Мы — Нью-Йорк

      Время, время, время... Я взглянула на свое отражение в витрине сверкающего ювелирного магазина и улыбнулась. Мередит не преувеличила, назвав платье авангардным. В самом деле, оно было разделено на две половины, одна из которых оказалась весьма экстравагантной и неожиданно короткой, а вторая — великолепно легкой и нежной с длинной фатиновой юбкой, которая бесшумно скользила следом. Разобраться в том, как правильно его надеть, оказалось не так-то просто, и это заняло у меня по меньшей мере десять минут. Зато делать это пришлось не в кабинке женского туалета в отеле Плаза.       Выходя из больницы, я встретила свою старую школьную подругу Саджиду, пакистанскую девушку с большими черными глазами. Она настояла на том, чтобы помочь мне подготовиться к предстоящему вечеру и отвезла к себе домой. Вместе с младшей сестрой по имени Афшин девушка снимала крошечную квартирку в Лонг-Айленд-Сити, путь до которой занял лишь семь минут по тоннелю Куинс-Мидтаун. Здесь едва нашлось место для двух кроватей и дребезжащего холодильника. Старые полосатые обои отходили в некоторых местах, а соседи сверху так топали, что, казалось, потолок может обвалиться в любую секунду.       — Добро пожаловать! — Саджи радостно улыбалась. — Чувствуй себя как дома.       Её сестра включила чайник. Я чувствовала себя смущенной от того, что занимаю слишком много места в и без того ограниченном пространстве, но, казалось, сестры были счастливы тому, что к ним пришел гость.       — Вот ванная комната. Здесь ты можешь переодеться, — Саджида указала на незаметную дверь в углу. Всё оказалось не так-то просто. Трудности возникли ещё в тот момент, когда я снимала свою собственную одежду. Не говоря уже о замысловатом дизайнерском платье со шлейфом. Мне пришлось извиваться и акробатически изгибаться, упираясь в холодные плиточные стены всеми частями тела. Удивительно, но мне удалось справиться с этим без вывихов и других травм. Когда я выбралась обратно в комнату, служившей и гостиной, и кухней, и спальней, сестры ахнули в один голос. Я опустила взгляд на юбку и постаралась расправить складки. — Оно... Немного странное, конечно, — я улыбнулась. — Но на крупных мероприятиях такое любят. Девушки уставились на меня восхищенными глазами, не произнося ни слова. Молчание затянулось. — Может быть, я всё-таки надела его неправильно? Как думаете? — я нервно рассмеялась. — Ты выглядишь великолепно, — прошептала Афшин. Что-то сжалось внутри меня от её взгляда. Она продолжала зачарованно ловить каждое моё движение, когда я присела на край кровати и стала наносить макияж. — Это блеск для губ? Я улыбнулась: — Это жидкая помада. — Жидкая помада? — та удивленно подняла брови. — Афшин, не задавай глупых вопросов! — покачала головой Саджида. — Ты так ловко это делаешь! Это завораживает. — Хочешь, я и тебя накрашу? Девушка заколебалась и смущенно опустила взгляд. — Не говори ерунды, — отмахнулась Саджи вместо сестры. — У тебя и без этого много дел и мало времени. Но я не послушалась и скоро давала двум сестрам интерактивный мастер-класс по нанесению на глаза теней от Живанши, после чего обе девушки стали толкаться у зеркала, внимательно разглядывая свои лица. — Надо же! У тебя так здорово получилось! Взгляни, глаза как будто стали больше, правда? Времени в самом деле оставалось немного. И тогда Саджида вдруг протянула мне ключи от машины. — Возьми. Я точно знаю, что ты не успеешь вовремя, если поедешь на метро. А на машине дорога займет не больше пятнадцати минут. Я бы и сама отвезла тебя, но мне нужно закончить кое-какую работу. — Нет! — воскликнула я, возможно, чуть более эмоционально, чем сама от себя ожидала. — Саджи, всё в порядке. Я доберусь сама, спасибо. — Пожалуйста! Я знаю, что это одно из самых ожидаемых событий года в Нью-Йорке. Все о нем только и говорят. Ты должна появиться там вовремя. Я не могу позволить тебе ехать на общественном транспорте в таком сногсшибательном наряде. Тем