История о новой истории

      — Ты чё… — запнулся Глюче, размышляя, — Твою мать, а ведь точно!       — Из-за своих переживаний ты не смог подумать головой. — отпивая из кружки, сказал Дрим, — Прости, что умничаю, но правда.       — Да бля, я понимаю, но всё же… — вскочил он со стула, — Тогда надо звать её сюда!       — Цыц! — испугался Звёздный, — Ты чего местоимения без уважения произносишь??? Ты вкурсе, как тебя за это потом-…       Но Эррор уже воодушевился. В той книге, которую он забрал у Рипера было написано, как экстренно попасть к Создателям. Это что-то типа… медитации.       — Кошмар, успокойся. Это же можно делать не прям срочно.       — 'Кошмар' это твой присловутый братец, а я хочу спасти свою головную боль. — сказанул Глюк, сам не осознавши, что сказал.       Глаза Дрима в миг стали по пять копеек, а то и больше, и кашель от того, что от шока он подавился чаем.       — Головная боль?! Ошибка, ты, случаем, не оговорился? Ибо я очень на это надеюсь. — говорил Яблочный, еле сдерживая крики.       — Блять… — прошипел Эррор, — Ладно, хорошо. Нет, я не оговорился, и, да, я люблю Инка. И важно отметить сразу: какие-либо возражения с твоей стороны я не приму, потому что пошёл ты в жопу, я влюбился поуши, и хочу спасти своего Инка, а не просто потому что я попросил второй шанс. Я ваще знаешь нахер его попросил? Потому что мне стало больно смотреть на его мучения. Я смотрел и мне было противно от самого себя, ведь я понимал, что в этот раз он умрёт уже навсегда, от моих ебучих рук. Понял? И не возникай.       Знатно он выговорился. Напоследок он грозно глянул на Дрима и пошёл в комнату Инка, дабы «помедетировать». Звёздный лишь тяжко выдохнул, закрыл глаза руками и прилёг на стол.       — Как меня уже достала эта суета… — прошептал он, немного прослезившись и уткнувшись лицом в руки.

***

      — Доброе утро, сделай кофе. — меланхолично произнёс Инк.       Создатель вопросительно обернулся: — Э-э-э… доброе…?       Художник взял себе пару бутербродов с сыром и сел за стол. Создатель всё так же сидел, и опустив газету, с широко открытыми от удивления глазами пялил в самую душу Инку. Хранитель заметил это, и, не поворачивая головы и не отрываясь от поедание бутербродов, с небольшой агрессией в голосе сказал:       — Ну и? Ты сделаешь мне кофе?       Создатель махом встал из-за стола, и оперевшись руками, сначала глубоко вдохнул, а потом почти закричал.       — Какого хрена, чернильный? Ты, случаем, не оборзел? — говорил Он, с, почти что, красным лицом, — С каких это чертей, я должен делать тебе — Он скинул кружку со стола, от чего та разбилась вдребезги, — ебучий кофе?!       Инк всё так же сидел со спокойным лицом. Дожував свой завтрак, он повернулся в сторону Создателя, взяв в руки кружку.       — Тогда ответь мне на один интересный вопрос. Что за середина, и какого хера, ради всего святого, я — это какой-то херов ключ?!       Создатель резко расслабил лицо. Наступила почти гробовая тишиная, ничего не шебуршало, никакая душа не билась в грудной клетке. Вот тут Инк начал немного паниковать, но изо всех сил старался не подавать виду.       — Ох, так ты хочешь узнать, что это? — тихонько спросил Он, — Я тебе отвечу. Ты — ключ к середине. Середина — это центр, вершина союза Создателей. — и приулыбнулся, — Мне просто надо надавить на те точки, с которых станет больно Ей.       Кружка выпала из его рук. Было очевидно, по тому, с какой интонацией он произнёс местоимение, про кого он говорит. Он говорит про Высшую, Создательница, что совершила невероятные вещи с Мультивёрсом, та, что завоевала сердца многих, та, которая дала второй шанс Эррору, та, которую Инк взлюбил как родную мать.       — Я, знаешь ли, очень хочу свергнуть её с этой самой вершины. Потому что этого места достоин я, и никто иной.       После этих слов земля словно ушла из-под ног. С самого начала чувствовался какой-то подвох… в той самой комнате душа хранителя забегала в колбе, бьясь в страхе и отчаянии. И куда бежать, что делать? Запереться в комнате смысла особого нет, рано или поздно его достанут оттуда. И ноги ринулись сами, неизвестно куда. На этажи выше, на пятый, седьмой… да сколько их тут? В итоге прибежал в какую-то комнатушку, закрыл дверь, на замок, защёлку, для уверенности подпёр ручку стоявшим рядом стулом и тихонько уселся на пол. По Создателю было видно все его гнусные намерения. Он же… хочет не только свергнуть Высшую. Место по середине, это нечто большее, чем статус или просто место на собраниях. Это пожизненная удача, ключ во все двери и контроль всех Создателей. Это звание надо было заслужить всеми неподъёмными трудами, годами создавания, и открытием чего-то нового, что может изменить Мультивселенную в лучшую сторону. И теперь Её хотят свергнуть, после стольких прелестных лет Её правления.       От мысли о том, что план Создателя может сработать, Инк, не издавая ни звука, заплакал. Настолько он не хотел, чтобы Высшая была свергнута этим отбросом…

