Мальчик Мой

      Если на ухе нет никакой родинки, значит ли то, что Чонгук… соврал ему? Но почему? Были какие-то мотивы, что ли? Окей, вспомним ситуацию с самого начала: Тэ спокойно сидел на кресле, Чон рядом, но в неожиданный момент он почувствовал лёгкое прикосновение к своему уху, поэтому испугался, подумав, что это паук. Но это оказались пальцы папы. Позже тот дотронулся к уху, сказав, что там есть родинка, которая мило смотрится, так? Так. И что он впервые её видит, так? Так. (У Тэхёна уже истерика.) Может, у отца уже зрительные галлюцинации? Ну вот нет там ничего! Единственные родинки, которые находятся поблизости, на шее. Но не на ухе. Или… Чонгук просто захотел? Дотронуться. Знает же, что у Тэхёна уши чувствительные, вот и…       «Короче, неважно!» — отмахивается Тэ и встаёт с кровати, направляясь в сторону выхода из комнаты. Ему нужно узнать, на какое количество времени Чонгук его бросит в окружении всех этих… людей, которые ни капли не понимают. Тэхёну кажется, или уже чонгуково мнение о них передаётся ему? Ну вот просто в последние года как-то, откровенно говоря, посрать на других, на их точки зрения, на мысли, что могут витать в голове. Абсолютно на всё посрать. Значит, не кажется. Но оно и к лучшему. Не будет повода о чём-то беспокоиться.       А ещё у Тэхёна какое-то странное чувство появилось, когда Чонгук его по попе ударил… Ну, само собой, смущение, но это не главное. А что-то другое… Может, удовлетворение? Да? Ему это понравилось? «Что?! Да нет же! Он просто ударил меня по заднице, а я уже теории выстраиваю!» — думает Тэ и от внезапно появившейся агрессии сильно хлопает дверью, а потом сам же вздрагивает и мысленно крестится, что делает и сердце, которое чуть ли не вылетело.       Из комнаты Чонгука отчётливо слышно эти некрасивые слова, маты, высказывания недовольств, что Тэхён удивляется: у них же есть звукоизоляция, неужели это папа так сильно не рад плохим новостям? Значит, они действительно очень важные и требуют от него срочных действий. С каждым осознанием этого Тэ сильнее хмурится, пытаясь игнорировать давящее чувство боли в душе.       Он медленными и тихими шагами подходит к чужой комнате, будто боится, что его заметит кто-то и отругает за то, что бродит там, где не надо. Чонгук немного, вроде бы, успокаивается, так как звуки затихают, с чем-то там возится… — это Тэхён подслушивает, подставив ухо к двери, — и резко открывает дверь, заставив парня с машинальной скоростью отскочить, чтоб не получить по лбу.       Чон хмурится, смотря на него. — Ты почему стоишь тут? — задаёт, казалось бы, самый спокойный вопрос, но Тэхёну уже страшно из-за того, что папа может его прибить.       Страшно, потому что голос отца явно раздражённый, будто, если скажешь что-то не то, наорёт просто. Поэтому Тэ с максимумом невозмутимости и, а-ля, бесстрашия отвечает: — Просто.       Чонгук хмурится сильнее, накаляя напряжение Тэхёна до предела. Позади него стоит дядя… (бл*ть, не так). Позади него стоит просто Миндже (Чонгук пару месяцев назад запретил Тэхёну называть их дядями), охранник, и держит в руках уже готовый… к стрельбе автомат. Парень сглатывает, заставляя себя смотреть куда угодно, но только не на оружие. Он никак не может принять тот факт, что за его спиной происходят самые настоящие убийства с помощью этой самой штуки, пока что очищенной до блеска. — Миндже, отнеси его в мою машину, — имеет в виду автомат, — и проверь, есть ли все остальные на месте. Я подойду позже.       Охранник кивает, выполняя поручение, и скрывается из их виду. Чонгук сразу же строго смотрит на Тэ и говорит: — И только попробуй бояться меня из-за того, что я всего лишь ругался.       Это он делает такой вывод, смотря на подавленное состояние Тэхёна и вид, будто тот сейчас заплачет. А сын быстренько сметает эти следы, натягивая маску смелого мальчика, и отвечает: — Оу, нет, просто было неожиданно слышать это от тебя… — гуляет глазами везде, где только можно, но не на лице Чонгука, потому что тот своим невероятно тяжёлым и уверенным взглядом заставляет его смущаться. — Ты ведь не часто ругаешься в моём присутствии. — Не часто. Но раз теперь ты знаешь все мои секреты, я не вижу смысла скрывать от тебя что-то ещё, — берёт его за руку и ведёт внутрь своей комнаты, чтоб не стоять посреди коридора. — Значит, ты часто ругаешься? — идёт за ним.       Чонгук закрывает дверь и просит Тэхёна сесть куда-нибудь, что тот позже и делает. — Нет, — и сейчас его каменное лицо будто ветром уносит. Взамен — расслабление. — Просто иногда меня что-то сильно выбешивает, и я не сдерживаюсь, что, собственно, произошло пару минут назад. Я не хотел бы, чтоб ты это слышал, но уже поздно. — Ты не умеешь контролировать себя во время гнева? — хмурится. — В большинстве случаев — да.       