MrJekyll

      Кристиан не помнил как добрался до дома. Вроде был в баре, но его вырубило со второго бокала абсента. «MrJekyll» или «Зелёная фея» вырубал его не первый раз. Сегодня он хотел напиться до потери памяти, и у него это почти получилось. Дома горел свет, все было смазано, словно на полотнах неумелых художников. Он прошёл до своей комнаты, миновав удивленного отца. Сначала он принёс Эмилин пьяную, а теперь сам напился до чертиков. В кровать он свалился как и был одет: рубашка и брюки, только пиджак смог стянуть со своей непослушной тушки.       Эмилин сидела на кухне и беседовала с тремя братьями. Три, мать его, брата! Четвёртый где-то ходит, даже его отец начал беспокоиться за старшего сына. Она узнала много нового, краем уха подслушала то, чего ей лучше бы не слышать, видела то, что лучше как можно скорее забыть. Да… один из этой странной компании гей. Сейчас он переписывался со своим парнем, а до этого они мило беседовали около дома, пару минут целовались, а после разошлись. А теперь это чудо сидело и говорило с девушкой. Дилан до этого показался Эми странным, но после увиденного она не хотела даже подходить к нему, было больше стыдно, чем противно.       На следующий день Эми проснулась рано: конспекты сами себя не выучат, а сдавать зачёт нужно ей. Она встала, когда матери и Рона не было дома. Эрелл и Дилан куда-то уехали (Эми начала подозревать, что в этой семье не только один урод, а целых два). Почистив зубы и тихо вскипятив чайник, она позавтракала и пошла в свою комнату. В прикроватную тумбочку она убрала тетради, учебники были дома, а мать приедет только вечером, а из-за этого она может не успеть выучить вопросы. Девушка вытащила тетради и начала искать нужную, как из одной из них выпали те самые листы, которые она убирала не так давно. Отложив тетрадь, Эми раскрыла один из них и была готова провалиться сквозь землю: это были медицинские справки самой девушки. Когда девушка сдавала анализы под предлогом «тебе же поступать в ВУЗ скоро», она даже не знала зачем матери были нужны эти справки. А теперь она видит положительные результаты. Только вот у Лиззи, у отца девушки, и у самой Эми была разная группа крови, а ещё ей в детстве говорили, что она не похожа на мать. И вот правда вскрылась на засаленном листочке бумаги с жирными буквами посередине: «СПРАВКА ОБ УСЫНОВЛЕНИИ (УДОЧЕРЕНИИ)…»       В глазах девушки потемнело. Она, казалось, перестала дышать. Она была не родная своей матери… Это было больно осознавать почти в двадцать лет, да и в такой ситуации. «Имеется запись акта об усыновлении (удочерении): Агата Эмилин Фрейд».       Как теперь смотреть матери в глаза? Столько лет скрывать! Было бы меньше обидно, если бы об этом сама Эми… или Агата? Девушка запуталась. Она теперь не знала кто она, кто она на самом деле. Слёзы сами наполнили глаза, сорвались с ресниц, падая на мягкий ковёр, на который осела девушка. Она взялась за голову, потерла глаза, после снова взялась за волосы. Слишком громкий всхлип. Слишком громко падали слёзы, слишком больно.       Она просидела около часа в одной позе. Слёзы текли словно ручьем, а после словно закончились в один миг. Не было ничего, кроме пустоты, заполняющей душу, слез, что давно высохли, и серого тяжёлого неба за окном. В комнату постучали, но этот звук доносится будто издалека. Агата смотрела в одну точку и лишь изредка видела перед собой лицо взволнованного Криса. Не было сил вырываться, кричать, что-либо доказывать, не было сил ни на что.       Она громко всхлипнула, смотря в одну точку. Слеза потекла по её щеке, упала на мягкий ковёр, на те справки об удочерении. Крис не понимал, почему у девушки такой перепад настроения, хотя, если она танцевала на барной стойке, то он ничему не удивится. Он начал дергать её за плечо, трясти, пытался привести в чувства, но девушка не реагировала. Он взял бумажки, быстро раскрыл, увидел только название справки, откинул её под кровать, а после снова начал дергать девушку.       — Это не конец, ты слышишь? — он говорил тихо, его голос доносился глухо, а Агата не хотела вообще реагировать ни на что, хотела запереться в ванной и плакать. — Чтоб тебя! — он взял девушку за подбородок, поднял голову, а после дал ей пощечину, от чего Агата сразу зажмурила глаза от боли, ожидая следующую.       Что-то словно щелкнуло в самом парне. Он смотрел на девушку, как из губы идёт кровь, а она с закрытыми глазами сидит на полу в расслабленной позе. К ней влечёт. Чёрт возьми, она сводит с ума! Он ловил себя на том, что хотел её хорошенько отыметь, несмотря на слёзы. Слишком долго терпел, ждал, пока появится удобный, удачный случай. И вот он появился. Он запустил в ее волосы ладонь, сжал волосы на затылке и поцеловал. Её губы были мягкие, а этот привкус крови на них, он просто сносил крышу. Ему хотелось входить в неё, снова и снова, пока она не будет плакать, просить прекратить. К ней так влечёт…       Кристиан подхватывает её безвольное тело, сажает к себе на колени, прерывая поцелуй. Только бы голову не потерять… Она пристально смотрит, будто ждёт. А в голове носится одна мысль: «Если не сейчас, то не прощу себе». В коридоре хлопнула дверь — они остались одни.       Он ловит её вдох, прижимается горячими губами к шее; её сердце готово выпрыгнуть от новых ощущений. Эти глаза… Серо-голубые, как васильки в сером, хмуром осеннем небе. Он прижимает её к себе. Её футболка летит куда-то на кровать, может, мимо, но сейчас это не важно. Агата притягивает его к себе, целуя, а после подхватывает края его футболки, снимает через верх, выгибается, прижимаясь голой грудью к его телу, от чего у него из груди вырывается тихий стон. Эти лосины… они мешают. Кристиан ложит девушку на ковёр, стягивая лосины вместе с трусами, прижимается к ней всем телом, целует каждый пальчик на руке, шею, грудь, а рукой проводит между ног. Она вся влажная, мягкая. Ему приятно, он едва сдерживает себя, поглаживая небольшой бугорок клитора. Как она дышит! Не выдерживая пытки, он снимает штаны, снова касается её, она почти выгибается, тихо постанывает, рвано дышит, её глаза закрыты. Кристиан разводит её колени, устраивается между ними, а после слишком резко входит.       — Блять! — шипит, чуть ли не кончая сразу.       Она узкая, влажная, выгнулась под ним дугой, а он сразу прижался к ней. Горошины сосков трутся о его грудь, у него кружится голова, все тело трясет, словно в лихорадке. Агата начинает подаваться навстречу ему. Да… От этого сносит крышу напрочь. Она стонет в голос, её руки над головой сжимают длинный ворс ковра. На ее бледной коже были тонкие полоски света, которые лились сквозь шторы. Агата утопала в мягком ковре, на котором лежала. Она мелко дрожит, тело почти не слушается, она шепчет словно в бреду только его имя. Его грубые движения доводили ее до полуобморочного состояния.       — Чем громче… ты стонешь, тем глубже я, — говорит он, отдышавшись.       Этот стон, этот крик! Ненасытность в глазах… Он двигается в ней, ещё пару толчков, и он кончает, продолжая доводить её до оргазма. Она извивается змеей, спустя пару секунд. А он продолжает иметь её жёстко, пока сердце едва не останавливается. Стенки влагалища сжимают его, он кончает снова. Резкий выдох и он переворачивает её на живот, наматывает волосы на кулак, заставляет её выгнуться, приподняться на локтях, поднять бедра и снова резко войти, выбивая из груди полувскрик-полустон. Она касается грудью холодного пола, движется навстречу, громко стонет, а ей мало. Она хочет всего и сразу.       Снова оргазм и снова крики, она уже не выдерживает, почти плачет, но просит еще глубже, жёстче. Девушка уже лежит грудью на полу, выгнувшись в пояснице. По щекам льются слезы, он отпускает её волосы, берет за бёдра и делает последний толчок до упора и снова наполняет её до краев. Тело девушки липкое, она тяжело дышит, слёзы размазаны по щекам, а после она обессиленно ложится на пол, чувствуя сверху тяжесть мужского тела.       Впервые за несколько лет она позволила кому-то коснуться её тела. Она могла пошло шутить, но после того похищения Агата перестала верить мужчинам и парням. Они были для неё похотливыми животными, которые стремятся удовлетворить потребность в сексе. Но теперь она сама стала такой и навряд ли её скоро отпустит.

