Хочу влюбиться

— Run, run, run. А что ещё остаётся, если позади невъебенно наёбанный макнэ, жаждущий мести?! Бежать и как можно дальше, желательно из страны. Сменить имя в паспорте, сделать пластику, можно даже пол сменить. Хотя… Вдруг ему это ещё больше понравится… — мысли Тэхена, как всегда бросало из крайности в крайность. Спасительная дверь лидерской студии и полный непонимания устало-сонный взгляд Ким Намджуна под тонкой оправой очёк. — Тэ? А разве… — Тсс, — вокалист прижимает ухо к дверному полотну, вслушиваясь в звуки погони, — потом объясню! Есть что покрепче? — Кофе? — лидер кивает в сторону одноразового стакана. — Ещё крепче, — выдыхает Тэхён, сползая на пол, слыша удаляющиееся шаги преследователя, — Бро, кажется я попал…

***

Попал? Это ещё мягко сказано, Тэхён даже и представить не мог чем всё обернётся… Кажется перейдя черту однажды, Чонгук переключил в и так странной голове старшего невидимый, но как оказалось жизненно важный тумблер. Как-бы Ким Тэхён старался не думать о случившемся, но выходило скажем так, хреново. И самое интересное, поражала реакция макнэ — целых два месяца полного и весьма неожиданного игнора от Чон Чонгука, худшее из наказаний. Даже во время фанмитинга лишь заученные реплики и абсолютный ноль привычной химии. Прежний Гуки стал холодным, надменным паршивцем, от чего становилось ещё поганей. Вроде норм, Тэ ведь этого и добивался столько лет. Никаких тебе вечных обнимашек, масляных взглядов, тупых полунамёков. Нет. Нет ничего вообще! Совершенно деловые, взрослые, партнерские отношения. Техён злился, обижался и даже, о Боже ревновал к остальным мемберам, но пойти первым на примирение было выше его сил. Его как-бы устраивала физическая дистанция и новый очешуенно крутой образ холодного принца, но так же чертовски не хватало того прежнего уютного бро-JK. Их полуночных посиделок с одной бутылочкой пива, честно спизженной у старших. Их разговоров обо всём и не и чём одновременно. Их никому не понятной братско-блядской дружбы. Он скучал… Он пиздецки как скучал… Но, как водится у Ким Тэхёна, всё должно было само как-то рассосаться.