Это напряжённое молчание длилось всего лишь пару секунд, но Тэ показалось, что целую вечность. Ещё один вопрос, чтобы немного поближе узнать папу: — Как часто ты злишься? — Злюсь не часто. Тебе следовало бы задать вопрос «как часто ты раздражаешься», я бы ответил: «часто», — садится неподалёку, не сводя с него глаз. Ну а что же ещё поделать, если у него сын родился самым настоящим цветочком? Такой прекрасный, светлый в душе, как ангел. Такого обидеть — равно греху. — А что становится причинами? — Много что, — делает задумчивый вид. — Я не могу точно сказать, всё зависит от ситуации. — А ты… — неловко начинает, — надолго уезжаешь? — Я и сам не знаю, Тэхён, — рефлекторно тянется рукой к затылку. Сердце сына само по себе забилось в два раза сильнее, но он не обратил на это особого внимания, следя за выражением чонгукова лица. — Когда всё наладится, тогда и приеду. Но не думаю, что надолго, может, на месяц максимум, — пальцами расчёсывает его тёмные пряди. Для него это занятие как антистресс. Если будет нервничать, сразу же можно звать Тэ, класть его голову себе на колени и со спокойным моральным удовлетворением перебирать каждый локон, откидывая все заботы на потом. — А мне с тобой нельзя? — осторожно спрашивает Тэхён, боясь услышать «нет»       Но он не слышит. Он видит. Чонгук отрицательно машет головой, чем расстраивает младшего, который грустно поджал губы и подперел голову руками. — Там небезопасно. Я не могу взять тебя с собой, — Тэхён ещё сильнее строит обиженную гримасу, — зная, что где-то там тебя вполне могут похитить и сделать своей жертвой, тем самым предоставив мне угрозу, — теперь Тэ закатывает глаза. — Это будет глупо и легкомысленно с моей стороны. И не надо делать вид, будто то, что я сказал, бред одержимого о безопасности своего ребёнка человека. — А это разве не так? — фырчит. — Нет, — вскидывает брови, садясь к нему вплотную. — Я тебе не чушь собачью говорю, — этот голос Тэхёну в самых страшных кошмарах сниться будет, отвечаю вам, — а самую настоящую правду. Ты вспомни, кто я.       «Мой папа». — Почти каждый житель Кореи, а то и других стран, знает, кто я, кем являюсь и с кем живу. А живу я с тобой, — берёт его за подбородок и поворачивает к себе, мол, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. — Все мои враги знают, что у меня есть несовершеннолетний сын, которого я люблю, — «…до звёздочек перед глазами», — и которым дорожу больше, чем своей жизнью. Так что ты не должен пренебрегать моей заботой. Я делаю всё это ради тебя, — снова повторяет недавнюю фразу, сжав хрупкий подборок и запястье до белых следов. — Если надо, буду повторять это до тех пор, пока ты не проснёшься со слезами на глазах после кошмара, в котором эти слова светятся перед глазами на каждом шагу.       Тэхён в его руках дрожит, задыхаясь от удущающей его чужой злости. Все его органы дрожат, каждая клетка, каждый атом. И ему это так нравится, чёрт его дери… Да, отец злится. Злится на него. Злится на эти красивые чистые глаза, что всё сильнее и сильнее утягивают в свою черноту, не дают возможности выбраться, схватиться за какую-то преграду. Они его манят, зовут к себе, как сирена моряка, источают что-то, что заставляет Чонгука добровольно следовать в тёмные глубины, теряться в поглощающих его туманах, становиться жертвой этих чувств… Он злится на то, что не может остановить всё это.       Отец в прострации смотрит на плывущие по щекам слёзы, красные влажные губы, которые Тэ в этот момент прикусывает от душевной боли, и… И резко отстраняется, вставая с кровати.       «Ты теперь садист, Чонгук».       И в правду садист, раз позволил Тэхёну в очередной раз плакать. От этого теперь так стыдно. Совесть никогда не оставит его в покое, будет мучить до последнего вздоха. Но… В душе звучит какая-то мелодия, пуская по телу импульсы, как ток по венам. Ему это нравится. Нравятся эти слёзы. — Прости, я… Я сорвался… — начинает оправдывать себя Чонгук. — Говорю же, не всегда могу контролировать себя во время злости… — отводит взгляд, потирая вспотевшие от нервов ладони о бёдра. — Да нет, всё нормально… — вытирает слёзы тыльной стороной ладони. — Я тебя понял, можешь не волноваться…       Чонгук посмотрел на Тэхёна, и все петарды внутри взорвались. Вот почему он сначала действует, а потом думает и жалеет? Но это так нужно было сказать… Будто случилось бы что-то плохое, если не сказал бы. — Ты в порядке, малыш? — Тэ кивает, но не смотрит на него. Конечно, от такого и у Чона была бы обида. — Не воспринимай эти слова всерьёз, я не желаю тебе ничего плохого, это просто вырвалось. — Я правда не доставляю тебе лишних хлопот? — задаёт неожиданный вопрос Тэхён. — Не доставляешь, — берёт его хрупкую руку в свою и нежно целует её тыльную сторону. Тэ не может поверить в эту его трепетную любовь к нему… — Не переживай по этому поводу, пожалуйста. Ты тот, кто дал мне второй шанс на жизнь. — Возвращайся поскорее, — тихо говорит себе под нос. Чонгук слышит и задаёт вопрос: — Почему?       