История о новой истории

      — Ты совсем свихнулся, Эррор? — невольно искривляя лицо спросил Инк. — А если это ещё не раз случится? Тоже магию свою тратить будешь?       — Ну, а что такого? — задал он вопрос на вопрос. — Мне магия сейчас особо-то не нужна. Имею право её тратить.       На такое художник возмутился. Он сложил руки на груди, а его щёки еле заметно надулись. А сам он стал похож на розоватую вишню. Причём вишню, которая вот-вот начнёт кричать от возмущения.       — Я тебе не позволю. — утвердительным тоном произнёс он, после отводя взгляд в сторону, как бы намекая, что они закрыли тему. Но нет.       — А с чего это вдруг, коротышка?       И этот вопрос заставил Инка обратно развернуться к нему лицом, смотря ему прямо в глаза угрожающим взглядом. Один его зрачок вспыхнул прицелом красного цвета, а сама глазница начала еле заметно подёргиваться. Его пальцы сжали рукава кофты, а сам хранитель выглядел как пятилетний ребёнок, которого назвали «маленьким».       Он сделал глубокий вздох, при этом закрывая глаза. А затем протяжно выдохнул, открывая их.       — Раз уж ты без моего ведома и неизвестно по какой причине решил попросить второй шанс, при этом взяв всю ответственность за меня на себя, то позволь же и мне за тебя побеспокоится.       Эррор опустил взгляд вниз, задумавшись. И так вот всё время теперь Инк будет затрагивать тему второго шанса? Затем, он всё же неуместно усмехнулся.       Художник обиженно посмотрел на него.       — Ты всё время будешь спрашивать про мой поступок?       Он посмотрел в сторону. А серьёзно ли он хочет узнать ответ на вопрос? Несомненно. Но, кажется, ему ещё нужно подумать над вопросом, докучать ли этой темой Эррора, дабы наконец-таки разузнать; зачем?       — Ты не ответил на мой вопрос. — грубо указал Инк.       Глюк цокнул языком и устало вздохнул. Что-что, но этот коротышка его временами бесит. Хотя, как «временами»? До произошедшего, Эррор только и знал, как злиться на не желающего ничего плохого Инка. Но вот буквально неделю назад мнение Глитча о художнике совершенно поменялось. Он ведь тоже умеет страдать.       — Прости, но нет. — отрезал он. И лицо Инка в момент поменялось. — Это я вызвался за тобой присматривать, а не ты за мной. В конце концов, я же должен как-то загладить свою вину, верно?       Художник замолчал. Чёрт подери, а ведь Эррор-то совершенно прав! Скорее всего, обязан. Ведь он столько всякого бреда натворил… и даже неизвестно, изменится он или же нет.       Он обиженно отвернулся в другую сторону, складывая руки на груди. Шумно выдохнув, Инк положил свою голову на спинку дивана, чуть расслабляясь. И то, совсем немного. Глюку всё ещё нельзя доверять.       Эррор коротко кашлянул. Немного поднявшись, он повернул голову в сторону обиженного хранителя.       — Ты бы отдохнул лучше. — предложил он. — А то опять плохо станет.       Со стороны художника ответ не последовал. Он лишь коротко выдохнул.       — Вот только не говори, что ты обиделся.       Инк прыснул смешком и развернулся обратно.       — Нет, нет, что ты… — устало произнёс он. — Возможно, ты даже прав, мне нужно отдохнуть.       И он вновь выдохнул, а его взгляд устремился вниз, на пол. Хоть даже не видно, что ему обидно (А, собственно, на что ему обижаться? На то, что не дали позаботиться о своём враге «в ответ»?), но сразу можно понять, что устал он не слабо. И самое интересное, буквально минуту назад, Инк был готов вести переговоры с Эррором, и даже, возможно, спорить с ним. Но сейчас художник выглядит так, словно он приобрел душу, отработал две недели без отдыха, а под конец его ещё и обрекли, казалось, на вечные муки, чтобы он потом в страданиях и умер (Что в принципе и являлось правдой, но резкое желание Глюка передумать поставило всё на свои места).       