори, согласно кивая. — И тогда один из людей, чье имя уже давно было стерто из истории, попросил о помощи у Тьмы и Хаоса, позволив им себя поглотить, чтобы те могли вселиться в его тело и уничтожить Шаманов. Они… Какими бы они не были Бессмертными, но и они со временем могли умереть, и именно этим собирался заняться тот человек. Он напал на Шаманов, но был повержен и запечатан до скончания времен, не имея право на помилование и перерождение. — Однако, Шаманы были поражены неизвестной… ммм… Порчей? Болезнью? — тут рыжик запинается, вспоминая про Арахабаки и мотая головой, чтобы выкинуть лишние мысли. — Они были поражены неизвестной болезнью, и стали умирать один за другим. Когда осталось всего два Шамана, они уже не могли выдерживать силу семи Камней Три-ни-сетт. И тогда дядюшка Кавахиро… — тут он запнулся, немного смутившись. — И тогда Кавахиро-сан и Сепира-сан решили, что возьмут силу у новых обитателей планеты, у людей. Седьмой камень разделили на семь частей, и так появились Пустышки Аркобалено. — Чтобы Пламя не угасло, Пустышки сделали неотделимыми от носителей. Аркобалено стали их пожизненными защитниками. Система жестокая, ведь души этих людей запечатывались в Пустышках, но они обязаны были защитить жизнь на Земле. — подхватывает Фукудзава, ободряюще улыбаясь немного растерянному Саваде-Накахаре. Тот робко улыбается в ответ и чувствует, как что-то трескается в его сознание, будто готово вот-вот… — Впрочем, ни Сепира, ни Кавахиро не могли зажигать Пламя в камнях, ведь их было всего двое, а камни были слишком могущественны. Их Пламени не хватило бы. — В итоге они снова решили позаимствовать силу у людей, и взяли еще два камня, разделив каждый из которых еще на семь частей. Однако, на этот раз Сепира предложила сделать так, чтобы кольца смогли существовать отдельно от своих носителей. Разумеется, их бремя не было таким разрушительным, как у Пустышек. — подхватывает Мори. — Пустышку Неба, которая получала наиболее сильную нагрузку, убивая владельца буквально за несколько лет, себе взяла Сепира. Кольца Маре она тоже оставила во власти своего рода. А что насчет еще семи колец? Ты помнишь, что дальше?       Тсуна-Чуя неверяще распахивает глаза, когда на него наконец-то обрушивается лавина информации, отчего он сдавленно пискнул и схватился за голову, жмуря глаза и кусая губы. Кажется, ему что-то кричали и спрашивали… Плевать. Информации так много, слишком много, и он не знает, как со всем этим объемом справится. Его будто засасывает в водоворот, откуда нет выхода. Его бьют по щекам, и он будто просыпается, распахивая глаза и вскакивая. Он собирается куда-то бежать, сам не понимая куда, но его останавливает Огай, и он замирает, глядя прямо в глаза Босса.       Босса?       Почему-то ему кажется, что подобное определение уже совсем не верно.       Нет, он не забирает свою клятву назад, просто… В связи с новыми обстоятельствами, ее стоит, возможно, обновить? — Ты помнишь, что дальше? — настойчиво спрашивает его Мори, и Савада-Накахара невольно кивает, чуть хмурясь: — Потом… Сепира отринула свою суть Шамана, и решила стать человеком. А дядюшка Кавахиро остался в одиночестве, наблюдать за изменениями Три-ни-сетт, чтобы защищать ее. Кольца Вонголы отдали молодой и набирающей силу мафиозной семьи «Виджиланте», которая после стала Вонголой. Первым, кто принял кольцо Неба, был Джотто Примо. Сменялись поколения, Вонгола, как и кольца, получали нового Босса и Хранителей. А потом родился я. Это произошло случайно, но в итоге я… стал Десятым Боссом Вонголы, даже несмотря на то, что изначально был всего лишь гражданским и японцем, пусть и полукровкой. А таких в Италии не особенно любят. Хм… Ну, Реборн хорошо выполнил свою работу, так как из меня в итоге получился хороший Босс, ага. — Цикл был завершен. — веско добавляет