Тэхён глубоко вдохнул, опять чувствуя дикое сердцебиение в груди, а затем сказал прямо и откровенно: — Потому что я долго не могу уснуть без тебя, — однажды эти же слова он говорил Юнé, их домработнице, когда ему было десять. — Ну, то есть… Когда тебя нет дома, у меня просыпается какая-то бессоница, и я где-то до трёх или четырёх часов ночи просто лежу на кровати и жду, пока ты вернёшься… — Чёрт, — опять сел на кровать, — это, получается, ты знал о том, что я так поздно возвращаюсь? — виновато (?) смотрит на Тэ. — Получается… — у него до сих пор какой-то осадок на душе из-за слов Чонгука. Они так странно подействовали на него… — Но где ты был так поздно?       Отец отводит взгляд и неловко усмехается. Говорить или не говорить? Если они договорились о том, что ничего не будут скрывать друг от друга, значит, надо говорить. Окей. — Людей убивал, — пожимает плечами, боясь взглянуть на реакцию Тэхёна. — Ночь — самое подходящее время, атмосфера, настрой и прочее. Да и ты, как я думал, спишь, поэтому будет меньший риск спалить себя, — он достаёт телефон из кармана, смотрит на время, понимая, что уже нужно торопиться, ведь через тридцать минут будет их самолёт, а уже на следующий рейс садиться будет слишком поздно. — Эмм… — облизывает губы, пытаясь спокойно переносить все эти факты. — А каким образом ты их убиваешь?..       Чонгук вдруг очень тяжело посмотрел на Тэхёна. Нет. Этот вопрос всё же будет иметь те ответы, которые в первое время останутся в секрете.       Сын отворачивает голову и опускает, уже жалея, что спросил об этом. — Давай ты пока что будешь знать только о том, что я убиваю? Тебе ещё рано говорить о таких вещах, — встаёт с кровати, собираясь выйти из комнаты, но Тэ резко хватает его за запястье и становится рядом. — Пожалуйста, я никому не расскажу, — умоляющий взгляд. — Я верю, но не в этом дело, — опять собирается выйти, мол, эта тема закончена, однако Тэ, видимо, взял себе его упрямство, сжимая крепкую руку в своих сильнее. — А в чём? — Я не хочу травмировать твою психику, — желает убрать его руки, но тот вцепился так, будто приклеил себя каким-то суперклеем, что после застывания становится твёрже, чем камень. Удивительно. Такой хрупкий, но такой сильный. — Всё так плохо? — щенячьи глазки. — Да, Тэхён, — серьёзней некуда. — Всё так плохо.       Младший после этого тона мигом отпустил папу, который сразу же вышел из комнаты, оставляя после себя мрачноватую ауру. Не самое удачное окончание разговора, но могло быть и хуже. На уме крутится назойливый вопрос: «А насколько всё так плохо?» Тэ думает, что всё-таки не стоит забивать себя мыслями об этом, раз Чон пока что не хочет, чтоб он знал. Он постарается не думать.

***

      Оказывается, этот разговор был просто небольшой вспышкой агрессии, ведь Тэ успел с таким же тёплым ощущением в груди попрощаться с отцом перед его отъездом. Они спокойно обнялись, Чон приказал не скучать, нежно поцеловав в щёку, а Тэхён старался в очередной раз не расплакаться. После этого папа исчез за буквально чёрным, не пропускающим сквозь себя никаких очертаний стеклом вымытого до блеска джипа и скрылся через несколько секунд за другими машинами (которых в этот раз было почему-то много) на трассе. Следом за ним отправились ещё несколько чёрных автомобилей, и всё это выглядело так странно… Будто его папа — популярная личность, какой-то мафиозник, миллиарде- Стоп. Так он же в прямом смысле популярная личность, какой-то мафиозник и миллиардер. Даже фантазию включать не надо. Ведь — на тебе, уже всё на блюдечке готовое.       Главные ворота закрылись, мир погрузился в тишину, не считая недалеко проезжающих туда-сюда машин, а Тэхён тяжело вздохнул и зашёл внутрь дома, закрывая дверь на замок (Чонгук приказал так сделать). Без папы стало как-то неуютно и пусто, весь этот особняк просто-напросто лишился цветов, представая перед парнем серой неинтересной картиной. Всё не так без отца. Он — главная деталь всего вместе взятого. Ну… Ничего не поделать. Надо просто включить режим «Хатико» и ждать: терпеливо, усидчиво, без истерик. Будет трудно, но Тэ справится.       Однако, кто сказал, что Тэхёну нельзя кое-что узнать о папе от охраны? Сейчас он этим и займётся. Только найти хоть одного надо, а то все вместе с Чонгуком поехали. (-_-)       Это оказалось не так уж и сложно, потому что мужские голоса были слышны со стороны гостиной. И, знаете, там такая беседа интересная у них: о чём-то говорят, изредка смеются и… да, кстати, женщины, то бишь уборщицы, там тоже есть. Как бы ни хотелось прерывать их разговор, придётся.       Тэ тихо крадётся к проходу в гостиную, а потом стучит кулачком о косяк, обращая всё их внимание на себя. — Извините? — «стеснительно» заводит руки за спину, подходит к ним и смотрит на домработниц, мол, к вам обращаюсь. — Можно я прерву вас? Мне нужно задать им, — кивает на охранников, — пару вопросов.       Женщины (не буквально, а вообще: там есть и девушки) всё без лишних слов поняли, поэтому быстренько удалились из комнаты. Трое мужчин напряглись, ожидая от Тэ чего-то плохого. Но взамен — милая улыбка и невинный взгляд. Парень сел напротив них и сцепил руки в замок. — А почему папа не взял вас с собой? — вопрос первый. — Ну надо же было кому-то дома остаться, — говорит дядя Джонхо, выключая телевизор нажатием кнопки на пульте. — Там ещё на улице семь штук, — вставляет своё слово Чоншин, указывая пальцем на улицу.       