Потанцуем, зануда?

      — Эй, Адри-иан, — веселый девчачий смех раздался откуда-то сверху, а затем нечто розовое свалилось прямо к его ногам.— Тебя опять не выпускают?       Девчушка перед Адрианом подозрительно щурила васильковые глаза и поджимала губы. В ее иссиня-черных волосах запутались листья и кусочки веток, очень сильно напоминая этим птичье гнездо. Девочка, стоя на четвереньках, потянулась к нему всем телом, будто стремилась заглянуть в саму душу своим прозорливым взглядом. Солнечные блики играли на ее румяных щеках и лишь подчеркивали милое лицо.       — Ну да. Ты же знаешь моего папу; после смерти мамы он совсем с меня глаз не сводит.       Прикрыв рот книгой, мальчик отвел взгляд в сторону, надеясь, что глубокая обида в его глазах останется незамеченной. Он тоже очень тосковал по матери, которую не так давно забрала болезнь, но его отец, казалось, и вовсе обезумел: запретил посторонним входить в дом, запер Адриана в нем вместе с собой, тем самым отгородив от сына всех друзей. Он запрещал с ними видеться, а разговоры по видеосвязи должны были быть строго согласованы. Адриан выходил из дома лишь, чтобы посетить школу танцев и уроки фехтования. Обучался он на дому по упрощенной программе. И поэтому мальчик большую часть времени был предоставлен сам себе и порой изнывал от скуки столь сильно, что начинал учить что-то новое: оригами, языки, фотографию и многое другое. Все это заставляло его чувствовать себя одиноким заучкой.       — Тебе бы стоило поскорее уйти, пока папа или его подчиненные не заметили тебя.       — Пустяки, ваше дерево такое ветвистое, высокое и густое, что я мигом смогу если не сбежать, то точно спрятаться, — девочка пренебрежительно махнула рукой, а затем отобрала у него книжку.— Я, между прочим, пришла спасти тебя от мук одиночества.       Ее гордо вздернутый подбородок, направленная на него рука и озорной блеск в глазах заставили улыбку расползтись по лицу Адриана, а сердце затрепетать. Она несколько раз в неделю навещала его: перелезала через забор и спускалась по дереву, возле которого в погожие деньки мальчик и сидел. Семья Маринетт не так давно — за год до смерти его матери — поселилась в соседнем доме. В первый же день они заявились в гости с пирогом и подносом круассанов желая познакомиться с соседями, что привело Агрестов в некое замешательство — дружелюбие в их районе было вещью редкой. Девочка тогда неуверенно протягивала огромный поднос выпечки перед собой и жутко смущалась, что выглядело весьма мило. Она даже немного заикалась, а взгляд то и дело отводила в сторону. Со временем Адриан понял, что она далеко не так застенчива, как кажется на первый взгляд, а иногда и пострашнее фурии бывает.       Позже оказалось, что ее отдали в школу танцев по соседству, куда ходил и сам мальчик. Невольно наблюдая за ней, он удивился тому, как она танцует. В ее движениях читалась некоторая свобода, резкость, но в то же время они были изящными, даже немного плавными. Она, хоть пока и не совсем умело, пыталась заставить собственное тело — от кончиков волос до самых пальцев на ногах — чувствовать музыку, подстраиваться под нее и пытаться довести каждое движение до идеала. Его поразило как она отдавалась всему этому, что искренне восхищало его, ведь он сам не чувствовал этой любви к танцу, не сильно заморачивался в исполнении, но почему-то все же считался одним из лучших. И если сначала, когда мама поддерживала его и присутствовала на всех концертах, ему действительно было все это интересно; он даже стремился к совершенству в искусстве танца. То сейчас это было лишь одно из тех многих занятий, которыми он занимался, чтобы совсем не замкнуться в себе. Да и это была одна из тех немногих возможностей повидаться с друзьями.       — Хей, смотри, что я принесла, — из кармана ее шорт появился плеер с наклейкой божьей коровки сзади.— Я скачала и песню с занятий, и еще парочку весьма интересных.       — Они же не слишком энергичные? Ты же знаешь, я отдаю предпочтение классике.       — Самые взрывные, какие я только нашла, зануда.       Показав ему язык, она мигом вскочила на ноги и чуть отошла в сторону, чтобы из окон дома ее можно было не сразу заметить. Улыбка не сходила с ее лица, а плеер она крепко держала в руках уже готовая включить музыку. Ее легкая сорочка развевалась на ветру, а волосы приходили в еще более плачевное состояние, но ей, казалось, было все равно. Она протянула ему свою небольшую ладошку и произнесла.       — Ну же, я жду лишь тебя.       Эти простые слова заставили его сердце биться чаще, а в душе появилось некое тепло, которое распространялось по телу с каждым мигом. Посмотрев сначала на протянутую руку, а затем и на ее лицо, Адриан нервно оглянулся в сторону дома, пытаясь понять, не придет ли кто, чтобы прервать их. А затем он с каким-то внутренним волнением вложил свою ладонь в ее, позволяя поднять его и привлечь ближе. Она лишь еще шире улыбнулась и нажала на плеере нужную кнопку.       Раздалась знакомая им обоим мелодия: они уже несколько месяцев изучали в школе движения под нее. И сейчас, стоя друг напротив друга, они, сначала медленно, затем постепенно ускоряясь, повторяли хорошо разученные движения будто отзеркаливая друг друга. Каждый прыжок, каждый взмах рукой и поворот — все это, лишь когда он был рядом с Мари, действительно пробуждало в нем интерес, энергию, желание двигаться до тех пор, пока все мышцы не будут болеть от усталости. Их синхронные движения, устремленные друг на друга взгляды и музыка, заполняющая будто бы все вокруг — все это делало его, Адриана, по-настоящему счастливым в эти тоскливые дни взаперти.       И тут песня дошла до того момента, который они еще не выучили. Адриан остановился и глубоко вдохнул, пытаясь восстановить дыхание. Он не сразу заметил, что Маринетт напротив него все еще продолжает танцевать, но движения эти, ему незнакомые, так хорошо сочетались с ритмом песни, что мальчик вначале подумал, что пропустил что-то в занятиях. Однако спустя пару мгновений озарение пришло к нему: Мари сама, на ходу, придумывала движения, комбинировала их, изо всех сил стремясь не оплошать. Завороженный ее танцем, он так и стоял, глупо улыбаясь, пока она не заметила его «отдых».       — Не останавливайся, Адриан. То, что движения тебе не известны не значит, что само твое тело не сможет их угадать, — девочка весело засмеялась и прикрыла глаза, позволяя себе вновь полностью погрузиться в мир музыки.       И он, очарованный ее словами и запалом, тоже — сначала неуверенно, но с каждой секундой все больше набираясь храбрости — начал импровизировать. Адриан не знал, хорошо ли, красиво ли у него получается. Но ему, впервые, было все равно. Ведь они танцевали вдвоем, вдохновленные музыкой и совсем не тревожащиеся миром, который остался за пределами звучания песни.       Эти их драгоценные встречи были сокровищем Адриана. Тем, что он отчаянно хотел сохранить несмотря ни на что.       Но, спустя время, он лишился даже этого.       Его отец, утомленный шумом соседей и вечными встречами Адриана и Мари, которая успевала сбегать до прихода его охранника, решил купить дом за городом, чтобы наконец насладиться тишиной и «позволить тебе, Адриан, по-настоящему заняться учебой, а не тратить время на бессмысленные игры». Габриэль даже не позволил сыну попрощаться, они уехали на следующий же день после этого разговора, а Адриану больше не позволяли посещать прежнюю школу танцев.       И на этом, как ему казалось, история их совместных с Маринетт танцев была окончена.