Хочу влюбиться

— И что это было, тогда в машине? — только сейчас, спустя практически несколько дней выдалась возможность обсудить сложившуюся ситуацию. Намджун по-отечески трогает за плечо, прячущего под густой челкой взгляд младшего, — Тэ, я к тебе обращаюсь, — терпеливо повторяет RM, беря стул и садясь напротив, — ты же мне обещал не трогать Чонгука. — Обещал, — кивает соглашаясь, тупо пялясь на потёртые половицы площадки для фотосета. Он всё надеялся, что само рассосется и Джун не начнёт читать нотации. Но нет, не прокатило. Не в этот раз… — И? — Намджун снимает очки, устало потирая переносицу. С этими младшими ни минуты покоя. Поседеешь раньше времени и оглянуться не успеешь. То Чимин себе в голову что-то вобьет, хрен из депрессухи вытащишь. То Хорс во что-нибудь вляпается со своим вечным двигателем в жопе. Теперь эти двое решили под монастырь подвести. Не дай Бог менеджеры узнают, одним скандалом не обойдется. Огребут все, и по самое «не могу». Бестолочи малолетние, а не макнэ-лайн. — Он первый начал, — привычно огрызается младший, пиная носком лакированного ботинка, белоснежное лебяжье пёрышко, — я то тут причём? У него и спрашивай. — Вы посмотрите, прямо ангел непорочный, — фыркает RM, созерцая жалкие потуги мембера, оправдаться, — Ты обещал, что не будешь его больше провоцировать, — лидер словно маленькому разжёвывает ситуацию, старательно подбирая слова, дабы не перейти на мат и не рассориться в пух и прах, — так зачем опять полез к нему? — Да я не… — вспыхивает Тэхён, вскакивая с нагретого пола, чуть не проваливаясь в «бездну», в метре от себя, — нужен он мне больно! — Значит нужен, раз никак не успокоишься. Чего бесишься тогда, как ревнивая жёнушка. Чего цепляешь его без повода. Сам же даешь каждый раз надежду, что может быть и по-другому и сам же потом виноватых ищешь. Тэ, определись уже, а? Ой как сейчас кольнуло под ложечкой. Ким Тэхён только сейчас отчётливо увидел всё происходящее со стороны. РэпМон прав, и от этого на душе становится ещё гаже. — Прекрати ломать комедию, — старший скрещивает руки на груди, всем видом показывая серьезность разговора, — Ты же знаешь прекрасно о его чувствах, и давно знаешь. Почему тогда вечно выводишь на открытый конфликт? Считаешь это нормально? — Его чувства, это его проблемы, — огрызается привычно, нервно закусывая нижнюю губу, прекрасно понимает, что Намджун теперь не отцепится, пока не докопается до истины. — Теперь это наша общая проблема, и ты, — Джун тычет пальцем в упрямца, — ты, мой милый ТэТэ, должен нести ответственность за вас обоих. — Я?! — вот это точно подстава, спасибо Чонгуки. Огромное такое, спасибо! Теперь весь этот гемор разруливать, ещё и извиняться скоро заставят, — я что, виноват, что у него мозг размягчился и вытек вместе с мочой?! Намджун-хён, ты же видел, он меня чуть не выебал на заднем сиденьи, да ещё и при свидетелях. — Выбирай выражения, разговаривая со старшими, — морщится лидер, — он всего лишь поцеловал тебя. Да, он поступил некрасиво и прямо скажу, что нахожу его поступок не нормальным и нисколько не поддерживаю его сейчас. Но ты и сам многое сделал для подобного к себе отношения. — Всего лишь поцеловал?! Хён, а если бы тебя мужик засосал, ты тоже бы таким спокойным был?! А?! — серьёзно, сейчас Тэ готов впервые послать куда подальше все приличия и самого Ким Намджуна туда же. — Значит вот в чём причина? — одними уголками рта, улыбается RM, — в том, что Чонгук мужчина, как и ты? — старший прощупывает почву, играя в сапёра. Одно неверное движение-слово и рванёт. В том, что Тэ и сам неровно дышит в сторону макне, он давненько просёк, но вот как свести этих двух упрямых баранов, увы так и не придумал. Они словно магниты, то прилипают