Мальчик Мой

flashback

      Канна выходит из ванной комнаты, где приняла освежающий после тяжёлого дня душ, и вздыхает, нечитаемым взглядом смотря на свои ладони, предплечья и выше: всё в огромных красных пятнах, которые жутко зудят и пронизывают тело с ног до головы мелкой дрожью. Женщина чувствует, что вот-вот заплачет из-за переполняющих её ощущений и чувств, что вихрем сносят хрупкое тело и будто окунают в кислоту, разъедающую живое и здравое сознание заживо. Она всхлипывает, поддаваясь своей слабости, и валится на холодный пол, пытаясь собрать все в мысли в кучу, но те лишь разливаются как неконтролируемые частицы. Слёзы скатываются дорожкой по её вискам и теряются в волосах.       Как же паршиво родиться с болезнью, которую нормальные люди считают самым настоящим абсурдом. Мазохизм, нехватка боли в организме, селфхарм — это можно назвать любыми словами, что относятся к выражению «сделай мне больно».       Она родилась такой из-за своей мамы, что никак не думала как-то заботиться о ребёнке внутри себя, буквально под самим сердцем. Из-за этой явной нелюбви её выбросили на улицу, как никому не нужную вещь. Мусор. Всю жизнь так думала о себе, но всё равно для чего-то жила, самостоятельно училась, искала решения проблем, знакомилась с разными людьми, сдавала экзамены в школе и поступала, где выучилась на шикарнейшего экономиста и удачно устроилась на работу в компании «Samsung». Всё не так гладко, как я описала, это лишь основное из прожитой жизни. Чтоб сохранить себя, она на многое решалась, выводила из себя неуравновешенных мужчин и попадала под горячую руку. Ей не было приятно, это естественно, но жить надо было. Была неясная причина этому, которая держала в поганом мире бедную девчонку как могла.       И выжила, познакомившись с Чон Минсоком, холодным и безэмоциональным человеком, владельцем компании, влиятельной личностью. Удивительно, однако, прям как в сказках. Снаружи он был ледышкой по отношению к ней, но внутри чувствовал разрастающееся чувство любви и искренней заинтересованности в молодой особе, что с первой их встречи привлекла к себе его внимание чистыми, как родниковая вода, глазами. Невинные, как райский цветок, к которому прикоснуться равно смертному греху.       Минсок тот человек, который обращал внимание на детали человека: как он одевается, что делает, какие имеет привычки, с какой изюминкой родился, как ведёт себя в тех или иных ситуациях и тому подобное. Канна же была обладательницей всего утончённого, но простого, как девица из деревни, только ухоженная и воспитанная. А ещё застенчивая. Как же красиво и мило нервно бегали её глазки в разные стороны, когда Минсок не уводил в сторону своего пристального взгляда. Выглядело завораживающе. Хотелось большего.       И случилось большее, когда он был вором её первого поцелуя. А после и секса. И свадьбы. И… через три года удара. Своего удара. Женщина до сих пор помнит раскалённую температуру его шершавой ладони. Было неприятно, что удар из-за агрессии, но что она могла сделать… После него он больше не был спокойным: часто злился, нервничал, срывался на Канну из-за любой мелочи, бил, обзывал. Над ним будто какие-то нечистые силы взяли верх, завели здравое сознание в непроглядный туман и заперли на веки. Испарилась «любовь»: он изменил. Надоело смотреть на то, как эта слабая девка вечно просит его о чём-то, плачет, умоляет, буквально на коленях ползает, вот и переспал с другой. Никакой любви не было, лишь симпатия, не успевшая превратиться в нечто большее. Полетело всё к чёрту…       У Минсока всё чаще случались припадки, после них инсульты, инфаркты, сердце стало совсем слабым, а нервная система дала отказ, поэтому врач строго приказал не волновать того. Сын еле вырос в таком окружении. Канна старалась хоть как-то не тянуть его в их с мужем отношения, не показывать истины, но вот из-за его хладнокровия перестала жить как прежде, перестала давать своему ребёнку должное материнское внимание, потому что сама погибала. И физически, и душевно. Их маленький Гу вырос с ложными воспоминаниями, с ролью счастливого. Надеялась, что он не понимал происходящего, но ошибалась…       И она, смотря на белый, ничего не выражающий потолок, захлебывается слезами и воспоминаниями. Как же стыдно от самой себя. Стыдно от того, кто скрывается за оболочкой, — одержимый болью человек, который готов отдать всё ради того, чтоб его тело почувствовало облегчение от чьей-то тяжёлой руки. В данном случае — Минсока. Когда он её бьёт, кажется, что весь мир уходит из-под ног, начинает казаться нереальным, какой-то иллюзией, выдумкой больного воображения. Она лежит на холодном полу и теряется в самой себе. Чувство, будто она на самой последней стадии алкогольного опьянения, под смертельной дозой наркотиков, в которой зрачки становятся больше радужной оболочки, а организм выдаёт сбой. Мерещится, что огненные нити оплетают её руки, ноги, торс, шею, голову, сжимают до остановки сердца и под давлением разрезают пылающую и тающую кожу. Она закрывает глаза и уплывает в памяти к моменту своего рождения. А после и не замечает, как в комнате появляется муж, пугается состоянием жены и вызывает скорую.       Если бы не успели, жизни пришёл бы конец.