***

      С того дня прошла почти неделя. Эмилин не говорила матери про справку, которую нашла в её же сумке, просто положила её обратно, когда мать пришла с Роном поздно вечером. Если всплывут такие подробности, то девушка даже представить не могла чем это может обернуться для неё. Позор? Презрение? Возможно.       Девушка каждый раз ловила на себе взгляды Кристиана, а когда он подошёл к ней и что-то спросил, то все словно ушло вниз в пятки, сердце, казалось, на пару секунд остановилось, продолжая биться сильными толчками, которые доставляли Агате боль.       — М? — он спросил что-то, а переспрашивать ей не очень хотелось, как и не хотелось выглядеть глупо в его глазах.       — Да? — скорее спрашивая, чем утверждая, сказала она.       Кивнув своим мыслям, он развернулся и направился в свою комнату. Девушка пару секунд в растерянности стояла в коридоре. В голове была пустота, но желание позавтракать с утра всё-таки пересилило, и она направилась на кухню, где уже стояла Элизабет.       — Доброе утро, солнышко, — сказала женщина, улыбнувшись дочери. — Я приготовила завтрак.       Такой счастливой Агата ещё не видела мать. На сердце девушки сразу становилось спокойной, когда она думала, что наконец-то её мать стала чуточку счастливее.       — К какой паре сегодня идёшь?       — Вторая стоит, — отмахнулась девушка.       Вторая пара. Философия… Как девушка всей душой её ненавидела, но засевшие в голове философы не давали ей расслабляться и учить её. Был бы хоть кто, кто смог научить любить философию. Первой мыслью за утро был прогул пары. Опять позвонить старосте, чтобы не отмечал, а после опять купить шоколад, хотя, казалось, что у этого парня скоро будет сахарный диабет.       — Кристиан!.. — Лиззи образовалась парню, который зашёл на кухню, а после спросила: — А ты сегодня ко сколько на пары?       «Он тоже учится?..» — подумала было Агата, а Кант покрутил пальцем около виска.       — Да пойду, наверное… к одиннадцати. Подготовить надо лекцию ещё, — только сейчас девушка понимала, как она тупанула.       Столько быть вместе и только сейчас понять, что не спросила где он учится. Он говорил про работу, но кем он работает Кристиан ни разу не говорил. А теперь все встало на свои места… Он работал преподавателем философии.       Парень вытащил телефон из кармана, набрал что-то в нем и выключил, с хитрым прищуром посмотрев на девушку. В кармане спортивных штанов Агаты едва слышно завибрировал телефон, оповещая об смс. «Не мог сказать, что ли?» Кристиан положил телефон вниз экраном на стол и взял кружку с кофе, которую приготовила Лиззи для дочери. Агата открыла рот, чтобы сказать, что это её кофе, но сразу же закрыл, когда увидела, как парень приподнял бровь, а после поставил пустую кружку на стол рядом с девушкой.       — Спасибо! — нашлась в ответе Агата, но сказала она это, когда Крис скрылся за кухонным поворотом.       Тяжело вздохнув, она взяла тарелку с тостами и поставила на стол, а затем вернулась, чтобы налить себе нового кофе. Усевшись на мягкий стул, она только сейчас взяла в руки свой телефон и прочитала смс. Как она и думала, оно было от Криса. Он написал, что заедет за ней после последней пары и они поедут в бар. «Зачем?..» — подумала она, но Кант сделал жест «рука-лицо». Она улыбнулась, но не заметила, как на неё смотрела мама.       — Пары отменили? — поинтересовалась она.       — Нет, что ты… Просто…       — Парень? — Лиззи улыбнулась в ответ.        «Знала бы, как ты права, мама…»       — И давно это у вас? Или все только на стадии переписок?       