к друг-дружке, то отскакивают, если немного изменить положение. — А этого мало? — шокированно хлопает ресницами Ви, — это что нормально, считаешь? — вот этого он точно не ожидал от старшего. А он его считал своим лучшим другом… — По мне, так да, — хмурится лидер, толерантностью от Ким Тэхена даже и не пахнет. Где же он проебался в воспитании младших? — Хён! — чуть не плачет в истерике вокалист. Ну не рассказывать же ему всю правду о похождениях макнэ. Только не сейчас, слишком палевно, ещё подумает, что ревность взыграла. — Прекрати. Сам во всем изначально виноват, а теперь строишь из себя жертву изнасилования, — даже ангельское терпение Ким Намджуна начинает заканчиваться, — имей хоть каплю уважения к самому светлому чувству, первой любви. — Ну знаешь-ли, я не просил его в меня влюбляться. И уж тем более лезть ко мне со своими чувствами. И уж тем более домогаться! — играет в обороне Ви. — Как же вы меня все достали, — вздыхает Намджун, откупоривая бутылку шипучки, — да пойми ты бессердечное создание, ему и так тяжко, а тут ещё и ты, с постоянными разводами. Не жалко малого? — А меня кто-нибудь пожалеет? — вопит во всё горло вокалист, забывая рамки приличия. Благо среди суеты и полного послесъемочного бедлама, никто из стаффов даже не замечает горячего спора парней, — меня кто-нибудь спросил нужна-ли мне его любовь?! Строит из себя страдальца, а я должен идти ему на уступки, лишь бы малыша Чонгуки не обидеть. Ему не пятнадцать давно, пора перебеситься и совладать со своими гормонами. Думаешь мне приятно, когда он меня зажимает на фан митингах, тискает словно мягкую игрушку. Я ему не подружка и не его собственность! Я мужик, а он ко мне в трусы чуть не лезет! Достал уже в край!!! — Тс! — шикает старший, одергивая за рукав, разбушевавшего вокалиста, — успокойся. Я всего лишь хочу понять, что между вами происходит и по возможности помочь. Мы же одна семья. — А что тут понимать? Сам же сказал, семья. А я инцестом заниматься не собираюсь. Если ещё хоть раз ко мне сунется, то не только по морде получит, так я ему еще и причиндалы все с корнем вырву. — Это ты всегда успеешь, — улыбается, столь пылкой реакции Намджун. Значит его догадки верны и осталось немного дожать… — А помнишь когда-то говорил, что Чонгук нравится тебе? — Нравится, — кивает китайским болванчиком, Тэ, — не отрицаю. Но как брат, личность и вообще с ним весело. Но трахаться я с ним не хочу и не буду! — Так тебя никто и не заставляет. Отношения не всегда строятся только лишь на сексе. Любовь прекрасна в своём разнообразии. — Да не хочу я с ним никаких отношений. Я девушек люблю! — взвывает Ким Тэхён, — де-ву-шек! И только их! — Так возьми и поговори с ним начистоту. Хватит изводить. Столько лет держишь его на коротком поводке возле ноги, отпусти на свободу раз не нужен, — хмурится лидер, допивая одним залпом жестянку газированной воды, — отпусти и пожелай счастья. — Не держу я его, пусть проваливает куда хочет, — бормочет Тэ, уже направляясь в гримерку. Может РэпМон и прав, нужно отпустить? Только почему-то не хочется. Почему-то жмёт в груди и не отпускается никак. За столько лет они срослись, стали сиамскими близнецами. Каждый со своим стадом тараканов. Да, но эти насекомые всегда загадочным образом находили общий язык между собой. И если откинуть всю чепуху про чоновские лямуры, они идеальные партнёры по сцене, играм и… Ким сам не понимает, как так произошло, как этот мелкий засранец JK, стал самым главным человеком в его жизни. Ни родители, которых он боготворил, ни мемберы, с некоторыми из которых он знаком ещё со школы. А вот этот самовлюбленный поганец практически просочился под кожу, проникая в самую душу. Поселился там, нагло наводя свои порядки.