Но отдых он вправду заслуживает. Ведь, помнится Эррору, этот дурак почти перед самой своей смертью пытался вернуться в Дудл Сферу и исправить всё, что натворил Глитч. То есть, вернуть все вселенные обратно. Но ему просто напросто не хватало сил на всё это. Хранителю-то дышать удавалось еле как, сквозь адскую боль. Но и понять его тоже можно было. Инк совсем уж отчаялся после смерти всех, кто был ему дорог. Точнее, почти всех. И художник просто пытался спасти тех, кого любил всей своей несуществующей душой.       — Но только с одним небольшим условием. — выбросило Эррора из раздумий. Он посмотрел на Инка. — Если ты не будешь заходить в мою комнату.       Тот вскинул бровь, лишь бы не показывать странное подозрение быстро засевшее в душе. Чисто интересно, а чего такого может прятать, на вид, невинный хранитель Альтернативных Вселенных? И ведь даже догадки нельзя было хотя бы какие-нибудь строить, так как каждая из них казалась тем ещё бредом. Даже смысла нет во всём этом. Но, раз уж художник попросил, то лучше всё же не заходить туда, как бы подозрительно и интересно не было.       Глюк кратко кивнул, давая знак, что делать он этого не будет. Инк благодарно улыбнулся и вновь выдохнул.       — Что ж, тогда… — он посмотрел вперёд. На тумбе стояли часы, что показывали несуществующее здесь, но всё же время. Как раз-таки, половина двенадцати. — Спокойной ночи…? — и тихо усмехнулся.       Эррор туда развернулся, посмотрев на время, при этом прищурившись. Развернувшись обратно, он и сам усмехнулся этому.       — Ночи тебе. — и собирался уже было встать, дабы пойти на кухню, но Инк поднял указательный палец правой руки и захотел что-то сказать.       — А, кстати! — негромко воскликнул художник, поскольку сил у него на крик погромче не хватало. — Спать можешь н-…       — Я не собираюсь спать сегодня. — перебив, кратко ответил Глитч.       Инк поднял взгляд на него, при этом подняв одну бровь, явно в недопонимании. Правая рука медленно опустилась обратно на диван.       — А вдруг тебе плохо станет, ты об этом не подумал? — встав, он подошёл к окну и зашторил его, чтобы уже медленно светлеющая Анти-пустота не мешала хранителю спать.       — Я подумал о том, что… — запнулся Инк. — Чёрт, ты ведь будешь чувствовать себя уставшим, если не поспишь!       — Логично. — пожав плечами, ответил Глюк. — Но ты помнишь, что я говорил?       Художник замолчал. Сложив руки на груди, он улёгся на диван, а его взгляд задумчиво устремился на потолок.       — То есть, ты хочешь сказать, на сон ты тоже не имеешь право? — спросил он, после шмыгнув носом.       — Да после такого я не имею права даже существовать. Но за тобой всё ещё следить надо. — и вновь пожал плечами, зашторивая уже последнее окно, отчего в комнате стало совсем темно.       Эррор стал было идти на кухню, но получалось это еле как, а всему виной темнота. Выставив руки вперёд он пытался хоть как-нибудь продвинуться вперёд, да ещё и так, чтобы не упасть.       — Если что… — начал Инк, после немного прокашлявшись. — Тут небольшой комод стоит, в верхнем ящике есть свечи и спички. — и указал в сторону этого комода, но смысла от этого, конечно, было не особо много. — Только дом не спали, самое главное.       — Пфф. — усмехнулся Глитч. — Ничего не обещаю.       — Эррор! — по возможности воскрикнул он.       — Ладно, ладно, я же шучу. — быстро сказал Глюк.       После того, как его глаза более-менее привыкли к темноте, он смог найти этот самый комод, про который говорил Инк. Немного наклонив спину, он тихо зашипел, при этом матерясь. Спина ещё болела после не самого лучшего пробуждения.       Открыв скрипящий ящик, он руками нащупал небольшую, но толстую свечу и маленький коробок спичек. Временно запихнув спички в карман куртки, а свечу переложив в левую руку, Эррор всё так же, выставив руки вперёд, пошёл на кухню.       