более в нашем районе. Для меня будет приятнее всего, если ты согласишься принять мою помощь. Это мой служебный автомобиль, и... Конечно, это не Мерседес и не лимузин, но, по крайней мере, он ездит, и, знаешь, он вполне ещё неплох! — девушка рассмеялась. — А когда вечер закончится, просто оставь его где-нибудь на нашей улице. А ключи брось в наш почтовый ящик. Договорились? Я обняла старую приятельницу за плечи, тронутая таким поступком. Глаза Саджи сверкали от счастья. Удивительно, но ещё несколько лет назад мы учились в одном классе и весело болтали о мальчишках и комиксах. Теперь мы снова стояли рядом, но нас разделяли совершенно разные жизни, разные заботы, разные миры. Странно, но они пересеклись. А теперь расходятся снова. Я бы хотела подумать об этом ещё, но скоро мне пришлось сосредоточиться на более важной задаче. Кто бы мог подумать, что подруга (которой я всё же очень благодарна) предложила мне не просто машину, а настоящего монстра-убийцу, который был явно старше меня, а возможно даже засвидетельствовал правление Джорджа Вашингтона. На его боку были нарисованы, притом не слишком талантливо, гигантские красные розы с подписью «Лавка Айши» и номером телефона. В салоне пахло увядшей зеленью, а на заднем сидении складировались пустые и по большей части разломанные деревянные ящики с опавшими листиками. Я молилась, чтобы это древнее создание не развалилось в пути, а главное, не похоронило меня прямо посреди пятой авеню. Возможно, смерть в центре Манхэттена в платье от Томми Хилфигера, которое стоит целое состояние, это не самый плохой конец, но всю картинку испортит ржавый кусок металла, которым я окажусь придавленной, а вот это уже точно не то, чего мне бы хотелось.       Я не стала даже пытаться проехать на подземную парковку отеля — нам ведь не нужны несчастные смерти сегодня, ведь так? И я говорю не только о потенциальных жертвах автокатастрофы, но и о тех, чье сердце не выдержит вида этого шумного старичка с механической коробкой передач и «Лавкой Айши» на боку.       Наконец, я смогла выбраться наружу и выдохнуть с облегчением. Самое страшное уже позади. И я не буду думать о том, как заставлю себя снова сесть за руль, чтобы вернуть машину подруге в Лонг-Айленд.       Теперь я стояла перед ювелирным магазином Тиффани и была довольна тем, что вижу в отражении. За моей спиной шумели автомобили, откуда-то доносилось завывание сирены, гудели прохожие, сверкали огни небоскребов, и я не могла поверить, что этот сумасшедший день завершался торжественным маскарадом Джузеппе Занотти в отеле Плаза.       Я обожала вечеринки в Плазе. Все любят вечеринки в Плазе. Это лучшее место во всем Нью-Йорке, особенно, когда ты приглашен. Лучший сервис, самый учтивый персонал, только дорогое шампанское и обязательно парочка-другая знаменитостей и папарацци неподалеку, а возможно и внутри.       Сегодня фотографы столпились у ступенек отеля, хищно разглядывая каждого приближающегося в поисках знакомого лица. Некоторые делали парочку снимков на всякий случай, чтобы позже разобраться, был ли это кто-то действительно значимый для шоу-бизнеса.       Вытянувшийся в струну швейцар с красивым лицом и застывшей коронной улыбкой открыл двери. В сверкающих мраморных полах отражались гигантские хрустальные люстры, свисавшие с высоких потолков. Помимо них повсюду горели самые разнообразные лампы и торшеры. Люди в дорогих костюмах и платьях неспешно вышагивали из стороны в сторону неподалеку от входных дверей, явно ожидая своих спутников. Кто-то читал газету, разместившись на диванчиках с позолоченными ручками, а кто-то нетерпеливо вглядывался в одно из гигантских окон, занавешенных тяжелыми бархатными портьерами невероятных размеров.       Посреди просторного зала стояла совсем юная девушка с повязанным на шее бордовым шелковым платком и планшетом в руках. Она неестественно широко улыбалась и сразу впилась в меня своими напряженными глазами:       — Добрый вечер. Мы рады приветствовать вас в Отеле Плаза. Меня зовут Ханна. Должно быть, вы пришли на творческий вечер Джузеппе Занотти?       — Совершенно верно.       — Могу я узнать ваше имя? — она опустила взгляд в свой планшет.       — Бренда Ламбер. Приглашенный журналист, издание «Брайт-н-Нью».       Девушка понимающе кивнула и уверенно стала листать в самый конец. Затем провела карандашом по списку вниз и снова удовлетворенно кивнула, сделав пометку.       — Мы рады, что вы пришли. Пожалуйста, проходите, скоро всё начнется, — девушка проводила меня до одного из лифтов, который уже ожидал на первом этаже.       Лифтер в соответствующей униформе, не произнеся ни слова с каменным лицом нажал на кнопку, и мы поехали на восемнадцатый этаж под знакомую лифтовую версию «Полетели со мной» Фрэнка Синатры.       Я взглянула на свое отражение, медленно выдохнула и поправила бежевый фатин платья и прядь волос, которую выбил из общей прически ветер. Что ж, будем считать, что такая небрежность и была задумана.       Примерно на тринадцатом этаже я почувствовала, как быстро бьется мое сердце. Что-то радостное пульсировало в груди, и я была в нетерпении. В такие моменты я совершенно точно знала, что обожаю свою работу.       Наконец, передо мной открылось широкое пространство с приглушенным светом и бордовым ковровым покрытием, переполненное людьми. От обилия красок, тканей, неожиданных и не укладывающихся в голове образов и фасонов рябило в глазах. Я пришла в полный восторг от такого количества необыкновенных нарядов — будто очутилась на другой планете. Хватало и тех, кто променял эпатаж с оригинальностью на классический смокинг или сдержанные платья из самой дорогой ткани. Кто-то скрывал свое лицо под непроницаемой маской, а некоторые предпочитали во всей красе демонстрировать лицо, лишь для видимости прикрываясь время от времени крошечными полупрозрачными венецианскими баутами и коломбинами. В какой-то момент я даже заметила среди всего этого разнообразия девушку с намазанной белой косметической маской и двумя кусочками огурца на лбу (на лбу?). Возможно, это была Дженнифер Лоуренс.       Помимо неё мне удалось узнать Джонни Деппа с сигарой в зубах, эмоционально жестикулирующую Зендайю и Эмму Робертс, что-то энергично печатающую в Твиттер. Больше я и не пыталась идентифицировать окружающих, лишь с любопытством рассматривала их наряды и с удовольствием созерцала окружающую обстановку. Некто в фиолетовом «коконе» протянул мне бокал шампанского.       По тому, как держались гости, можно было предположить, кто есть кто. Как правило, настоящие знаменитости выделяются среди всех звонкими голосами, повелительным тоном, энергичными и резкими движениями. Богачи чаще всего молчаливые и сдержанные в жестах и манерах, но предельно расслаблены. Люди из мира моды были обеспокоены своим внешним видом постоянно, поэтому не были расслабленными никогда — они чувствуют жизненную необходимость проверять свое отражение при любой возможности, неважно в чем — в зеркале, бокале вина, экране мобильного, окне или очках собеседника. Журналисты не требовали методов дедукции. Как правило, они и не скрывали свою личность, а делали пометки в блокноты или мобильные, фотографировали, снимали видеоотчеты, брали интервью или выискивали хищными глазами сенсации. Иногда я ловила взглядом людей, которые держались в стороне от всех, как правило, с плохой осанкой, вжатой в плечи головой, они опускали взгляд, нервно топтались на ногах и перебирали руками, явно чувствовали себя не в своей тарелке — те, кто никак не связан ни с шоу-бизнесом, ни с миром моды, кто оказался на вечере по счастливой случайности. Такие всегда почему-то считали себя людьми недостойными. Мне понадобилось два года, чтобы избавиться от такого же ощущения.       Иногда передо мной будто бы из ниоткуда возникали специально нанятые танцоры в черных латексных костюмах и гигантских белых париках. Они медленно и бесшумно передвигались в пространстве с отсутствующим выражением лица, изгибая все части тела непостижимым образом.       