Дар преданности

— Маттео! — воскликнула я, торопливо распахивая окно. — Ты с ума сошел?! Третий этаж! Разбиться хо… м-м! Конец моей фразы итальянец поймал губами, запечатав мне рот горячим поцелуем. Нет, ну, как на него можно сердиться?! Не переставая меня целовать, Маттео перелез на внутреннюю часть подоконника и лишь тогда отстранился. — За меня не волнуйся, Девочка-Доставка! — заявил он. — Я хорошо карабкаюсь. И потом, ради тебя мне не трудно преодолеть сам Эверест! Он легко спрыгнул с подоконника и обхватил меня за талию. Судя по всему, еще внизу парень снял пиджак, оставшись только в черной футболке и джинсах такого же цвета. Наверняка, в темноте его движения были совершенно незаметны. — Маскировка? — поинтересовалась я, обняв возлюбленного за шею. — Спорим, там, на улице, ты выглядел, как черный ниндзя. — Ну, я думаю, лазать по стенам в белом пиджаке — верный способ попасться, — улыбнулся Маттео. — А мы ведь этого не хотим, правда? Твои родители, чего доброго, решат, что мы с тобой здесь занимаемся всякими непристойностями. Ох! Одно только это слово спровоцировало сладкую судорогу внизу живота! Потрясающе! В ответ я игриво поинтересовалась: — А разве ты не за этим сейчас пришел? Мой парень мгновенно посерьезнел, прислонил свой лоб к моему и выдохнул: — Нет, малышка, не за этим. Я пришел, чтобы просто побыть рядом с тобой. И мне неважно, чем мы будем заниматься. Можем поболтать, посидеть и пообниматься. Можем посмотреть фильм. Можем много, чего придумать. Без твоего согласия я до тебя даже не дотронусь, Девочка-Доставка. Сердце мое наполнилось нежностью. Господи, как это мило! Но я совершенно точно знала, что сейчас было нужно ему, и чего хотелось мне. Поэтому приподнялась на мыски и прошептала прямо в губы парню: — Мне больше нравится затея с непристойностями! Смех Маттео проник глубоко в мою сущность, заставив сердце затрепетать, а тело — содрогнуться от желания. — Сеньорита Валенте, — игриво произнес он. — Я просто в шоке! Что скажет Ваш дедушка, услышав от внучки подобные слова? — Я думаю, он вовсе потеряет дар речи! — рассмеялась я в ответ. — Запри дверь, хорошо? Отпустив меня, парень быстро исполнил мое желание. Без его прикосновений тут же стало холодно, но я понимала, что это необходимо. Мне стоило огромных усилий выпрямиться и вспомнить, что нужно еще смыть косметику. Поэтому, трепеща от желания, я взяла ватный диск. — Что ты делаешь? — поинтересовался Маттео, когда щелкнул замок. — Смываю косметику, — ответила я, проводя салфеткой по лицу и глазам. — Ты ведь не боишься увидеть меня без нее? Прежде, чем ответить, мой возлюбленный подошел, сзади обнял меня за талию и уперся подбородком мне в плечо. При этом бедрами я ощутила красноречивое свидетельство того, что косметика его не волновала. — Девочка-Доставка, — ласково заговорил он, — позволь тебе напомнить, что за три года я видел тебя всякой — не накрашенной, мокрой, уставшей, грустной, раздраженной, плачущей, грязной, испуганной и растрепанной. И всегда думал, до чего же ты прекрасна! С этими словами, он тихо начал покрывать нежными поцелуями мою шею. Я охнула и прерывисто задышала. Внизу живота загорелся огонь, а промежность, похоже, намокла. Когда же парень приласкал чувствительную кожу под ухом, я окончательно потеряла рассудок. Салфетка упала на пол, а тело мое поддалось ласкам. Под поцелуями Маттео я плавилась, как мороженное под солнцем и уже себя не помнила. Возлюбленный развернул меня к себе лицом, заглянул в глаза и прошептал: — Постарайся не производить громких звуков, любовь моя, хорошо? Мы ведь не хотим