Наконец закончив своё недолгое «путешествие» Глитч, поставив свечу на стол, достал из кармана спички. Быстро проведя спичкой по боку коробка, она зажглась. И медленно поднеся её к самому фитилю, он аккуратно дотронулся спичкой до него, от чего фитиль наконец зажёгся. Видно стало только стол, так как свечка горела не особо ярко.       Потушив спичку об запястье на левой руке, он кинул её к себе обратно в карман. И Эррор, наконец окончательно погрузившись в свои раздумья, сел на стул.       Но перед этим его мысли мельком проскользнули об очках. Ведь, даже если он возьмется за вязание, то ему толком будет не видно.       Проведя руками вверх-вниз по своей куртке, он почувствовал странный объект у себя во внутреннем кармане. Немедля потянувшись туда, он нащупал что-то очень напоминающее его очки. И он не ошибся, это впрямь были те самые очки в круглой, красной оправе.       Достав их из кармана, он не думая надел.       Что ж, ближайшие часов семь, если не больше, он будет вынужден сидеть в темноте и думать. А о чём? Чем Эррор сможет занять себя на этот длинный период?       Вязанием, конечно же. Ну, а если точнее, плетением, так как его спицы где-то потерялись ещё давно.       Пальцем зацепив две нити из правой глазницы. Для начала можно сплести что-то не особо замысловатое, дабы вообще вспомнить как это делается. Ведь давно ему не выдавалось вот так просто сесть и расслабится. Особенно последний месяц, когда он разрушил все вселенные.       А как он вообще сделал это?       Изначально, Инк поставил пароль на Дудл Сферу, чтобы Эррор не мог просто так вторгнуться и всё разрушить. И Глюка это, конечно же, разозлило. Ведь у него есть такой лёгкий способ закончить свою работу, а доступа к этому способу он не имеет, так как, «глупый забывчивый коротышка заблокировал её к чертям». А чтобы добраться до своей цели, нужно жертвовать, не так ли? А жертва тут только одна — это Инк.       Ну и вот. Так как пароль у него просто так не выпросишь, надо было хотя бы попытаться взломать Дудл Сферу, дабы выполнить поставленную с самого начала цель.       Кое-как, взломав её и поставив собственный пароль, Глитч принялся за дело. У него было меньше трёх минут на всё, до того, пока Инк не заподозрит что-то неладное. И это был его единственный шанс.       И да, Эррор успел. Но потом произошло всё то, что продолжается и сейчас.       С этим-то он разобрался. Но остался ещё один момент — второй шанс.       Да уж, слишком много он об этом упоминал, много думал. И, кажется, это был своего рода необдуманный поступок. Ведь, он всегда желал только разрушить все Альтернативы. Так что же заставило его передумать? Создатель его знает, что там у Эррора в голове.       К этому времени, пока он думал, он успел сплести что-то на подобии небольшой паутинки. Слабо улыбнувшись, Глюк отложил её в сторону. Достав очередную нить, начал плести всё, что в голову взбредёт.       Инк говорил не ходить в его комнату. И все догадки на эту тему были тем ещё бредом, который следовало бы выкинуть из головы поскорее. Но всё же, что там может быть такого? У художника никогда не было секретов, даже от Глитча он ничего не скрывал. Он был открытой личностью, но… а сейчас-то что произошло? И что, чёрт подери, за «тайну» он может хранить?       Положив незаконченное 'творение' на стол, Эррор немного отодвинулся и прислушался. Из комнаты уже доносилось еле слышное сопение. Значит, Инк уже спит. Что ж, это хорошо       Как бы сильно ему не хотелось нарушать своё обещание (которое он, кстати, толком-то и не давал) любопытство росло с каждой секундой.       Тихо встав из-за стула и направившись к выходу из кухни, Глюк как только мог, пытался не скрипеть полом. Шёл он маленькими, аккуратными шажками.       И вот, он только дошёл до лестницы. Пол под ним относительно громко скрипнул, и хранитель устало промычал. Эррор в страхе застыл, а его душа бешено заколотилась. Если он проснётся — это конец. И как он тогда будет объясняться?       