Тэхён от этой фразы смеётся: «Семь штук», а Чоншин глупо улыбается из-за того, что его шутку поняли. Остальные странно переглядываются между собой. — Получается, он оставил десять человек? — охранники ему кивают. — Довольно много, мне бы и две штучки хватило, — смущённо прячет лицо в ладонях и посмеивается.       Чоншин не может без эмоций смотреть на этого мальчика, довольная улыбка сама по себе на лице расплывается. Конечно, недавно им Чонгук говорил, чтобы и близко не позволяли себе такого с его сыном, но… никого же нет дома, так почему бы и нет? (:)) А эти двое, что рядом сидят, — доверенные друзья, крысятничать не будут. — Твой отец хочет предоставить тебе полную безопасность, поэтому оставил дома десять человек, — вдруг говорит серьёзный Гунмин (нарушать приказы Гука — большой риск, особенно если тот об этом узнает), стеклянным взглядом смотря на Тэхёна, который аж голову в плечи вжал. — Он даже думал оставить больше, но решил, что просто преувеличивает из-за того, что накручивает себя. — Он и в правду преувеличивает, — поджимает губы Тэ, садясь в более скромную позу. Чоншин сразу понял, в чём дело: Гунмин себя мрачно ведёт. Хоть бы немного расслабился. — Но… Я пришёл к вам не за этим по большей части… — А за чем? — спросил Джонхо. — Вы же знаете… — очень неуверенно, но он старается, — чем занимается мой отец кроме работы?       Все хмурятся, не понимая, к чему тот клонит. Тэхён это замечает, поэтому решает уточнить: — Ну ночью иногда, — бегает туда-сюда глазками, то и дело намекая, — после рабочего дня… Не знаете?       Отрицательные кивки. Что? Как это они не знают? Окей. Тогда поехали прямо: — Ну куда он всё время с собой оружие таскает? — встал от лопнувшего терпения. — Просто так, что ли? — хочет, чтоб те ему всё сами выложили, ну типо это же сам Ким Тэхён, сын Чон Чонгука, щас как пожалуе- — Это товар. Ну и для самообороны, конечно же, — Гунмин и Джонхо удивлённо уставились на невозмутимого Чоншина, который просто-напросто рассказал чонгуков секрет. — Об этом тебе не стоило знать.       Тэхён нечаянно уронил на пол челюсть. Ему нужно срочно бежать отсюда, иначе обмолвится, что Чонгук им зубы заговорил. Ведь какой же профессиональный убийца будет каждому левому человеку говорить о том, что убивает? Вот именно, что никакой. Чонгук рассказал ему, потому что верит. А Тэ и не подведёт. Хранить секреты — его конёк. — Ой, извините, — невинная лыба. — Тогда давайте сделаем вид, что я ничего у вас не спрашивал, а вы мне ничего не рассказывали? Компромисс, так сказать. — Лады, — Чоншин подозрительно щурится. — Вот и здорово, — вновь милая улыбка, загипнотизировавшая всех присутствующих, и Тэ испарился, будто и не приходил. — Странный он какой-то, не кажется? — говорит Джонхо, вскинув бровь. — Для чего ему эта информация? — В том-то и дело, что я не знаю, — фырчит Гунмин, встав с дивана и уходя куда-то, мол, я не желаю продолжать эту «бессмысленную» тему.       Тэ после того, что услышал, бегом побежал к себе в комнату. Закрыв дверь на замок, будто за ним кто-то гнался, он опёрся спиной о неё и пытался отдышаться, собрав всё подобие мыслей в кучу.       Чонгук им не доверяет… Не доверяет, раз говорит, что всё ружьё — товар. Он запудрил им мозги, а Тэхёну, сыну своему, сказал правду. Льстит? Очень. Однако разочаровало то, что охранники вместе с этим и близко не знают о том, каким образом папа убивает людей. Но, в принципе, можно предположить: если Тэ об этом знать рано, значит, это что-то типо 18+ контент. (Ору.) Ну, логично. Убийства — уже 18+. А если Тэхён уже знает о них, но… Чонгук запретил себе говорить о них младшему более подробно, получается, это что-то ужасное. Логично.       Эта логика Тэхёна в гроб за ручку лично проведёт, простынь постелит, хрупкое тело на неё положит и одеялком укроет.       Парень обречённо простонал и рухнул лицом в постель. — Как же тяжело быть твоим сыном, папааааа… — вопль мучений. — Как же тяжелооо… — лениво перевернулся на спину. — Тяжело, сука! — ударил ладонью по кровати, безысходно смотря на такой красивый, яркий, светлый, прекрасный, как свет ангела ничем не выделяющийся из общей палитры цветов белый потолок. Он бесит. Бесит этот тупой белый потолок! Перекрасить надо! В розовый, например! Отличный цвет! Девчачий! — Пох*й!       Жаловаться на мир и на папу в комнате, имеющую звукоизоляцию, — самое увлекательное и душеочищающее занятие. Помогает избавиться от лишних мыслей. Хотя, нет, вру, наоборот мыслей прилетает как можно больше дох*я, и ты уже жалуешься на всё подряд. Даже на розетку, которая приклеена к стене не ровно: один миллиметр делает её кривой.       Что же… Хрен знает сколько дней без папы — не такой уж и смертный приговор. Тэхён дождётся.

