Мы — Нью-Йорк

      В отделе царило оживление — Челси Лейн вернулась с самыми последними новостями и сплетнями о нашумевшем вечере Джузеппе Занотти. Сотрудницы столпились вокруг её крошечного столика, засыпали девушку вопросами и слушали, затаив дыхание. Только Челси умела создать нужную интригу, мастерски снабжала любую историю колкими и шокирующими деталями, иногда придуманными самостоятельно, но всегда в пределах разумного. Это было целым искусством, в котором девушка признана истинной музой. В такие моменты она и выглядела соответствующе: располагалась в своем кресле, точно на троне, в изящной позе, задумчиво склонив голову на бок и медленно перебирая локоны светлых волос.       Стоило мне появиться, как подруга подозрительно подняла бровь и выпрямилась.       — Челси, а это правда, что Тимоти Шаламе всё время был с Эммой Уотсон, и они загадочно перешептывались?       Девушка несколько раз хлопнула в ладоши:       — Милые леди, мы вынуждены прервать нашу пресс-конференцию на рекламную паузу. Поболтаем позже, непременно. А теперь оставьте нас, спасибо, — она улыбнулась, как истинная дива, а затем повернулась ко мне. — Что с тобой?       Я удивленно подняла брови.       — Всё в порядке. Почему ты спрашиваешь?       — Ты не так должна выглядеть после свидания с любимым человеком.       Я сморщилась:       — О, пожалуйста. Во-первых, не было никакого свидания. Во-вторых, не называй Александра моим «любимым человеком». И в-третьих, я хорошо выгляжу. Мы всё прояснили? А теперь за работу.       Подруга некоторое время растерянно смотрела перед собой, пытаясь переварить услышанное. Затем она встала и пересела на край моего стола.       — Так не пойдет. Расскажи мне, что у вас произошло. Расскажи, а я вынесу свой вердикт. Да ладно, Бренда. Вы только стали ближе, и ты снова слетаешь. В чем дело? Я устало потерла лоб.       — Дело не в том, что мы стали ближе. Мне казалось, мы разделяем одинаковые взгляды, похожие цели. А сейчас я вдруг поняла, что совершенно не знаю этого человека. Похоже, что он гонится за другим. Если раньше я чувствовала, что мы будто с одной планеты, то сейчас я в этом не уверена.       — Тогда у меня отличные новости. Вы с одной планеты под названием Земля. Я развеяла твои сомнения? — подруга рассмеялась, но замолчала через секунду, заметив отсутствие моей реакции. Девушка резким движением взяла меня под руку. — Пойдем. Пойдем, составим компанию старичку, планирующему пережить Старбакс.       Мы притаились под боком старого кофейного автомата.       — Итак, тебя постигло разочарование в парне?       — Нет! Челси, всё в порядке. Я не разочарована и даже не расстроена. Алекс славный парень, но есть вещи, на которые мы смотрим по-разному.       — Какой кошмар! Он что, не точная копия тебя? Не идентичная мужская версия Бренды Ламбер? Недопустимо. И на что он только рассчитывал, правда?       — Очень смешно, — искривилась я. — Дело не в этом.       — Хочешь, скажу, в чем дело? Ты снова испугалась. Тебе было хорошо с этим парнем, он тебе нравится, и всё складывалось замечательно, и твой мозг запаниковал: «О нет! Мы сближаемся! Я начинаю влюбляться! А это значит, что мне могут причинить боль! На помощь!», и теперь ты экстренно пытаешься ухватиться за любую деталь, чтобы увеличить её до масштабов вселенной и убедить всех и саму себя — «Вот, смотрите все, дело не в моей тревожности, а в том, что мы не подходим друг другу, ведь наши взгляды разошлись вот на этот счет». Безупречная Бренда Ламбер оказалась трусливой девочкой, когда речь зашла о настоящих чувствах. Знаешь, ведь я не пытаюсь тебя обвинить. Просто признайся сама себе, что это так. И пойми, что дело не в Александре Как-Его-Там-Зовут. Или можешь и дальше заниматься самообманом. Но только я сомневаюсь, что у тебя получится на этот раз, когда всё зашло дальше обычного. Ты влюблена в этого парня, и дискуссии о том, какой он «другой», будут только разъедать тебя изнутри. Ты действительно хочешь попробовать это испытать? Или, может, хоть раз перестанешь бояться и посмотришь, что там, за этой стеной твоих страхов? Может, всё не так уж ужасно?       