Мальчик Мой

***

      Что с Чонгуком? Короткими словами, его поглотил садизм. Помните, как он рвался положить свою руку на тонкую шею Тэхёна и сжать до хруста костей? Да конечно же мы все с вами об этом помним. (Ой… о хрусте не помним…) Даже Юнги удивился, когда увидел это в гостиной своими (отвечаю) глазами, перед самим (не буквально) носом.       Всё началось год с мелочью назад, когда однажды Чонгук дал сыну пощёчину. От злости. Она ему так терпение выедала, что он просто не контролировал это: всё как-то само получилось, будто им кто-то управлял…

flashback

      Тэхён только полчаса назад вернулся домой со школы, но не успел даже отдохнуть после неё нормально, как в его жизни вновь начались неимоверные приключения. Вернее говоря, Чонгук. Короче, папа, да. Вот почему он узнаёт обо всём, что Тэ от него скрывает? Такой глазастый, что ли, как паук? Мать вашу, только не они. Парень их ненавидит всем своим существованием полностью и без остатка, нахер. Вот эти волосатые паучьи лапы ему снятся в самых проклятых кошмарах страны ужасов… Брр. Так, не туда поехали. Вот. Тэхён приехал на остановку (на минуточку) на машине его одноклассника. Точнее в машине, и не он приехал, а его подвезли, но это не важно. Самая высшая точка этого рассказа — одноклассник. И остановка. И вот вам вопросик: как мистер папа Чонгук сумел догадаться об этом, если Тэ вышел на остановке, а не перед самими дверьми своего особняка? Так там же нет камер и охранников, улё!!! Походу, его батя реально познал раздвоение… глаз? (???) А, вообще, суть не об этом. Чонгук. И. Одноклассник. (Бля, Тэхён этого никогда не забудет.) Припёрся, значит, сын, всё было отлично, отец был на диване в гостиной перед телевизором… (кстати, почему? у него же не должно быть сегодня выходных… что…), так нет, бл*ть, появился гиппопотам-телохранитель и начал рассказывать новости сегодняшнего дня (личная телеведущая Чона). Ну, короче, узнал отец о том, что его сына подвёз какой-то ноунейм (никаких секретов), и злость прямо ядерной бомбой вспыхнула внутри: поднялась температура, закипела кровь, тыры-пыры… И начался разговор. Ну типо сначала ничего необычного, а потом намёки от Чона (какого х*я… он же любит прямолинейность…). Би лайк: «Знаешь, сынуля, чёт не нравятся мне твои новые духи». Но это не так классно звучит, как происходило на самом деле:       (Несколько часов назад). Уроки Тэхёна закончились позже, чем ожидалось, поэтому время достаточно позднее для того, чтобы возвращаться домой: шесть часов и сколько-то там минут. Короче, уже закат закатывается, ведь на улице далеко не лето, когда ещё в 21:00 светит солнце. Сарказм.       Тэ смотрит на наручные часы и убеждается в том, что, скорее всего, личный водитель его не дождался и поехал домой, нап*здив папе о том, что сын где-то под канаву провалился. Вот нет же — зайти в кабинет, проверить наличие Тэхёна и забрать, как нормальный человек; надо обязательно улетать за границы своей фантазии. Эхх… Ничего хорошего, только ржавое настроение и «п*здец» по жизни.       Тэхёна отвлекает голос сгруппировавшихся ребят сзади, поэтому он поворачивается, успев перед этим вздрогнуть, и мысленно показывает им фак. И отворачивается обратно. Нечего высматривать там, лошадей с пылающим хвостом нет, а значит — жизнь херня. Через минуту (буквально) к Тэ подходит этот же ноунейм и тем самым пугает его: — Привет.       Ну а у Тэхёна для этого есть отдельная подборка слов и выражений: — С*ка-нах*й-бл*ть, — без остановки. И перекрестился. — Тебе жить надоело? Ой, бл***ть… — Ого, какой у тебя словарный запас, — посмеивается, как обнаглевший подросток. — Я думал, ты стесняшка. — Х*яшка. Чё надо? Говно в шоколаде или на мой вкус? — ну, это было очень важно сказать.       