Мы — Нью-Йорк

      Чем дальше шел фильм, тем безнадежнее он становился. Сложно представить, сколько он может продолжаться. Кажется, это должна быть короткометражка? Вряд ли гости собрались ради премьеры двухчасового кинофильма. То есть, по крайней мере, кто-нибудь из организаторов наверняка побеспокоился бы о том, чтобы предоставить стулья, верно?       Я решил коротать время за барной стойкой. Бармен с уставшим видом протирал стойку, зевая и уже не утруждая себя подглядыванием за фильмом.       Когда я почувствовал движение за своей спиной и обернулся, то чуть не столкнулся с девушкой в узорчатой маске и платье, одна половина которого заканчивалась выше колена, а вторая шлейфом лежала на полу. Она вздрогнула при виде меня, но затем заговорила в полголоса:       — Нам нужно поговорить, — одной фразы было достаточно, чтобы я улыбнулся и узнал в ней девушку, которую искал на этом вечере. По интересному стечению обстоятельств, нашла меня она. Но по ещё более интересному стечению обстоятельств, она начала странный монолог, и с каждым новым произнесенным словом он становился всё тревожнее. — Наверное, мне нужно было сказать раньше. И, возможно, сказать в другой обстановке, но теперь нет никакого смысла откладывать. Мы с тобой очень разные. Настолько, что я никак не могу тебя понять. И я не смогу. Я знаю, что ты точно так же считаешь странной меня. И это никуда не уйдет, даже со временем. Мне очень жаль. Но я уверена, ты тоже найдешь человека, с которым ты будешь чувствовать себя, как дома, Крис, — только сейчас я ощутил, как внутри меня резко освободилось огромное пространство, с появлением которого я впервые смог выдохнуть и вдохнуть снова. — Где-то есть девушка, с которой вы будете созданы друг для друга. И это не я. Прости, — Бренда выдохнула и опустила взгляд. — Пожалуй, мне стоило бы сказать... — она замолчала, уцепившись взглядом за мою одежду. Затем растерянно подняла глаза. Мне пришлось прийти на помощь и снять маску, чтобы прояснить ситуацию. — Боже мой, это не ты!       Девушка внезапно просияла и тоже сняла свою маску. На её лице засверкала улыбка, и не улыбнуться в ответ было бы преступлением.       — Напротив. Это я. Но не...       — А я заставила тебя выслушивать весь этот кошмар!       Какая-то девушка, стоявшая неподалеку, недовольно обернулась в нашу сторону. Кажется, мы помешали ей созерцать шедевр.       — Что ж, кажется, я здорово принял удар на себя вместо того несчастного, которому француженка едва не разбила сердце.       — Что ты здесь делаешь? — Бренда наклонила голову на бок, внимательно рассматривая мое лицо. — Ты говорил, что не ходишь на такие вечера. Не любишь эти мероприятия.       — Я так говорил? Что ж, жизнь непредсказуема, — я пожал плечами. — В конце концов, главное событие этого года, манхэттенская элита, возможно, исторический момент... Это же сам Джузеппе Зинотти! Я должен был лично убедиться, что это того стоит.       — Занотти, — кивнула девушка. В её глазах блестело веселье. — Джузеппе Занотти.       — Конечно. Именно так я и сказал, — я не моргнул глазом.       — О, да. Мне просто послышалось, — Бренда отвернулась, едва улыбнувшись. Как человек, который знает, что прав, но не станет этого демонстрировать. Когда наши взгляды снова пересеклись, она не выдержала и залилась звонким смехом.       Этот момент я помню в самых мельчайших деталях, при том, что не имею ни малейшего понятия, что происходило вокруг. Но я точно могу сказать, что глаза девушки сверкали так, как будто внутри неё светилось солнце. Похоже, что так оно и было, ведь по моему телу прошла волна теплоты. Из прически выбилась прядь, и она тонкими пальцами заправила её за ухо. Её волосы всё ещё были взъерошены ветром, но Бренду это нисколько не беспокоило, и от этого она казалась только красивее.       Почему я помню момент так хорошо? Потому что именно тогда я совершенно точно понял, что влюблен в эту девушку.       