шокировать остальных обитателей этого дома? — Обещаю, милый, обещаю! — выдохнула я. — Буду вести себя очень-очень тихо! Ну же, вытащи меня из этого платья! Все. Нас унесло в великолепный мир любви, страсти и огня. Мы уже не могли вспомнить, кто выключил верхний свет, а в какой-то момент на пол полетела одежда. Наши тела действовали смелее, а никакой неловкости не было и в помине. Когда мое платье упало, я без стеснения запрыгнула на возлюбленного, обхватив его ногами и не переставая исступленно целовать в губы. Но только это был уже не просто поцелуй — мы просили большего. Наши языки коснулись друг друга, сначала медленно и осторожно, а потом — почти переплелись. Клянусь, это новое чувство затопило меня! Мы упали на кровать так, чтобы Маттео нависал надо мной, опершись на руки. Он прервал поцелуй и выдохнул: — Только не кричи громко, малышка, договорились? Я кивнула, а затем охнула, когда губы парня заскользили по моей шее. Он покрыл нежными поцелуями буквально каждый сантиметр кожи, пока не остановился над соском, обжигая его горячим дыханием. Я прерывисто дышала и старалась сдерживать стоны всеми возможными способами — то прикусывая нижнюю губу, то вцепляясь зубами в собственный кулак. — Луна, ты сейчас доиграешься и что-нибудь себе прокусишь! — выпалил Маттео. — Вцепись зубами в подушку — и дело с концом! Ой, верно! Почему-то мне самой эта мысль в голову не приходила. Я послушно сжала зубы вокруг уголка одной из подушек и смогла-таки не издать ни звука, когда тело содрогнулось от острого наслаждения. Это парень сомкнул губы вокруг моего соска, поглаживая при этом пальцем второй. Я рвано дышала через нос, а когда все-таки не выдержала и тихо застонала, звук вышел практически неслышным. Тело мое было распалено до предела, внизу живота полыхал огонь, а промежность ныла, требуя прикосновения. Словно почувствовав, что я больше не выдержу, Маттео переместился так, чтобы мы с ним избавились от последних деталей одежды. Я хотела, было, сразу толкнуться навстречу вторжениям любимого, но тот увернулся и удержал мои бедра, выдохнув: — Терпение, Девочка-Доставка! Я отпустила подушку и шепотом запротестовала: — Нет-нет-нет! Не хочу ждать! Возьми меня! Возьми! Мой парень хмыкнул и, молча, взял что-то с пола. Только расслышав шелест фольги, я поняла, что это презерватив. Ох, проклятье! Опять мое распаленное тело заставило голову напрочь забыть о контрацепции! Нет, все-таки хорошо, что Маттео решил заняться этим вопросом самостоятельно! Надев резиновое изделие, итальянец устроился между моих раздвинутых ног, наклонился к моему ушку и прошептал: — Я люблю тебя, Девочка-Доставка! Я так сильно тебя люблю! — И я люблю тебя, Клубничный Мальчик! — с чувством отозвалась я. — Больше всего на свете! Ну же, войди в меня! — Для тебя, малышка, — все, что угодно! — воскликнул мой возлюбленный и снова поцеловал меня в губы. Этого поцелуя он не прервал ни тогда, когда осторожно и неторопливо скользнул внутрь, ни во время последующих вторжений. И я понимала, почему. Он ловил губами мои стоны, которые, пусть и непроизвольно, все же рвались из моей груди от каждого движения. Да и плевать. Но, господи, как же это великолепно — чувствовать, наконец, его внутри себя, ловить каждое вторжение, принимать его полностью, двигаться с ним в одном ритме! Мы не могли насытиться друг другом, все ближе придвигаясь к краю пропасти. Но я не боялась, зная, что нас двоих там ожидает лишь чистый экстаз. Еще несколько толчков — и мы уже летели в эту самую пропасть наслаждения, подавив общий крик поцелуем. Господи, как же хорошо!