А напротив — истерика умирающей чайки. Тэхён — истукан. Это вовсе не юмор. Да. Так что он не желает смеяться. За такое и языка лишиться можно. — Пожалуй, я откажусь, — выдыхает с облегчением. — Я смотрю, ты стоишь тут уже целый час-…       Що?! Сколько, бл*ть?! Минута!!! Буквальнооо!!! Не большеее!!! Какой час, Наташ?! Ши-зо-фре-ни-я! — …и в ту сторону смотришь. Тебе домой надо? — Нет, бл*ть, сразу на Мальдивы. — Ну, чувак, я по-дружески. — А, так бы и сразу. — Ну так чё? — Ну типо… да? Мне надо домой. Меня должны были забрать, но все съе*ались, и даже родной отец не поинтересовался: шо да как. П*зда, короче, — вздох. — Это я заметил. Давай, пошли, подвезу тебя. Тебе же в ту сторону? — показывает на левую сторону трассы. — Ты туда смотрел. — На самом деле, мне направо, я там просто на закат смотрел, — Тэ, плиз, прекрати свою иронию. Закат вообще сзади школы. А это никак не лево. — Да всё, пошли, я тебя понял, — смеётся и берёт его за руку, таща в сторону автомобиля. — Э! э! Аккуратнее с моими конечностями, — выдёргивает свою ладонь. Парень вскинул бровь. — Ну а х*ли ты минуту назад стоял курил, а теперь лапаешь меня? Хоть бы мятную конфетку съел. — Ты чудик, но смешной, — делает вердикт одноклассник и сажает Тэ в машину. — Ну вот тут ты в точку попал, чувак, — посмеивается. — Я пипец какой смешной, ты даже в шоке будешь, — продолжаем ироничные лекции. — Ладно, я тебя опять понял.

***

      Пока одноклассник с Тэ ехал на машине до ближайшей остановки от особняка, успел его о многом расспросить. Разумеется, ответов на всё он не получил, только на самые мелочи. Короче, парень понял, что от статуса этого ноунейма нужно убрать первое «о». Типо: ДНОклассник. Вот. Ну а чё он пытается дое*аться до чужой жизни? Своей мало, что ли? Двери открыты, делай чё хочешь. Поэтому Тэ сделал коротенький вывод, что никогда больше не будет садиться в машину к незнакомым дяденькам, иначе опять будет слышать назойливые вопросы и отвечать сказками. Задолбали. Он уже в который раз убеждает себя: люди — дерьмо, на которое не хочется лишний раз наступать и терпеть нервотрёпку. Вот почему с другими ему так х*ёво? Вот в прямом смысле хочется блевать от их присутствия, когда узнаёшь настоящую сущность. Единственные положительные человеки — отец и Юнги. А охрана и домработники то такое — более или менее. Ничего хорошего, собственно. Тэ не пессимист, он реалист. Ну почти. А людей насквозь видит, как и папа.       Вот такие вот дела. — Ну чё? Пока? — говорит Тэ, открывая дверцу чужого автомобиля. — Конечно, — улыбка. — Пока. Рад был познакомиться, — чувак, уже дохера лет, как вы вместе учитесь.       Тэхён напоследок ультрамило улыбнулся и захлопнул дверь. После этого мир обрёл прежнюю краску — чёрную и красную. А ещё немного белого. Чёрный — тьма, красный — злость, белый — безразличие. Ничего хорошего.       Машина уехала, а сын пошёл в сторону своего дома. Скучал за родными стенами, но самое главное — кровать. Тёплая кровать, подушка и одеяло, с которыми становится похер на весь мир больше, чем обычно.       Кстати, папа сегодня на работе должен быть до двенадцати ночи, если не раньше. А Тэ и по нему безумно скучает. Хочется подойти и обнять, спрятаться за этим сильным телом от всех. И ему больше ничего не надо. Только это.       Приходит он спустя 5 минут, разувается, снимает спортивную кофту, ведь если не снять — все мы знаем, что скажет на это Чонгук. «На улице жара». Хотя на самом деле там осень. Из гостиной доносятся звуки какого-то боевика, но парень не особо обращает внимание. Там частенько кто-то их охраны что-то смотрит от безделья. Но всё же… Надо бы сходить туда, спросить обо всех деталях и т.д.       Заходя внутрь, Тэ удивляется. На диване отец, хотя он должен быть на работе, что закинул правую ногу на левую и недовольно скрестил руки на груди, стеклянным взглядом смотря на экран телевизора. Будто сквозь него. Аж мурашки по коже пошли. Чует сын, что-то неладное будет. — Как давно ты вернулся?       Ответ прозвучал мгновенно. Будто Чонгук ждал, пока Тэ заговорит. — А это разве важно? — и взгляд, который загоняет душу парня в темноту. Глаза горят желанием выплеснуть всех внутренних демонов наружу. Но ничего, мы уже привыкли. — В смысле? — хмурится и идёт к нему. — Конечно же важно. Ты лучше скажи: что опять случилось? Почему ты злишься на меня? Что я сделал не так?       