Волнительная мысль, я не так уж часто с ней сталкивался, никогда не спешил и не обесценивал. Звучит как нечто важное. И нечто, что делает кого-то даже малознакомого понятным, значимым и близким. Возможно, мы были чужими и отдаленными во все прошлые встречи, но сейчас всё иначе.       Свет стал ярче, проектор погас, и все присутствующие зааплодировали. Громко, эмоционально. Мы присоединились к этим аплодисментам лишь для вида.       Итальянский дизайнер-модельер-черт-знает-кто снова вышел на сцену, изображая признательность. Он кланялся, кивал, едва ли не порывался смахнуть с глаз трогательную слезу.       — Он гениален, просто гениален! — восхищенно повторяла пожилая женщина стоящей рядом подруге.       — Мне кажется, я влюблена в него.       — Мне кажется, я ничего не поняла, — пробормотала девочка-подросток с плотно зачесанными назад волосами.       Меня утешила мысль о том, что я не единственный человек, не выражающий восхищения перед маэстро.        Я обернулся. Бренда Ламбер уже весело беседовала с крупным темноволосым молодым человеком в расстегнутой рубашке, демонстрирующей накаченную грудь. Он так громко и выразительно захохотал над, очевидно, прозвучавшей шуткой, что сразу несколько человек обернулись в их сторону. Довольная вызванной реакцией, француженка просияла. Похоже, все окружающие, как мотыльки, слетались к ней, на её свет, исходящий изнутри. Или же не все. Остальные, не слишком восприимчивые, открыв рты, ловили каждое движение господина Зинотти. Тот продолжал говорить, говорить, говорить...       — И наконец... — он взволнованно положил руку на сердце. Что-то подсказывало, что в его глазах стояли слезы. — Я хотел бы представить вам то, чему я посвятил последние два года своей жизни. Это действительно важный момент для меня, и сейчас вся моя душа полна трепета. Я вложил в работу свои многочисленные размышления о назначении творчества, о трудностях создания нечто принципиально нового, неукладывающегося в голове. В ней вместились неисчисляемые чувства, эмоции, мои сомнения, моя страсть, мой страх, моя гордость, моя душа, — такое предисловие способно было заинтересовать кого угодно.       В это время несколько молодых людей в костюмах вынесли нечто, накрытое плотной белой тканью, и поставили перед сценой. Джузеппе спустился и ещё некоторое время извергал витиеватые слова, время от времени любовно поглядывая на скрытое нечто, что, очевидно, было полотном. Среди потока красноречия выяснилось, что творение итальянца уже было продано за немыслимые деньги, которые будут немедленно отправлены в благотворительный фонд, занимающийся организацией помощи детям с онкологическими заболеваниями. Все присутствующие зааплодировали.       Спустя ещё минуту мужчина, выдержав театральную паузу, одним движением сдернул белую ткань. Толпа сплюснулась, люди стали вжиматься друг в друга, чтобы лицезреть великий шедевр маэстро. Раздался чей-то вопль, который можно было легко спутать с криком о помощи (кто-то таким образом выражал лишь свое восхищение). Во мне проснулось любопытство, но разглядеть произведение искусство было невозможно с моего положения. Пришлось ждать, причем ждать довольно долго, прежде чем густое скопление людей разрядится, всеобщий интерес чуть остынет, и станет возможным передвижение в пространстве. К этому моменту снова заиграл джаз, официанты стали угощать гостей крошечными закусками, а знаменитости выстроились в очередь, чтобы одарить господина Зинотти изощренными комплиментами и по возможности перекинуться парочкой слов.       К тому моменту как я остановился перед картиной и задумчиво коснулся подбородка, окружающие, будто забыв о великом полотне, спокойно и равнодушно прохаживались мимо, куда больше внимания уделяя поиску подносов с брускеттами или канапе. С чего бы это? Лично я решил задержаться у холста, закрашенного серой краской.       Боковым зрением мне удалось выделить ещё один силуэт, остановившийся слева от меня. Некоторое время мы оба задумчиво молчали.       — Удалось что-нибудь разглядеть? — обратилась ко мне девушка, покручивая в руках бокал.       — Улыбки детей, у которых появился шанс.       Я повернулся к Бренде, которая внимательно смотрела на меня. Она понимающе кивнула и снова перевела взгляд на картину. Мы снова замолчали и стояли так, Бог знает, сколько времени, среди сменяющегося потока ярких людей, глядя в серый квадрат. Не было необходимости даже думать о чем-то. В моей голове, как и в душе, обосновался приятный комфорт.       — Уже поздно, — сказала затем Бренда.       — Мне казалось, вечер в самом разгаре, — я оглядел помещение. Не похоже, что количество людей уменьшилось.       — Да, но я не могу больше задерживаться, — она с сожалением поджала губы.       — Позволишь тебя проводить?       Девушка только открыла рот, чтобы ответить, как вдруг её прервал внезапно раздавшийся голос позади меня.       — Алекс! Алекс! — в мою руку вцепился мертвой хваткой человек в костюме скомканного саксофона и оттащил на несколько метров в сторону.       — Коннор, что ты делаешь? — я стряхнул с себя его руки.       Приятель нервно оглянулся по сторонам, быстрым движением схватил с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского, наклонился ближе и прошептал:       — Кое-что произошло. Мне неловко об этом говорить, но... Меня только что спутали с тобой. Я не знаю, почему. Не то чтобы мы с тобой были очень уж похожи или что-то в этом роде, но, знаешь, все эти маски, костюмы...       — Что произошло?       — Ко мне подошла Линдси. Она подумала, что я это ты. Сумасшествие, правда? А я не успел даже возразить. Она подошла, коснулась моего плеча, вот так...       — Не нужно показывать, у меня хорошее воображение, я могу представить, — я со смехом отшатнулся в сторону.       — Чувак, она что, всегда подходит к тебе вот так? Не понимаю, чего тебе не хватает. Эта девушка идеальна! Какого черта ты играешь с ней?       — Коннор, ты можешь сказать, что ей было нужно?       — Мы станцевали медленный танец. Всё это время я не мог произнести и слова! Какая у неё талия... И в этот момент она сказала, что очень хочет детального описания всего, что происходит на этом вечере. Сказала, что, возможно, придется посвятить этому весь раздел в новом выпуске, потому что люди хотят узнать как можно больше об этом событии. А потом добавила, хлопая ресницами: «Прости, я знаю, ты не большой любитель таких статей и мероприятий, но... Ты ведь настоящий профессионал! Я верю, что у тебя всё получится. И ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если вдруг тебе нужна какая-нибудь помощь, правда?».       — Черт... — я отвернулся к окну. Эта просьба не только возникла некстати в такой вечер (учитывая тот факт, что у меня не было никакого желания оставаться здесь), но и прозвучала странно (учитывая тот факт, что ещё утром меня убеждали в необязательности моего присутствия).       — В чем дело? — приятель собирался сделать глоток шампанского, но не успел. Я так неожиданно взял парня за плечо, что тот пошатнулся, и напиток едва не выплеснулся на пол.       — Коннор, мне нужна твоя помощь. Сейчас я срочно должен уйти, поэтому необходимо, чтобы ты запомнил как можно больше деталей, событий, всего, что покажется и не покажется тебе важным. Я хочу, чтобы ты записал любую информацию, которая поможет создать впечатление, как будто я действительно здесь был и что-то видел. Ты справишься с этим?       — Ты даешь мне задание? Помочь в написании статьи? — Коннор едва не задохнулся от восторга. — Конечно! Ты шутишь? Будет сделано в лучшем виде! Черт побери, это так волнительно... Не переживай, я справлюсь. Я стану твоими глазами и ушами на этом вечере, кэп! Но куда ты уходишь?       — Я напал на след одного важного человека, который может поделиться уникальной информацией. Если мы её получим, это станет настоящей сенсацией! Это крайне ответственное дело, о котором я никому не рассказывал. И ты не рассказывай, понял?       — Ничего себе, — парень присвистнул. — Прямо как в детективном сериале. Это и есть твоя обычная жизнь?       Я покачал головой.       — Что-то вроде того.       — Я всё понял. Можешь на меня положиться, старик! — Коннор вытянулся по струнке, преисполнившись вдохновения. Отдал кому-то свой бокал и быстро скрылся среди людей.       Когда я вернулся к картине, девушки там уже не было. Я заметил её у лифтов. Бренда заканчивала разговор с пожилым мужчиной. Она улыбалась, но лицо было сосредоточено. Её собеседник выглядел напряженным. Он коротко кивнул, поднял свой бокал, после чего удалился. Журналистка молча перевела взгляд на меня, очевидно, продолжая раздумывать над состоявшимся диалогом. Я не спешил отрывать её от мыслей.       — Ты так стремительно скрылся, что мне показалось, ты уже не вернешься, — наконец, француженка улыбнулась, нажимая кнопку лифта.       — Прошу прощения. Позволишь мне составить тебе компанию?       — На самом деле, в этом нет необходимости. Сегодня я на машине, так что...       — На машине? — я удивленно поднял брови. Девушка неправильно поняла мою эмоцию и моментально приняла язвительный вид, положив руку на талию.       — Сложно представить? — она беззлобно рассмеялась, заходя в пустой лифт. Я вошел следом.       — Нисколько. Но, если я не ошибаюсь, кто-то из нас двоих пил вино. И это не я.       Глаза девушки расширились так, словно только что кто-то нашел в её кармане кокаин. Она испуганно посмотрела на меня.       — Я забыла об этом!       — Значит, помощь тебе всё-таки понадобится.       — О, нет... — француженка выдохнула, опустив руки. Затем она чуть оживилась. — С другой стороны, это не так уж плохо. Одна мысль о том, что мне придется снова сесть за руль этой... «Машины-убийцы» приводила меня в ужас.       — «Машины убийцы»? Ты уверена, что мне не нужно перед этим пройти какой-нибудь курс психологической подготовки к тому, с чем я собираюсь иметь дело?       Бренда сочувственно посмотрела на меня.       — У неё механическая коробка передач. И, кажется, ей уже миллион лет. Ты всё ещё уверен, что готов помочь?       Я рассмеялся и театрально размял руки.       — Что ж, могло быть хуже. Итак, ты боишься собственной машины?       — Она не моя. Мне дали её, чтобы я не опоздала на вечер. Поэтому я и сбегаю так скоро. Не хочу заставлять кого-то нервничать из-за своего долгого отсутствия.       — Теперь всё ясно. Знаешь, мне не кажется, что ты пропустишь что-то более впечатляющее, чем то, что мы уже видели.       — Тебе не понравилось, — девушка медленно кивнула.       — Это не так.       — Да, тебе не понравилось. И у тебя не получается сделать вид, что это не так.       — Это не так плохо, как мне представлялось. Так что вечер можно считать успешным. Весьма неплохим.       Двери открылись, мы направились к сверкающим дверям на выход из отеля. С нами попрощалась девушка-администратор с планшетом в руках. Казалось, её выражение лица нисколько не изменилось с того момента, как я встретил её впервые.       — Мы были очень рады вам. Надеюсь, вы хорошо провели время? Будем ждать вас снова. Всего доброго!       Под лестницей притаилась лишь парочка скучающих папарацци, выжидающих скандального появления какой-нибудь знаменитости. Они были разочарованы, увидев двух незнакомых людей. Так мне показалось.       — Пока, Бренда! — юный молодой человек с камерой, очевидно, какой-то знакомый, бросил девушке вслед. Та улыбнулась ему и помахала рукой на прощание.       Сначала появилось ощущение, что мы оставили позади многолюдный зал с эксцентричными людьми, но в действительности весь Манхэттен был переполнен — людьми, звуками, чувствами и шумом, в любое время. Это могло утомлять, но никогда не переставало поражать. И я почувствовал себя влюбленным в Нью-Йорк за то, что среди миллионов самых разных людей ты находишь себе кого-то, которого считаешь особенным.