***

      — Мам… — начал Эррор, — Мы, кажется, выяснили, кто украл Инка.       Создательница удивлённо повернулась: — Кто? Кто это?       — Двести двадцать четвёртый. Скитальщик. — и по его позвонкам прошлись глюки.       Она чуть ли не подавилась воздухом. Она боялась услышать этот номер ещё раз, после того, как приняли решение выгнать его из союза Создателей.       — Скитальщик… — процедила Она, — Гличи, есть предположения, где сейчас находиться этот… этот…       — Возможно, они находятся в кармане… ведь, сама знаешь, что если Инка небыло бы в Мультивёрсе…       — Скитальщик и сам не может покинуть наш Мультивёрс. У него нет пропуска из единственного выхода отсюда, его удостоверение как Создателя у него отняли ещё лет пять назад. — сказала Она, еле сдерживая слёзы злости.       — Но… как он тогда может пользоваться карманами? — спросил Глюк и поднял на Неё взгляд.       — Тут уже дело не в удостоверении, а в способностях. У него достаточно силы, чтобы самому, голыми руками, отворить пространство и время, и влезть между ними.       На этом моменте Эррор чуть приуныл. Вновь, эта тоска от потери. То же самое, что вспомнить, что у тебя болит голова, и она заболит сильнее. Он знал, что нельзя опускать руки, ибо чувствовалось, что ещё чуть-чуть, и они снова будут вместе. Никак нельзя сдаваться на таком этапе. Оставалось только одно: взять руки в ноги и попросить маму о помощи.       — Мам… А ты не могла бы помочь? Я не Создатель, и не смогу попасть в карман без твоей помощи…       — Гличи, я только с удовольствием. — приулыбнулась Она, — Я знаю о твоих к нему чувствах. У тебя это на лице написано.       Глюк смутился и немного покраснел.       — Будет несправедливо с моей стороны разделять вас, когда я могу помочь. Увидимся завтра утром, и тут же приступим к делу. — Создательница хлопнула в ладоши и отворила портал обратно в дом Инка, — Увидимся, сынок.       Эррор посмотрел на неё, решительно улыбаясь: — Увидимся, мама. — и прошёл в портал.       На выходе из портала Глюче споткнулся, непонятно каким способом, и упал на живот. Приподнялся, принял сидячее положение и от неприятных ощущений обернул свою руку вокруг пояса. В кармане что-то зашуршало… должно быть, это письмо от Инка!       Засунув руку в карман, Эррор засиял от счастья, ведь, да, это письмо. Гличи, я тоже невероятно соскучился. Я узнал, что моя душа тут, в этом доме, она у создателя. Я даже не стану писать с большой буквы, пропало к нему уважение. Пожалуйста, спаси меня отсюда, потому что я не знаю, что от него ещё можно ожидать. Я тебя тоже люблю, и я почувствовал это, как отыскал свою душу. Люблю тебя всеми своими косточками.