Этот океан вопросов сводит Чонгука с ума. Он не знает, что с ним творится, почему он превращается в зверя, но руки так и просят свежей крови. — Всё! — он встал, отчего Тэ кинулся назад на целый метр. Определённо что-то будет. — Ты всё делаешь не так! Почему каждый раз мне приходится нервничать из-за тебя?! Почему ты не можешь быть нормальным подростком, как и все?! — а ему пох*й, что он от вопросов сдыхал. Это подсознательная месть.       Тэхён тяжело сглатывает, сдерживая наплыв жара. Кровь в венах буквально закипает, а сердце рвано бьётся: то истерически быстро, то невыносимо медленно.       Чонгук крепко сжимает руки в кулаках и всячески пытается держать их при себе. Где-то его здравый разум понимает, что этого нельзя делать. Нельзя причинять вред своим детям, как бы ни хотелось. — Потому что я не такой, как все! Разве ты до сих пор этого не увидел? — грустно усмехается. — Не увидел, что я отличаюсь? — Единственное, чем ты отличаешься, — тяжёлым характером. Не могу поверить, что воспитал тебя таким образом, — злобная усмешка. Эта фраза — нож в сердце Тэхёна. В его покалеченное сердце. Эхх… — Не смей так говорить! Ты всё равно любишь меня!       Бесы всегда хотят человеческой боли.       Чонгуковы руки — предатели. Щека Тэхёна — горит от его силы и агрессии. Красный и чёрный цвета померкли в комнате, как испарившийся туман. Отец осознал, что сделал. Он всегда будет винить себя за это.       Тэхён трясущейся рукой держится за щёку и с полным неверием в глазах смотрит на папу сквозь пелену слёз. Так больно. Но и сейчас он такой красивый и родной. Хотелось бы прижаться к нему, чтоб пожалел… Чтоб тихо прошептал на ухо, как сильно любит, чтоб пообещал, что от всех защитит. Но не от себя. — Ты прав, — подходит к нему ближе. — Очень люблю. Никому не хочу тебя отдавать, — нежно касается тыльной стороной ладони его мягкой щеки и пристально смотрит в глаза с увеличенными зрачками, видя в них то же самое. Они пульсируют. Становятся то меньше, то больше. Это из-за того, что разум пытается контролировать сердечные чувства, но сдаётся. А потом снова и снова. Когда-то их чёрные, как глубокий океан, омуты будут всегда увеличенными. И все будут думать, что они наркоманы. Частично это так. — Не хочу осознавать, что ты находишься в окружении незнакомых людей. Мне хочется избить их до смерти голыми руками. А ты разве этого хочешь? — Ты слишком ко мне привязался.       А Чонгук это и сам понимает прекрасно. Понимает, что одержим этой милой мордашкой. Настолько, что ему начинают мерещиться всякие мерзкие чудовища. А они ужасные. Угрожают смертью сына. Отец так хочет вырвать им глаза, но всё, что получается, — лишь нелепые удары в пустоту. Галлюцинации. Чтоб их. — Не смей больше ни с кем знакомиться без моего разрешения. А тем более садиться в машины, — нахмурил брови, сжимая в крепкой хватке тэхёнову руку. — Ты же знаешь, что я могу сделать с этим парнем. — Перестань. — Что? — Это всё ревность, — Чонгук почувствовал в районе сердца временное оглушение чем-то тяжёлым. Правдой, мать его. — Из-за неё ты всех погубишь. — Да что ты? — папа скалится, резко толкая парня на диван, а после садясь сверху и хватая его за волосы. — Правда?? — ложное удивление. — А мне пох*й. На всех. Если надо, весь мир будет плавать в крови. И похер, кто это будет. Но я никому, — наклоняется ближе, к самым губам, — тебя, — горячо выдыхает, оставляя на чужой коже испарину и перемещая ладонь на тонкую шею. Тэхён глотает воздух, пытаясь не захлебнуться, — не отдам, — Чон специально вгоняет в нежную кожу ногти, заставив сына прикусить нижнюю губу и прикрыть глаза, а после оставляет ожог в виде поцелуя в ключицу. Тэ переживает целый легион чувств и ощущений.       В штанах опять мокро. А у Чона до сих пор каменно стоит. Терпит, чтоб его. Не может принять себя. — Потому что люблю, малыш, люблю. Очень сильно люблю. До бесконечности люблю.