***

      В новой школе (хотя уже пятый год как не новой) ничем не лучше, чем в старой: все дебилы, все тупые, все дикари, все избалованные, все глупые, все… (этот список продолжается до сих пор). Хотя, Тэхён познакомился с довольно хорошим парнишкой, что стал ему лучшим другом. Зовут его Юнги, фамилия Мин. Ничем не примечательный, если не считать острый ум, интроверсию и «е*атькакжемненавасвсехпох*й» отношение к остальным, что какую-то малость напоминает папу. Познакомились они два с мелочью года назад на совместном уроке физкультуры.

flashback

      Разозлённый Тэхён входит в мужскую переодевалку, находившуюся в спортзале, не забыв громко хлопнуть дверью, отчего сидящий на скамейке задумавшийся парень вздрогнул и выкрикнул такое жизненное «бл*ть!». Тэ не ожидал, что внутри кто-то есть, поэтому тоже подскочил и мысленно матюкнулся, игнорируя острые ощущения на предплечье — разодрали кожу шипом кроссовка¹. — Х*ли ты психуешь? — начинает невысокого роста парнишка, фырча себе под нос. — Истеричка? — А что, нельзя? Или мне у тебя спросить сначала? — начинает язвить Тэхён, ища свой рюкзак, в котором должна валяться полулитровая бутылка минералки и влажные салфетки. — Мог бы и спросить, — вливается в разговор парнишка, искоса поглядывая на то, что делает довольно красивый и ухоженный одношкольник. — Делать мне нечего, — находит нужные вещи, достаёт, открывает бутылку и поливает водой на влажные салфетки, после быстро прикладывая их к кровоточащему месту.       Тот же, увидев такую ужасную рану, аж рот приоткрыл. И самым главным вопросом было для него — а почему этот мелкий не плачет? Неужели не больно? Или хочет показаться сильным? — Где это ты так? — Да в футбол с этими дебилами старшеклассниками играл, а они ишь какие здоровые да крутые, — шипит, так как нечаянно задел пальцем то, что внутри раны. Парень отворачивается, брезгливо жмурясь, не желая смотреть на представшую перед ним сцену. — Один подставил подножку, я не заметил, утащил его следом за собой, а он, бл*ть, своим ё*аным кроссовком мне кожу разодрал. Ё*ырь недоделанный, — вытирает засохшую в некоторых местах кровь. — А выглядел как? — Думаешь, мне его рожа в тот момент была важна? Ну кудрявый немного, я лишь это запомнил… — грязные салфетки кладёт в рюкзак, чтоб позже выкинуть в урну в каком-то незаметном месте на улице. — Аа, так это же наш Богом, — усмехается, — так бесит. Вечно к кому-то дое*аться хочет. А малолетки — самое то. — Знаешь, что? — встаёт с пола, на котором стоял на коленях возле рюкзака, и подходит к парню. — Хоть я и малолетка, как ты говоришь, но думаю мозгами, а не задним проходом, как все.       А парень этот сразу понял, что «малолетка» — редкость их общества. Окей, меняем тему. Таких терять — грех. — Какой гений тебя воспитывает?       Тэхён явно удивился такому повороту, но оценил его. — Для начала мне бы хотелось с тобой познакомиться, а уже потом всё рассказывать, — накидывает рюкзак на одно плечо, собираясь уходить, так как скоро будет звонок. — А ты умный, — хмыкает, протягивая ладонь. — Мин Юнги, — так зовут парня-интроверта, что на три года старше Тэ. — Ким Тэхён, — легко улыбается, пожимая чужую ладонь. Вот это вот общение. Не то, что пару секунд (ого) назад. — Так что там насчёт гения? — повторяет Юнги. — Это мой отец — Чон Чонгук, — в его омутах искренние искры гордости во время произношения этого имени. — Серьёзно? — удивляется. — Глава компании самсунг? Тот самый? — Да, — тоже удивлён. — А ты откуда знаешь? — Так о нём сейчас каждый человек говорит, — наконец, звучит долгожданный звонок, поэтому Юнги и сам берёт свой рюкзак, накидывает на левое плечо и встаёт, шагая с Тэхёном в сторону выхода из переодевалки. — Он что-то типо гордости Южной Кореи. — Правда? А почему же я тогда не знал об этом? — ещё больше в шоках. — Ты в интернет заглядываешь хоть раз в месяц? — Чаще, — смеётся. Юнги цепляет. — А гуглил что-то о компании? — Неа. — Загугли. — Окей.