Заниматься самообманом... Но ведь это неправда! И никогда не было правдой. Я вовсе не трусливая девчонка, я не боюсь серьезных отношений или того, что мне причинят боль. Или всё-таки да? Чем дольше я думала об этом, тем больше путалась и терялась в сомнениях.       — С тобой всё в порядке? — моего плеча коснулась Мередит. Я вздрогнула и оглянулась по сторонам.       Витрины бутика Антонеллы Джакомбо выходили на Парк-авеню, самый красивый бульвар на Манхэттене с аккуратно постриженными деревьями, разделяющими магистраль на две полосы движения. Движение было оживленным, но в светлом прохладном помещении с комфортом обустроилась приятная тишина, нарушаемая лишь шорохом платьев из раздевалки: Мередит и Джессика собрали всех подружек невест для финальной примерки платьев, как перед настоящим модным показом.       — Да, конечно, всё хорошо, — я улыбнулась, снова переводя взгляд на зеркало.       — Тебе не нравится платье?       — Оно замечательное! — я провела рукой по невесомой кремовой ткани и легко покружилась. — Лучше и быть не могло. Прости, я просто задумалась.       Джессика подошла ближе и окинула меня профессионально пристальным взглядом. Затем взяла за руку и покружила.       — Мер, тебе не кажется...       — Да, я тоже так подумала.       — Что-то не так? — я удивленно подняла брови, не заметив разницы между прошлой примеркой, которая состоялась на прошлой неделе.       Джессика проверила длину, а затем линию талии и плеч. В это время из примерочной вышли Челси, Кристина и Синди с зачехленными платьями в руках.       — Бренда! А я уж думала, ты не придешь сегодня, — улыбнулась одна из стилисток.       — Ты всё пропустила. Здесь был настоящий перформанс от Челси Лейн в её наряде с песнями Джонас Бразерс и хореографией Бейонсе. Это стоило увидеть.       — Извините, что опоздала. У вас из-за этого не возникнет проблем? — я обернулась к паре, но девушки были слишком заняты обсуждением моего платья. — Похоже, проблемы у меня.       — Ты выглядишь великолепно, дорогая, — Челси наклонила голову. — Как настоящая принцесса. Я не могу дождаться самого торжества, когда нас увидят все. Только представь: мы стоим с крошечными букетами перед всеми гостями, улыбаемся, сверкаем в лучах солнца, славы и всеобщего восхищения...       — Девушки, советую вам не задерживаться. У нас всё расписано по минутам, и вот-вот здесь будут другие гости. Джесс, кто обещал прийти дальше?       — Мой кузен, твой племянник Роджер и дядя Рудольф. А после них придет Люси Хейл и её молодой человек.       Мередит сосредоточенно свела брови.       — Её молодой человек? А кто это?       Джессика развела руками, на что девушка устало выдохнула.       — Ладно, разберемся с этим позже. Сейчас у нас есть дела поважнее.       Наскоро попрощавшись с тремя подружками, покинувшими бутик, две стилистки пустились в бурные обсуждения.       — В чем дело? — не выдержала я.       — Бренда, ты похудела.       — О, нет, вам просто кажется, — я отмахнулась, но девушки выглядели серьезно.       — Нет, не кажется. Во время прошлой примерки платье сидела идеально, а теперь, скорее всего, придется его ушивать. Как ты думаешь, Джесс?       — Похоже на то. С другой стороны, если мы воспользуемся помощью какого-нибудь тонкого пояса?       В разговор вступила владелица бутика, появившаяся из ниоткуда. Она осмотрела наряд, а затем указала куда-то на спину.       — Если мы воспользуемся пояском, то это не исправит ситуацию вот здесь, взгляните. Будет лучше, если мы всё же ушьем. Это будет несложно, — она взглянула на крошечные часики на руке. — Думаю, я успею взять мерки до прихода клиента, подождите здесь.       