end of flashback

      Это был, само собой, ген садизма, что создал сбой в чонгуковом ДНК. Это мутация. Мутации небезопасные в большинстве случаев, так что вполне могут разрушить всю цепь генов за собой и создать необратимый и неизлечимый хаос. Шесть лет назад никто не знал, как садизм повлияет на Чонгука, и до сих пор не знает, потому что может быть всё, что угодно. Всё может прекратиться на стадии, что происходит сейчас, а может изменить мужчину ещё сильнее — до неузнаваемости.       Хотя Тэхёну своими действиями хочется делать приятно, не так, как другим: кости до пыли раскрошить. Ему хочется доставить как можно больше удовольствия, насыщенных ощущений; делать это медленно, растягивая момент; довести до самого яркого оргазма, хотя в первое время это желание останется в самом далёком уголке чонгуковой головы и будет покрываться пылью, ведь оно — сумасшествие, безумие, психоз.       Чонгука начали раздражать даже самые незначительные вещи, которые не обращают на себя и доли его внимания. Единственное успокоительное — Тэхён. Во всех смыслах. Но только Тэхён. Без кого-либо ещё. Если кто-то ещё есть рядом, в отце просыпается дикий дьявол, желающий вырвать их сердца живьём, а потом скормить ими же умирающих, кричащих оглушающим воплем, как грешники в аду. Это пока что его фантазии, ничего серьёзного. Да, он стал слишком много думать в последнее время, хотя именно эти мысли повлияли на все его занятия и действия, которые становились абсурдными: он стал больше желать крови других людей, отчего пошли более жёсткие убийства; стал вспыльчивее — люди начали его бояться; даже изменил цвет логотипа компании на красный, хотя до этого вообще не планировал ничего делать. (Выпендриться захотел, значит…) Ну, последнее влекло за собой больше аудитории и поклонников Samsung, хорошо оценивающих новый дизайн, ведь старый уже стал надоедать, и, разумеется, больше денег, а это хорошо сказалось на компании в целом, чему Чонгук лишь нехотя похлопал в ладоши. Ничего не радует в последнее время. Даже президенты самых известных стран, которые спамят ему в социальные сети с просьбой о коллабе.       Ему нужен только Тэхён. Да, бл*ть, только он. Все остальные кажутся лишь надоедливой мухой перед глазами.       Лишь Тэхён остаётся тем, кто оказывает на Чонгука влияние: и хорошее, и плохое. Другие — мешающее ходить дерьмо под ногами. Хочется видеть рядом только этого мальчика.       Возвращаемся к изменениям в его системе. Доктор, к которому они до сих пор обращаются, строго посоветовал парню как можно чаще находиться с Чонгуком, чтоб быть тому «водичкой», если вдруг поплохеет, и хотя бы иногда чуть-чуть позволять тому доставлять себе боль. Ну всё равно Тэ мазохист, якобы, поэтому будет и в пользу первому, и в пользу второму. Согласились они, короче.       Чонгук злится не всегда, спешу предупредить, только тогда, когда что-то очень сильно заденет его злую частичку. Если раньше это была просто повышенная серьёзность, то сейчас это реальная агрессия, от которой другим надо бежать, иначе в скором времени придётся с чем-то в себе попрощаться.       Вот такая вот каша, собственно.