***

      Чонгуку исполнилось семнадцать: выпуск из школы, поступление в хороший университет, выбранный отцом, где также проводились углублённые профессиональные занятия по стрельбе для самообороны и… появление в их жизни Ким Ёнджу — первой девушки парня, с которой тот по глупости молодой переспал и зачал ребёнка. Однако пронесло с тем, что он был дико влюблён в неё, иначе бедное дитя в чреве лишилось бы своего лучшего будущего.       Эти глупцы настолько увлеклись друг другом, что попросту забыли дать ребёнку имя. Девять месяцев, Карл! И только через время, жаль огромное, выбрали то самое — Тэхён.       Сюсюкались с ним как могли, ведь мордашка у того была абсурдно прелестная и красивая, а эта родинка на кончике носа — вообще отдельная тема. Он также малую малость похож на японца — ну это, вероятно, к маме Чонгука вопросы. Без претензий, конечно же, потому что это делает маленького Тэ ещё более красивым и уникальным.       Минсок и Канна жили вместе, несмотря на измену первого, хотя бы ради счастья их детей, но это было так трудно… Муж перестал её избивать, ведь посчитал это огромными ошибками прошлого, извинялся за всё, за то, что чуть не позволил умереть, а жене приходилось лишь прощать. Она до сих пор его любила. Вернее, была одержима. Но из-за того, что организм сильно желал боли, потихоньку сходила с ума, стараясь не показывать этого перед детьми. Женщина начала пропадать, уходя из дома на неизвестное количество времени, чтоб побыть одной, поэтому не удивительно, что её сыну казалось, что она их не любила. И это, как он думал, подтвердилось, когда она бросила их после смерти отца и Ёнджу. Но нет. Она лишь не хотела быть помехой в глазах Чонгука со своей глупой болезнью… Она и хотела тонко намекнуть сыну о ней, написав записку «Бог меня карает»… Теперь из-за своего ухода чувствует перед ТэТэ, сыном и его женой вину. Нельзя было ей уходить. Увы, судьба потеряна. Каждый из их семьи что-то потерял, и это уже аксиома.       Но под её сердцем находился развивающийся плод, новая маленькая жизнь. Частичка Минсока, с которым она в последний раз занялась сексом, искренне попросила его ударить себя хотя бы немного и поцеловать, как впервые. Её сын — Чон Хэин, что сейчас учится с милым Тэ в одном классе. Со своим племянником. А ведь они даже и не знают…       Она отправилась в эту же психиатрическую больницу, в которой находится до сих пор, сказала, что больше не может сама справляться с собой и со своим телом и после родов отдала маленького мальчика в приют, который в двенадцать лет узнал, кто его мама и где она находится, поэтому частенько выбирался за пределы своего «дома» и проводил время с родным человеком. Он не был зол на неё. Она сделала правильно. Просто не смогла бы воспитывать этого мальчика в одиночку.       А в четырнадцать его усыновила семья Ли, у которых из-за проблем в половой жизни не удавалось завести ребёнка. Они хорошие, правда. Хотя пришлось немного повозиться с учёбой… Сначала они обучали Хэ дома, а когда дошли до программы его класса, решили отдать в нынешнюю школу, чтоб доучился сам. Он может. И имеет к этому способности.       Вот такое вот зарождение истории, её первые искры, которые стали нашим бесконечным огоньком.