— Я сам, — отбрыкивается вокалист, — сам, сказал же, ну! Ким Намджун чувствует себя чертовой свахой, вручая практически бесчувственное тело Ким Тэхёна в объятия ничего не понимающего Чона младшего. — Теперь это твоя проблема, умываю руки, — после почти трёхчасовой исповеди и совместного недельного запоя (благо пандемия внесла изменение в график). Вряд-ли найдётся человек, который его осудит. Из сумбурных и весьма пламенных речей Тэхена, он понял лишь одно — этим двоим нужен толчок, а точнее волшебный пендель. Чем, Ким Намджун в данный момент и занялся. — Я сам, — Тэ старается двигаться ровно вдоль стены, отказываясь от помощи, но вестибулярный аппарат подводит уже через пару шагов, — упс, — давид квадратную лыбу Тэхён, разглядывая возникшую перед самым носом плитку пола, — красивенько, почему я раньше не замечал этот рисунок? — Вставай давай, придурок, — отбрасывает формальности Чонгук подхватывая старшего, помогая принять вертикальное положение, — если ты мне немного поможешь и будешь передвигать своими конечностями хотябы иногда, то совсем скоро окажешься в своей комнате. — Хочу в кроватку, — дует губы Тэхён, — спать хочу. — Ну, спать, так спать, — послушно кивает сопровождающий, уже привычно перекидывая пьянчужку через плечо, — любой каприз, моя принцесса. Заветный поворот и тяжкая ноша осторожно опускается на свои двои и тут же снова ловится, прислоняя к себе для надёжности. Всё таки пьяный Ким Тэхён — это нечто. Нечто забавное и весьма тяжёлое. А ещё жутко тактильное… и пугающее… — Чтоб тебя, — ворчит Чон, в очередной раз ловя неуклюжего хёна, в попытке открыть дверь спальни, — вообще страх потерял?! — наверное и правда потерял, раз жмётся всем телом, обдавая хмельным дыханием прямо в лицо. Прямо «подарок» вселенной за два месяца мучений и попыток завязать с голубым прошлым. Чёрт!!! — Чонгука-а, — старший смотрит в упор, — ты же позаботишся о хёне, правда? — как-то слишком развязно облизывая красные после выпитого губы. Долбанный провокатор! — Правда, — сгладывает Чонгук вязкая слюну, гоня от себя пошлые мысли, — давай, пьянь, проходи. Сейчас мы тебе положим в кроватку, ты поспишь и завтра будешь, как новенький. Ок? — Чонгука, — и снова этот странный взгляд, от которого волосы по всему телу встают, и если бы только волосы. Проклятие! — Чего? — осторожничает младший, отступая на шаг, от греха подальше. Грех неотпускает, утягивая за собой в темноту, — может останешься и поспишь со мной, что-то мне нехорошо. — Плохая идея, — ставит последний барьер младший, — давай каждый будет спать в своей комнате, ок? — Останься, — играет с огнём, раз снова к себе ближе, обжигая взглядом, — Jk, с каких пор ты такой правильный стал? — лыбится пьяно, проводя своим блядким языком по кромке зубов, — ну же. Очередная издёвка?! Слишком жёсткий подъеб! Чонгук старается не вестись, старается не смотреть, не думать даже, не… Поздно. — Что ты творишь? — шёпотом, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Сам Ким, мать его Тэхён, сам просит остаться, делая первый шаг. Меж ними жалких десять сантиметров и один шанс не просрать момент, — Ты сейчас серьёзно? — может хер с ним и будь что будет? — А если да? — шаг. Теперь точно без вариантов. Воздух раскаляется, выжигая лёгкие, душа покидает тело устремляясь вслед за этим гипнотическим взглядом в полумраке. Последний вздох и… Техён целует первым… Немного несмело, словно боясь передумать, проверяя самого себя на слабо. Словно пробуя переубедить собственных демонов. Не выходит. Слишком сладко где-то глубоко внутри завязывается узелок, от одного лишь вкуса чужих губ. Всё происходящее просто за пределами его сознания. Тэ даже и представить не мог, что сам когда-то решиться на подобное. Даже в самых извращённых фантазиях, самых грязных снах… Даже… Кто бы мог подумать, что он сам, добровольно будет целовать этого мелкого засранца? Ощущения новые. Дикие. Откровенно на грани безумия. В груди набатом громыхает, бешено перекачивая бурлящую кровь, сердце. Этот звук, кажется можно услышать даже в другом конце общежития. Губы Чонгука не такие мягкие, как у девчонки, но это даже круче. Можно жёсще, можно не нежничать, не сдерживаться, боясь навредить. Нагло углубляясь, пробуя как ещё можно. С ним можно всё… Как давно хотел попробовать. Это не первый их поцелуй, но сейчас всё совершенно по другому. Чертовски нравится это опиумное возбуждение, перерастающее в нечто необузданное. Тэхена ведёт от сильного горячего тела, от напряженных мышц под тонкой тканью футболки. Он жадно втягивает ноздрями знакомый до боли запах, сдаваясь окончательно. Он так скучал, просто до невозможности. Алкоголь придаёт решимости, обостряя ощущения вседозволенности. Поцелуи более короткие, дразнящие, играя уже по взрослому. Назад дороги точно нет. Тэ это прекрасно понимает, сминая чужую идеальную укладку, царапая ногтями смуглую вспотевшую кожу на шее. Проникая глубже, и глубже. Два месяца… Два грёбаных месяца слившихся в один «День сурка». И Чон Чонгук обязан за это ответить! Тэхён так и не смог объяснить себе, что тогда произошло. И какого чёрта все эти два месяца его преследовали мысли о так и не свершившимся. Нет, вы не подумайте Ким Тэхён не гей и даже не би. Нет. Определённо нет. Но те минуты, и чоновы губы поцелуями рассыпанные по всему телу, его дыхание на собственной коже, стали неким пунктиком, разделившим жизнь на «до и после». Все эти два месяца одиночества и непонятного волнения от одного лишь взгляда на младшего. Ещё никто в жизни его так не заводил… — Сделай это, — неохотно разрывая поцелуй, собирая всю волю в кулак. Сейчас или никогда. — Что именно? — тихо переспрашивает Чонгук, боясь выдать волнение. Неужели и правда мечты сбываются? — Как тогда, в