Vago dolore del cielo

      Советую читать все, и делать это очень внимательно. Пусть поначалу кажется, что эта часть и предыдущая часть начинаются совершенно одинаково, но это не так. И вы, если внимательно прочтете, заметите это.       Приятного чтения)

Море не знает пределов своей ширине… Ракушка проживает века, не меняя своей формы… А Радуга появляется время от времени лишь для того, чтобы снова исчезнуть…

      Давным-давно, когда привычного всем мира еще не было, и тот только-только готов был начать рождаться, существовал только бесконечное животворное Пламя, состоящее из семи неразрывно связанных частей и переливающееся всеми цветами радуги. Целое море, нет океан, а возможно даже вселенная огня, который зародил искру новой жизни. И тогда появилась Земля.       Изначально на ней не было ничего живого, но постепенно под влиянием Пламени на ней стала зарождаться жизнь. И тогда на свет родились Шаманы. Их было десять — десять братьев и сестер, которые на своих плечах несли равновесие всего мира. Тогда они были молоды, были сильны, были полны мечтаний и честолюбивых планов. Для них ни малейшего труда не стоило удерживать Три-ни-сетт на себе, не прибегая к помощи примитивных созданий, названных людьми.       Откуда взялась Три-ни-сетт?       Никто об этом не знает.       Казалось, что она существовала всегда, храня покой и равновесие на голубой планете по имени Земля.       Даже Шаманы, которые были первыми живыми существами среди огненного океана, не могли ответить на этот вопрос. Никто не знал, появилась ли Три-ни-сетт задолго до них или одновременно с ними. Воспоминания были слишком смутными, а память, к сожалению, с миллиардами лет не оставалась такой же хорошей.       Все постепенно забывается.       Это нормально.       Они даже не знали, что именно Три-ни-сетт представляет из себя.       Все, что знали абсолютно все Шаманы — так это то, что они были детьми этой Системы, которые были обязаны поддерживать покой и равновесие голубой колыбели.       Шаманы были бессмертными существами, чьи тела были выточены из десяти камней, чью суть пропитало животворное Пламя. Казалось, они были бессмертными, но со временем они начали гибнуть. Суть Три-ни-сетт была слишком сильна даже для ее детей. Так что со временем выяснилось, что их можно убить, пусть и с большим трудом.       Когда люди были примитивны и слабы, они поклонялись Шаманам, как Богам, которые защищают и оберегают их. Но ничто не длится вечно. Люди восхищались Шаманами, но также со временем начали их бояться и ненавидеть. Никто не любит тех, кто гораздо сильнее тебя. А если уж они еще и Бессмертные… Люди не могли открыто выступить против них, но они не оставляли попыток найти способ уничтожить Шаманов и завладеть силой Три-ни-сетт, которая бы могла поработить весь мир.       Ведь любой человек стремится к уничтожению того, чего они не понимают, что кажется им опасным, а значит и к обретению силы. Цена же чаще всего не имеет значения.       Людей не волновало, что это будет грозить гибелью всему живому — ведь, в конце-то концов, их продолжительность жизни напоминает всего лишь жизнь бабочки-однодневки. Люди не задумывались о будущем планеты или своих детей. Им хотелось власти здесь и сейчас.       В итоге нашелся один человек, который смог заключить сделку с проклятой Пустотой — одним из Шаманов, который пал на темную сторону и сошел с ума. В обмен на силу и свое покровительство, этот Шаман попросил лишь о возможности занять тело смертного и самостоятельно разделаться со своими собратьями, которые отвернулись от него после того, как он убил свою Небесную сестру, желая заполучить один из самых сильных камней Три-ни-сетт.       Разразилась война. Какими бы сильными не были Шаманы, никто не мог победить того, кто сроднился с тьмой и был уже давным-давно мертв.       В конце этой битвы в живых осталось только два Шамана — Кавахиро и Сепира, а Пустота канул в небытие, растворяясь в Пламени, из которого некогда родился. Они уже не могли тащить на своих плечах всю тяжесть Три-ни-сетт, потому что они бы не справились с ее мощностью. Тогда было принято решение поделиться ношей с людьми, которые так сильно жаждали заполучить ее. Однако, выбраны были самые достойные и благородные, кто не воспользовался бы этой силой только ради удовлетворения собственного Эго.       Сепира стала человеком и возглавила семью Джинглио Неро, приняв на себя Пустышку и став их Небом, которое приняло на себя большую часть Проклятия, чтобы остальные Аркобалено хотя бы на несколько десятков лет дольше смогли бы стать Стражами Равновесия. Она определила судьбу не только для себя, но и за своих Потомков, потому что никто из них не жил дольше двадцати пяти лет.       Может быть, кому-то эта цена не показалась бы справедливой, но каждая из них на самом деле с настоящим достоинством нес свою обязанность, чтя и ее, и выбор своего предка, который сделал это только для того, чтобы спасти всех.       С собой Сепира унесла кольца Маре, которые со временем отдала семье Джессо — первый глава этой семьи был ее старшим сыном, который и стал первым владельцем кольца Маре. Ее же дочь должна была стать следующей владелицей Пустышки Небес Аркобалено. Кольца Вонголы же достались молодой и подающей большие надежды семье Виджиланте. Так и появилось Первое Поколение мафиозной семьи Вонгола.       Так появился фундамент, который на следующие несколько сотен лет должен был привести мир к равновесию.       Кавахиро же остался в одиночестве хранить покой Три-ни-сетт, оплакивать погибших собратьев и следить за тем, чтобы правила не были бы нарушены. Для безопасности и равновесия мира, пусть ему и было противна необходимость жертвовать людьми. Он не любил их, но все равно считал это слишком жестоким. Но у него в любом случае не было выбора. Впрочем, он не отчаивался, потому что знал о том, что со временем обязательно родится Десятое Небо Вонголы, которое сможет переродиться в Шамана. Это ему твердо пообещала Сепира.       Шахматноголовому оставалось только терпеливо ждать этого момента.       А уж тому, кто прожил четыре с лишним миллиарда лет, терпения не занимать.       Сейчас все прошло на грани полного краха, но еще есть время и есть возможность. Нужно только подождать.       Нужно подождать еще несколько лет.