***

      Тэхён всё ещё сидит на коленях у отца, но сейчас оба просто молчат, наслаждаясь спокойной тишиной. Недавно Чон прямо сказал сыну, что ему не нравится тот факт, что он матерится. Будто это портит его изысканную натуру. Тэ фыркнул на это и оправдался тем, что очень редко матерится, просто в этот раз не сдержался и матюкнулся из-за долбанной истории. Она у него всегда под ногами валяется, как у папы люди, но он искренне не ожидал получить от неё такую беспардонную подножку в прямом смысле. Ну, типо, Чонгук поверил, как подумал Тэхён, поэтому не стал его наказывать каким-либо способом. Тот случай шестилетней давности он помнит лучше всей своей жизни, так что ну его нафиг. Конечно, он этого хочет вновь, ведь ему жутко понравилось, но… увы, это ненормально. Например, попросить папу, чтоб он тебя прибил. Ну, согласитесь же. Как-то оЧеНь сТрАнНо. Чонгук пригрозил, что если ещё раз услышит от Тэ мат в его присутствии, будет очень херово. А для парня это «херово» всегда в противоположном смысле, если не считать ё*аную совесть, ну т.е. моральное «херово». Вот.       И ещё Тэхён кое-что понял, пока удобненько умостил свою голову на чонгуковом плече. Раз тот сказал, что никому его не отдаст, то… Увы, не быть девушке у него! Или парню! Пофиг! И он всю жизнь будет жить с отцом! (Это хорошо или плохо, он так и не понял?)       Чонгук вообще не понимает, что с ним, что сделал этот грёбаный садизм с его здравым мозгом. Раньше он и думать мог спокойно, и говорить, и рассуждать, и решать конфликтные ситуации, а сейчас хер знает что какое-то. То его птица отвлекает, то солнце слишком ярко светит, то ваза не там стоит, хотя её сам отец ставил и был очень горд выбранным местом, то человек не так пошёл, то он разозлится из-за не так пошитой юбки на женщине работнице и разгонит сотрудников к чёртовой матери. Вот понимаете, да? И всё ему не так. Только Тэхён так. Ну, почти. Хочется и плакать, и смеяться одновременно. Чертовщина, других слов не подобрать.       А ещё его конечности сами по себе кого-то ударить хотят или прирезать немножко. Ну так, чуть-чуть, капельку. Гы. Тэ сюда входит, конечно же, но не так часто. Ну избранный же человек, как не иначе; особенный.       А ещё этот друг его раздражает. Юнги, кажется. Вот, сука, морду разъе*ать хочется ему, чтоб Тэхён и посмотреть боялся. А то, бл*ть, зырит и зырит без остановки (автобусной, да), так причём и улыбается, когда тот немного омолвится или заикнётся, потому что слово тяжёлое. А Чонгук потом весь горит, дымит, но усердно заставляет внутренних бесов сидеть и не вылезать, а то хаос потом будет на Земле. Серьёзно. Только Чон понял, что он немного переусердствует со своими фантазиями, когда видит, как Тэ на кого-то смотрит и улыбается. Вот думает, что тот уже втюрился, но глядит на других людей и замечает, что они спокойны, как никогда, малого не подозревают ни в чём, и успокаивается немного… Его бесит то, что Тэхён вообще на кого-то смотрит, кроме него, и тем более улыбается. Его улыбка — это самая бесценная драгоценность, а он тут показывает её всем. А-ля, показ мод, сука.       А ещёёё!!! (Это уже только плюсы.) Чонгук заметил, что Тэхён с четырнадцати лет становится более стройным и, как сказать… набирать формы? Ну т.е., вот он смотрит на его ноги и видит подтянутые бёдра и накачанные икры, что не может не заставлять тебя залипнуть. И живот у него больше втянулся по ощущениям… А ещё на руках стали больше вены выделяться… Он начал качаться, что ли?! Это же смерть! Ну типо он такой стройный и красивый… Мечта просто. С каждым годом у Чонгука из-за него сердце в хорошем смысле ломается.       Спокойную атмосферу нарушает резкий стук в дверь, которую Чонгук специально закрыл для того, чтобы кто-либо вдруг не застал их за чем-то странным. А странное происходит всегда, когда Чон зол.       Тэхён нехотя поднимает голову, пару секунд смотрит в нежные глаза Чонгука, фыркает и встаёт с его ног, отходя в противоположную сторону. В уме он, конечно, уже обосрал этого человека (что в дверь постучал) всеми возможными плохими словами и матами, ибо нехрен, сука, пугать его резкими звуками и прерывать душесогревающую идиллию. Вообще уже охренели тут.       