Следом за капитаном. Спешл. Часть 5.
5 мая 2022 г., 18:55
— Сел, — рявкнул подозреваемому Попов, подведя того к дивану в вестибюле. Антон, звякнув наручниками, поднял на него презрительный взгляд и больше даже не шевельнулся. Выдержав секундную паузу, он вскинул подбородок и…
— Иди нах*й.
Администратор приподнял голову из-за своей стойки. На его безэмоциональном лице лишь чутка подскочили брови. За длинный рабочий день, впрочем как и за многие другие, в районе регистрации ничего интересного не происходило. А тут — на тебе! — хоть какая-то драма. Работник исподтишка наблюдал за парочкой, но Арс не спешил отвечать. Он медленно сделал шаг ближе, испепеляя парня взглядом, но и тот позиций не сдавал, не отступал.
— Надеюсь, — Попов опустил глаза на пах Шастуна и ухмыльнулся, — ты сейчас говоришь не про свое достоинство. Потому что ты в шаге от того, чтобы его лишиться. И… я не повторяю дважды, — мужчина взял секунду паузы и резким коротким движением сделал подсечку. Антон, не ожидавший такого, мгновенно потерял равновесие. Горячие пальцы тут же ухватили его за плечо и воспользовавшись маневром, впечатали неустойчивое тело в старый вестибюльный диван.
Только на этом лейтенант не останавливается: ставит колено у самой ширинки на штанах Шастуна, а его лицо леденеет. Недавнюю злобную ухмылку вдруг заменяет разрастающаяся по коже изморозь. От тела следователя как от снега теперь веет холодом. Мужчина пугающе расслаблен.
— Я в миллиметре… — предостерегающе шипит он.
А Шаст смотрит снизу вверх на красные от вранья радужки, и его рвет от адреналина. Он боится коснуться спиной диванной подушки, потому что по всему телу разряды и соприкосновение с чем-либо, кажется, может вогнать их глубже иглами под кожу. Арс опрокинул его резко, но бережно. И в этом… почти что-то есть.
Попов не сдает позиций, ни на секунду не дает возможности вспомнить, что все это театр. Он играет до конца, как вдруг замечает, что Шаст переводит взгляд за его спину, и тут же слышит хорошо знакомый голос.
— Вечер добрый.
Арс бросает странный взгляд на Шастуна, оглядывается через плечо и видит перед собой расслабленного и довольного Андрея. Он смотрит на глаженую рубашку, на аккуратные туфли, на мягкую улыбку капитана и не может перестать искать во всем этом подвоха. Его гложет какое-то до дикости назойливое неприятное предчувствие.
— И вам того же, — кивает лейтенант, избегая использования имени бывшего наставника. Арсений убирает колено, отступает от Антона и дает Стрыкановскому как следует рассмотреть того, с кем им сегодня предстоит работать.
А парень спокоен, ничем себя не выдает. И лишь в потемках души бегают его собственные бесята и колют вены вилами, чтобы не забывался окончательно в своих дерзких мечтаниях стать непробивным. С каждым мгновением демонята все активнее начинают разрушать его уверенность в себе.
И происходит это до тех пор, пока вдруг не накрывает мыслями о том, что этот человек сделал с ним и его семьей. Ненависть уже знакомо заполняет все клетки. Под коркой головного мозга, под ногтевыми пластинами, в суставах трещит пробуждающаяся животная агрессия.
Но это длится недолго. Ровно до того момента, пока Шаст не слышит голос Попова, который даже не к нему обращается.
— Проведешь? — Голос, который возвращает его к принятому решению. Который холодной водой прокатывает по его телу и тушит разгоревшиеся фитили.
Андрей, черкнув своими туфлями по ламинату, разрывает зрительный контакт. Хмыкает себе под нос, видимо делая первые выводы, жмет руку Арсению и ведет их в неизвестном направлении.
— Ну, ко...
