...изо льда

      Дом на отшибе, который от остального Пасваля отделяет небольшое озеро, пуст. В нём от странностей местной погоды опять протекла кровля, но в этом году чинить её уж точно некому. Тот, кто здесь жил, давно уже, как до него многие другие, благословлённые Шеогоратом (на нём самом такого благословения – пока – нет), идёт, порой сворачивая отдохнуть или выпустить пару-тройку стрел, по дороге… на Нью-Шеот? На Вайтарн? На Остроконечный утёс? Никто не знает, и пол-Предела его забыло – по крайней мере, постаралось. Ну жил такой, отчаянный – почти самоубийца, теперь вот не живёт – и чего говорить?       Дом на отшибе давно уже – непозволительно – пуст, но в одном сердце всё ещё теплится надежда, что прежний хозяин этого дома снова его займёт. Что наступит тот день, когда он, повидав всё остальное на Островах, вернётся в Пасваль. Вернётся, и даже если ненадолго, то всё равно заглянет по старой привычке, выпьет что покрепче, прищурится и расскажет, что происходит там, за Вратами. Может быть, возьмёт с собой; в ту, последнюю, ночь, предлагал ведь уйти, а она, дурёха, отказалась, думала, не на кого таверну оставить…       А потом, на прощание, как почти под утро, когда убил Стража и ото всех, кроме неё, скрыл (остальной город узнал намного позже, когда он и гость Пасваля уже покинули Предел)... На прощание – подзовёт к себе, в тёмный угол у очага, когда никого больше внизу не будет, только они, сядет поудобнее, чтоб не в три погибели сворачиваться, положит ладони на плечи, притянет поближе да поцелует в усталые глаза, потом – под острым ухом, под подбородком, уткнётся в ямку между ключиц – и всё это не ожидая отдачи, но с жаром, подобным – если не бо́льшим – жару огня, что не даёт посетителям этого маленького заведения замёрзнуть… с таким жаром, будто завтра же уйдёт – навсегда и не за Врата Безумия.       Она знает: это всё было потому, что она близка ему более других. Потому что всегда слушала и слышала, пыталась понять. Потому что ни разу не высмеяла и не выдала тайны. Потому что верила и надеялась: он своего добьётся.       Не знает, что только поэтому. Что тот («само-»)убийца, одержимый костями, повидал в жизни достаточно, чтоб не только в милосердную Мару – ни в аэдра, ни в даэдра, ни во что больше, кроме этих своих костей, не верить.       Знает наверняка, измученная серыми кристаллами тут и там и разочарованная трусостью самоназванного мэра (глаза б выцарапала!): появись он в Пасвале снова – и она, позабыв и таверну, и вообще всё на свете, пойдёт ему навстречу, преградит дорогу и попросит забрать с собой…       ...но дни продолжают сменять друг друга, а дом, который от остального города отделяет небольшое озеро, по-прежнему пуст.