Чонгук встаёт, открывает дверь и видит перед собой…       Оу, а он давненько не видел его у себя дома.       …Ли Донука, его заместителя. — Почему не предупредил, что приедешь? — сразу же в лоб говорит Чонгук, пропуская его внутрь. — Слушай, ну ты совсем уже без манер. А «привет»? — он глупо улыбается, но из-за серьёзного чонгукова взгляда кипишуется и чувствует небольшую неловкость (и когда только он начал его… бояться?), поэтому отводит взгляд в сторону, неуверенно почёсывая затылок, и замечает сидящего на стуле, повёрнутом в их сторону, Тэ. — Привет, Тэхён, — улыбка. — Здрасте, — мило улыбнулся.       И вот опять в Чонгуке что-то бесячее проснулось. Просто с хрена ли тот опять улыбается хер знает кому? — Пошли в мой кабинет, здесь не место для гостей, — грубо сказал Чонгук, просверливая друга взглядом. — Ты зачем пришёл вообще? Я же не просил, — выталкивает его из комнаты. А тот застыл, так как Тэхён ему улыбается ещё милее и машет ладонью в знак прощания. — Пошли, бл*ть, танк недоделанный, — а после с силой вытолкнул его из комнаты, громко хлопая дверью и с очень дружелюбным взглядом укладывая ладонь на его плечо. — Х*ли ты, бл*ть, на моего сына пялишься? Глаза запасные есть? — улыбка.       Донук хмурится, не понимая такого очень дружеского расклада. — В смысле? Мне на него посмотреть нельзя? — Нельзя. Видел я, как ты смотрел на него, педофил латентный, — усмехнулся и направился в сторону кабинета. Ли последовал за ним, разумеется. — Что ты там высмотреть пытался, скажи мне? — Гук, у тебя паранойя или что? С каких пор ты начал думать, что я педофил? — он смотрит на него внимательно, пытаясь понять, куда делся спокойный друг Чонгук, который никогда не наезжал на тебя с недоказанным фактами. — Я же, мать твою, просто посмотрел на него, потому что он прощался со мной. — Не упоминай мою мать, пожалуйста, — из-за злости он уже придирается к выражениям. Но да ладно, с кем не бывает. — Я только забыл о том, что она существует.       Это, конечно, трудная херня с его жизнью произошла, думает Донук, не каждого бросит мать и исчезнет, как будто её и не было. — Бл*ть, прости, само вырвалось, но ты же должен прекрасно понимать, что дети меня не интересуют в плане романтических отношений. Это же ненормально, бл*ть, а я разве похож на ненормального? — пытается оправдать себя.       А Чонгук в этот момент резко остановился, задумываясь над его словами. (Друг чуть не споткнулся о его ногу, если честно.) Получается, он ненормальный, раз любит Тэхёна по-особенному? Получается, это он латентный педофил? И, получается, у него уже развивается какое-то шизоидное расстройство личности, раз он так закрылся в себе в последнее время и присваивает другим то, что на самом деле принадлежит ему? Например, эту же латентную педофилию. Если он смотрит на сына так, будто хочет его сожрать, вые*ать, убить, искусать всего — вообще не понятно, — то ему кажется, что и другие также? Что за психологическая петля, бл*ть? Он сумасшедший? — Нет, — серьёзно подаёт голос Чонгук, а после вновь возобновляет шаг. — Не похож. Я просто слишком устал за этот день. Вот и мерещится всякое. — А что ты делал? Тебя даже в офисе не было. — Не твоё дело, — огрызается. Ну оно так само получается. Да. Просто нефиг лезть туда, куда не позволяли, и обо всём расспрашивать. Чонгуку и Тэхёна хватило. Хотя он сам виноват, ведь ничего не рассказал тому с самого начала… Но вот другим точно нельзя знать о том, чем он занимается за границами управления компанией. Это — его личная жизнь, где он позволяет себе быть тем, кем только можно себя представлять, и делать то, что только фантазируешь. — Не, ну правда, я не могу понять, что с тобой случилось за всё это время. Тебя будто кто-то подменил. И не только сегодня, — Чон в это время открывает дверь, входит в кабинет, пропускает Донука и идёт к рабочему столу. — Ты не можешь рассказать, что