end of flashback

      Когда Канна услышала слова Хэина, приказала ему идти домой, ведь захотела побыть наедине со своими мыслями, и тем более на улице была глубокая ночь. Тот сказал смиренное и краткое «хорошо» и ушёл.       Женщина не знала, что Ёнджу умерла, не знала, когда. Она ушла, как считала, после смерти Минсока. Как же её Чонгук сумел настолько вырасти, приобрести обширный социальный статус и стать известной личностью без жены, которую так сильно любил? Кто стал этому причиной? Неужели Тэхён? Неужели Тэхён тот, кого Гук любит больше, чем умершую жену? Если это так, то есть стопроцентная и даже большая гарантия того, что Тэ — достойный любви человек и прекрасное существо.       Она гордится ими. Своими мальчиками.

***

      После разговора в машине Тэ хотел пригласить Юнги в гости, чтоб провести время вместе и, быть может, снова глянуть какой-то фильмец, но, жаль, тому надо было домой. Презентация сама себя не сделает, поэтому Юн лишь подвёз малого домой и уехал.       В особняке Кима сразу же поблагодарил личный водитель за то, что предупредил о том, что сегодня с другом, и Тэ пошёл в свою комнату, ответив ему «не за что».        Без папы опять тучи вместо потолка летают, грозясь ливануть на пацана дождём под названием «депрессия», но тот не сдаётся и тыкает им полный уважения и доброты средний палец.       Хотя они добивают, напоминая, что отец просрёт его др. Сказал же, что на полгода уедет… Откуда он, бл*ть, достал эту цифру?! Из какой жопы?! Как понял, что свалит именно на такое количество времени? Слишком аналитик, что ли?! Тьфу, бля. Ну и на кой чёрт ему такой гений в виде отца? Но такой п*здецки горячий и ох*енный… Тэхёну хочется послать весь мир к чертям и обкончаться в свои же спортивные штаны, которые успел надеть… НАВЫВОРОТ, о, господи.       Он снимает их и натягивает на ноги правильно, приказывая ни о чём, касающимся папы, не думать, потому что тело вообще не слушается в такие моменты. Затем он роется в шкафу, достаёт чистую футболку и тёплый кардиган с капюшоном, надевает и идёт на кухню. Захотелось бухнуть горячим чайком на свежем воздухе. На любимых качелях, например, где пару лет назад после хорошего сна он увидел родное лицо.       Возле плиты стоит их домработница, вернее личный шеф-повар, и что-то готовит, ведь Чонгук перед отъездом строго сказал: «Кормите Тэхёна, иначе уволю к чёртовой матери и лишу будущего». Тэ с ней здоровается, открывает шкафчик, тянется к любимой чашке с крольчонком и достаёт упаковку с чайными пакетиками со вкусом бергамота. Там есть разные вкусы, но почему-то захотелось именно этот. Показалось, что он будет идеальным для наступающего вечера.       Парень включает электрический чайник, не забыв налить воды внутрь, и садится на здешний диванчик, в ожидании сложив руки на груди. За окном виднеются деревья, которые колышет лёгкий ветерок, и долгожданный закат, который ещё больше к себе манит.       Однако Тэхёну интересно вот что: — Линá, — так зовут женщину, — а Вам мой отец ничего не говорил насчёт выходных? Вы будете здесь работать или останетесь дома? — Сказал, что всё будет как и прежде, — она от своего дела не отвлекается; делает всё так профессионально, что малой даже засматривается. — То есть в субботу и воскресенье я буду один? — вскинул бровь. Это ему нравится, вообще-то. Может кого-то пригласить к себе, например, того же Юнги. — Да. Лишь велел присматривать за тобой, чтоб ничего не учудил. — Ой, — закатывает глаза, — да не переживайте, всё будет чётенько. Я ведь всё-таки не дитя уже, — усмехается, встаёт с дивана и выключает засвистевший чайник, наливая кипяток себе в чашку. — Всё понимаю. — Да, я в курсе, но мы ничего сделать не можем: таковы приказы. — Ладно, делайте что хотите, — он сделал себе чай и удалился с кухни, направляясь в сторону выхода. Там поджидали охранники, что изредка разговаривали друг с другом и что-то читали, вероятно, журналы, сидя на диване. Все обратили на парня внимание, когда заметили того недалеко от себя. — Я на качели, — показывает чашку, мол, нахрен же мне убегать с чаем куда-то? — Я провожу, — один из них встаёт и подходит к Тэхёну. Тот хмурится, но не возражает.       