***
—...нечно, — Попов сидел за ноутом. Его брови были сведены у переносицы, а глаза шустро перебегали со строки на строку. Напротив Арсения сидел его верный друг и напарник за своим компьютером и делал примерно то же самое. — Еще раз… Где ты его нашел? — Не отрываясь от экрана, спросил лейтенант. Матвиенко шумно выдохнул: Арс и так скинул на него сразу несколько их общих дел. А теперь еще и подключил к своей собственной операции против Стрыкановского. Как в таком формате вообще можно что-либо успеть? Сережу клонило в сон от переработок в последнее время. — Это московский психотерапевт-менталист. Нурлан Сабуров. За него поручился Шеминов. Они познакомились на занятиях по дзюдо почти десять лет назад. Были близкими товарищами, пока Нурлан не переехал в столицу. Чувак, судя по всему, мозговитый и стрессоустойчивый, да еще и не из нашей сферы. Все чисто. Так что я не до конца понимаю, какого хрена ты так в него глубоко копаешь. Он еще даже не в курсе операции! Может, и не согласится вовсе! — Потому что, Серег, — Арс поднял глаза на друга, — перед тем, как посвящать кого бы то ни было в наши планы, необходимо четко убедиться в том, что никаких пересечений у этого человека с Андреем нет и не было. — Ага. К счастью, именно это мне сразу и заявил Стас. — Он может не все учесть. — …А ты можешь тратить время впустую. И я к слову тоже. Попов смотрел на напарника осуждающе. Этот взгляд так и говорил: ничего не тратит наше время впустую так успешно, как этот разговор. — Если не хочешь помогать — не надо. Но не пили мне мозги, ладно? То, что ты недооцениваешь Андрея и вообще не понимаешь, с кем я имею дело, твоя личная проблема, окей? Грубо? Да. Но привычный ли для них это способ общения? Абсолютно. Поэтому лицо Сережи даже не меняет своего выражения. — Лох, — говорит он себе под нос и возвращается к работе. — Сам такой. Попов цокает. Он придирается к кандидату не потому, что тот плох. Просто в успех операции в случае участия в ней Шаста, следователь верил заметно больше. Мужчина тяжело выдохнул и лег лбом на стол. Антон распознает ложь, это сильное преимущество, которое манит своей привлекательностью. Но, если быть еще честнее… то дело совершенно не в этом. Дело в том, что несмотря на все риски, Попову рядом с ним было бы банально спокойнее, потому что с Шастуном всегда так. Арс всегда рядом с ним будто наполняется уверенностью в себе и в своих силах. А сейчас полицейский как никогда боится, что этих сил окажется недостаточно, потому что враг ему достался более чем достойный. Шастун бы ему сильно помог, даже просто будучи рядом. Но, зная все сложности, которые за собой влечет участие парня в деле, этот сценарий просто нереален. Ни от кого нельзя требовать того, что необходимо в рамках операции. Антон… Эта затея и так была крайне рискованной, как для него самого, так и для Арсения, а сверх того еще и для них вместе взятых. Это уже феноменальное комбо получалось. Но теперь, зная, что совершил Стрыкановский… Шаст просто не выдержит. Слишком много сразу. Слишком. Попов вздохнул еще раз. Все эти мысли возвращали его к их последнему разговору. Внутри бессердечным бандитом копошилось волнение о мыслях Шастуна на тему самого полицейского и его связи с Андреем. Сможет ли Шаст отделить чувства к Стрыкановскому от чувств к его ученику? Отделить настоящее от прошлого? Арс в него верит, но пока вопрос остается нерешенным, его мозги то и дело размышляют о вероятности альтернативных сценариев. И эти размышления его сильно бесят, потому что совершенно не помогают. Ладно, пора возвращаться к делу. Спустя еще час монотонной работы, полицейских начало конкретно вырубать. Но менее чем через сутки у них все должно быть готово. И этот факт не дает права сделать даже небольшой перерыв. В какой-то момент уже просто не выдержав, Сережа пошел за кофе, боясь уснуть, а Арс набрал Стаса, чтобы уточнить еще несколько вопросов касательно Сабурова. Приложив телефон к уху, он протер лицо рукой, пытаясь таким образом согнать с себя