произошло? Почему я, бл*ть, не могу поговорить с тобой нормально? Как раньше, — отец садится на кресло и опирается на его спинку, а Ли подходит ближе и с непониманием происходящего размером с Вселенную хмурится. — Как раньше? — и пронизывающий до ниток взгляд. Друг покрывается мурашками. — Не будет так, как раньше. Как бы вы все ни хотели, прошлого меня уже не вернуть, — выпуск «Как тонко намекнуть человеку, что его мнение никого не е*ёт». — Ладно, — сдался что-то узнавать. Этот Чонгук — точно полная противоположность прошлого. И если он и раньше был упрямым, то сейчас — непробиваемая стена. Да, стена. Ведь чувство, будто всё, что говоришь, бьётся о стену и безуспешно падает на пол. — Я отстал. — Надеюсь, надолго, — усмехается. — Об этом можешь не париться, — натянутая улыбка. — Мне твоё разрешение не нужно, — сброс счёта «Чонгук грубит». (Сбит.) Начинаем заново. — Заканчивай болтать, я тебя диктором не нанимал, — раз. — Нах*й приехал? — два.       Обидно.       Но это ничего страшного.       Абсолютно.       Об этом только что подумал Донук, грустно улыбнувшись. — В компании херня творится, ты должен быть там. Немедленно, — а теперь мы — более серьёзные мужчины. И в правду, хватит шутки шутить. — Точнее, бл*ть! — повысил голос. — Подстрелили работника.       Чонгук ох*евает.       Хотел прямо? Во тебе, на золотом блюдце с бриллиантами.       Папа встал с кресла и пошёл к выходу. — Надеюсь, вы полицию не вызывали. — Она уже там, — шагает следом. — Долбоё*ы! — и ручка, которую он от нервов крутил в руке, как на зло, громко треснула. — Них*я, бл*ть, не можете без меня! Кому вы, сука, надо такие?! Не надо ничего делать без моих поручений, так х*ли вы полезли туда, куда не надо?! Уволю вас к чёртовой матери! — бросил ручку, вышел и громко хлопнул дверью перед самим носом Донука, который впервые в жизни ощутил такой огромный страх за всю… вообще-то он впервые ощутил страх за всю свою жизнь!       Чонгук идёт в свою комнату. Ему срочно нужен Тэхён.       А тот шёл навстречу. И удивился, не ожидая увидеть перед собой резко открывшуюся дверь и злого отца. Но у того при виде этой невинной моськи всё потихоньку успокаивается. — Одежда на тебе чистая?       И какой-то странный вопрос от него… Тэхён мнётся, неуверенно отвечая: — Да. Я сегодня чистую надел. — Отлично. Поедешь со мной, иначе я там всё в пыль разнесу, — хватает его за руку и выводит в коридор, направляясь к лестнице. — А что случилось? — идёт хвостиком, пытаясь не обращать внимания на крепкую хватку. (Нравится.) — Тэ, давай не сейчас. — Нет! — останавливается, заставив Чона сделать то же самое и недовольно посмотреть в глаза. — Никуда оно не денется. Объясни нормально: что случилось? — Бл*ть, Тэхён, не зли меня, — сжимает его запястье крепче. — Зачем ты нарываешься? — Что случилось? — а Тэ у нас показывает папе, как он вдался в него упрямством. Похвально. — Ну человека в компании грохнул кто-то! — не сдерживается. — А они ещё и полицию вызвали, суки! — Это плохо? — хмурится, не понимая, почему Чону не нравится полиция. Хотя он немного догадывается. — Это ху*во! — тянет на себя, чтоб тот уже шёл, а тот стоит, как осёл. А время тик-тик, вообще-то. Оно не остановилось, как и они. — Почему? — настаивает на своём и не идёт. А Чонгука это бесит. Конкретно так. Почему нельзя просто идти следом и молчать в тряпочку? — Тэхён! — Перестань злиться на меня! — даже если Тэ тот человек, который вообще-то закрыт в себе, близкому отцу он вполне может высказать своё полноценное мнение. — Я твой сын! — Я не могу не злиться, когда меня заваливают глупыми вопросами! — открывает входную дверь особняка и выводит Тэхёна следом, шагая в сторону машины. Оба ощутили духоту, но особенно — сын, который живьём сдыхает из-за своих повышенных тепловых рецепторов. — Они не глупые! Я должен знать подробности, — подходит ближе, к высокому и широкому мужчине, который даже и от солнца может закрыть его. — Здесь неподходящее место и слишком много левых ушей. Я тебе по дороге в машине всё расскажу. — Ладно.       