Обнимаю и целую, Инк

      От шока Глюче закрыл рот рукой и уставился удивлённым взглядом в письмо. Чувства… взаимны. Инк нашёл свою душу… Где это вообще слыхано? Но… счастью нет придела. Эррор от радости расцеловал это письмо, что даже бумага помялась. Так же он расцелует и Инка, только чтобы он не мялся. Решимость тут же подскочила выше крыши, он был готов голыми руками отворить этот карман и спасти своего любимого! Сейчас это даже не звучит абсурдно в его голове, ведь, ему, чёрт его дери, ответили взаимностью! Первая любовь, монстр, которого он знает с подросткового возраста. От той силы, что проснулась в нём, Эррор с размаху плюхнулся на кровать художника и обнял письмо, пока на его лице красовалась довольная, влюблённая улыбка.       — Эм… Эррор? — неожиданно вошёл в комнату Дрим.       Глюк тут же вскочил и смущённо уткнул письмо в одеяло.       — Я… э… — чуть запнулся он, — Давай мы договоримся о том, что ты этого не видел.       — Да, ладно, мне-то, по хорошему счёту всё равно на те твои писки счастья, которые ты издавал. — Глич смутился ещё сильнее, — Я тебе сказать хотел, что Фреш проснулся.       Эррору словно дали пощёчину, и тот ринулся вниз, чтобы проведать своего искалеченного брата. Фреш лежал с полу-открытыми глазами, гладя пораненную руку. Он дышал и хрипел, с каждым вдохом, было видно, что ему становилось всё больнее и больнее. Смотреть грустно… И ведь, если бы Глюк не совершил ту ошибку, уничтожив все Альтернативы, ничего этого небыло бы. Ни этой тоски, сменяющуюся на радость от ответного письма, ни украденного Инка, ни раненного Фреша. Но, возможно, ни хранитель, ни разрушитель не поняли бы своих чувств, и не смогли бы быть теми собой, коими являются сейчас, перемерившись. «Всё, что ни делается, то к лучшему» — подумал Эррор.       — Братец, ну как ты? — спросил Глюк, аккуратно присаживаясь на край дивана.       — Ломит всё… — прохрипел он, — Я потерплю, ты не бойся. Уж и не такое терпели…       Смотря на своего поломанного брата, у Глитча подступили слёзы к глазам. Чёртов паразит, чёртов Создатель… Тихо заплакав, Эррор аккуратно пригнулся и обнял Фреша. Сейчас надо было потерпеть эти глюки. Кости резались, ноя от той боли, но он терпел. Это своеобразные извинения перед девяностым. За всё то, что он сделал. Все уже достаточно намучались из-за поступка Эррора.       — Воу, броски, ты чего? — обнимая в ответ, спросил Фреш.       — Я… я так виноват. Перед всеми. — грустно сказал Глюк, — Я так желал добиться своей цели, что даже не замечал хорошего к себе отношения, и продолжал быть мудаком. И ведь… все меня простили. И ты, и Дрим, и Инк. Все вы относительно хорошо ко мне относитесь. Даже Рипер с Гено…       С этим монологом начинала проходить вся та вина и отвращение к себе, что накопились за всё то время. На душе становилось всё легче, особенно когда Фреш начал поглаживать спину Эррора.       — Но мне наконец открыли глаза. Я… признаться честно, я влюбился. И полюбив, и став любимым, я понял, что мне не надо быть устрашающим и грозным, чтобы иметь значимость. Мы все имеем значимость, просто потому, что мы есть. Простите меня, ребят. Простите меня все.       С извинением Глюка, Дрим тихо ахнул. Подтёр слезинку из глаза и улыбнулся, глядя на то, каким Эррор стал. Теперь солнечный чувствует это тепло, исходящее от него, те положительные эмоции и намерения. За последнее время вся Мультивселенная словно перевернулась с ног на голову.       — Не переживай ты так, Глюч. Мы тебя все, всем Мультивёрсом прощаем.       Они ещё посидели и поговорили о всяком, словно не общались три сотни лет. Словно всё это время перед ними был невидимый барьер, в виде характера Глитча. А сейчас его нет. Он больше не пытается казаться главной шишкой во всех спорах, больше не пытается задрать нос выше всех. Он научился принимать свою вину, извиняться и быть тем, кем он является на самом деле. Изменить в лучшую сторону не выйдет только настоящих мудаков. А Эррор не мудак. Просто внимания в детстве не дали достаточно. Со временем изменятся все, так или иначе.       Дальше ночь, Фреш снова лёг спать, Дрим тоже не стал уходить и вызвался приглядывать за его братцем, поэтому сидел в кресле около дивана. Глюче лежал на кровати хранителя в одной только футболке, с головой укутавшись в его одеяло, вдыхая этот родной сердцу запах. Запах Инка он чувствовал и во время старых битв, когда они переходили в рукопашную, и когда один разок им выдалось посидеть вместе, без драк или ругани. Просто в какой-то момент, когда Эррор решил посидеть и поглядеть на звёзды, он встретил чернильного в ОутерТейле. Присел рядом, но минут через пять Инк сам к нему пододвинулся. Изначально разговор не особо клеился, но потом они смогли найти общий язык, сидели, смеялись, вспоминая старые штуки. И тогда он чувствовал этот запах. Словно старая, пережитая бумага и паста из ручки. Не всем понравится, но запах кажется очень уютным, словно подсел к пареньку в библиотеке, который ищет информацию в книгах и пишет в тетради. И сразу так спокойно… тишина, хорошее освещение, чтобы не ломать глаза во время чтения, звук отлипания пера шариковой ручки от бумаги, перелистывание страниц, стукнувшиеся очки о костяную переносицу от поправления…       В итоге Глич уснул, обнимая подушку, на которой когда-то сопела мирная мордашка.

***

      — Ну же, вылезай, Инки. — лепетал из-за двери Создатель, — Ты не сможешь сидеть там вечность.       А сам хранитель сидел, притаив дыхание. Всё ещё было страшно — кто знает, что Он ещё сможет придумать? Раз уж Он додумался использовать Инка в качестве манипуляции над Высшей.       — Как знаешь. — сказал Он, и громко ударил по двери, — Учти, я всё равно тебя достану оттуда. Хочешь ты этого или нет. — и, по всей видимости, удалился.       И вновь слёзы. Такая тоска из-за всего этого. Ещё этот, блять, идиот! Вылезай, вылезай… размечтался! От злости слёзы хлынули новым потоком. Инка хотят нагло использовать, в таких отвратительных целях. Ну никак же нельзя допустить того, чтобы Её свергнули.       — Гличи, прошу… ты мне очень нужен. — прошептал он, ложась на пол и свернувшись калачиком.       Даже не догадываясь о том, что скоро его вытащат отсюда. А Эррор и сам непрочь примчаться на помощь.