Море не знает пределов своей ширине… Ракушка проживает века, не меняя своей формы… А Радуга появляется время от времени лишь для того, чтобы снова исчезнуть…

      Песня тихая и убаюкивающая, разливающаяся теплом по уставшему телу и исцеляющая то, что неизбежно забрала до этого.       Под нее так сладко спать.       А еще можно размышлять, качаясь на теплых и безопасных волнах, словно младенец в своей колыбели.       В этом мире нет ничего кроме спокойствия и безмятежности. Он помнит, что за пределами этого маленького мира неумолимо быстро течет время, но ему, если честно, на это все равно. Он просто отдыхает, свернувшись клубком, и спит. Спит столько, сколько ему хочется.       Все-таки, он имеет хоть какое-то право наконец-то нормально отдохнуть.

Море не знает пределов своей ширине… Ракушка проживает века, не меняя своей формы… А Радуга появляется время от времени лишь для того, чтобы снова исчезнуть…

      Она находился посреди моря. Он лежит на его поверхности, чувствуя, будто под ним находится нереально мягкий матрас, повторяющий каждый изгиб его тела, и смотрит в бесконечное голубое небо, щурясь и любуясь солнцем и пушистыми, будто игрушечными, облаками.       Тут так тихо и мирно, что хочется остаться в этом месте навсегда.       Но… — Пора просыпаться, маленькое Небо. — звучит со всех сторон гулкий голос, наконец-то пробуждая его память и давая ответы на все вопросы. Тсунаеши на короткий миг становится страшно, когда все вокруг превращается в полнейшую черноту, а потом он успокаивается.       Непроглядная темнота окутывает его со всех сторон, держа нежно и осторожно, словно свое давно потерянное дитя. Он знает, что будет находиться тут совсем недолго, так что нет повода волноваться или пугаться. Это просто лишь еще одно его, на этот раз окончательное, перерождение. — Малыш, пожалуйста… — до боли знакомый голос самого дорогого человека срывается на всхлип, и Тсуна чувствует, как его сознание приобретает все большую четкость. Метка на руке наливается все более ярким цветом, начиная пульсировать и дарить тепло. — Тебе пора просыпаться и возвращаться ко мне. Так что пожалуйста… Ч-чиби, слышишь? Пожалуйста! Я прошу, вернись ко мне!       Савада вздыхает, растягивая губы в довольной, пусть и слабой от усталости, улыбке.       Он открывает глаза и… — Да куда я от тебя денусь? — еле заметно шепчет, хрипло хихикнув. — Чиби! — уже открыто плачет Дазай, сгребая в крепкие объятия пискнувшего Тсунаеши. — Задушишь же, придурок… — хрипло говорит он, слабо улыбаясь, но в крепких объятиях расслабляется, прикрывая глаза и укладывая подбородок на костлявое плечо скумбрии ходячий. — Я рад, что ты очнулся, Тсунаеши-кун. — улыбается Кавахиро, проходя в палату. Осаму тут же насупился и обнял рыжика сильнее, загораживая его своей спиной. Кажется, он был очень сильно против того, чтобы Мори смотрел на такого растрепанного и еще очень сонного Тсуну. — Я тоже. — слабо кивнул тот. — Это было дольше, чем я ожидал, но быстрее, чем могло бы быть. — улыбается Огай, проходя внутрь и ставя в вазу цветы сирени. — И сколько я так? — устало спросил Савада, хотя уже знал, что долго. Дазай выглядел более взрослым, хотя, казалось бы, это было просто невозможно. Его руки стали больше и грубее. Или это рыжик наоборот стал меньше? — Шесть лет. — вздохнул Кавахиро, но не стал приближаться ближе. Видел, что Осаму был крайне агрессивно настроен против того, чтобы он приближался. — И да, тебе пятнадцать.       Тсунаеши вздохнул и кивнул, подумав, что потом обязательно надо найти зеркало.       Например, когда шатен его наконец-то отпустит.