Они выходят из дома на улицу, где их сразу же окутывает своим теплом (к приятному удивлению) несильный ветер и не спеша идут за особняк, где и расположены все качели. Тэ начинает: — Почему пошли со мной? Я что, такой подозрительный? — издаёт смешок. — Нет, просто поговорить захотелось, — неловко чешет затылок. — Да и момент подходящий.       Это Чоншин, их главная милашка. В жизни добрый гражданин Южной Кореи, а в деле мастер на все сто, за что его уважают и остальные охранники, и сам Чонгук. Нарушает правила по поводу общения с Тэхёном, но об этом тшш. Ему много раз говорили сдерживаться, да что там… хотя бы один раз в жизни проигнорировать малого, чтоб не попасться. Никто не узнает, повторял он всегда и своевольно лез на рожон. Да всегда увильнуть мог. Жизнь открыла пред ним свои двери. — О чём? — Ну, одной темы нет. Вообще я хотел вопросами тебя немного задолбать, не против? — внезапно в их дворе повсюду включаются фонари, и Чоншин, легко улыбаясь, залипает на то, как они приятно отражаются в чужих глазах. — Смотря какими, — хмыкнул. — А так не против, — на скамью-качели садится сначала он, а потом охранник. Тэ размешивает чайной ложкой возможный сахар в чашке и пробует на вкус, удовлетворительно кивнув. Жаль, сильно горячий. Придётся немного подождать, чтоб остыл. Здесь отлично поможет старший. — Отлично, тогда я начну, — тот неловко откашливается, чем вызывает у Тэ неподдельную улыбку, и переводит на него взгляд, в котором заметна крупинка неуверенности. — Во-первых, всегда хотелось узнать: не раздражаю ли я тебя тем, что веду себя не как другие? — В смысле относитесь ко мне теплее, — прикусывает губы, стараясь унять вспыхнувшее смущение, — нарушая правила моего папы? — Чоншин кивает. Тэ отводит глаза в сторону и отрицательно машет головой. — Нет, не раздражаете. Меня это наоборот радует, потому что помимо отца и друзей не с кем поговорить. Вот поэтому я не крысятничаю, — ухмыльнувшись, посмотрел на него. — Вы у меня в долгу. — Да, я тебе за это очень благодарен. Ты очень хороший парень, Тэхён, — он не сводит глаз с его лица и просто позволяет себе немножко засмотреться (не всегда встретишь человека с внешностью ангела), — полагаю, господин Чон тобой гордится.       От этих слов бит сердца ускоряется, проявляясь на щеках едва заметным румянцем. А Тэхён гордится господином Чоном. Ему становится неловко от того, что он так называет его в своих мыслях. Как-то… необычно. Но он на это забивает, мимовольно вспоминая их вчерашний поцелуй, от которого до сих пор ноги подкашиваются и кровь циркулирует быстрее. Кажется, что это был сон, не более. Очень горячий сон, от которого Тэ сгорает во всех смыслах. — Спасибо, Чоншин-а, — негромко отвечает он и раскалённо вздыхает, пытаясь сосредоточить внимание не на мягких влажных губах в своей голове, а на беседе. — Какой у Вас следующий вопрос?       Мужчина прикусывает нижнюю губу и спрашивает: — Как ты себя чувствуешь в одиночку? Вот, например, как сейчас, когда твой отец уехал, — он не знает почему, но ему это всегда было интересно. Тэ с Чоном очень близок, не как другие семьи, и это ему чуждо. — Ужасно, — он посмотрел на него с неприкрытой тоской. — Это единственный человек, который мне очень дорог. Без него я будто не живу, — и он ясно понимает смысл этих слов. Чистая правда. — Первые дни я ещё могу перетерпеть, но последние как на бесконечность растягиваются, — ещё один вздох, но на этот раз усталый и обречённый.       