Оба садятся в неприметный (дада) чёрный бмв: Чон за руль, Тэхён рядом. Отец заводит его, выруливает в нужную сторону и выезжает за пределы ворот. Когда машина ехала по ровной трассе с лёгким шумом ветра и шин, Чонгук начал: — Донук приезжал как раз для того, чтобы сказать мне эту новость: подстрелили работника. Я не спросил у него, кто это сделал, подумал, что лучше сам всё узнаю и увижу. А для этого мне нужен ты, потому что у меня крыша едет, когда я вижу трупы людей. — В смысле? — хмурится, удивляясь, ведь папа никогда не говорил ему этого. — Ну ты же сам видишь, в каком виде я домой прихожу, — усмехается, вспоминая случай, где он чуть с ума не сошёл, когда полез голыми руками вырывать мёртвому трахею… У него тогда всё кашей внутри перемешалось, и было чувство, что он вот-вот перестанет соображать, потеряв связь с реальностью.       А Тэ сглатывает, смотря на представшие перед глазами картинки: его отец вернулся домой в окровавленной одежде, на лице капли крови и злобный оскал, волосы истекают кровью, которая ещё не успела засохнуть, и руки… крепкие жилистые руки с выделяющимися венами и красными размазанными пятнами с запахом железа. Ему это даже снилось, только он до сих пор не понял, в каких снах: плохих или хороших.       Чонгук продолжает: — Меня всё время что-то злит, а я держу это в себе, ведь не хочу срываться в неподходящие моменты, — сворачивает налево. — А когда я вижу трупы, мне кажется, что они ещё живые, и их надо добить, превратить в сплошное мессиво, выплеснуть всю накопившуюся за время злость, — и когда видит впереди голубя на трассе, сигналит, чтоб тот улетел, пока он добрый. — Я иногда и сам в шоке с самого себя, — улыбнулся, когда увидел взгляд «П*здец» Тэхёна на себе. — А я больше всего в шоке из-за одного факта. — Какого? — Ты до сих пор не убил меня.       Чонгук смеётся. Этот ребёнок чудо просто. — Ну как я могу тебя убить? — хлопнул Тэ по бедру, заставив его мило ойкнуть. А сам ухмыльнулся, довольный тем, что смутил парнишку. — Я же люблю тебя, — щипнул пальцами за носик, а после взял за руку. — Ну хватит уже, — негромко возмущается под нос, потирая ушибленные (агадакнш) места. — Это я ещё не начинал, — (мы тебе верим, Гугу) улыбается. — Я тебя тоже люблю, — смущённо говорит в ответ. — Очень.       А чонгукова душа в космос улетает от этого. Так тепло стало… А бабочки по всем пустотам внутри разлетелись. Вот бы каждую секунду слышать от него такие признания. Он был бы более чем самым счастливым человеком на свете. — Мой хороший, — нежно поцеловал его в тыльную сторону ладони. Тэхён растаял, ощущая каждую маленькую складку на его мягких губах. — Иди ко мне.       Тэхён кладёт голову ему на плечо, умащивается поудобнее, а Чонгук приобнимает свободной рукой, искренне улыбнувшись, и заботливо целует в висок. Он точно никому его не отдаст. Это чудо — его воздух. И пусть все подумают, что Чон самый настоящий эгоист. Хотя так оно и есть… Без него он никто.

***

      Почему Чонгук начал видеть в трупах живых людей? Это так называется случай, когда привычка заходит слишком далеко. Или, так сказать, психологический обман/ нарушение определённого участка мозгов, который отвечает за картинку в наших глазах. Психический сбой в нервной системе. Всё начиналось с малого, но перерастало в нечто большее, а потом вновь и вновь, как повышение уровня в игре. Знаете, а когда много, хочется ещё больше. Я намекаю на то, что Чон своими действиями не просто доводил человека до смерти, а и превращал его в кашу буквально. Ему было мало просто дыры в районе сердца от пулемёта. Хотелось видеть страшное и мерзкое мессиво, чтоб точно убедиться в том, что ненавистный тебе человек умер. А если у него пуля в сердце — всё, щас приедут врачи или кто-то просто вытащит её, мышцы заживут и сущность оживёт. А этого Чонгуку не надо, если он хочет довести всё до конца. Неважно, кто это будет, важно то, в каком состоянии он будет. А точнее — мёртв. Если картине чего-то не хватает, мужчина вам покажет, предъявит и дополнит.       Он до сих пор сходит с ума.