Сборник драбблов по флошке

      От тонких ладоней на стояке крупное тело выворачивает наизнанку, выгибает почти до хруста в спине. Джонни никогда бы не подумал, что такой придурок как этот первокурсник заставит его буквально трястись от желания получить оргазм. Заставит дыхание тяжелым камнем лежать на груди, а кипяток обжечь всё внутри, каждый орган и клеточку организма. — Да блять. — хрипло жалуется старший, пытаясь самостоятельно начать толкаться в кольцо тонких, но блядски длинных пальцев.       Рома, лежащий прямо на его груди, держащий свою руку под своим подбородком, в унисон горячо выдохнул и провёл томным взглядом по большому кадыку, нервно скачущему вверх-вниз при каждом шумном сглатывании. — О-оох, Джонни..       Фильченков просто аккуратно толкался твёрдым членом в его ногу, потираясь о два слоя мягкой ткани своих и чужих штанов, но выглядел и чувствовался так, как будто переживает самый сильный оргазм. Он закатывал глаза, вздрагивал, тонко стонал и дышал, дышал, дышал...       Сглотнув очередной раз, Джонни большой горячей ладонью проводит по мягкой коже на пояснице и спускается ниже. Где-то у ключиц слышится рваный вздох, смешанный с тихим скулежом, и на ноге чувствуется что-то горячее. Пальцы Ромы подрагивают, сжимая толстый стояк чуть сильнее.       Джонни приподнимается на локоть и молча наблюдает, впитывает буквально каждое движение. Запоминает то, как в вечерней темноте закатываются тёмные голубые глаза, как пухленькие губы сжимаются в тонкую полосочку и большие красные пятна разукрашивают бледные щёчки. Рома был невероятно красивым и в обычной жизни, но в оргазме он казался чем-то неземным. — Блять, — москвич сводит густые брови к большому носу и шумно выдыхает через рот. — Что ты делаешь? — А!.. — выдаёт высокий звук младший. Только после нескольких секунд, отойдя, отвечает: — К-кайфую.       В темноте разглядеть чужое лицо сложно, как бы сильно ни привыкли его глаза. Внутри что-то тут же переворачивается, беспокойно мечется в грудной клетке и странно сжимает органы, от чего на глаза наворачиваются слёзы. Джонни давно не ощущал этого щемящего чувства влюблённости и любви одновременно, давно не чувствовал что-то необъяснимое. Вместо слов хотелось сожрать первокурсника, чтобы он больше никому не достался и не заставлял его испытывать такой сильный стресс из-за неизвестных ощущений.       Рома слабо улыбнулся и прижался поцелуем к мокрым губам, окончательно выводя старшего из равновесия. Тот сделал пару сильных, грубых толчков, и наконец кончил. Фильченков явно не ожидал такого напора, потому что его пальцы даже не успели сомкнуться обратно вокруг ствола, ведь пока он сам кончал, то вообще о своём кулаке не беспокоился.       Перевернуть лёгкого Рому под себя было плёвым делом. После яркого и совершенно быстрого оргазма хотелось только показать свои права, пометить и доказать чувства. Энергия тут же наполнила каждый мускул в крупном теле, Джонни тяжело фыркнул и стал вылизывать чужой рот, крепко, до боли сжимая тоненькие запястья. — М-мм! М!       Фильченков не успел ничего сделать перед тем, как резинка штанов громко шлёпнулась о бёдра, открывая уже мягкий член. Джонни тут же толкнулся собственной головкой в чужие яйца, после соскользнув из-за спермы вверх, проехавшись по мягкому стволу. После оргазма чувствительного Фильченкова буквально выгнуло и дёрнуло.       Старшего это особо не останавливало. Он спрятал одну из рук между телами, прижимая стволы друг к другу, создавая условия для больших, размашистых толчков. «Хотя бы так», – успокаивал себя в голове Джонни. — «Он сам виноват. Первый ко мне полез».       Роме хватило нескольких десятков секунд ощущения крупной головки на члене и толстого, горячего ствола поверх собственного, чтобы часто мелко задышать и приглушённо застонать куда-то в темноту. Джонни воспользовался моментом и прижался к шее, всасывая внутрь часть бледной кожи до привкуса железа на языке. Пройдясь по ней зубами, он оставил ещё один засос прямо на том же месте, пошло причмокивая. Где-то за спиной почувствовалась чужая грязная рука, легко похлопывающая по ней. — Джо-ни. Джон-ни, это больно.       Тот не стал извиняться, вместо этого молча зализав укус и замерев. Большие капли спермы испачкали чужой живот, и Джонни, оглушённый ярким фейерверком оргазма, тут же упал сверху большим уставшим быком. Всё, на что он был сейчас способен, заключалось в перевороте на бок и прижимании тонкого тела к себе. После этого его тут же вырубило, и лишь на задворках сознания он почувствовал собственное одеяло и мягкий поцелуй в скулу, а после и в губы.