Vago dolore del cielo

Надеюсь, эта глава вам понравилась. Она не очень большая, но я все равно старалась.       Приятного чтения)))

***

      В квартире очень тихо и мирно.       На стене размеренно тикают часы, каждый тик которых отражается в ушах эхом и звоном.       На этот раз Чую-Тсунаеши скрутило приступом в своей квартире. Он упал на нагретый паркет, стукнувшись локтями и коленями о эту твердость. К счастью, на этот раз все обошлось достаточно легко, не прошло и часа. Да, он потемпературил и повалялся на полу без сил, свернувшись клубком. У него был сильные озноб и головная боль, а после он достаточно быстро пришел в себя.       А пришедший вовремя Мори, который дал ему лекарства, напоил чаем и завернул в плед, все лишь облегчил. На него Тсуна готов был почти молиться за его своевременность.       Лицо Огая освещало теплым оранжевым светом, который исходил от огромной метки Три-ни-сетт во всю спину шатена. Она представляла из себя живую струящуюся лаву, которая выстраивалась в невероятно сложный рисунок герба системы. Савада чуть морщился, ведь это было не особенно сильно приятно, но эта боль не была такой уж сильной, поэтому он мог ее терпеть. — А ну-ка вставай! — фыркнул тот, рывком поднимая парня на ноги и закутывая в плед. — Хватит трупак изображать. — Я вас обожаю, дядюшка Кавахиро! — с благоговением бормочет рыжик, сидя в кресле с ногами, закутанный в теплый плед и отпивая горячий чай с лимоном из кружки. В горле совсем немного першило, но его самочувствие было уже куда лучше, чем раньше. — Я знаю, Тсунаеши-кун, я знаю. — по-настоящему тепло улыбается тот, трепля того по макушке, на что Савада подставляется под его гладящую ладонь, как щенок, довольно жмурясь. — Кстати, Танэда Сантока прямо-таки требует, чтобы ты дал ему стащить с себя рубашку. — Что он хочет? — пробормотал Накахара, чуть морщась и выгибая бровь. — Он хочет подтвердить, что ты действительно реинкарнация Савады Тсунаеши — Десятого Босса Вонголы. — пожал плечами брюнет. — И для этого, как я понимаю, ему нужно увидеть тату на моей спине. — вздохнул тот, чуть зевая. — Кстати, разве его требование стянуть с меня футболку не очень странно звучит, если не знать деталей?! — Да. — кивнул тот, пряча лисью улыбку в уголках губ. — Именно поэтому над ним так сильно и ржали. Ты бы видел! Кажется, он так и не понял, в чем именно дело. — Разрешение хоть дали? — смеется Тсуна-Чуя, качая головой. — Да дали. — пожал плечами Мори, садясь напротив него, и пожимает плечами. — Так что готовься к проверке.       Накахара кивает, прикрывая глаза. Зевает, а потом подпирает рукой щеку: — А я поговорил с Дазаем. — пожал плечами. — Ну и как? — спросил Огай, которого это действительно очень интересовало. — Да ничего. — тот пожал плечами. — Поговорили, я ему все рассказал честно. — Он же откажется. — вздохнул Мори. — Ага. — кивнул тот, смотря на то, как в его квартиру проходят Кое и Фукудзава, неся вино.       Он посмотрел на них, вздохнул и улыбнулся.