Как же ему не нравится, когда папы нет дома. Весь мир бы урыл, чтоб тот вечно был с ним. — Хорошо же он привязал тебя к себе, — хмыкает охранник и улыбается краем губ. Тэ замирает, услышав это, и напрягается. В самое сердце, чтоб его. — Умело. Многим не удаётся, но у него вышло на раз-два. — Звучит так, будто он насильно это сделал, — вскинул бровь, посмеиваясь. Хотя внутри сердечко разрывается от переполняющих его чувств. — Ну ты понял, что я имею в виду, — утверждает. — Да, понял, — поджал губы. — Следующий вопрос.       Чоншину кажется, что он немного задел его, сказав всё прямо. От этого слегка неловко. — Тэхён, если я тебя чем-то обидел, так и скажи, — он не хочет вступать с этим ребёнком в конфликты, сам себя не простит же. Теперь он частично понимает Чона и его абсурдную привязанность к парню. — Нет-нет, вы не обидели меня, просто заставили задуматься, — честно отвечает Тэхён и пробует чай на температуру — уже не такой горячий. — Я люблю, когда люди высказываются, так что не вините себя. — Хорошо, не буду, — в эту же секунду Чоншину кто-то звонит, поэтому он реагирует и достаёт из кармана сматфон. — Ладно, я, кажется, пойду. У меня вопросы остались, но задам их позже, — легко улыбнулся, увидев кивок парня, и встал со скамьи-качель, принимая звонок и уходя в тихое место. — Алло?       Теперь Тэхёна поглощает тишина. Он не моргая смотрит на уплывающее за ровный горизонт оранжевое солнце и думает лишь о словах Чоншина. А ведь он прав: Чонгук и в правду умело привязал сына к себе. Настолько сильно, что шансов развязать этот узел почти нет. Быть может, и вовсе не имеется. Тэ никогда не перестанет любить его, даже если миру вдруг придёт конец.

***

      Тэхён доделывает оставшееся домашнее задание на завтра и шлёт школу к чёрту, благодаря всех богов за то, что сделал всё в наилучшем виде. Дноклассники обзавидуются. От этой мысли внутри так приятно ядовито становится, что хитрющая ухмылка сама по себе на лице парня вырисовывается. Он громко захлопывает тетрадь (даже стены содрогнулись) и без манер отбрасывает ту куда-то в левый угол, а сам встаёт со стула, идёт к кровати и, повернувшись к ней спиной, падает, как в огроменную кучу пушистого снега. Наконец-то. Жаль, он заснуть не сможет. Чонгука же нет дома. Вот 3,14зда. Неужели он будет несколько месяцев бессоницей страдать? Отомстит, я вам отвечаю.       Он всё же снимает кардиган, спортивные штаны, которые переодевает на любимые шорты выше колена, отправляет в полёт первое и второе, что неблагополучно приземляется на хрупкую настольную лампу и, клянусь вам своей жизнью, Тэ вскочил с кровати и побежал в ту сторону быстрее скорости света, чтоб предотвратить неудачное падение.       Удалось. Реакция п*здатая, думает он и облегчённо вздыхает, расставляя и раскладывая всё по своим местам. Сердце чуть в глотку не залетело от адреналина. Зато круто получилось, вот бы папа видел. С разинутым ртом стоял бы посреди комнаты, Тэ гарантирует на все сто процентов.       Он подтягивает шорты за их кромку выше, потому что не успел дотянуть до конца, и поправляет безразмерную футболку, чтоб ничего не торчало. Конечно, после возможного сна всё приобретёт видок ещё похуже, но да ладно.       Парень берёт на комоде свой новенький смартфон — самсунг (айфоны пока что надоели) — и залезает под одеяло, укрывая себя по шею. В первую очередь нужно проверить наличие важного в уведомлениях.       Итак, там какой-то спам от неизвестных сайтов, который Тэ сразу же блокирует, пару сообщений от Юнги и… ПАПЫ (ничего себе неждан, он впервые пишет во время своего отсутствия) и немного ютуба с тиктоком (пару дней назад скачал, решив глянуть на увлечения мира). Конечно же, сначала он открывает до сегодняшнего момента пустой чат с отцом и читает пришедшие несколько часов назад смс:       Папа💘: «Тэхён~и, а Тэхён~и? — от этого обращения у Тэ жирный комок посреди горла встаёт. Кажется, ему уже успели сообщить о дневной выходке сына. — Я только уехал, а ты уже бездельничаешь? Как не стыдно, малыш».       