Мы — Нью-Йорк

      Ещё в коридоре, проходя мимо пустующего стола секретарши, я услышала шепот:       — Она идет, идет-идет!       Стоило завернуть за угол, как я натолкнулась на взволнованную группку своих коллег во главе с Челси. Они радостно завопили, встретив меня и стали тараторить, перебивая друг друга. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы разобрать суть слов:       — Сразу два телеканала мгновенно приобрели наш материал! Ты представляешь? Они схватили его сразу, стоило только показать. Уже в ближайшее время его будут транслировать в новостях и в каком-то ток-шоу, ты можешь в это поверить? И повсюду, конечно, будет звучать название нашего журнала и даже наши имена!       — Это что, шутка? — я не верила своим ушам.       — Нет-нет, я лично присутствовал при заключении сделки, — со знанием дела закивал парень, взявший на себя руководство оперативной съемочной группой. — Мистер Грант в полном восторге. Представляешь, насколько удачной оказалась твоя идея?       — Ребята, мы сработали как настоящая команда! — пораженная приятными новостями, я расставила руки, привлекая в свои объятья всю группу коллег. — Я так нами горжусь!       Несколькими минутами позже, когда обмен поздравлениями и благодарностями был окончен, мы стали расходиться по своим местам, чтобы потянуть ещё пару часов до конца рабочего дня.       — Эй, Бренда, поговаривают, что тебя довез какой-то красавчик на дорогой машине? — подмигнула мне девушка-корректор.       — Откуда ты знаешь? — я машинально оглянулась на Челси, которая в ту же секунду подняла ладони.       — Я никому ничего не говорила. Мне самой рассказала обо всем Мередит.       — Мередит?       — Кажется, ей сказала Корлайла. А вот Корлайла могла узнать либо от Руби, либо от Кристины.       — Это невозможно! — я всплеснула руками. — В этом месте совершенно нет места личному пространству, да?       — Так кто это был? — никак не могла угомониться девушка.       — Ты всё равно его не знаешь.       — А я?       — И ты тоже его никогда не видела. Но я рассказывала тебе кое-что.       Челси встряхнула волосами и самодовольно подняла указательный палец:       — Естественно! Ведь мы лучшие подружки, и у нас нет секретов. Вот так это и бывает, девочки. Можете расходиться, нам с Брендой нужно поболтать наедине.       Любопытные коллеги были вынуждены отстраниться, перешептываясь между собой.       — Так кто это был? Крис?       — Какой Крис? Боже, нет! — я содрогнулась от воспоминания о молодом дизайнере, сама не понимаю, почему. — Тот парень, чей телефон я потеряла.       — Что? — у Челси округлились глаза. — Должно быть, ты шутишь. Он подвез тебя до офиса? Вы встретились снова? Как это произошло?       — Мы встретились случайно, и он предложил подвезти. И даже извинился за то, что был груб.       — Он извинился перед тобой? Это что, парень из мечты?       Я улыбнулась.       — Журналист из «Аутлайн».       — Я думала, он банкир. Какое разочарование... Эй, зачем тебе нужен какой-то журналист из второсортного журнала, о котором все давно забыли? Интересно, откуда у работников такого издательства находятся деньги на машину и костюмы?       — Это не имеет никакого значения, Челси.       — Нет, ты только задумайся! Мы занимаем верхушки рейтингов, входим в тройку лучших журналов моды, но нам платят копейки. Зато эти ребята могут позволить себе машины. Разве это справедливо? Конечно, мне повезло, что родители всё ещё присылают мне деньги. Но что бы со мной было, если бы не они? Я бы жила в съемной квартире где-нибудь в Гарлеме и питалась фастфудом, и уж точно никогда не позволила бы себе эти туфельки от Стива Маддена. Как тебе?       Подруга плюхнулась в свое кресло и вытянула ноги, любовно рассматривая красную обувь.       — Очень красиво, — улыбнулась я, непроизвольно вздохнув.       Иногда я сожалела о том, что у меня не было родителей, которые могли бы помочь. Пусть даже не деньгами, но словами поддержки. У меня не было ни того, ни другого.       Челси разочарованно опустила голову на ладони и надула губы.       — Какой в них смысл, если Хьюго не приедет за мной сегодня?       — Разве они тебе не нравятся?       — Туфли? Конечно, нравятся, это же Стив Мадден! Но... — она печально взглянула на свои ножки. — Если бы он их увидел, они бы стали ещё лучше.       Я снисходительно улыбнулась и включила компьютер, но подруга не хотела оставлять прошлую тему:       — А как же его девушка?       Я подняла на Челси взгляд. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о какой девушке шла речь. Пожалуй, о той самой, о которой я сама рассказывала ещё утром. О той самой, с которой лично беседовала только вчера ночью.       — О... Но ведь он всего лишь подвез до офиса. К тому же, не меня одну, со мной был Дилан.       — И в этом, конечно, нет ничего странного, да? Ты ведь поэтому сверкаешь глазами так, что можно доставать солнечные очки, разговаривая с тобой, — Челси закатила глаза.       — Сверкаю? Не говори ерунды. Мы с Александром даже не знаем друг друга. И вообще... У него ведь есть девушка. Я об этом помню, да.       — Что-то не так с этой историей о девушке.       — Тебе тоже так показалось? — воскликнула я, поворачиваясь к подруге всем телом.       Возможно, воскликнула чуть громче, чем полагалось. Челси язвительно подняла бровь.       — О, да, мадмуазель Ламбер, я говорю полную ерунду, — она демонстративно отвернулась к своему компьютеру, посмеиваясь.       Время до конца рабочего дня пролетело незаметно. Пока я загружала материалы со своего мобильного, отправляла по почте двум журналисткам из отдела, объясняла, что именно нужно сделать и как скомпоновать всё в одну статью. Мне не было жаль, ни на секунду я не задумалась об этом. Это наша общая работа, ведь мы — одна команда, мы пишем для одного журнала, который должен выглядеть прекрасно целиком — каждая его часть.       Мы с Челси стали собираться, и пока я искала в сумочке крошечное зеркальце, на глаза попалась визитная карточка шеф-директора, при виде которой у меня подпрыгнуло от волнения сердце. Я поспешила отвлечься на другие мысли и стала с особым интересом вслушиваться в рассуждения Челси на тему правильного выбора щипчиков для бровей. Подруга долго прихорашивалась в туалете, поэтому, когда она всё же освободилась, большая часть рабочих столов освободилась, и мы спускались на первый этаж в полупустом лифте.       — Мои волосы сзади точно выглядят хорошо? Они не примялись? Не лохматятся?       — Нет, всё в порядке, — в очередной раз отвечала я.       — Надеюсь, складки на платье не очень заметны? Как же это раздражает... Мне что, нужно было простоять на ногах весь день, чтобы оно оставалось гладким?       — Не беспокойся, ты выглядишь замечательно.       Подруга никак не хотела успокаиваться. Точно на иголках, она оглядывала себя со всех сторон, без конца проверяла мобильный телефон и время. В вестибюле девушка внимательно осмотрелась по сторонам, точно охотник в поисках цели.       — До свидания, мистер Иган, — привычно помахала я рукой охраннику. Он быстро поднялся со своего места.       — Мисс Ламбер! Постойте! — он вышел из-за стойки ресепшна со стаканчиком кофе в руках. — Один мужчина просил передать это вам.       Я уставилась на кофе, а Челси удивленно вскинула брови:       — Бренде?       — Он так и сказал: «Прошу вас передать это мисс Бренде Ламбер, когда она появится». Он не назвал своего имени, сказал, что это не имеет значение.       — Что значит «не имеет значение»? Как это может не иметь значения? Кто это был? — подруга повернулась ко мне и подозрительно прищурилась. — Тайный поклонник? Или тот самый журналист, о котором я слышу очень много последние несколько дней?       Я рассмеялась, заправляя прядь волос за ухо, и приняла стаканчик с логотипом «Бальзак-кофе». Не американо. Латте? Похоже на то. Я не имею ни малейшего понятия, но мне понравилось.       — А вот и он, — услышала я голос Челси и встрепенулась.       — Кто?       Но девушка, похоже, даже не слышала меня. Она пристально всматривалась за стеклянную дверь:       — Кто бы сомневался, — она жеманно взглянула на свой маникюр, но глаза сверкали от восторга, что полностью выдавало её.       