Vago dolore del cielo

      Тсунаеши сидит на диване, прижав подушку к груди, и задумчиво пялится куда-то в окно пустым взглядом. Он вздыхает и смотрит на Дазая, который пристально следит за каждым его движением с таким настороженным видом, будто ожидает, что если моргнет, то его соулмейт пропадет и растворится в воздухе. Мори-Кавахиро давно уже вернулся в мафию, оставив тут разве что Кое. Даже призраки-иллюзии, которые соткались из частички Пламени Тумана, тоже исчезли, даруя некоторую иллюзию одиночество. Лично Тсуна считал, что они не хотят раньше времени выносить мозг окружающим, хотя уже было понятно, что в ВДА они пропишутся на постоянной основе. — Со мной все хорошо. Тебе не стоит волноваться. — спокойно и веско говорит Савада, обращаясь к Осаму. Он открыто смотрит прямо в глаза шатену, и они горят не синим, я расплавлено-янтарным. Весь он, он пальчиков на стопах и рыжих встрепанных вихрей, похож на эфемерный, нереальный образ, готовый исчезнуть от любого неосторожного движения или прикосновения. — Я и не волнуюсь. — фыркает суицидник, но по нему с первого взгляда становится понятно, что он просто так неумело лжет. Чуя закатывает глаза. — Не смеши мои тапочки, Дазай! — видимо, к точно такому же мнению приходит Куникида, потому что отвешивает Осаму подзатыльник своим блокнотом и вручает горку отчетов, от чего весь энтузиазм шатена полностью пропадает, и он пытается отделаться от них и переручить эту мукалатуру тихому и безотказному Ацуши. — Стоять! — быстро пресекает всего его попытки Накахара, перехватывая его за запястье, от чего метки обоих сияют, и по ним прокатывается волна тепла. — Осаму, ты сделаешь это сам. — Но чиби… Это же так скучно! — ноет шатен, хотя все-таки принимает бумаги, все еще надеясь спихнуть их кому-то другому. — Осаму!.. — Ну малыш Чу… — заныл тот, картинно дуя губки и строя просящие карие глазки. Но после Мукуро, Фууты, Ламбо и его детей, у Чуи на это был иммунитет, так что он испытал лишь небольшой приступ смешливого раздражения. Вроде бы тот же раздражающий Дазай, а вроде бы понимаешь, насколько на самом деле у него от маленького капризного ребенка. Накахара хмыкает, думая про себя, что природа (или все-таки Три-ни-сетт?) прекрасно все продумала, когда посылала в пару к этой головной болюшке именно его, а не кого-либо другого. — Прости, но после Мукуро ты в пролете. — все-таки не мог не уколоть он, мгновенно заприметив скрытую вспышку ревности, которая мелькнула во взгляде его соулмейта и мгновенно пропала. Если бы не Гиперинтуиция и внимательность, он бы ничего не заметил, но теперь, когда Тсуна точно знает, куда именно смотреть, он прекрасно понимает почти все. — Чуя! — Терпи, казак, атаманом станешь. — весело фыркает рыжий, упирая руки в бока. Однако, он все-таки решил подсластить своей паре «пилюлю». — Если ты сделаешь все совершенно самостоятельно, я дам тебе награду. — Награду? — воодушевился сиуцидник, изобразив даже вполне достоверный энтузиазм. Хотя дьявольски вспыхнувшие в карих глазах чертенята прекрасно показывали, что это совсем не наигранная эмоция. Тсунаеши рассмеялся, хитро сверкнув глазами. — Да, сюрприз. Если ты сделаешь то, что от тебя хочет… Куникида, вроде… — он бросил взгляд на кивнувшего высокого мужчину с русыми волосами и в очках. — я исполню одно твое желание. В пределах разумного, разумеется. — хмыкнул парень, прекрасно зная, как заинтересовать бывшего напарника. Какие бы постные и недовольные рожи тот не строил, его это, все-таки, действительно интересовало. Ну естественно. А ты попробуй не интересовать тем, чем заинтересован твой соулмейт. Ну что, получается? Нет? Вот то-то же! — Хорошо! — с радостью заявил Дазай и, к удивлению всех своих коллег, с энтузиазмом приступил к строчению отчетов. Тсунаеши весело фыркнул, вспомнив, как примерно с таким же энтузиазмом к своему делу приступал Гокудера, когда он обещал его похвалить или куда-то взять с собой в качестве награды. В общем, прямо сейчас Осаму напоминал разве что маленького и миленького щеночка, даром что тот боялся и не любил собак. Совсем как Тсуна в свое время… — Только чур, отчеты делать на совесть, а не на отвали! — хитро добавил он, вызвав возмущенные стенания о несправедливости судьбы. — Если справишься нормально, я тебя даже поцелую.       