Но, слава всем создателям, Инк не проснулся. Буквально через считанные секунды с его стороны вновь слышалось тихое и мирное сопение. Глитч с облегчением, но тихо выдохнул и сделал один лёгкий шаг на ступеньку, убедившись в её «прочности».       Он шёл так медленно, аккуратно и тихо только потому, что сам знал, что сон Инка — одна из самых хлипких вещей в этом мире. Только чихни один раз, и он проснётся. Да что уж там, уж лучше начать дышать тише.       Преодолев лестницу, он оказался около двери в комнату художника.       — Если эта ебучая дверь закрыта, то это будет просто пиздец. — совсем тихо прошипел Эррор, аккуратно дёргая ручку двери, от чего она без труда открылась. — Спасибо. — в шутку прошептал тот, и, опять же, тихо прошёл в комнату, прикрывая за собой дверь.       Его сразу встретил тёмно-серый свет из окна. Комната Инка не была особо большой. В правой её стороне стояла кровать с одиноко лежащей на ней подушкой, а одеяло, видимо, упало. В левой стороне стоял небольшой стол, на котором виднелись какие-то записи. А на стене, рядом со столом висели некоторые из рисунков.       Подойдя к столу ближе, на одном из листов, что своим углом выглядывал из-под остальных листов, было написано «день первый»       Тут-то, кажется, и начались все переживания Эррора. Это и есть то, почему хранитель попросил Глючного не заходить в его комнату? Всё не особо складывается.       Высунув эту бумажку, он сразу принялся читать. И уже на первой строчке, ему стало не по себе.       «Мне плохо.» — что, впринципе, для Инка более чем странно.       «Глюк разрушил все Альтернативы, из-за чего я уже начал медленно умирать. Он проник в Дудл Сферу, удалив пароль, что я поставил. И, чёрт, он успел убить, может, миллионы монстров, если не больше.» — да, это и являлось чистой правдой. Конечно, к сожалению. А уже на следующем предложении он и вовсе пожалел, что почерк Инка настолько понятный.       «Хотя, я, кажется, прекрасно знал, что всё так и закончится. Что все умрут, а я всего-лишь последую за ними. Но всё же, это больно. Да, может я и бездушный, но мне тошно становится от той мысли, что я вообще надеялся на Эррора.» — тут и комментировать нечего. Как можно было надеяться на Эррора? Нет, Глитч прекрасно знал, что художник наивный, но не на столько же. «Надеялся»? Становится и за самого себя обидно, что он в принципе был таким злым идиотом. Теперь даже поспорить можно, кто тут всё-таки бездушный.       «А может, это моя вина? Я ведь был таким невнимательным и глупым. Кажется, эти мысли меня сжирают, и я хочу просто спокойно уме-…» — дальше он и читать не стал. В этой Мультивселенной слова «Инк» и «хочет умереть» в одном предложении быть попросту не могут. Это лучше просто забыть и не обращать внимания. По крайней мере, можно попытаться.       Он взял в руки другой лист, на котором было написано уже «День второй».       «Мне всё хуже. Силы медленно уходят, а сам я уже поистине устал ждать свою смерть. У меня сильно болит голова. У меня болит всё. Я никогда такого не говорил, но, о звёзды, как же я хочу умереть прямо сейчас. Да и тем более, я потерял всех, кто мне дорог. Но остался ещё Эррор.»       Записку третьего дня он читать не стал. Положив листок обратно, он направился к выходу из комнаты. Открыв дверь, он вышел.

***

      Он опять плёл. С того, как он прочитал всё это, прошло, наверно часа три. И Глюк никак не мог отойти от этого.       Эррор никогда не задумывался о том, что Инку вправду было плохо. А возможно, плохо до сих пор. А он ещё до кучи держит это в себе.       Когда художник проснётся — надо обязательно спросить на счёт этого. Если ему нужно выговориться — пусть выговаривается. Держать все проблемы в себе — вредно. Так и до самоувечий не далеко.