end of flashback

      Собственно, вот такое вот знакомство. Не сказать бы, что хорошее, но и не сказать бы, что плохое. Сказать бы, что они сошлись на какой-то нейтральной ноте, что ли. Сейчас Юнги уже семнадцать, но через пару месяцев будет восемнадцать, так что он в ближайшее время будет сдавать экзамены, а потом и выпускаться, решать проблемы (?) с поступлением в какой-нибудь вуз и… что-то делать с Тэхёном, что во второй раз будет прощаться с друзьями, к которым только-только начал привыкать и доверяться. Они это уже обговорили, кстати, поэтому решили проводить больше времени вместе. А-ля, последние дни надо прожить красиво и красочно.       На данный момент Тэхён докучливо листает страницы учебника, рассматривая редкие картинки, и ждёт лишь начала перемены, сквозь уши пропуская то, о чём говорит учитель. Нет, ну он хорошо учится, даже отлично, просто сегодня именно такой день, что очень важно немного полениться. И что, что плохие отметки будут? Подтянет, не сдохнет.       И на том моменте, когда Тэхён широко зевает, его окликает учитель, тем самым не дав это нормально сделать. «Ну ты у меня ещё попляшешь», — думает парень, смотря на недовольное лицо хлебало перед собой. И, будто ничего такого не происходит, Тэ спрашивает кратко: — Что? — Серьёзно, Тэхён? «Что»? Ты в каких облаках сегодня витаешь?       Остроумие парня уже здесь: — В розовых, — продолжает его иронию. Дноклассники тут же засмеялись, ожидая ещё чего-то такого. — Ну хоть не скрываешь, — усмехнулся учитель, сразу же взяв тэхёнов дневник, надеясь на то, что этим действием испугает того.       Ага, уже испугал. Тэ аж за сердце схватился и на пол упал. Сарказм.       Ему абсолютно посрать. Пусть даже на лбу жирным красным маркером напишут «Витает в розовых облаках, не желая сегодня учиться!». Вообще фиолетово. — Тэхён, — опять недовольно цокает мужчина, возвращая дневник с двойкой внутри на парту Тэ, — что с тобой сегодня? Хорошо ведь учился, а сейчас как будто подменили. Не дело это. — А вдруг у меня беда случилась? — подпёр голову руками, смотря на свою… очень красивую серебристую ручку. И в правду красивая. Не сарказм. — А вы мне тут двойки ставите. Не дело это, — отвечает той же монетой. — Ты, видимо, любишь с учителями переговариваться? Так и хочешь, чтоб твой папа эту школу навестил, — тонкий намёк на то, что, если Тэ продолжит, ему будет не сладко. — Не трогайте моего папу, — серьёзный взгляд (душу выедает) был брошен на старшего. — Он сейчас не в Южной Корее. У него очень важное дело, которое прервать стоит всех ваших денег и даже больше. — И где же у него важное дело? — скрестил руки на груди. Нет же — урок продолжить, так он на тэхёновы слова остро реагирует.       «Опять лезут туда, куда не надо», — мысли Тэ. И сейчас он вспоминает совет папы о том, что нужно быть вежливым. Так тебя будут уважать. — Если я скажу, пообещайте, пожалуйста, что не будете его тревожить, — откидывает свой нехороший настрой в сторонку, надевая маску милого мальчика. Суперспособность «невинные глазки» входит туда же.       И учитель быстренько растаял под таким сильным воздействием на него. — Хорошо, я не буду. — Он уехал в, — а сейчас внимание, детки, если ваш папа очень популярный и имеет дох*я врагов, очень важно говорить неправду, потому что, это факт, детишки могут сообщить обо всём своим родителям, а те — знакомым. Так и работает схема распространения слухов. Ведь, как говорил Юнги два с мелочью года назад, сплетни о главе компании Samsung, т.е. о Чон Чонгуке, звучат на каждом шагу. Тэхёнов ответ: — Сантьяго.       Он не знает, почему именно Сантьяго, но оно, вроде как, немного созвучно с Сан-Франциско (Сан-го (ко)). Тэ продолжает: — Будет очень неудобно объяснять ему всю ситуацию, когда он приедет, — грустный тон и поджатые губы. — Поэтому давайте просто всё забудем? Компромисс, так сказать. — Ладно, забудем. Но, учти, если ты ещё раз поведёшь себя подобным образом, отец будет тут как тут. — Простите, пожалуйста, — дуется, хотя его мысли абсолютно противоречивые: «Да отъе*ись ты уже от меня». — Прощаю.       