сон. — Алло, Арс? Попов вздрогнул. Он тут же отодвинул от себя смартфон, посмотрел на экран и болезненно поморщился. Черт его подери. — Шаст… привет, прости. Не разбудил? — Спросил Арсений, а сам проклинал себя всеми словами. И почему только контакты “Шаст” и “Шеминов” стоят так близко..? — Прости, я случайно набрал твой номер, думал, что звоню нашему начальнику отделения. — Не разбудил, — слышится немного растерянное из динамика. Голос несвежий, но кажется и не спросонья, — все в порядке. Честно говоря, я и сам все хотел тебя набрать, но не решался. Я… Мы можем поговорить? Арс облегченно выдохнул. Шаст звучал так, будто между ними ничего не изменилось. Разве что в его голосе прибавилось несколько дополнительных неуверенных ноток. В этот момент дверь скрипнула, и в кабинет вошел Сережа с двумя чашками кофе из местной кофемашины. Арсений поднялся со своего места, взял с вешалки пальто. — Да, конечно, поговорим, — в тоне голоса следователя ощущалась теплота. И еще в нем отдаленно слышался страх спугнуть Антона, сказать что-то не то. — Дай мне буквально минуту, я перейду в более удобное место. Он бесцеремонно выхватил из рук коллеги свой эспрессо и вышел из комнаты. Направился в сторону балкона на этаже, куда так любил ходить, и буквально за пару десятков секунд Попов оказался на месте. Накинул на себя пальто и закурил сигарету, готовый слушать парня. — Я тут. И, Шаст, сразу скажу, ни о чем не переживай, — холодный воздух обостряет его жгучее желание оказаться к Антону куда ближе, чем на расстоянии телефонной связи. Дым сигареты клубом валится изо рта детектива. — Никто его в покое не оставит до самого победного конца. Я говорил, что у нас есть запасные варианты. Мы сейчас как раз их разрабатываем и готовимся к реализации этого плана. “Сам знаешь кто” сядет и понесет наказания за свои преступления. — Как раз об этом… Арс, несмотря на все, я хочу участвовать. На секунду Попов впал в ступор. Рука с сигаретой остановилась на полпути к губам. — Ты, — начал он тихо, — сейчас шутишь?.. — Нет. И прежде, чем ты что-то скажешь — выслушай. Арс на секунду прикрыл глаза, сглотнул подкативший ком к горлу и силой воли унял колотящееся сердце. А нет. Показалось. Справиться с последним ему всё не удавалось. — Хорошо, — выдохнул он. — …Год назад, когда мы только познакомились, помнишь, ты вступился за меня во время драки с уличной гопотой? Я тогда поранил руку и не позволил снять с меня пальто, чтобы обработать рану. Попов нахмурился: Шастун решил зайти с крайне неожиданной стороны. — Хм, да. Может не в таких подробностях, но помню. — В тот момент у меня под пальто находилась нелегальная пушка, которую я приобрел для поиска Оксаны и встречи с Коллекционером. Я не дал снять пальто из-за того, что скрывал от тебя оружие, — Шаст сделал паузу, чтобы дать время Арсению осознать смысл этого признания. Спустя недолгое молчание, Попов наконец произнес: — Антох, если твой план в том, чтобы отвлечь меня от одной стремной хрени с помощью другой, то… Шастун тихо усмехнулся. И хоть это было малость нервно, а все же помогло обоим чуть снять напряжение. Арс тоже слабо улыбнулся. — Хах, нет-нет, я объясню к чему веду, — Антон сглотнул. — От пистолета я избавился буквально через пару дней, так им ни разу и не воспользовавшись. Изначально я взял пушку, потому что чувствовал себя с ней намного сильнее и увереннее. А избавился, потому что появился ты, и ствол уже просто не был нужен, чтобы я так себя чувствовал. Понимаешь? — Попов не успел ответить, как Шаст тут же продолжил. — Черт, конечно, не понимаешь, я несу ахинею… Сейчас, прости. Я все сформулирую. Дай мне пять секунд, — неуверенно лепечет Антон, но никто даже не пытается его перебить. Попов правда хочет его понять. Тяжелый вздох, несколько секунд тишины, а дальше негромкий голос: — Я боюсь его. Боюсь этого е*учего урода и того, что он сделал со мной и моей семьей. И это не изменится, даже если он сядет на большой срок в тюрьму. Есть у меня подозрение, что этот страх