Фукудзава, фыркая. — Все? — настойчиво спрашивает подопечного Мори. — Ммм… Ну… ээээ… в основном? — не особенно уверенно уточнил Тсуна-Чуя, умилительно хлопая голубыми глазами. Ну, основную часть он действительно рассказал. Подробности, пожалуй, упустит. Едва ли им всем будет интересно, что однажды они доставали гадальные бумажки из пасти крокодила, соревнуясь с семьей Каваллоне с подначки Реборна. Или что он как-то чуть не слетел с лестницы в особняке Палермо, потому что там были очень старательные слуги (он еще долго просил Гокудеру не подрывать их, потому что это был несчастный случай, а не попытка его убить).       В принципе, было море всего, что хочется вспоминать и не хочется одновременно.       Он с нежностью вспоминает свою жену и детей, краем сознания пытаясь решить, стоит ли ему с ними встречаться или все-таки нет. Он как бы мертв уже. Да и в другом мире. А Хранители… Едва ли те обрадуются его увидев. Хотя о чем он, конечно обрадуются. Впрочем, он уже покинул их. А значит, не стоит возвращаться. — Нет, не все. — снова привлекает его внимание к себе Мори. Тсуна-Чуя замирает, хмуря брови и вопросительно склоняя голову набок. — Если бы было все, мы бы не мучали тебя так настойчиво. Вспоминай, что забыл. — Эм… Я стал Боссом Вонголы. Снова вернул ее на курс «Виджиланте», запретил распространение наркотиков, работорговлю и проституцию. Потом женился на чудесной женщине. — ему показалось, или Дазай действительно поперхнулся воздухом? Савада-Накахара испытал небольшой укол совести. — Потом у нас с ней появились Бернардо и Аннетта. И еще один ребенок. К сожалению, я не успел узнать, какой именно у него пол, и как его или ее будут звать. Умер раньше. Вроде бы все? — Что еще? — настойчиво говорит Огай. — Послушайте, я могу рассказать вам про массу проведенных мной реформ или про самые дурацкие выходки моих Хранителей, но я не думаю, что это именно то, что вам нужно. — говорит он, а потом замирает. — Возможно… Вас интересует то, что я стал Одиннадцатым Аркобалено Неба? — Именно это. Пустышка Неба пропала. Учитывая, что она могла выдержать ядерный взрыв, не думаю, что она могла разрушиться просто от обычной бомбы, от взрыва которой ты и погиб. — Хм… Могу ли я в свое оправдание сказать, что Три-ни-сетт меня всегда слишком сильно любила? — не очень уверенно говорит Тсуна-Чуя, пожимая плечами. — Думаю, она разрушилась, чтобы дать мне шанс на… эээ… новую жизнь?       Мрачное и тяжелое молчание царило очень долго. — Ну и что мне с тобой делать, золотая рыбка? — с тяжелым вздохом спросил Мори. — Хм… Понять, простить и любить? — предложил он на свой взгляд самую хорошую идею. В ответ его наградили скептическим взглядом. — Ну Мори-сан, разве я мог предположить, что после моей смерти за мной отправиться и Три-ни-сетт в полном составе, так как не захочет меня отпускать? — тут он замирает, быстро интересуясь. — Надеюсь, дядюшка Кавахиро тоже здесь. — Ну естественно. А я, по-твоему, кто? — закатывает глаза Огай, тяжело вздыхая. — Разве тебе можно доверить такую ответственность, не приглядывая? Учитывая твою вечную невезучесть… — Что-то вы, дядюшка Кавахиро, не очень похожи сами на себя. — пожал плечами Тсуна-Чуя, хотя интуиция и подавала ему сигналы, что тот все принял правильно. И тут он не менее подозрительно уставился на главу ВДА. — Пожалуйста, только не говорите, что вы — Бермуда-сан! — Из него плохой чревовещатель. — смеется… Шаман, поглядывая на хмурого Юкичи. — А я просто переродился, как и он. — Значит, вы теперь люди? — мгновенно заинтересовался Савада-Накахара, внимательно осматривая знакомых и не очень бессмертных. Хм… Какова вероятность, что и все остальные переродились и где-нибудь тут шастают? Было бы неплохо. — Не совсем, хотя и по большей степени так. — остро улыбается Кавахиро, и скидывает с себя маску Огая Мори, представая в