А от «малыша» внизу живота приятно тянет.       Тэ пишет ответ, но чуть ли не вскрикивает, когда статус «был(а) недавно» становится «в сети». Ну, я с богом, говорит сам себе парень, мысленно крестится и отправляет ему сообщение.       «— Ничего я не бездельничаю. Вот пару минут назад всё дз сделал, так что не надо тут. И поставь какую-нибудь аватарку, я не могу смотреть на эту пустоту :/».       Вот у Тэхёна красота стоит. (Чонгук там наверняка засматривается). И другим советует красоту поставить. А то раздражают этим серым силуэтом в виде человечка.       Он от нервов прикусывает большой палец, в ожидании смотря на высветившееся «Печатает…», и позже чуть ли не прикусывает его: пришёл ответ «только ради тебя» и на аватарке высветилось фото, от которого Тэ захотел в психушку хоть на годик. Да-да, всё настолько серьёзно. Ну а х*ли он без футболки?! Вообще, что ли?! А если это помимо Тэ кто-то увидит?!       Папа💘: «Ну как?»       Парень резко останавливает истерику, когда присматривается к фотографии: во-первых, у папы, вообще-то, родинка на той стороне шеи есть, и чуть ниже ключиц располагаются несколько рубцов; во-вторых, он помнит его телосложение — красивее в сто раз.       «— Это чё… фотошоп?..»       Папа💘: «Да, это я пару часиков назад в интернете нашёл)), — и кто же тут бездельник, м? — Видимо, кто-то настолько сильно хочет увидеть меня без верхней одежды, что просто идёт на крайние меры…»       «— А вот хер ему. Пап, вот только попробуй выложить в твиттер подобную фотографию, — я за себя не отвечаю».       Папа💘: «Не переживай, детка, ничего я не сделаю», — и в этот момент он вновь меняет фотографию, но на более…       БЛ*ТЬ.       …приличную П*ЗДЕЦ.       «— Ты с ума сошёл?? А ну убери это!» — дело в том, что Гук сфоткался в каком-то заброшенном здании с винтовкой в руке перед зеркалом… так ещё и губу закусил… Конечно, выглядит это очень горячо, но с анонимностью ничего не поделаешь!       Стоп. Он же ведёт анонимность?.. Хотя смысл сомневаться, ясно же, что да. За решётку уже давным давно полетел бы. (Этот факт режет сердце похуже, чем самый острый нож).       Папа💘: «Почему же?) Мне она нравится».       «— А как же служба разведки? Не боишься, что они уже отправились за тобой?»       В его последнем предложении сплошная ирония, это очевидно, но за ней скрыты искренние чувства — боль и растерянность, которые вплетаются в каждый миллиметр тела без каких-либо усилий и добираются до самого сердца души сквозь уязвимые щели. Именно этого он боялся, боится и будет бояться, пока отец не заставит увериться в том, что небезопасность давно за пределами их границ.       Папа💘: «Тэ… не смеши меня. Ты вроде взрослый мальчик, но веришь во всякую ахинею, — а вот сейчас внутри кольнуло не по-детски. Обидно. — Им нет никакого дела до этого, пока не появятся прямые доказательства и хотя бы малейший повод. А для этого нужно лишь нарушить какой-либо их закон и не смывать за собой следы».       Тэ немного успокаивается, когда Чонгук вот так с ним разговаривает: точно убеждает в правильности своих действий и решений. И все сомнения в короткий миг улетучиваются куда подальше.       Однако ему неспокойно после того вечера. Вчерашнего, да. Там же не осталось отпечаток их пальцев? Или чего-то ещё, за чем можно определить их личность по простому анализу ДНК? Тэ уверен в себе: он ничего руками и пальцами не касался, кроме одежды умершего мужчины, а вот папа… Есть уйма всего, что может в любой момент отправить их за клетку.       «— А ты всегда уверен в том, что делаешь? Что случилось бы с тобой, если в заброшке поблизости не оказалось бы той канистры с бензином и твоей зажигалки? Можно ли считать это твоей оплошностью?»       И некоторое время Чонгук ничего не пишет. Сообщение прочитал сразу, «в сети» также высвечивается под его именем, а он молчит. Неужели Тэ поймал его в этом? Тогда как правильно реагировать?..       Пока тот, наверняка, думает, Тэхён пишет следующее:       «— Если ты профессионал, и о тебе раньше не ходили слухи (якобы ты убийца), тогда почему именно вчера ты так поступил? Почему не довёл дело до конца? Ведь после пожара всё равно могут быть твои и мои останки. Даже звонки. Это ты звонил ему перед тем, как убил?»       Папа💘: «Да. Ко всем убийствам должен быть творческий подход, малыш», — а об их основах ни слова. Вот опять же тот вопрос: почему?       «— К чёрту его! — Тэ взрывается от его упрямства. — Ты должен думать о том, как не оставить улик! Не забывай, что начал делать это ради меня! — эти слова произнёс сам отец. Парень не забыл. Они не должны быть пустышкой. — Думаешь, мне будет приятно смотреть на тебя заключённого? У тебя же дохрена убийств позади, а это — пожизненное!»       Папа💘: «Тэхён… Успокойся…»       Бесит. Невыносимо бесит в данную минуту. Но даже несмотря на это, Тэ дико его любит и задыхается от одного имени.       «— Нет. Я не оставлю это в покое. Скажи, у твоего дяди есть ещё родственники кроме тебя?»       Папа💘: «Хер знает. Я чужими жизнями не интересуюсь».       Это, несомненно, очень похвально, но сейчас неважно. Главное для Тэ — кое-что сделать, и его нервная система будет в полном порядке.       «— Ну так есть или нет?..»       Папа💘: «Нет. Есть тётя и дядя, но они забили хрен на своего племянника и съе*ались ещё в далёком прошлом».       Так-так, что-то тут не то: Чонгук не матерится просто так. Походу Тэхён его немножко вывел из себя. Даже через соцсеть, прикол. (А что, так можно было?)       «— Папа… даже не думай злиться на меня сейчас. Я не имею никаких злых умыслов и хочу как лучше…»       Папа💘: «Хочешь как лучше? Слушайся меня и не лезь не в свои дела», — даже через экран своего смартфона Тэ чувствует эту грубость и резкость каждой клеткой.       Он смотрит на текст пару секунд, на что-то решается, и, вздохнув, отвечает:       «— Нет, я так не могу. Не могу оставаться спокойным, зная, что на месте преступления есть улики, прямо ведущие к тебе. Прости, но нам пора прощаться. До скорого».       Тэхён заблокировал телефон и нервно прикусил нижнюю губу, быстро вылезая из-под одеяла. Их нормальный разговор вдруг плавно, подобно градиенту, стал на грань между спокойствием и агрессией, и младший не может понять это всем своим существованием: где логика? Ведёт себя как маленькая капризная девочка, а Чон и сам не отстаёт. И это вводит их в какой-то замкнутый круг, где они грызутся друг с другом как обезумевшие собаки. Но он не собирается слушать кого-то, когда самый родной на свете человек подвергается возможной небезопасности из-за своего вдруг вспыхнувшего узкомыслия во время кульминации. Вот почему тот такой? Почему иногда ведёт себя как гений, а иногда — как глупый? Двуличие (а может и больше, — многие факторы подтвердят это) невероятно контрастное!       Он идёт к шкафу, берёт оттуда какую-то серую толстовку и надевает, засовывая в её огромный карман телефон, который поставил на беззвучный режим. Отвлекать его в такой решительный момент будет очень неуместно, поэтому он начинает «драму», всячески изводя отца своим непослушанием. Сам не понимает, почему так ярко реагирует на происходящее, почему строит из себя истеричку, почему не может довериться отцу. А ведь тот всё продумал, Тэ уверен, но какого-то чёрта всё равно изводит себя и старшего до ужасного морального состояния.       