не пропал бы и в том случае, если бы в России была разрешена смертная казнь, а его бы по приговору убили. Мне… мне нужно встретиться с ним напрямую, чтобы преодолеть это чувство и забыть. Но для этого мне нужен ты рядом. Я знаю, что это все недальновидно, эгоистично и рискованно. Но я прошу тебя о помощи. Иначе не вывезу. Рядом с тобой… бл*ть, Арс, подъ*бывай меня за ванильность потом сколько хочешь, но у меня такое чувство, что мне все по плечу. И так уже год, с тех самых пор, как мы наконец оказались по одну сторону в охоте за Макаровым. И знаю, ты боишься, что эти игры с сознанием повлияют на мое отношение к тебе. Но я абсолютно спокоен, потому что, ну, нельзя сломать мм… ну клей, например. Понимаешь? Антон выдерживает глубокомысленную паузу, ждет реакции от детектива и вдруг максимально для себя неожиданно слышит, как тот прыскает со смеху. Арс смеется, потому что, ну, что это за сравнение такое-то? Они, бл*ть, с Шастом до мозга костей одинаковы в своих чувствах друг к другу. А если это так — значит шанс сохранить все, как есть, действительно существует. Мужчина наконец выдыхает, чешет лоб, глазами утыкается вниз. — Черт, ты не представляешь, — голос тихий, интимный, — как сильно я хочу тебя прямо сейчас поцеловать, — Попов выкидывает бычок в железную банку, выравнивается и уже громче добавляет: — Хорошо. Давай попробуем. На том конце связи тишина. Арс на секунду теряется, даже чутка напрягается, а потом слышит тихий облегченный выдох. — Бл*ть, Арс, — голос пораженный, слабый, почти неверящий, — ты не представляешь, как много для меня это значит. Мы все сделаем на высшем уровне, я не подведу, не сорвусь. Даю слово. — Конечно, на высшем! По-другому нам и не положено. Антон тихо смеется. — Грхм, — вдруг вспоминает он. — А… поцеловать, это вот, например, так, как я в особенности люблю? С твоими руками в волосах? — И не только в волосах. Ага. — Понял. Принял. Пошел умываться холодной водой.***
Антон шумно выдыхает, и его выдох слабым эхом разносится по пустой комнате для допросов, где его буквально полминуты назад оставили одного. Арсений с Андреем сказали ждать и исчезли в неизвестном направлении. По факту, Шасту была только на руку возможность остаться в одиночестве. Это время как раз можно использовать, чтобы еще раз настроиться на предстоящий допрос. Теперь, когда парень увидел в лицо этого Стрыкановского, стало куда понятней, к чему готовиться. Первая волна гнева была успешно им подавлена, и Шастун примерно понял, как работать с этой своей эмоцией. Арс хорошо его проинструктировал. Рассказал, как отвлечься и отстраниться от страха или злости, если резко подкатит. Например, есть методика, где в момент напряжения нужно поднять по отдельности каждый палец на ногах. Так вот, таких приемчиков Попов накидал ему сполна. От гнева помогает на раз-два. Благодаря лекции от Арса по контролю над эмоциями, вопрос с Андреем можно было считать более-менее закрытым. А вот для взаимодействия с самим Арсением у них работала совершенно другая система. Та, из-за которой внутри сейчас бурлило шипящее, словно ментос в коле, чувство. Азарт. Именно так. Они с Арсом тщательно прописали правила своей игры, обсудили все спорные моменты, проработали все сценарии, и теперь, когда процесс наконец пошел, Шастуна начали по-настоящему увлекать их роли. Точнее, как… Роли капитан Стрыкановский раскусил бы в один момент. Так что Шаст для установки нужных границ просто раскрыл ту сторону, которую Попову раньше не показывал. Ту самую сторону, которую встречают лишь те, кого Антон презирает, кого недолюбливает. Это не выдуманная личность, а всего-то одна из социальных масок Шастуна. И Арс такой же. Подыгрывает ему на свой манер, с первой секунды включившись в ту же игру. И, с*ка, как же парню нравится. Этот маскарад оказался ему важнее и интереснее чего бы то ни было другого. Он гасит чувство ненависти к Стрыкановскому, гасит страх перед допросом и страх того, что это все может навредить их с Арсом связи. Это азарт, который закрывает все другие чувства плотным занавесом. Это их с Поповым план. План, который должен уберечь друг друга от скользких и рискованных манипуляций с подсознанием Антона.***