гримёрке… — отступая на шаг, упираясь спиной в прохладную стену, — сделаешь, Чонгуки? — Тэ сглатывает шумно, нервно попровляя растрепанные волосы. — Ты про… Ты же по девочкам? — язвительно ухмыляется макнэ, складывая руки на груди. Вот ты и попался, Ким Тэхён. Сейчас главное не перегнуть палку и не спугнуть. — Разве тебя это когда-то останавливало? — ворчит Тэхён, воюя со шнурком на поясе спортивок, дрожащими от перевозбуждения пальцами. Давненько его так размазывало от одних только поцелуев. — Раньше нет, — Чонгук с наслаждением смакует победу, наблюдая за смущение старшего. Даже в полумраке было заметнл, горящие алыми фонарями щеки и уши, — но как оказалось, я тебя не возбуждаю. — Может уже перестанешь выёбываться и сделаешь уже хоть что-то! — Тэхён на гране или врезать Чонгуку по морде или разреветься и сбежать снова, — не видишь, мне пиздец! — ещё эта дурацкая шнуровка, — Оуф! Что он там говорил раньше, размазало? Нет, вот сейчас на самом деле его попросту на атомы разложило. Когда рука Чонгука накрыла его вздыбленное хозяйство, даже через два слоя тряпья обхватывая стальной хваткой в кольцо. — Если сейчас снова попытаешся продинамить, — вжимая в стену всем телом, — догоню и выебу прямо там же. И мне будет посрать, на всех и всё, даже на Намджуна. Понял?! — Хм… — Тэ призывно выгибается под натиском Макнэ, прикрывая от стыда веки. Он уже не может не говорить, не контролировать своё тело. Пальцы младшего на его пульсирующем члене, всё что сейчас существует в этом мире. Но хочется больше. — Ну так что, играем по моим правилам? — Чон сдавиливает плоть в своей руке чуть сильнее, заставляя своего хёна стонать. — Сука, я сейчас спущу, — сипит старший, отбрыкиваясь, — ты будешь сосать или как?! — А ты? — А? — Ким Тэхён аж поперхнулся, — в смысле? — Расслабься, шутка, — чоновы губы коснулись взмокшего лба Тэхена в целомудренном поцелуе, — пока, шутка. Ты же хотел в кроватку, пошли? — Мм? — старший плавится от очередной чоновой «ласки», слабо улавливая уже смысл его слов. — Ты идёшь? — Чонгук ослабил хватку, отступая назад, давая свободу выбора. Шаг, ещё… Тэхён охает, падая вслед за младшим на постель, прямо в его объятья. Мгновение и он уже лежит на лопатках, наблюдая как на его бёдрах восседает макнэ. — Как тебе? — наглость младшего зашкаливает, когда футболка летит на пол, вслед за принципами Ким Тэхена, — нравится? — Нравится, — честно выдыхает старший, любуясь поджарым прессом и расскаченной за последнее время грудью JK. Что сейчас скрывать, ему всегда нравилось тело макнэ. Он даже немного завидовал, эталонным пропорциям младшего, с его в меру (не как у Сокджина) широким плечам, тонкой талии, сильным рукам и охрененно длинным ногам. Пьяный язык живёт собственной жизнью, впрочем как и руки. Нравится так, что хочется потрогать, облизать, сожрать. Чонгук поддается немного вперёд, усаживаясь прямо на изнывающий член старшего, заставляя хрипло стонать, — а так, нравится? Тэхён морально и почти физически кончает от одного лёгкого толчка мощных ягодиц. Задница Чонгука идеально помещается в широких ладонях, а ещё идеальнее, как оказалось, смотрится на его члене. Тэ давится слюной, представляя как это могло бы быть без одежды. Напряжённая до предела плоть дёргается, болезненно откликаясь на фантазию, упираясь в пах младшего, — Нравится, — кусая в иступлении опухшие губы, — очень нравится. Нравиться всё, от начала и до конца. Чон Чонгук-идел мужчины, так всегда считал Тэхён. Сильный, смелый, готовый на всё ради своей семьи и друзей. Талантливый во всем за что только не брался, а ещё безумно красивый. Самый красивый для Тэхёна. И прямо сейчас он понял ещё одну вещь-Чон Чонгук, безумно сексуальный мужчина. Нет, макнэ всегда был горяч, даже сопливым тинейджером, но сейчас это было как-то по другому. Такого JK, Тэхён ещё не видел. — Двигайся, чёрт возьми, — призывно толкаясь бёдрами, — двигайся, ну… И Чонгук двигается, по кошачьи прогибая спину, доводя нетерпеливого хёна до разрядки практически за минуту. Старший кончает долго, с надрывом выстанывая проклятия, пока его силы не иссякают. — Серьёзно?! — Ким Тэхён, наверное и правда где-то проебал совесть, раз отрубился сразу после, оставив младшего задыхаться от желания наедине с собственной проблемой. — Серьёзно?! Издеваешь?! — Макнэ мстительно додрачивает, выплёскивая всё своё негодования на измятую толстовку. С удовольствием подмечая одинокую каплю спермы на искусанной нижней губе старшего, что тут же исчезла, слизанная блядским языком. — Хороший хён. Запомни этот вкус, теперь ты его часто будешь чувствовать, — Чонгук целует невесомо, чуть выше виска, исчезая в темноте ночи.

***

— Хочу трахаться, — говорит Чонгук, заглатывая очередную порцию лапши, — задолбало дрочить, — говорит, и смотрит без зозрения совести на отвисшие челюсти друзей. — Что ты там хочешь? — переспрашивает Мин ШугА, в надежде на благоразумие вконец оборзевшего макнэ. Ну выпил парень, берега слегка спутал, с кем не бывает. — Трахаться хочу, — повторяет без грамма стеснения тот, мило улыбаясь окружающим, — ты не будешь больше, я доем, обращается он к сидящему напротив Тэ, уже подгребая к себе поближе его миску. — Ты угражаешь или так для общей информации? — вновь утыкаясь в экран, хмыкает Юнги, — мы то тут при чём? Или, — он переводит взгляд на еле дышащего Ким Тэхёна, — это было лишь для одних ушей, а мы так, для романтического антуража, а? Тэхён давится глотком пива, в попытке скрыть своё смущение, тем самым выдавая себя с потрохами. — Так себе антураж, — хмыкает Чонгук, уменая остатки риса из чужой пиалы, — вот если бы океан и полная луна, а не эта забегаловка, — как думаешь, Тэ- хён? Тэ-хён в свою очередь думать уже не может, во всяком случае верхний головой.