Пока я прогуливалась по периметру шумного банкетного зала, мне никак не удавалось разглядеть среди всего этого великолепия именитых дизайнеров розовое фатиновое облако от Валентино. Впрочем, Челси должна была приехать вместе со своим фотографом, поэтому скучать ей не приходилось.       Некоторые гости кивали мне в знак приветствия, на случай, если мы знакомы. Я здоровалась в ответ, хотя редко узнавала кого-то на самом деле. Иногда у меня завязывались беседы с некоторыми знакомыми журналистами и теми личностями, с кем мне приходилось работать.       А потом я направилась к барной стойке, чтобы заменить бокал шампанского на белое вино, и заметила его, сразу, как только он появился на горизонте. А он поймал мой взгляд и направился ко мне. Не знаю, почему, но я отвернулась к бармену, будто ничего не заметила.       — Что это? Каберне Совиньон?       Мужчина недоуменно посмотрел на меня, затем на бокал, затем снова на меня, что было совсем ни к чему — я уже давно поняла, что сказала глупость. Но бармен ресторана Плазы не мог отказать себе в удовольствии продемонстрировать свое превосходство в вопросе вин:       — Каберне Совиньон? Мисс, это белое вино. Домен де ля Романе-Конти, Монраше Гран Крю, легендарное, несравненное.       — Да. Верно. Как я не догадалась?       Бармен криво улыбнулся, одновременно гордый собой и чуть растерянный от легкой нотки сарказма, которую едва ли мог услышать под фанфарами собственного эго.       Тем временем молодой человек в черно-белой маске уже приблизился ко мне достаточно близко, но всё ещё пристально всматривался, не решаясь назвать по имени. Я небрежным жестом поправила волосы и собиралась уйти, но мои намерения были прерваны телефонным звонком. Стоило взять его в руки, как молодой человек рядом со мной победно воскликнул:       — Ага! — тогда я впервые подняла на него глаза, а затем взглянула на экран: «Крис Г». — Бренда! Я сразу понял, что это ты.       — Ты решил проверить это вот так? — я повертела в руках телефон, прежде чем сбросить звонок и убрать в сумочку. Молодой человек снял маску.       — Не люблю неловкие ситуации, поэтому нужно было убедиться. Я рад, что мы всё-таки встретились здесь. Эта неделя сумасшедшая, у меня не было времени даже написать!       Я улыбнулась и покрутила бокал, наблюдая за тем, как легко движется золотистый ободок напитка по стенкам.       — Какого оно года? — я взглянула на бармена, чтобы заполнить образовавшуюся паузу.       — Тысяча девятьсот девяносто третьего, мисс. Роскошный, безупречный баланс свежести и терпкости. Это вино создано для медитации, наслаждения и подлинного восхищения.       — Спасибо, Дик, — нетерпеливо ответил за меня Крис, прекрасно осознавая, что на золотистом бейдже бармена было отчетливо написано «Дейл». — Бренда, не хочешь сбежать отсюда и посидеть в более спокойной обстановке?       — Сейчас? — я удивленно подняла брови. — Но ещё даже не началось главное представление.       — Знаешь, я не уверен, что оно действительно стоит всех тех слухов, которые о нем ходили, — парень почесал затылок. — К тому же, здесь столько людей, что становится не по себе.       — Спасибо за предложение, но я бы хотела остаться, — коротко улыбнулась я. — Спасибо за увлекательный рассказ о... Монраше Мансеррат Кабалье, Дейл.       Бармен не стал меня исправлять, к тому же, я сразу направилась в противоположную от барной стойки сторону, полагая, что на этом наш диалог закончен.       — Бренда, постой! — похоже, я ошиблась. — Ты обижена на меня за то, что я не звонил?       Я взглянула на него с улыбкой.       — Что? Нет, Крис. Причем тут это? Мы разговаривали с тобой вчера вечером. Я не обижена на тебя.       — Значит, всё в порядке? — дизайнер улыбнулся всего на секунду, прежде чем чересчур сосредоточенным взглядом проводить проходящего мимо человека, который стал невольным свидетелем нашего разговора.       — Шампанского? — растерянно предложил незнакомец маленького роста, будто испугавшись взгляда Криса.       — Нет, — отрезал молодой человек, отворачиваясь. Он нервно постукивал пальцами и тяжело дышал, собираясь с мыслями. — О чем мы говорили... Ах да. Я думал о нашей последней встрече. О том вечере после твоего семинара.       Крис так нервничал, сложно было не заметить. Но у меня не было времени думать об этом, поскольку в этот же момент передо мной появились мистер и миссис Арчи, приветливая семейная пара из Лондона, владеющая одним из крупнейших ипподромов в Англии и ежегодно выступающая организатором конных скачек «Кубок Челмсфорда». Однажды мне довелось брать у этой семьи интервью, довольно давно, но они всё же меня вспомнили.       — Бренда! Вот так встреча!       — Как приятно видеть вас здесь. Вы так похорошели за эти годы! — ахнула пожилая женщина, глядя поверх узких очков. — А какое великолепное платье!       — Мы всё стояли и спорили, действительно ли это вы. Знаете, все эти маски, костюмы... — мужчина рассмеялся.       — Нам дважды померещилась моя кузина, хотя она уже как двенадцать лет живет в Австралии. Но я готова была поклясться, что это она!       — Миссис Арчи, вы молодеете с каждым годом. Как вам это удается? — улыбнулась я.       — Как вы поживаете? Мистер Арчи, прекрасный одеколон.       — Спасибо, юная леди. Слышал, вы делаете успехи в журналистике.       — Ваши источники преувеличивают, — я со смехом отмахнулась, игнорируя внимательный, почти пристальный взгляд Криса. Он стоял чуть в стороне, точно тень, и молча наблюдал за беседой.       — Не скромничайте, — мужчина умиленно склонил голову и взглянул на свою жену. — Она всё так же скромна, только взгляни.       Миссис Арчи улыбнулась и осторожно коснулась моей руки.       — Милая, у вас всё в порядке?       Она старалась не выражать беспокойства, чем моментально вызвала его у меня.       — Конечно. Почему вы спрашиваете, миссис Арчи?       Женщина осторожно сделала несколько шагов в сторону, уводя меня за собой. Затем чуть подалась вперед и заговорила чуть тише:       — Бренда, милочка, тот молодой человек, наблюдающий за вами... Кажется несколько... Неспокойным. Я бы даже сказала, чересчур неспокойным. Это вызвало у меня некоторые подозрения. И если бы мой муж не подтвердил их, клянусь, я не сказала бы и слова. Мы лишь решили убедиться, что у вас всё в порядке. Простите, если это было грубо с нашей стороны.       — Что вы, не беспокойтесь. Спасибо за вашу заботу, но, в самом деле, этот молодой человек мой знакомый. Можете поверить, он не представляет никакой опасности, я в нем уверена, — с чувством заговорила я, приложив руку к груди.       — Вы меня успокоили. Должно быть, вы правы, и мы зря встревожились. Больше мы не будем вас отвлекать. Было приятно встретить вас, Бренда. И, в самом деле, выглядите вы восхитительно.       Миссис Арчи осторожно, почти невесомо коснулась моих плеч, что представляло собой своеобразные объятия. Когда она ушла, я осталась стоять на месте, ещё раз прокручивая в голове её, а затем и свои слова. «Я в нем уверена? — возмущенно повторил голос в моей голове. — В самом деле?»       Вдруг по всему банкетному залу прошла волна аплодисментов. Я оглянулась по сторонам и заметила высокого мужчину в классическом темно-синем костюме, который поднялся к музыкантам. Они перестали играть джаз и тоже поприветствовали седоволосого итальянца, тот с напускным смущением кивал собравшимся, приложив ладонь к груди.       — Это Джузеппе Занотти, — шепнул на ухо Крис, что разозлило меня. Я взглянула на молодого человека, а затем медленно выдохнула.       — Да, я это знаю, — эти слова я заставила себя произнести спокойно.       «Почему я так злюсь? — задумалась я. — Почему Крис вдруг стал раздражать меня, хотя во время нашей прошлой встречи мне казалось, что всё в порядке? Или почему я готова поверить, что он подозрительный? Сейчас рядом со мной стоит совершенно чужой человек, которого я не понимаю, с которым мне точно не хочется быть рядом». Мне хотелось снова чувствовать себя комфортно. Рядом с человеком, который был бы таким, как и я.       