Женщина удалилась, а Джессика отправилась на поиски воды.       — Бренда, будь осторожна следующие три дня до церемонии, — Мередит подняла указательный палец. — Не вздумай больше худеть, мы не успеем ничего исправить, и платье будет на тебе висеть.       — Это вышло случайно, честное слово, — рассмеялась я и стала рассматривать себя в зеркало. По-моему, ничего не изменилось за последнее время. А может, нет.       Мередит шагала из стороны в сторону, с сосредоточенным видом делая пометки в своем блокноте. Джессика перебирала свою сумку, не переставая бормотать: «Молодой человек... Кто этот молодой человек Люси Хейл? И почему он не мог прийти раньше... Если ему не подойдет костюм кузена, то у него большие проблемы...». За окном стал упрямо сигналить проезжающий мимо автомобиль, где-то в кармане моего жакета вибрировал мобильный телефон, а на двери чуть звякнул колокольчик. Я заворожено прислушивалась ко всем этим звукам, которые казались отдаленными и умиротворяющими. Задумчиво провела пальцами по мягкой ткани и подумала о том, что мне не хватает...       — Алекс? — я встрепенулась, встретив в отражении знакомый взгляд. Молодой человек стоял в отдалении, в исступлении, и удивленно поднял брови, услышав свое имя.       — Ты выглядишь... Невероятно.       — Что ты здесь делаешь?       Мужчина улыбался, и где-то в моей груди вдруг будто распустился белый лотос. Всё стало реальным, все звуки, запахи, движение воздуха — всё оживилось и вернулось в режим настоящего времени.       — Мистер Андервуд! — воскликнула хозяйка бутика, вернувшись с желтой измерительной лентой. — Вы уже пришли. Не беспокойтесь, ваш костюм уже готов, я сейчас же его принесу.       — Не беспокойтесь из-за этого. Я подожду столько, сколько нужно. Не спешите и закончите то, чем вы были заняты, — Александр кивнул, снова взглянув на меня.       — Большое спасибо. Это займет всего минуту. Мередит, дорогая, пожалуйста, запишите цифры, которые я продиктую.       В отражение я видела, что мужчина продолжает наблюдать за каждым моим движением. А я лишь делала вид, что мне не хочется взглянуть на него снова. Какая глупость.       Мне стало смешно, и волнительно, и отчего-то страшно, и всё это вместе заставляло адекватную часть моего разума злиться. Челси была права.       — Вот и всё. Большое спасибо. Можете идти переодеваться, мисс. Платье будет полностью готово уже завтра утром.       Я молча направилась в примерочную и одним движением сбросила с себя наряд. Когда я поймала себя на мысли, что мои руки дрожат, я обхватила себя за плечи и присела на край пуфика, бездумно уставившись на свои ноги.       «Ты ведь не собираешься провести здесь остаток дня, правда? — я взглянула на себя в зеркало. — Перестань вести себя, как ребенок. Ты взрослый человек, Бренда Ламбер, и не станешь бежать от мужчины, к которому... В которого... Я хочу сказать... Челси была права. Челси была права! Ведь так?»       Когда я вернулась в зал, в нем остались только две стилистки, разместившись на белом кожаном диванчике в углу. Джессика положила голову на плечо своей невесты и дремала, пока Мередит с задумчивым видом поглаживала её руку, тем временем прокручивая в голове список оставшихся дел. Я улыбнулась и помахала рукой на прощание.       — Он ждет снаружи, — шепнула девушка и подмигнула. Внутри меня что-то с волнением ухнуло, хотя я знала, что он будет там. Знала даже, что услышу свое имя, как только окажусь на улице.       — Бренда!       Я обернулась и улыбнулась молодому человеку.       — Привет, Алекс. Как поживаешь?       — Нам нужно поговорить.       — Пожалуй, да. Так как ты поживаешь?       Алекс улыбнулся, шагая рядом со мной.       — Немногое успело произойти за то время, что мы не виделись. Я слышал, с каждым днем рейтинги «Брайт-н-Нью» становятся всё выше, хоть ещё и не было нового выпуска. Вы делаете успехи.       — Это так волнительно! Даже не верится, что у нас получилось сделать такой рывок. Многие переживают, что в этот раз показатели будут не слишком обнадеживающими. Но у меня нет никаких сомнений — всё будет отлично. «Аутлайн» справился с твоим уходом?       — У них появился отличный журналист, который обожает свою работу. Так что я не беспокоюсь за их судьбу. Как твои дела?       — Недавно я встретила Линдси Стрейт, на заключительном семинаре Марион Шонжер. Она выглядела... Расстроенной.       — Мой уход не входил в её планы, но она справится.       — А Марион спрашивала про тебя.       — Правда?       — Да, она сказала... «Надеюсь, этот молодой человек всё-таки смог вас найти». Теперь моя совесть чиста, он действительно нашел, и я не соврала Марион.       — В тот вечер, когда произошло воссоединение миссис Шнайдер и Дирка, я приезжал на семинар, чтобы встретить тебя.       — Ты этого не говорил. Сбежал от француза с ужасными масками и красотки Линдси Стрейт на семинар французской актрисы ради... Ещё одной не менее странной француженки?       — И ни о чем не жалею. Иначе я не мог поступить. Так как твои дела, Бренда?       — А как твои дела в «Vogue»?       — Я там не работаю.       — Тебя не приняли? — я подняла удивленный взгляд на молодого человека.       — Пока — нет. Я приехал и посетил увлекательную экскурсию по их редакции, устроенную отделом подбора кадров, любезно побеседовал с работниками, а затем и с потенциальными работодателями и... Поставил свои условия, — Алекс рассмеялся своим воспоминаниям. — Жаль, что ты не можешь увидеть лицо шеф-директора, более искреннего удивления я не встречал. Мне не всё равно, о чем писать, Бренда. Они ещё рассматривают мое предложение и обещали прислать ответ в течение этого месяца.       — Это же отлично! — воскликнула я. — И хотя ты ещё ждешь ответа, я всё же поздравляю тебя. Надеюсь, всё получится. А если они откажут, что ты планируешь делать?       Молодой человек простодушно пожал плечами и с улыбкой взглянул на меня.       — Знаешь, я подумал... Почему бы не написать книгу? Собрать истории жителей Нью-Йорка и сделать это не сборником статей, а целым романом? На самом деле, я встретил издателя, который и предложил эту идею. Мы и название придумали. «Мы — Нью-Йорк». Что скажешь?       — Ты, должно быть, шутишь! Алекс, это прекрасные новости! Название, конечно, ужасное, но всё остальное — прекрасно. По-моему, великолепная идея, — я рассмеялась.       — Название ужасное? — Алекс задумчиво изогнул бровь. — Я думал, ты оценишь.       — «Мы — Нью-Йорк»? Да ладно тебе, что это? Хорошо, если тебе нравится, пусть будет оно.       — Но я был почти уверен, что тебе понравится! Уже вижу эту обложку... Здесь нужен минимализм. Окна какого-нибудь небоскреба и... «Мы — Нью-Йорк», а чуть ниже подпись: «О тех, кто ищет».       Я снова невольно залилась смехом, а Алекс выдохнул с напускным разочарованием. В его глазах искрилось веселье. Я остановилась и положила руку на его плечо.       — Извини. Я действительно рада, что у тебя всё так хорошо складывается. Ведь это то, чего ты так хотел! Я горжусь тобой.       Молодой человек внимательно смотрел на меня, на что я лишь улыбнулась и направилась дальше, вниз по ступенькам в метро. Алекс последовал за мной, едва ли не ностальгически глядя на расписанные баллончиками плиточные стены, тяжелые турникеты и грязные лестницы.       Нужный поезд с усталым вздохом приехал как раз вовремя, и мы забрались в наиболее свободный вагон, освещенный холодным белым светом. Зато нашлась парочка свободных мест в самом конце, а значит пятнадцать минут можно не стоять на ногах.       — Новые ощущения, да, Алекс?       — Хорошо забытые старые, — покачал головой тот. — Итак, настал момент, когда я всё-таки хотел бы узнать, как же у тебя дела?       — Разве я не ответила?       — М-м, нет.       — Странно. Эй, ты уже видел этот фильм? — я указала на рекламный плакат. — Поверить не могу, что они решили экранизировать роман. Думаешь, у них вышло что-нибудь стоящее?       — Поговаривают, это одна из лучших работ Демьяна Шазелла, — Александр простодушно пожал плечами, вздохнув.       Поездка продолжалась, и мне было куда проще обсуждать кино и музыку, чем свои дела. Для них нужно было подбирать правильные слова, а для начала и вовсе хорошенько разобраться.       Мы вышли на Таймс Сквер Стейшн, как всегда переполненный людьми до отказа. Здесь отовсюду доносились самые разнообразные языки, самые громкие и необыкновенные голоса людей со всех уголков мира. Понадобилось немало усилий, чтобы свернуть в более спокойный проулок между домами, а затем выйти на восьмую авеню.       —...Ты прав. Я слышала об этом в последнем интервью Криса Мартина, но не придала большого значения.       — Что-то мне подсказывает, что мы узнаем правду на самом концерте.       — О, верно. Да, концерт, — я потерла лоб. — Вообще-то, я на него не попаду. Уже отдала билет Саджиде. Ты её знаешь! То есть, не лично, конечно. «Лавка Айши», помнишь? Эту машину-убийцу с нарисованными розами на боку.       — Такое сложно забыть. Захватывающая поездка, Хантерс-пойнт... Песня «Киллеров».       — Да-да, «Мистер Позитив», — я стала напевать припев, а затем рассмеялась, вспомнив нашу безупречную актерскую игру в тот вечер по дороге в Куинс. Впереди показалась желтая автомобильная стоянка и мой скромный дом.       — Что же заставило тебя пропустить Колдплей?       — В этот день свадьба моих подруг, Мередит и Джессики. То платье было как раз для церемонии.       — Ты в нем бесподобна. Крису Мартину крайне не повезло, что он не увидит тебя в нем. Пока он и сам не знает, что теряет, но ощущение пустоты появится очень скоро, я уверен.       Я рассмеялась.       — Жаль, что тебя не будет, — кивнул молодой человек.       — Да, но с другой стороны, я впервые буду подружкой невесты, это так волнительно. Они прекрасная пара. Я смотрю на них и понимаю, что иначе и быть не могло. Они созданы друг для друга, а значит, не могут быть не вместе, — я улыбнулась, вспоминая, как Джессика уснула на плече Мередит в бутике Антонеллы. — Забавно, как людям удается находить друг друга, а потом... Не терять. Знаю, я странно выразила эту мысль. Не уверена, что это именно то, что я хотела сказать. Я рассмеялась, а Алекс продолжал внимательно слушать. Тогда я взглянула на него и выдохнула. — Я не отвечала на твои звонки. — Я решил, что на то были причины. Не хотел выпрашивать объяснений, если ты не готова об этом говорить. Я улыбнулась и покачала головой: — Мистер Совершенство. Этот мир не заслуживает идеального Александра Андервуда. А тем более я. — Интересная мысль, — прищурился Алекс. — Я просто пошутила. На самом деле, мне нужно извиниться. Хотя бы за то, что наговорила лишнего в нашу последнюю встречу. Сложно объяснить, что на меня тогда нашло, — я заправила за ухо прядь волос. — Мне показалось, что тогда всё должно было закончиться. Александр набрал в легкие воздуха, чтобы задать вопрос, но молча выдохнул, продолжая смотреть на меня. Я снова забралась на первую ступеньку лестницы, ведущей к моему подъезду, и повернулась лицом к мужчине. — Это сложно объяснить. Я долго думала о том, почему так получается, и, кажется, нашла ответ, но он странный. Поэтому будь готов к непониманию, — я глубоко вдохнула. — Я журналистка. Я пишу статьи для разворота в модном журнале. «Мысли француженок». У меня есть примерно восемь абзацев для того, что хочу рассказать читателю. Это немного. Восемь абзацев красивых и вдохновляющих строк о