Но пока Шастун вел внутреннюю битву, Арсений вел внешнюю. Андрей вел Попова по светлым коридорам, где совершенно не было видно какой-либо жизни. То ли все сотрудники прятались за многочисленными дверями, то ли этажом под цифрой минус два пользовались особенно редко. — Приятно видеть тебя бодрым, — усмехнулся капитан и мягко похлопал Арсения по плечу. — Что на прошлой встрече, что на этой. Не знаю, что за дама совершила с тобой такое чудо, но я искренне рад за тебя. Ну и за нее, конечно, потому что мужчину она отхватила себе хорошего, ничего не скажешь! Ну естественно, подумал Попов. Его бывший наставник и такое видит, даже говорить нечего. Действие любви на уровне химии похоже на наркотик. И влюбленного при должной степени наблюдательности раскрыть так же просто, как накуренного. — Не жди, что я начну тебе что-то рассказывать, мы здесь все-таки по работе, — мягким голосом лейтенант довольно четко очертил свои границы. Андрей поморщился. — Все с тобой понятно, — выдохнул он и подвел ученика к кабинету с номером двести двадцать. — Пойдем. Открыв дверь ключом, капитан пропустил вперед коллегу и зашел следом. Помещение было практически пустое. Из мебели только стол да два стула. Стрыкановский присел на край стола и вдруг превратился в серьезного следователя. Будь в этой комнате кто-то еще, он бы точно провел параллель между одинаковой привычкой двоих полицейских резко менять настроение с неформального на рабочее. — Смотри, — Андрей сложил на груди руки, — сразу скажу, что мы несколько в невыгодном положении. Ты привел его ко мне, и теперь этот малыш будет думать, что ты не справляешься, раз обратился за помощью к старшим. Твой авторитет в его глазах сильно пошатнулся. Но это не значит, что я позволю тебе остаться в стороне. Будешь участвовать со мной в полной мере. Потому что такие вещи пока сам не попробуешь — не узнаешь, как должно быть. Переборщить или не додать очень легко, а отмываться приходится долго в обоих случаях. Арсений привалился к стене напротив капитана и тоже сложил руки на груди. — Хорошо, — кивнул он. — Я читал досье парня. И все не могу понять, как ты с ним мог не справиться? — Андрей нахмурил пышные седые брови. — Там же поле непаханое для манипуляций и давления. Отец — преступник, мать бросила, парень — сирота, — добавил он и с вопросом в глазах взглянул на ученика. Попов покачал головой. — Ты просто не видел его выдержку. Не знаю откуда, но… — Не-не-не, ты так просто не отделаешься, — Стрыкановский вскинул брови. — Сейчас мне все покажешь. Начнем с легкого экзамена, поработаешь с ним на моих глазах, вдруг ты что-то забыл за эти годы. Подскажу, покажу. Может нам и не придется доходить до крайних мер. Ну, а если он правда такой, как ты говоришь, то продемонстрирую, что с такими можно делать, — на этих словах мышцы на спине Арсения чутка напряглись. Его худшее предположение оправдалось: от него напрямую ждут слома Антона. Не пятьдесят на пятьдесят с Андреем, не базовой раскрутки, чтобы на пытках парень был тепленький, а полноценной самостоятельной проработки подозреваемого. Но Стрыкановский не стал на этом задерживаться и продолжил: — А теперь правила: ты все время следишь за мной и моими действиями, не своевольничаешь. Выполняешь все указания, не выходишь из допросной до самого конца и не перечишь, как порой любишь. — Понял. — И самое важное: когда работаю я — ты не вмешиваешься, пока не получишь соответствующее разрешение. Усек? Арсений усмехнулся, отлипая от стены. — Я усек это еще четыре года назад. Когда ты впервые взял меня на допрос. — Прекрасно, что ты помнишь, — как-то особенно остро осмотрел лейтенанта Андрей. — А теперь поехали. Стрыкановский взлохматил волосы Попову и направился к выходу. Арс, тяжело вздохнув, принялся возвращать локоны на место, после чего пошел следом за капитаном.