Пока я пыталась разобраться в себе, Джузеппе Занотти завершил свою приветственную речь: в отличие от многих творческих людей, он не был многословен. Может быть, потому, что с трудом справлялся с трудностями английского языка. После нескольких персональных благодарностей, элегантный мужчина объявил творческий вечер открытым. Затем свет во всем зале медленно погас, загудел старомодный проектор и вывел на стену ребристую картинку с мрачноватыми кадрами подготовки недавно прошедших показов нескольких модных домов. Затем внимание уделялось процессу создания коллекций, наброскам, примеркам... Вся эта эстетика вызывала мурашки по коже.       Я оглянулась в поисках Челси, чтобы поделиться своими чувствами, но снова не смогла найти.       — Это Клэр Уэйт Келлер, — Крис вдруг решил пояснить, что происходило на экране, хотя в этом не было никакой необходимости. — Первая женщина на руководящем посту модного дома Живанши. Вот здесь показан процесс создания платья Мэган Маркл для свадьбы с...       — С принцем Гарри, — продолжила я.       — Да. Потребовалось несколько сотен часов ручного труда, чтобы расшить пять метров фаты из шелковой органзы. Цветочный узор представлял...       — Пятьдесят три страны Содружества наций.       — Именно.       — Крис, — я обернулась резче, чем ожидала, и резче, чем было необходимо. Но стоило лишь улыбнуться, как выражение лица молодого дизайнера тут же смягчилось в ответ. — Боюсь, я оставила свое кольцо на барной стойке. Я буду очень признательна, если ты проверишь. Я могу тебя об этом попросить?       Не говоря ни слова, молодой человек осторожно двинулся в другой конец зала, обходя застывших в восхищении людей.       Я выдохнула не столько облегченно, сколько с сожалением. Проблема не была исчерпана, нас с Крисом Геллинасом ждал серьезный разговор, и нужно было подобрать правильные слова, хотя мне совсем не хотелось об этом думать.       Вторая часть короткометражного фильма оказалась более глубокомысленной и сложной. Перед зрителями возникали сложные образы, олицетворяющие нечто определенно модное, но непонятное мне. Теперь пояснять было некому. Бокал вина в руках быстро опустел, я и не заметила, как это произошло. Наклонив голову, я сохраняла задумчивое выражение лица. До тех пор, пока меня не схватили за руку и не потянули в неизвестном направлении. По отчетливому шороху я догадалась, что мне нечего опасаться       — передо мной плыло облако из фатина и органзы.       — Я замучилась тебя искать! — яростно зашептала на ухо подруга. — Где ты была?       — Как видишь, где-то среди людей. Именно там, где ты меня нашла.       — Ты даже не представляешь, каких усилий мне это стоило. Думаешь, так легко передвигаться в этом прикиде?       — О, что ж, извини меня за то, что мистер Джузеппе Занотти позволил себе пригласить такое количество гостей на свой творческий вечер, мне очень жаль. Нам очень жаль, — я театрально схватилась за голову.       — Оставь эти шутки для другого случая, ладно? — подруга остановилась, только когда мы вышли на просторную сверкающую вечерними огнями террасу, с которой открывался вид на Центральный парк.       — Что с тобой такое? — я сложила руки на груди.       — Со мной? Ничего. Зато весь этот вечер превратился в мой страшный сон. Хуже не придумать.       — Могу с этим поспорить, — я улыбнулась.       — Нет! Ты даже не представляешь. Хьюго не пришел. Он обещал, что придет. Мы планировали приехать вместе. У него должна была быть розовая шляпа и бутоньерка, чтобы мы сочетались. И знаешь что? Он передумал. В самый последний момент. Я ждала его целый день. Он позвонил и сказал, что задержится на работе. Мне пришлось добираться одной, на такси, как идиотке. Но я не расстроилась. Я ждала, когда же он появится, когда? Никогда! Он не пришел. И даже не смог сказать лично. Написал в СМС. В ответ на мой шестой вопрос «Где ты?». «Знаешь, я, кажется, передумал». Передумал? Черт побери, что значит, ты передумал? Ведь мы договаривались! Ты обещал, что придешь! А теперь в последний момент ты просто взял... И передумал? — девушка злобно фыркнула и нервно сдула со лба упавшую прядь волос, затем стала ходить из стороны в сторону. — Он что, думает, я не знаю, что сегодня он фотографировал Мисси Минелу? Весь Нью-Йорк знает, что она та ещё стерва. Зато все мечтают с ней переспать. «Передумал». Конечно, передумал. Я бы тоже передумала, если бы альтернативой был секс с красавчиком.       — Челси, возможно, ты зря нагнетаешь ситуацию. Что, если...       — Нет, — отрезала та. — Даже не пытайся придумывать оправдания. Я знаю, как здорово у тебя это получается, Бренда, но не в этот раз. Я не сумасшедшая, и я не придумала себе этот сценарий со скуки. Мисси Минела выложила фото в Инстаграм. Хочешь взглянуть?       Девушка резким движением сунула мне свой мобильный. Мне не понадобилось вглядываться в экран, чтобы понять, что дела плохи. Я опустила взгляд и вернула телефон.       — Челси... Я не знаю, что говорят в таких ситуациях.       Подруга невесело усмехнулась:       — Могла бы придумать что-нибудь за столько лет. Почему мне всегда так не везет? Почему я связываюсь с полными кретинами?       Челси подошла к краю террасы и обеими руками уперлась в перила, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Я молча смотрела на её спину и колыхания розовой юбки, слегка поблескивающей в золотом свете фонарей и гирлянды. В моей голове вихрем проносилось столько мыслей, что едва ли я могла уследить за потоком. Где-то за моей спиной слышались отголоски фильма, а весь городской шум поднимался до верхнего этажа Плазы и, казалось, стал ещё отчетливее.       — Потому что так бывает, — внезапно выдохнула я. — Потому что тебе не всегда подходит какой-то человек. Но подойдет какой-нибудь другой. Такой, с которым тебе будет хорошо, как будто в этом человеке твой дом. Но не в каждом человеке именно твой дом. И это не твоя проблема и не твоя вина. Да, Хьюго оказался идиотом. Зато ты не станешь тешить себя ложными надеждами, как будто что-то может получиться. Есть человек, который не будет причинять тебе боль и неприятности. И если это не Хьюго, значит кто-то другой. Прими эту мысль, найди этого человека и будь с ним, и не бойся расставаться с тем, кто не сможет стать твоим домом, — я встала рядом с Челси. — Да, мы ошибаемся, и мы будем ошибаться, ну и что? Зато это наша жизнь, переполненная всем спектром эмоций и чувств, и это того стоит. И все эти приключения, все события от крошечных радостей до великих разочарований, все они сверкают и переливаются самыми яркими цветами, как Манхэттен. Оглянись и подумай о том, хочешь ли ты лишить свои воспоминания хоть одного огонька? А если нет, тогда подними выше голову и давай веселиться, несмотря ни на что.       Подруга взглянула на меня и рассмеялась, осторожно смахнув слезинку с блестящих глаз, так, чтобы не испортить макияж.       — У тебя хорошо получилось, — она снова засмеялась и обняла меня.       — Правда?       — Да, просто отлично. Знаешь, тебе нужно будет написать это в какой-нибудь статье.       — Для начала было бы неплохо воплотить эту мысль в жизнь. Не на бумаге, — задумалась я. — Думаю, мне нужно закончить одно дело. Всё в порядке, Челси?       Девушка утерла слезы.       — Да. Да, всё в порядке. Не смотри на меня так. Я не плакала, ясно? Я никогда не плачу из-за тупых ублюдков, — подруга демонстративно закатила глаза, как она это делала всегда, и мне стало смешно от того, как быстро ей удалось вернуться в свое обычное состояние. — Жизнь слишком коротка, и вообще... Я пришла повеселиться. Иди и решай свое дело.       Когда я коснулась двери, она окликнула меня снова.       — Бренда! Спасибо тебе.       Я тепло улыбнулась в ответ.