***

— Поговорим? — Ким Тэхён как никогда полон решимости, заходя в их общую гримёрку. — Морду бить пришёл? — меланхолично спрашивает Чонгук, примеряя искусственные крылья для завтрашней съемки, даже и не смотря в его сторону. Много чести. — Следовало, но нет, — старший присаживается на самый уголок туалетного столика, рассматривая макнэ снизу вверх, словно экспонат в музее. Хотя он и есть, чёртов экспонат. Правы фанатки — Чон Чонгук, божество сошедшее с небес. Только вот характер у этого божка дряннее некуда. Как вам такой расклад? — Что так? — всё так же безразлично-издевательски. Испытывает, падла такая. Знает, сейчас перевес сил на его стороне поля. Ему то лидер мозг не вправлял, как бедняжке ТэТэ. Так, легкая взбучка и всё. — РэпМону обещал не трогать тебя больше, — Ви пальцы мнёт, губы жует, не зная с чего начать принудительное примирение. — А хочется, да? — с вызовом через зеркало спрашивает младший, проверяя крепежи громоздкой конструкции. — Хочется, — честно отвечает ТэТэ, прищуривая глаз, — по яйцам хочется твоим врезать, так чтобы в смятку, — от благих намерений и следа не остаётся. Самовлюбленный мудак Чон, просто выбора не оставляет. — Хм, скудная у тебя фантазия на сегодня. Хён, — прямо по лезвию ходит. — Какая есть. Но обещал, значит не буду. Живи пока, мелкий, — Ким чешется нервно, считая про себя до десяти. Обещал же. — Вы само великодушие, Ви-хён, — и ведь даже в его сторону не смотрит. Так и общается пренебрежительно через зеркальную гладь. — Как же ты меня заебал, — морщится старший, сдерживая себя до последнего. «Ты обещал, ты обещал» — настоящая мантра дня. — Даже ещё и не начинал, — и улыбочка гаденькая, пошлая. Кулаки сжимаются от таких улыбочек. Пройтись бы ими разок—другой. — А хочется, да? — передразнивает Ким Тэхён, перенимая интонацию макнэ, в предвкушении драки. «Прости Намджун, я пытался. Не получилось!» — Хочется, — вдруг слишком серьёзно, разворачиваясь резко на каблуках. Взгляд чужой… Горячий. Просто испепеляющий. — Перехочется, — смотрит с вызовом Тэ, вздёргивая подбородок, — моего согласия не хочешь случайно спросить? — перекатывает язык меж губ, стараясь не показать подступающей паники. — А если спрошу, что ответишь? — его прямота начинает пугать по-настоящему. Остановите Чон Чонгука, кто-нибудь пока не поздно! — Отвечу, что иди ты в задницу, JK, — старший из последних сил кажется холодным изваянием. Ему только покажи слабину, сожрёт и не подавится. — Подходит, — хищно улыбается младший, надвигаясь падшим ангелом на попятившегося вокалиста, — я буду нежным. Или нет, — плечами жмёт, делая шаг за шагом. — Подойдешь ближе и я за себя не ручаюсь, — голос предательски срывается. Спокойно Тэ, спокойно. Еще не всё потеряно. Или… — не боишься, что кто зайдёт и увидит? — Мне теперь нечего терять, хён, — ведёт нежно по вспотевшему хёнову виску, — пути назад нет, разве ты не понял? — Заткнись, — старший сливается лицом с белёсой стеной, позади себя, притворяясь наверное хамелеоном. Не выходит. Чон дергает на себя, за шею, намертво. Заставляя смотреть прямо в темноту его блядских зрачков. — И кто теперь из нас «малыш», ТэТэ? — шепчет с придыханием, царапая ногтями загривок, под густыми локонами. — Заткнись, иначе я наплюю на все обещания и… — «что и», Ким Тэхён и сам уже теряется с ответом. — Ты забываешь Тэ-Хён, я сильнее тебя, — мягким бархатом щекочут пирсинг на бордовом от злости (смущения) ушке, пробирая до самых низов. — Чонгук, не смей… Чонгук. — лепечет не связно, теряясь в одуряющем запахе родного тела. Младший как можно медленнее наклоняется к раскрытым в удивлении губам. Прикасаясь нежно, осторожно, выжидающе. Чувствуя, как дрожит под ним, тот кто так старательно изображал холодный камень. Чувствуя, что не так-то сильно ему и сопротивляются, впуская в свой рот. Позволяя вести, смиренно прикрывая глаза. Как с хрустом ломаются крылья под его пальцами, осыпаясь иссиня-чёрными перьями на пол, словно посыпая всё пеплом, сгоревшей гордости Ким Тэ. Чон разрывая поцелуй, отходит на шаг назад, наслаждается, рассматривая такого беззащитно-испуганного хёна. Такого разгоряченного, зовущего, позабывшего кажется как снова дышать. Такого… — Да ты меня хочешь, сука, — восхищённо цокает языком макнэ, в след уносящему со скоростью света, ноги Тэхёну, забирая те последние крохи, что остались от старшего, — беги, хён. И далеко беги. Но знай, я теперь буду твоей тенью. Всегда и навеки.