жизни, впечатлениях, воспоминаниях, которые могут заставить людей улыбнуться и почувствовать себя лучше. И заключение, умещающееся в пару предложений — финальная мысль, которая подводит итог всему написанному. Я никогда не чувствовала себя закованной в это небольшое пространство, оно не мешает полету фантазии. Я прекрасно умещаюсь в восемь абзацев с трогательным и емким заключением. Почему я говорю об этом? Потому что моя жизнь — это и есть череда восьми абзацев. В неё приходят люди, вносят в неё прекрасные события, переживания, мысли, — восемь абзацев — после чего наступает момент заключения — финальная строка. Я не умею по-другому. И даже когда кто-нибудь задерживается на «развороте» чуть дольше, все мое существо спешит скорее поставить точку. Идут годы, а эта схема всё не меняется, я ничего не могу с этим поделать. Наши с тобой восемь абзацев закончились и требуют от меня какого-то заключения, хорошего итога. А я... Стою на ступеньке и не могу его подвести. Впервые. «Но Бренда, ведь ты не умеешь писать больше одного разворота со статьей!», — говорит кто-то очень вредный в моей голове. Кто-то пишет романы и повести, а я давно разучилась строчить даже небольшие рассказы. Я попросту... Не знаю, как их писать. Боюсь, что у меня не получится. Боюсь, что начну, а потом не смогу закончить. Боюсь, что пропадет вдохновение. Что делают в таких случаях? Я не знаю, ведь я привыкла всё заканчивать в любой непонятный момент. — И сейчас ты тоже хочешь всё закончить, — осторожно продолжил Алекс, понимающе кивнув. Всё это время я смотрела на окна соседних домов и едва ли могла предполагать, что выражало выражение его лица. Я знала только, что он не шевелясь смотрит точно перед собой. Я медленно выдохнула и взялась за лямку сумки. — Это самая сложная часть всех объяснений. Видишь ли... Если бы я действительно хотела, то не стояла бы здесь сейчас и не рассказывала тебе всё это, — я покачала головой, впервые встретилась взглядом с мужчиной и улыбнулась. — В этот раз восемь абзацев оказались несколько... Другими. Странно, но мне действительно хорошо в этой... Статье. Почему-то. Я не думала о том, что когда-нибудь в ней окажусь. В ней есть человек, с которым мне не страшно. Он уходит, и на меня накатывают странные мысли: «Пора всё заканчивать! Мы выбиваемся из графика!», а когда он рядом, всё как будто встает на свои места. С ним я как будто дома. Даже сейчас мне не страшно, что он посчитает меня сумасшедшей. Но мне страшно его ранить. Поэтому ему приходится всё выслушивать. Я не хочу ставить точку, но и дальше писать я не умею, — я развела руками. — Ну, что скажете, доктор? Я больна? — Прекрасно больны, мисс Ламбер. У вас очень редкое и сложное заболевание. Придется назначить лечение. Возможно, долгое, не самое простое, но, полагаю, с этим можно справиться. Я лично за всем проконтролирую, — Алекс улыбнулся, а затем взял мою руку. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Бренда, ты не узнаешь, как «писать» нечто большее, чем «статьи», если не попробуешь. И хотя это совсем не писательский совет, но... Не пытайся предугадать, что будет в... Следующей главе. Дай шанс сюжету идти дальше самому по себе. Ты ведь сама уверяла меня, что ничто не помешает тебе делать то, что нравится, помнишь? — Так значит, вы не побоитесь взяться за этот случай, доктор Андервуд? — я прищурилась. — Напротив. Теперь, когда мне всё ясно, стало даже интереснее. — Ты не взял время на раздумья. — В этом нет необходимости. Во-первых, я услышал важные слова. Цитирую: «Я не хочу ставить точку», так сказала мисс Ламбер собственной персоной. А это самое главное. И, во-вторых, я и сам этого не хочу. Я рассмеялась и заключила молодого человека в объятья с ощущением, будто нашла свое место, которое мне не хочется покидать. Похоже, в этот раз всё действительно будет иначе.