Чонгук не на шутку злится, когда Тэхён его нагло игнорирует, заставляя внутренних демонов рвать цепи и выползать наружу. Тот бессовестно шлёт его заботу и воспитание в самый дальний угол и идёт напролом. Кажется, в последнее время он позволяет ему слишком многое. Это надо исправлять. Он звонит первому попавшемуся в контактах охраннику и вслушивается в звуки: — Алло, Тэджун? — тот трубку взял незамедлительно. — Слушай меня внимательно. — Да, что случилось? — прислушивается к явно раздражённому и напряжённому голосу, что своей твёрдостью заползает в самую душу и переворачивает там всё вверх дном, показывая скрытую сторону — безумие. — Тэхён сейчас собирается куда-то свалить, — Чонгук-то знает, куда, но прямо не говорит, — это стопроцентно, поэтому поймай его по пути и закрой в моей комнате. Ему никуда нельзя идти без моего разрешения, ты понял? — голос, как ледяная сталь, не менее. — Если что-то попросит, игнорируй, он манипулятор тот ещё. — Да, я понял, никуда его не пущу. Можете быть спокойны. — Хорошо. Позвонишь мне, когда закроешь его. — Понял.       Чонгук кладёт трубку, Тэджун направляется на второй этаж. На его губах сама по себе расползается ядовитая ухмылка, а кончик языка проходится по нижней. Пора заговорить с этим мальцом как следует, — Чон слишком с ним нянчится, тратя время на глупую нежность. Она становится уязвимостью для детей, это факт.       Тэ тихо выходит из комнаты, аккуратно закрывая дверь, и пытается незаметно проскользнуть на первый этаж. Но как только он доходит до лестницы, в поле зрения появляется охранник, идущий, ко всему сведению, навстречу. Вот тут парень напрягается и делает медленный шаг назад. — Куда-то идёшь? — притворно улыбается мужчина и подходит почти впритык, отчего Тэ становится дискомфортно. — Немного прогуляться возле двора хотел, — невозмутимо говорит ему младший, незаметно сглатывая, и собирается пойти дальше, но вдруг ощущает крепкую хватку на своей талии, а после и то, как его рывком притягивают к себе. — Думаешь, я поверю, гадёныш мелкий? — скалится он и грубо берёт Тэхёна за запястье, дёргая на себя. Второй же задолбался от того, что все мужчины старше (кроме Юнги) обзывают его. Неужели он такой раздражительный?.. — Даже не думай, твои приёмчики не прокатят, — его взгляд в Тэхёне терпение выжигает, просачивается в самые скрытые места его сознания. Мерзко. Мерзко от этого голоса, напоминающего шипение змеи и вызывающего мороз вдоль позвоночника.       Тэ начинает вырываться, но Тэджун с силой тащит его в сторону чонгуковой комнаты. — Нет! Отпустите! — а тот ухватился так сильно, что младший чувствует, как под сильным напором лопаются сосуды, растекаясь под кожей раскалённым огнём в готовности сделать из себя уйму синих пятен и гематом. Только этого не хватало. — Вы не имеете права так делать!       Тэджун не медля зажимает ему рот рукой и, наконец, запихивает в чужую комнату, входя следом и закрывая дверь на замок. Парень пытается убрать мещающую ему кричать говорить ладонь, но хватка каменная.       И он весь съёживается, когда большая ладонь ползёт под ткань футболки, скрытой за толстовкой, притворно нежно ложится на талию и в районе затылка звучит язвительная насмешка: — Истеришь не хуже отца, принцесса, — и заводит за спину его тонкие руки, в своей сильно сжимая оба запястья.       Тэ мычит, вновь пытаясь вырваться, чтоб не чувствовать этих противных прикосновений, обжигающих его психику и душу, но охранник не отпускает. Зато ведёт в сторону кровати и бесцеремонно толкает на неё парня, заставив повалиться на мягкий, слегка прохладный шёлк и глубоко дышать здешним воздухом. Вся постель пропитана его запахом, что ловко прокрался в чужое сердце и заставил работать за счёт себя. Тэ готов на всё. Только дайте ему над этим запахом контроль, чтоб в любой миг насладиться им и умереть, вдохнув полной грудью и задохнувшись. Самый-самый, ни с чем не сравнимый…