На улице, прямо напротив центрального входа в «Дилан-Билдин» был припаркован черный Мерседес-Бенц. К нему Челси и направилась, целеустремленно, не отрывая глаз от машины, точно хищник, выследивший свою цель.       — Пока, Дилан!       — Хорошего вечера, Бренда! — парень широко улыбнулся, открывая дверь. — Спасибо тебе.       — И тебе. Если бы ты не согласился, ничего бы этого не было. Эй, Челси! — подруга уже ушла вперед. Я остановилась у дверей, наблюдая за тем, как она садится в автомобиль, улыбающаяся и счастливая. — Что ж, хорошего вечера. Увидимся завтра.       Мне долго не хотелось идти домой. Слишком много мыслей и воспоминаний о прошедшем дне, которые не уместились бы в четырех стенах комнаты на восьмой авеню. Мне хотелось танцевать, и я не сдерживала улыбки. Мы проделали отличную работу сегодня, разве нет? И столько интересного ещё ждет впереди. Меня окружают удивительные люди, которые делают удивительные вещи, а кроме того...       Интересно, увидимся ли мы завтра? Конечно, ведь завтра новый семинар Марион Шонжер. Наверное, мы будем чувствовать неловкость. А может, только я. Но разве не романтично? Мы будто всё те же незнакомцы, но с другой стороны, нас связывает какая-то странная история, которую сложно объяснить. А если эту романтику я придумала себе сама. Что ж, значит, эта история просто запомнится мне забавным стечением обстоятельств с участием симпатичного незнакомца.       Я зашла в первое попавшееся по дороге кафе, почти пустое, так что даже растерянно оглянулась по сторонам, в поисках какой-нибудь активности. Только одна седоволосая женщина энергично строчила что-то в блокноте в углу комнаты. Из кухни выглянул пожилой смуглый мужчина. Он устало взглянул на меня, вздохнул и жестом пригласил присесть за любой свободный столик, а свободны были они все. Молча преподнес карту меню и встал неподалеку, бездумно глядя в окно.       Меню было озаглавлено ярким размашистым «Луиджи». Челси обязательно начала бы читать мне нотации, увидев меня в пиццерии. У неё продолжалась неделя низкокалорийной пищи. А у меня — нет.       Двери открылись снова, и в пиццерию вбежала юная девушка афроамериканка с вьющимися черными волосами. Она держала в руках глянцевый журнал, который тут же вручила смуглому владельцу кафе. Мужчина нахмурился и непонимающе смотрел на гостью:       — Что это?       — Вы должны это прочесть. Не смотрите на меня так, не задавайте лишних вопросов. Просто пообещайте, что прочтете.       Удивленное лицо итальянца надолго засело у меня в памяти. Настолько вытянутое и выразительное, я увидела похожее следующим днем на работе.       Но перед этим мое утро выдалось особенно волнительным. Лимонный блейзер отправился обратно к своим создателям, а я тем временем отправилась в отдел моды, где стилистки пришли в восторг от очередной возможности превратить простую журналистку в звезду. Настояла на этом Челси:       — Сегодня тот красавчик снова будет на семинаре! Только представь, ты стоишь, невероятная красотка, перед глазеющими зрителями. Все, затаив дыхание, слушают только тебя, потому что слов француженки всё равно никто не понимает, они надеются на перевод. Так что, не так уж важно, что говорит Марион, важно то, что говоришь ты. И он сидит там и тоже смотрит на тебя. В какой-то момент ты переводишь на него взгляд, и вы оба понимаете, что между вами установлена какая-то космическая связь, которую ощущаете только вы двое.       — И для этого мне, конечно же, необходимо это платье от Виктории Бекхем, — я театрально закатила глаза, прикладывая к себе яркий наряд на тонких плечиках. — Иначе связь не установится. Виктория станет нашим проводником в космос.       Я рассмеялась, возвращая платье на стенд.       — Ты зря смеешься, девочка. Правильный наряд значит очень многое в личной жизни. Да, конечно, богатый внутренний мир, духовность, бла-бла-бла. Но кто будет в них всматриваться? Между чиз-кейком «Нью-Йорк» и каким-нибудь кексом с шапочкой шоколадного крема, взбитыми сливками, цветной посыпкой и вишенкой на вершине... — подруга нервно сглотнула. — Ты бы выбрала последний.       — Вообще-то...       — Никаких возражений. Иди и переодевайся.       Я устало запрокинула голову, шагая в раздевалку, предусмотренную нашими стилистками.       — Неужели я настолько плохо выгляжу?       Роза окинула экспертным взглядом черные брюки и бежевую водолазку со свободным пиджаком от Гуччи (списанным за чрезмерную «офисность» ещё пол года назад) и задумчиво покачала головой:       — Не плохо. Но слишком по-офисному.       — Ску-ко-ти-ща, — протянула Челси.       — Ладно-ладно, я всё поняла. Не продолжайте.       Пока Синди делала макияж, девушки окружили меня со всех сторон:       — Это будет ваше второе свидание? Вы пойдете куда-нибудь после этого мероприятия? О чем вы говорили в вашу прошлую встречу? Ты пригласишь его войти, когда он довезет тебя до дома?       — Нет.       — Разве он тебе не нравится? Он делал какие-нибудь подарки? Обещай, что покажешь! Наверняка это будет что-то потрясающе стильное. Он сказал что-нибудь о том, как ты выглядишь? О сумочке?       — С какой стати? — я удивленно подняла брови, за что Синди смирила меня строгим взглядом, застыв с карандашом в руках.       — Он что, не заметил? — девушки переглянулись.       — О ком вы говорите?       — О Крисе, конечно! О ком ещё?       Мы с Челси коротко переглянулись. У подруги был смеющийся взгляд, и я смущенно отвела глаза.       — Да. Верно. Конечно, о Крисе.       Когда макияж и прическа были закончены, Кристина взглянула на часы:       — Постарайся сохранять этот образ ещё пять часов. Если что-то смажется, сразу беги ко мне, идет?       Всё это казалось таким волнительным и значимым. Мысль о встречи с Крисом пару дней назад не вызывала у меня таких эмоций, как и подготовка к ланчу. Точно так же я не испытала волнения, узнав о своей миссии выступить переводчиком с французского языка для Марион Шонжер. Сегодня обстоятельства остаются теми же, но я неспокойна.       В течение всего обеденного перерыва в салат-баре «Леттис» Челси давала мне профессиональные советы настоящей кокетки, которой я никогда не была. Этот мастер-класс сопровождался наглядными примерами, которые вызывали у меня порывы смеха. Я не могла заставить себя замолчать и без конца бросала свои язвительные комментарии. Челси хохотала, закатывала глаза и жаловалась, что я не даю ей сосредоточиться.       Наконец, мы вернулись в отдел и приступили к более серьезным делам. Я взглянула на часы. Ещё три часа.       Они пролетали с удивительной скоростью, когда я погрузилась в работу. Журналисткам, которым я поручила статью о Дилане, потребовались новые объяснения и советы, а затем я смогла приступить к собственной статье, которую выбивала по клавиатуре со скоростью лучшего степ-танцора. Лучший ритм Фреда Астера. И, возможно, одна из лучших моих работ. Подруга тем временем болтала с коллегой о парне на Мерседес-Бенце и их бурно развивающихся отношениях.       — Он, конечно, иногда позволяет себе лишние комментарии, но разве не все творческие люди немного... Со странностями? — в это время телефон на её столе зазвонил. — «Сошиал-отдел», слушаю. А, это ты, Лили! Что? — Челси стала внимательно слушать, и с каждой секундой выражение её лица с беспечного менялось на более недоуменное. — Что? — во второй раз переспросила она, прижимая к уху трубку телефона. После этого слушала ещё минуту. — Ну... Ладно?.. — девушка перевела взгляд на меня, и я ощутила, как что-то внутри меня охнуло от волнения и странного предчувствия. — Бренда, это тебя.       — Что такое? — я беспокойно взглянула на подругу. Та пожала плечами, озадаченно сведя брови.       Я подняла трубку.       — Бренда Ламбер.       — Бренда, с тобой хочет связаться какая-то женщина. По поводу вчерашнего репортажа. Я пыталась выяснить, в чем дело, но она отказывается разговаривать со мной. Возможно, она просто сумасшедшая. А может, это действительно важно. По крайней мере, она так сказала. И ещё что-то про то, что ты, кажется, нашла её сына. Ну, что скажешь, мне связывать её с тобой или придумать какую-нибудь отговорку?