Через несколько минут уши школьников оглушает звонок, поэтому Тэ быстро подскакивает со своего места, хватает рюкзак и выбегает в коридор, направляясь в сторону класса Юнги. По дороге чуть не сбивает какого-то малолетку, но всё равно доходит (или добегает) до нужного пункта назначения. Юнги только собирал свои вещи (ах, да, ещё его отличительная черта — медлить), чем заставил Тэхёна закатить глаза, фыркнуть, подойти и помочь положить всё внутрь рюкзака. — Пошли на улицу? У меня голова щас взорвётся, — предлагает Юнги, забирая своё у друга. — У меня тоже, вообще-то. Я по этому поводу и бежал к тебе, как угорелый, — усмехается. — Чуть половину школы не снёс. — А ты можешь, я не сомневаюсь, — смеётся.       Они выходят на улицу, ищут свободную скамью где-то в тени, садятся и блаженно выдыхают. Юн достаёт воду из рюкзака и пьёт большими глотками, но перед этим: — Будешь? — тыкает Тэхёну. — Неа, пей. — Ок, — и выпивает всю залпом, после этого выбрасывая в рядом стоящую урну. — А ты чё вялый такой? — смотрит на парня. — Случилось что? — Случилось. Рассказывать? — Конечно. Внимательно слушаю. — Ну, так-то рассказывать тут нечего: мой папа уехал на какое-то время за границу, а я не знаю, что делать. Без него скучно дома, не с кем поговорить, — грустно вздыхает. — А я кто, по-твоему? Не собеседник, что ль? — хмурится, а-ля, обиженный. — Да ты не то, — отмахивается, — ты друг, а он, — резко задумался, показывая на жестах, — что-то такое; особенное; другое. — Аа, знаю эту тему, но у меня так с бывшим было, — ой, точно, забыла сказать, что Юнги гей. — Вроде ты есть, базар устроить в любое время можно, но всё равно что-то не то, будто чего-то не хватает, да? — Бл*ть, да, — теперь хмурится он. — Но это же папа. Вот у тебя такое с папой было? — Да мы с ним не общаемся, лишь изредка поговорим «на отъе*ись» и всё, — Тэхён беззвучно смеётся, стараясь не заржать в голос. — Что? — вскинул бровь.       Увы, плохо старался. Теперь другие ученики оборачиваются, косо смотря на то, как он животик от смеха подрывает. — «На отъе*ись»? — Юнги кивает, натянуто улыбаясь. — Я, конечно, всё понял, но представил в прямом смысле. — Аа, — тоже начал посмеиваться, — ну, вообще, такое тоже бывает. — Я не могу, — прячет лицо в рюкзаке. Другие теперь начинают думать, что у Тэхёна поехала крыша. — Это же как так? Я в шоооке… — А я уже привык, — пожимает плечами, решая перевести тему: — Но интересно то, почему ты со своим отцом настолько близок…       Тэхён перестаёт смеяться, вытирая едва заметные слёзы под глазами. — Мы ещё с моего детства учились быть близкими, доверять друг другу, ничего не скрывать, и вот сейчас это у нас уже повседневно. Я даже друзей нормально завести не могу, потому что привык к папе с его характером. — А какой у него характер? — стало любопытно. — Нуу… Как тебе сказать… — облизывает губы. — Классный. Нет ничего лишнего. — Поподробнее, — поворачивается к нему, мол, я готов тебя выслушать, дорогуша, расскажи. — Ну он спокойный, в меру серьёзный, такой же пофигист, как и ты, — Юнги усмехнулся, — практичный, флегматичный, уверенный, терпеливый, умный, даже очень, с юмором… Короче, будто идеальный. Я этот список могу продолжать до конца своей жизни. — Нихрена. А чё это он у тебя такой редкий? — смеётся. — Да фиг знает, — улыбнулся, не желая рассказывать реальную историю о том, как его папа чуть не покончил жизнь самоубийством. Кажется, именно поэтому он такой не идеальный. — Всё ясно с вами, — подмигнул, возвращаясь в прежнее положение и с какой-то гордостью смотря на школу (на самом деле, вместо неё он видит этих двоих).