Если раньше энтузиазм Дазая удивлял, то сейчас пугал и настораживал его коллег, которые знали, что такая движуха обычно бывает не к добру. Он бросали внимательные взгляды сначала на подмигнувшего им Чую, потом на Осаму, а потом, видимо, пришли к выводу, что все нормально и все так и задумывались, после чего вернулись к своим делам. Накахара же наслаждался видом трудящегося почти в поте лица шатена, специально не добавив, что поцеловать можно в щеку или лоб. Он чувствует себя добрым папочкой, который воспитывает нерадивого и на диво вредного малыша, награждая за каждый правильный и хороший поступок поцелуем.       Нет, в чем-то Дазай действительно такой милый.       Савада весело фыркает в кулак, отмечая, что, все-таки, не зря их природа (не отдохнула на них, и на том спасибо!) сводила в месте, а потом переключает свое внимание на детективов, которые внимательно наблюдают за ним. Он склоняет голову набок и смешливо выгибает бровь, и те спешно отворачиваются. Кое-кто особо стыдливой даже весьма забавно и мило краснеют. Рыжий не может удержаться от желания звякнуть Акутагаве и начать подкалывать насчет милого соулмейта-котенка. То, что котенок — это на самом деле почти двухметровый в холке тигр-людоед, им не воспринимался как аргумент в принципе.       В конце-то концов, и Занзас, и его тигр из коробочки Бастер пользовались хорошей популярностью, как среди своего, так и среди противоположного пола, хотя к ним никто и не рисковал приближаться ближе, чем на три метра. Исключения составляли Хранители Скайрини, но это уже мелочи.       Рыжик смешливо фыркает, когда замечает, что вездесущий Рампо продолжал также пристально изучать его, не обращая внимание больше ни на что. Он сразу понимает, что у Великого детектива стыд, видимо, отсутствует как данность. Немного подумав, Тсунаеши мстительно показал тому язык. Со стороны Эдогавы пахнуло удивлением, и Накахара не удержался от мелкого внутреннего мстительного злорадства. Нет, в отличии от исключительно от Чуи Чуя-Тсунаеши не ненавидел их за то, что к ним ускакал его соулмейт, бросив его, просто он чувствовал к ним отголоски неприязни.       Это никак не повлияет на его отношения к ним, потому что рабочие отношения он предпочитал строить на дружелюбной или, в крайнем случае, нейтральной основе, но тем не менее. Впрочем, вполне возможно, что со временем он сможет присмотреться к ним куда пристальнее.       Правда, мгновением позже он уже почувствовал что-то наподобие угрызений совести, потому что не при его возрасте, характере и положении вести себя так, как маленький ребенок (он буквально в мыслях слышал ворчание Гокудеры о том, что это недостойно Босса Королевской семьи Вонгола — впрочем, какой он сейчас Босс?), но пока его все устраивало. — Надо же… Вот как, значит, надо заинтересовывать Дазая в работе… — задумчиво бормочет Куникида, как-то странно поглядывая на Чую. Тот очнулся от своих мыслей, лишь хмыкнул и пожал плечами, весело сверкнув голубыми глазами: — Это единоразовая акция. Только сегодня и исключительно для Осаму. — он чуть передернул плечами, сжимая подушку крепче и переводя взгляд на сидящую рядом сестрицу Кое — ему до сих пор странно осознавать, что она в прошлой жизни была Бьянки, пусть и не помнит этого — после чего говорит. — Знаете, как говорил Занзас, нельзя перетруждаться. А то получится, примерно как в анекдоте… — Анекдот? Что за анекдот? — робко спросил Ацуши, вызвав у Тсунаеши только снисходительную улыбку. Как это милый и стеснительный мальчик напоминал ему его самого в прошлом, когда за ним только-только пришел Реборн, объявив «радостную» новость, что он станет следующим Боссом мафии. — Если ты силен как бык, трудолюбив как пчела, пашешь как лошадь, но возвращаешься домой уставшим как собака, сходи к ветеринару, возможно — ты осел… — хмыкает Тсуна, пакостливо улыбаясь. Судя по негодующему воплю Доппо, тот его мысль уловил. — Тем не менее, несмотря на то, что перетруждаться не стоит, превращаться в откровенного ленивца — тоже.       