Лиззи всегда хотела счастья дочери. Тем более сейчас, когда они решили расписаться с Роном, а дочери уже не десять лет… Нужно и сыновей Рона пристроить. Женщина давно хотела свести кого-нибудь с дочерью, кого она знала, кто точно не кинет. Но она пока что не нашла такую персону.       Агата удивилась. Если мать узнает, что она прогибается под её скоро сводным братом, то её выселят из дома. Со всеми вещами. Кровь прилила к щекам, а потом стало холодно. Сердце застучало медленно и гулко, словно било по вискам.       — Не-е-ет? — теперь женщина переменилась в лице.       «Ду-у-у-ура! Надо было сказать, что вы недавно встретились в универе и просто переписываетесь! Что теперь подумает эта больная женщина?! Надо было её сразу успокоить!» — Кант встал на стул и начал размахивать руками. Даже Маркс не стал лезть в такое дело. Молча сидел в стороне и наблюдал…       — Ты понимаешь, чем это может закончится?       «Этот фюрер сейчас все разнесет! Или ешь и молчи, или быстро уходи в универ!» — Маркс принял позицию друга и начал активно жестикулировать.       — Нет, ма…       — Это не оправдание! — не дав дочери договорить, Лиззи прикрикнула на неё.       Агата встала со стула, даже не притронувшись к завтраку, и пошла одеваться в универ. «Что так рано туда приезжать? Он же недалеко от дома. Минут двадцать на автобусе, — думала она, когда заходила в комнату. — Может, оденусь и посижу тут час, а потом пойду на остановку». В комнате послышались громкие шаги матери, и девушка резко поменяла своё решение: «Нахер, пройдусь пешком».       Она достала из шкафа чёрную рубашку и чёрные джинсы. Мать будет против, но гладить юбку или брюки не было времени. Быстро одевшись, Агата достала туфли-лодочки на высоком каблуке и быстро вышла из комнаты, пока мама громко высказывала что думает про дочь Рону. Сумка стояла на тумбочке в коридоре ещё с вечера, чтобы не забыть что-то положить утром, а над прической даже можно не запариваться — расчёска всегда была в сумке, а валить из дома нужно было сейчас. Девушка тихо побежала с туфлями в руках в коридор, где обулась, взяла сумку и дернула ручку двери.       — Эми, ты ничего не хочешь мне сказать?       «Давай, скажи ей какую-нибудь дурь, чтобы матушку вынесли вперёд но…» — посмеялся Маркс, не успев договорить.       — Я в аптеку! За противозачаточными!       «Ой, дура! У них это на роду написано, мой бородатый друг», — Кант похлопал его по плечу, но от других комментариев воздержался.       — Что?!       «Вали быстрее! Только на шпильках ноги не переломай, ради Бога…»       Агата решила больше не испытывать удачу и не искать точку кипения матери. Она вышла на улицу, закрыла за собой дверь и быстрым шагом пошла в сторону университета.

***

      «А вот кто тебя просил надевать такие туфли? Сама виновата», — внутренние философы начали доставать её уже на первом повороте от дома. Кто её за язык дернул такое сказать? Даже сейчас, когда пары уже подходили к концу, она сожалела, что сказала такое матери. Вечером она не придёт домой. Ну, по крайней мере, постарается. А Крис в любом случае уже в курсе, надо только спросить у него.       — Хей… Эми, что случилось?       Саманта сидела и озадаченно смотрела на девушку. Они с ней познакомились ещё до поступления, когда сдавали экзамены. С тех пор они сидят вместе и выгораживают друг друга, когда кто-то накосячил.       — Нет, — отмахнулась девушка и подняла голову к доске. Она снова была вся исписана непонятными символами. Ей иногда казалось, что их преподаватель говорит не на языке физики, а на древнем эльфийском.       Звук звонка с пары был словно раем для ушей всех студентов. На экране телефона высветилось смс: «Жду около остановки».