***

      Тсунаеши сидит в своей квартире и, забравшись в кресло с ногами, попивает вино. Со стороны видно, что он на самом деле очень спокоен, но внутри он достаточно сильно нервничает. Хранители поддерживают и успокаивают его, но он все равно сильно волнуется. Озаки и Юкичи тоже неспешно попивают вино и тихо разговаривают, качая головой. — Тсуна, стоило ли Дазаю открывать все это? — тихо спрашивает Мори, качая головой. Он действительно волнуется за него и как за своего подчиненного, и как за Небо. Огай действительно беспокоится за Саваду, ведь от его внутреннего состояния очень многое зависит. И его жизнь, и жизнь этой вселенной. — Стоило ли оно того? — Стоило. — спокойно кивает рыжий, качая головой и усмехаясь. Он качает вино в бокале и любуется тем, как закат и приглушенные лампы красиво играют в благородном рубиновом напитке. — Во-первых, нельзя начинать отношения со лжи. Во-вторых, я не хочу, чтобы он меня возненавидел, когда все узнает. А это все равно рано или поздно узнает. — А что ты будешь делать, если он откажется? — спрашивает Кое, трепля того по щеке. Она искренне волновалась за своего воспитанника, но верила в него. Озаки была уверена, что у него все получится и все будет хорошо. Все-таки, Тсунаеши-Чуя был очень удачливым. — Ничего. Это его выбор. — качает головой Тсуна, хмыкая. Он не мог идти против самого себя и своей совести. К тому же, в его мире никогда не было соулмейтов, поэтому он не знал, что это такое. И уж тем более он точно не думал, что судьба может полностью все определить, особенно по одинаковым меткам. Именно поэтому он все прямо сказал Осаму, давая тому выбор.       Было бы просто неправильно скрыть от него подобное.       Все-таки, от этого напрямую зависит его жизнь и судьба. — Но все-таки? — спрашивает Юкичи, остро глядя на Накахару. Тот задумчиво прищурился, покачав головой. Голубые глаза смотрели прямо на закат, любуясь переливами ярких красок. Он потеребил чокер на своей шее, потрогал шляпу, положив ее перед собой, и посмотрел на свои перчатки. Даже залюбовался черной лаковой кожей, мысленно отвешивая я-Чуе комплимент. Тот порадовался, и я-Тсуна получил волну благодарности и самодовольства.       Рыжий снова покачал бокалом в руке, наблюдая за тем, как переливается в свете вино: — Я… уверен, что он не согласится на это. — качает головой, прикусывая губу. — Он слишком сильно жаждет смерти, чтобы согласиться принять меня, как своего соулмейта. Жалко, конечно, но… я справлюсь. Всегда справлялся. Справлюсь и тут. — Неужели тебе совсем не обидно? — спрашивает бывший Кавахиро, внимательно глядя на Десятого Вонголу. Тот хмыкнул и задумчиво качнул головой, слушая в голове ругань своих Хранителей и других гостей его черепушки. Он думал про то, что у него явно было что-то похожее на шизу, хотя это было забавно. — Обидно, конечно. — качает головой, хмыкая. — Но я не приму отношений, где я буду исключительно на вторых ролях. Если он захочет отношений, то именно меня он должен ставить всегда на первый план. Именно меня, а не кого-либо другого. — Он не сможет этого сделать. — со вздохом признает Фукудзава, вспоминая про одержимость Дазая Одасаку. Именно тот будет для него на первом месте, а не Чуя. — Мне жаль. — Зачем жалеть? — Тсунаеши смотрит остро, криво улыбаясь. — Не стоит забывать, что по своей сути именно Небеса самый эгоистичный Атрибут. Так что… Лучше порознь, чем выяснить, что я для него буду на вторых ролях. — И что теперь? — спрашивает Мори, ставя пальцы домиком и опираясь локтями на стол. — Вообще, все будет зависеть от него. — пожимает плечами Тсуна, смеясь. Он вспоминает про скумбрию прямоходящую и с нежностью улыбается, потому что тот немного напоминает ему про его старшего сына. — А так… Меня будет ждать перерождение. — Удачи. — качает головой Огай, переглядываясь с Кое и Фукудзавой. — Ага. Спасибо. — улыбается Савада. — Удача мне точно пригодится. — Кстати, Танэда Сантока придет к тебе очень скоро. — улыбнулся Мори, подмигивая рыжику. Тот кивнул, допивая вино. — Не шокируй его особенно сильно. — Постараюсь. — тот сказал это так, что это показало его явное сомнение в возможности подобного исхода. — Ну, если Мукуро не будет с ним играться. — Постарайся. — хмыкнул Огай, смеясь. Чуя закатил глаза, слыша веселый гогот Хранителей в своей голове. Кажется, те бессовестно веселились над своим Небом. Придурки — с любовью подумал он, захихикав про себя. — Ага. — согласился он, подманивая к себе бутылку с вином и наливая себе еще немного напитка. Он вернул бутылку на место и отпивает немного вина, откидываясь на спинку кресла. — Постараюсь.

***

      Танэда Сантока был очень интересным и необычным человеком. Чуя очень мало о нем знал, а Тсунаеши даже не догадывался о его существование. Однако, тот, судя по всему, знал его очень хорошо.       Он ворвался в его квартиру, сдернул футболку и развернул к себе спиной, почти утыкаясь носом в печать Три-ни-сетт, желая поближе рассмотреть ее.       В это время в гостях у Тсуны были Дазай, Одасаку и Ацуши. Потом Саваде пришлось очень долго объяснять тем, что того интересовала только его печать, а ведь Осаму порывался прибить этого наглеца.       С шатеном они продолжали нормально общаться и разговаривать, даже несмотря на то, что, как Накахара и думал, тот отказался быть его соулмейтом. Пообещал, что подумает, но все так и застопорилось. Но, в принципе, учитывая, что ему нужно жить четыре миллиарда лет, это уж точно нельзя решать сгоряча.       Ну, я-Чуе было очень и очень обидно, а я-Савада спокойно принял это.       Он ведь сразу понял это, поэтому и радовался, что тот хотя бы продолжает с ним общаться, а не избегает, смущаясь и грустя. — Я просто хотел проверить, действительно ли ты — это Савада Тсунаеши. — буркнул Танэда, кивая. — Я в этом убедился. Прошу прощения, Небо. — Ничего. — улыбнулся рыжик, вздыхая. Ну, он был морально готов к этому, хотя реальность была куда неожиданнее. — Но будьте поосторожнее. С меня с таким пылом никто и никогда рубашку не стаскивали.       Судя по тому, как тот покраснел, до него только что дошло все происходящее, как и двусмысленность его действий.       Чуя не выдерживает и хохочет, сгибаясь пополам. Когда он распрямляется, то смотрит на ошеломленного Дазая, удивленных Ацуши и Оду, а потом на покрасневшего от стыда и смущения Сантоки. Не выдерживает и снова сгибается от хохота, стирая слезы с глаз. — Видели бы вы свое лицо, Танэда-сан. — улыбается, качая головой и снова одевая футболку. Сияющая и переливающаяся печать, которая была на его спине, снова скрылась за тканью. Осаму, который бесстыдно разглядывал кожу с переплетенными линиями, тут же отвел глаза и сделал вид, что не он только что делал это.       Тсунаеши внимательно посмотрел ему прямо в глаза и послал воздушный поцелуй шатену, от чего тот смущенно покраснел и отвел глаза.       «Йес!» — мысленно дал самому себе пять Тсуна, пряча торжествующую улыбку.       Дазай такой милый, когда смущается. Очень-очень милый.