Последнее Савада уже мстительно добавляет для Дазая, который внимательно прислушивается к его словам и, судя по всему, снова ревнует, но теперь к коллегам. Мда… А что-то новое придумать не? — Так что если ты, Осаму, не будешь нормально работать, то не получишь награду. — вроде бы незаинтересованно тянет рыжик, встряхивая волосами и смотря в глаза Озаки, которая старательно давила улыбку, закрывая рот рукавом своего кимоно. — Да делаю я, делаю… — недовольно забухтел шатен, но строчить принялся еще усерднее. Со стороны это почему-то напоминало пишущую от руки машинку, на что внутреннее «я-Чуя» даже залюбовался под тихое веселье «Я-Тсуна», потому что обычно заставить этого суицидника работать было почти невозможно. Это же как, наверное, ему хотелось желания и поцелуя, что он начал с такой скоростью делать все то, что откладывал в течении долгих месяцев. — Знаешь, Тсунаеши, сейчас, когда я наблюдаю такой рабочий энтузиазм Дазая, мне хочется отпросить тебя у Кавахиро. — хмыкнул Фукудзава, который тенью возник за его спиной. Савада фыркает и встряхивает волосами. — Считайте, что вам повезло, потому что я, видимо, у вас пробуду большое количество времени, Бермуда-сан. — фыркнул рыжий, вспоминая, сколько именно отчетов он будет делать сейчас, в незапланированные «выходные». — Фукудзава. — на его вопросительный взгляд бывший Аркобалено Мрака пояснил. — Так привычнее, да и правильнее. — Тогда Фукудзава-сан. — согласно кивнул Чуя, даже не пытаясь спорить. Если ему разрешают, то почему бы и не воспользоваться. Тем более, что в обоих жизнях они были знакомы. Юкичи кивает и уходит в свой кабинет, провожаемый взглядом Накахары. — Кстати, Чуя-кун, ты обещал мне рассказать, почему тот парень от меня шарахнулся, чуть не рухнув в обморок. — напомнила о себе Кое. Рыжий вздохнул. — Ане-сан, ты осталась исключительно ради этого? — обреченно спросил он. — Конечно. — улыбнулась та, а потом переглянулась с стоящей в дверях медпункта Акико. — Конечно ради этого. — Сделаю вид, что поверил. — фыркнул Тсунаеши, от которого их переглядки не скрылись. Если хотят встречаться, то почему бы и нет? Тем более, что в обеих организациях знали, что Кое и Йосано — соулмейты, как и он с Дазаем. — Итак? — поторопила его Озаки. — Ну… — Тсуна понял, что не отвертится, и поэтому решил все пересказать в общих чертах. — В прошлой жизни ты была его старшей сестрой, которая с самого детства кормила его своей отравленной готовкой. — Отравленной? — Э… да. Ты была достаточно широко известным наемным киллером — Ядовитый скорпион. Но прежде чем стать знаменитой, ты испытывала все свои… ммм… наработки на брате. В итоге он падает в обморок и бьется в судорогах каждый раз, когда видит тебя. — Занимательная история. — хмыкает Кое, и по ней совершенно не понятно, что она думает и чувствует по этому поводу. — Ладно, пожалуй, я пойду по своим делам. — Я удивлен, что твои дела лежат в стороне медицинского кабинет Вооруженного Детективного Агентства. — тихо буркает Савада, когда Озаки величаво вплывает в дверь, которую ей с радостью придержала Акико. Он возводит глаза к потолку и смотрит на Дазая, который продолжает строчить. Судя по с огромной скоростью растущей стопочке справа и уменьшающейся слева, работать ему остается немного. Судя по отвисшей челюсти Куникиды, такую продуктивность от ленивого Осаму он не то что не ожидал, даже не мечтал никогда увидеть.       Но когда Чуя здесь, все мечты сбываются. Он лениво зевает и вынимает из воздуха книгу, сотканную из Пламени Тумана. Благо что в мозгах Накахары сейчас хранится столько всего, что повесится можно. Он решает дождаться того, когда шатен закончит работать, дать ему заслуженную награду и оттащить того выпить и поговорить, потому что это, судя по всему, очень нужно обоим.       Хотя бы для того, чтобы расставить все точки над «и».