***

      — Что же случилось?       — Надо что-то делать с родителями. Либо уходить из дома, либо смириться и ждать, пока мама не подберет мне какого-нибудь маменькиного сынка подруг в мужья, — отмахнулась Агата и села на высокий стул около барной стойки.       Они пришли в тот же бар, в каком и познакомились. Точнее, когда Крис узнал, что у него теперь есть (будет) сводная сестра. «Зелёная фея» с неоновой подсветкой всегда был хорошим баром, куда не против были сходить после тяжёлого дня студенты. Да и не только. Пока они сидели и девушка говорила парню, что было сегодня утром, когда Крис ушёл на работу, они увидели преподавателя по химии из университета Криса и физики, того самого старого «эльфа».       — Не проще тогда сказать, что мы уже как неделю с тобой… — не договорил он, явно намекая пошлые подробности.       — Да, Крис. Инцест — дело семейное, — посмеялась девушка и заказала текилу.       — Ну уж нет, так не пойдёт, — сказал Крис. — Не надо, абсент, — обратился уже к бармену.       — Какой?       — Мистер Джекилл, если можно.       — Крис, что?! — тихо зашипела на него девушка.       — Нам нужно расслабиться. У меня сегодня двух парней забрали, потому что не поделили место около девушки. А у тебя разборки с мамой.       — У нас, — поправила Агата.       — Но мама-то твоя, — усмехнулся шатен.       — Она твоя будущая мачеха! — сказала она, наблюдая, как Кристиан берет гранёный бокал и выпивает зеленую жидкость.       — Но в первую очередь она — твоя мама. Всё, больше ничего не хочу слышать. Пей, — он протянул ей второй бокал.       Абсента было немного, но этого хватит, чтобы перещелкнуть выключатель мозга. Недолго думая, девушка выпила абсент. Нерезкий запах спирта, трав и, вроде, карамели ударил в нос. Приятное тепло разливалось по всему телу, ноги стали ватными, а эти шпильки… Проще было их снять и идти босиком, если это не первый бокал. А если не первый, то навряд ли девушка пойдёт сама, скорее, её вынесут отсюда.       — Что это было? — решила уточнить Агата.       — Видишь вон ту бутылку? — Крис кивнул на бутылку с зелёной жидкостью, на которой было написано «MrJekyll». — Это абсент. Пару бокалов хватит, чтобы… куда?..       — Голова закружилась, — сказала девушка, опасно покачнувшись на стуле.       — Тогда тебе хватит, — парень засмеялся и соскочил со стула.       — Нет, раз уж пришли, то давай в говно, я не привыкла по чуть-чуть.       — Нет, на понижение нельзя. Хватит. Вставай.       — Ну-у… — прохныкала Агата и встала со стула, сразу же покачнувшись на высоких каблуках.       Этого глотка хватило, чтобы у неё закружилась голова. Хватило, чтобы опьянеть, ведь такое крепкое да и на голодный желудок она ещё не пила. Пройдя пару шагов, облокотившись на плечо парня, она поняла, что сейчас или упадёт, или её вырвет. Кристиан заметил, что она уже почти повисла на его плече, и он просто взял её на руки.       — У меня возникает дежавю, не припоминаешь такое? — он просто посмеивался над ней, но девушке было все равно, ведь так себя она ещё не чувствовала.       В глазах все кружилось, а желудок был готов выйти вместе с бешено стучавшим сердцем. Агата закрыла глаза и попыталась дышать глубже, чтобы её хотя бы не вырвало.       — Вот видишь, как бывает, если не послушать папочку Криса. А ты ещё хотела выпить.       Он снова поставил девушку на ноги, поймал такси, открыл заднюю дверь машины, аккуратно посадил её и сам сел следом. Назвав адрес, он надеялся, что дома не будет родителей. Иначе эти проблемы скоро коснутся и его.