Спустя 12 дней

      Уже почти две недели Тэхён выживает без папы. Уже почти две недели он не слышит его красивый голос. Уже почти две недели он пытается не лезть на стены (он постепенно превращается в человека-паука) от этой жажды, убивающей его изнутри. Это, считай, полмесяца через два дня будет. И ещё никому не известно, когда тот вернётся. Так, бля, проблема ещё в том, что и смску написать нельзя, спросить: как ты там, что делаешь, почему, сука, заставляешь меня пытать себя этим грёбаным ожиданием твоего приезда. Из-за этих мыслей Тэхён даже немного скатился в учёбе, но пару дней назад быстренько начал разруливать всё, чтоб не разочаровывать отца. И засыпать он нормально не может, терзая себя разными сомнениями и выводами: то папу пристрелили, то папу полиция задержала, то папу в тюрьму посадили и тому подобные сказки. Ну сказки же. Ведь Чонгук чётко и ясно сказал ему «я уже не мастер, а профессионал». Но нет. Надо обязательно переживать и не спать до утра.       Даже сейчас, идя по улице к остановке, где его забирает личный водитель (папа его всё-таки нанял), он не может не думать. Так и столб перед собой увидеть трудно будет. А потом жаловаться на всех и вся, что он не там стоит, мол, люди идут и ударяются. Но тут не столб. Тут человек. Да, Тэхён врезался в человека. Но не в простого человека. А в золотого человека без… руки? Он же не ослеп? У этого дяди (Чонгук запретил называть других мужиков дядями) чувака нет ладони с пальцами на правой руке? А как же он… справляется с такими простыми вещами, как писать? (Не пИсать, а писАть!!!) Ну, если он левша, то ему, значит, немножко повезло (?!) лишиться правой руки. ТАК. Стоп. Руки нет? А кто это?       Тэхён поднял голову, увидев там шокированного… директора из его старой школы (?!), и мигом отскочил, принимаясь извиняться. Но не мог сдержать поток вопросов: — Что с вашей рукой? — тот лишь с неверием уставился на паренька, что каждую ночь со своим отцом снился ему в самых диких и страшных кошмарах, которые потрепали его бедные мозги и нервную систему. — Где это вы так? Почему молчите?       Мужчина начал медленно шагать назад, не желая вспоминать прежнюю жизнь с этими чокнутыми людьми. — Да что с вами не так? Что с рукой? — а Тэхён наступает, давя на него своими вопросами. Вот же упрямая козявка. Весь в отца. — Уйди от меня! — вдруг начал кричать директор, бросаясь бежать прочь. — Не возвращайся ко мне, щенок! Ни ты, ни твой больной на голову папаша! — его голосовые связки медленно рвутся. Люди шугаются его, некоторые начинают снимать всё происходящее на видео, а Тэхён молча смотрит на него с открытым от непонимания ртом. — Спрашиваешь, что с рукой?! У папочки своего и спроси! — начинает истерически смеяться. Сзади трасса, где на большой скорости проезжают автомобили. — Он ё*нутый! Псих! Конченный ублюдок! — вместе с этим плачет, скидывая с плеча сумку, шагая в сторону трассы. — Стойте! Вы куда?! — Тэхён бежит к нему, так как понимает, что тот собирается сделать. — Стойте на месте! — Не трогай меня! Исчезни, как сделал это четыре года назад! — его взгляд — безумный, размытый. Пугает. — Остановите его кто-нибудь! Там же машины! — кричит Тэ, надеясь на хоть какую-то помощь от людей. Взамен — ничего. Все стоят на месте с распахнутыми ртами, боясь подойти к психопату. Кто-то выкрикивает «Оставь его! Дай человеку сдохнуть нормально!», и Тэхён понимает, что этот мир не изменить. Его папа абсолютно прав. Люди — звери, животные, ё*аные лицемеры, настолько мрази, что аж до звёздочек перед глазами.       Он резко останавливается, заглушая в груди вспыхнувшую моральную боль. Автомобили начинают сигналить, тормозить, люди оживлённо кричат, но уже поздно.       Тэхён слышит лишь глухой удар и звук упавшей на асфальт тяжёлой тушки. В этот момент время для него остановилось. Тьма поглотила сознание. Сердце приглушённо стучит внутри, в висках, приятно пульсирует, а мальчишка тяжело вздыхает, оборачивается и медленно шагает в сторону остановки, игнорируя наехавших на него людей обезьян, что кричали на репите одно и то же «Почему ты остановился?! Ещё бы чуть-чуть, и он был бы жив!». И от этого почему-то ухмылка сама по себе ползёт на лице ядовитой змеёй. Хочется так же дико смеяться, как и этот мужчина перед своей смертью. Тэхён держится. Потому что умеет.

***

      Домой он пришёл пешком. (Не хотелось своей тухлой рожей светить перед водителем и портить ему настроение.) Не знает, как просто не рухнул на полпути. Еле снял обувь, рюкзак со спины и еле дошёл до своей комнаты, бросая второе в самый дальний угол. Он сразу же плюхнулся на кровать и облегчённо выдохнул, ощущая затылком прохладу постели. В руках — острый боевой нож, ранее принадлежащий Чонгуку, который он взял у себя в шкафу.       Тэхён лениво перебирает его, рассматривает, а затем прикрывает глаза и подставляет острие к предплечью, вгоняя то на пару миллиметров в кожу. Он прикусывает нижнюю губу, от острых ощущений улыбается и протяжно стонет, когда чувствует внизу живота приятные волны. А дальше прострация. Лишь нож, хаотично плывущий по руке, испачканные в белой вязкой жидкости боксёры и…       «Чонгук», красиво истекающий кровью.       Отлично, Тэхён вырезал имя отца на предплечье, будучи совершенно забытым в своём личном мире.       Всё же он смеётся. Громко. Будто на самом деле потерял крышу над головой.