привычном и немного растрепанном образе. Только тарелки лапши и палочек для полной картины не хватает. — И, разумеется, для меня на этом все просто не может закончиться, верно? — тяжело вздыхает Тсунаеши, уже буквально задницей чувствуя скорые неприятности. Чуя с ним полностью согласен. Оба хотят свалить куда подальше. — Как ты угадал? — восхищается Шахматноголовый, а потом хмыкает, усмехаясь. — Ты должен найти все камни Три-ни-сетт и собрать систему. А еще, разумеется, переродиться и стать следующим Шаманом. В конце-то концов, я устал, и хочу на покой. — Как я понимаю, выбора особого у меня нет. — Все верно, Тсунаеши-кун, все верно. — Ку-фу-фу-фу… Ну что, Босс, будем играть в игру «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что»? — раздается над ухом ни чуть не удивленного рыжика знакомый ехидный голос, и его спустя мгновение за шею обнимают сильные руки, после чего Мукуро, совершенно никого не стесняясь, начинает ластится к нему, как кот. Эти злобные звуки скрежетания зубов… Это снова Дазай, серьезно? — Босс, а мы по вам соскучились. — ДЖУДАЙМЕ!!! ВЫ ЖИВЫ!!! — И почему я не удивлен? — закатывает глаза Савада-Накахара, оборачиваясь, чтобы столкнуться нос к носу со своими Хранителями. Да и не только ими. Если бы не их полупрозрачность, их бы легко можно было принять за обычных людей. — Давно не виделись, ребята. Кстати, Мукуро, ты бы меня еще для полной картины поцеловал! — Хотите я так и сделаю, Босс? — ничуть не смутился Рокудо, подбираясь к рыжику поближе с самыми грязными (не очень) намерениями. — Кея, он тебе изменяет. — патетично заявил Тсуна, с хохотом уворачиваясь от пущенной в него тонфы, заодно и прихватывая опешившего Ламбо. В итоге оружие мгновением позже уже проломила ближайшую стену, оставив там внушительную дыру. — Хей, вообще-то, это ты своего благоверного должен воспитывать, а не меня! — Зверек… — прозвучало с угрозой. — Да ладно тебе, Хибари. — засмеялся Дино, неловко взмахнув руками и падая, когда брюнет попытался его атаковать. Тот на это падение лишь фыркнул и отвернулся, пробормотав что-то про раздражающих травоядных. — А кто за ремонт платить будет? — вспомнил о насущном Тсуна-Чуя. Он ловко увернулся от кувалды, которая должна была стукнуть его по макушке. — Реборн! Я понимаю, что это наиболее эффективный метод, но после сотрясения мозга я едва ли стану умнее! — Десять процентов! Только десять процентов! — бубнил свою мантру Маммон, недовольно поглядывая на спорящих Колонелло и Лар Милч, к которым присоединился Верде. Гокудера с радостными криками обнимал своего Джудайме, успевая одновременно переругиваться с хохочущим Ямамото и рявкать на Ламбо. Рядом застыла Хром, которая явно очень некомфортно себя чувствовала и мечтала сбежать. Что в итоге и сделала, спрятавшись за невозмутимого, как скала, Фонга, который с безмятежной улыбкой смотрел на творящийся цирк. Где-то на заднем фоне Скалл пытался втирать равнодушному Леви-а-Тану какую-то чушь про свою величественность. — Десять процентов! — ВРОООЙ! Снова ты за свое, жадюга? — рыкнул Скуало, отворачиваясь. От его командного голоса непривычные подпрыгивали и начинали тереть уши, проверяя слух. Супербиа не обратил на это никакого внимания и тут же переключил внимание на пофигистичного Занзаса, попивающего свои виски в неизвестно откуда взявшемся кресле. — ВРОООЙ!!! ЧЕРТОВ БОСС, А КТО РАБОТАТЬ БУДЕТ?! — Мы мертвы уже, отвали. — лениво зевнул Скайрини, подпирая рукой подбородок и тяжелым взглядом сверля опешивших от такого хаоса окружающих, на которых никто не обращал внимания. — ЭКСТРИМально обнимемся!!! — заорал Сасагава, разом сгребая всех, до кого дотянулся, в могучие объятия. Тсуна-Чуя, которых, к счастью для своих костей, избежал их, с отцовским умилением наблюдал за этим. — Надо же… Никогда не думал, что соскучусь по привычному дурдому.