Nap of a star

Зимнее утро, безоблачное утро. Сквозь полупрозрачную ткань воздушных тюлевых занавесок пробиваются озорные лучики солнца, играя на рыжей растрепавшейся челке и заставляя ее переливаться на свету. Чимин, поморщив свой аккуратный носик, лениво потянулся на мятой и легкой простыне. Одеяло как обычно сползло куда-то в ноги, а подушка была благополучно сослана с кровати отбывать одиночный срок на полу. И все бы было хорошо, если бы не гудящая после рождественской попойки и многочисленных ушибов голова. Ох, бедовая голова… Кое-как продрав свои глазки-пуговки, Пак ухмыльнулся: когда вчера он погружался в свои мысли, то все казалось таким удручающим и безнадежным, а сейчас он просто хорошенько выспался, и все резко стало проще. Ну, а что? Крыша над головой есть, какая-никакая еда тоже имеется, а вокруг все те же знакомые потолок да стены… Хотя нет. Стоп. Они-то как раз вовсе не знакомые. У Чимина в голове что-то явно перемкнуло. Погодите-ка… Да ведь у него и кровати-то такой широкой в комнате нет, еще и куревом несет. — Это еще что за пранки ракамакафо? — растерянно произнес рыжий себе под нос, нервно посмеиваясь. В уме пронеслось множество различных вариантов развития событий прошедшей ночи: «Маньяк? Нет, ну тогда бы я уже точно не проснулся…» «Насильник? Сидеть вроде не больно…», — поерзал он на углу кровати. До уха Чимина долетел непринужденный бубнеж телевизора, исходящий из другого конца квартиры. Собственно, рыжему ничего и не оставалось, кроме как идти на звук. Надо же как-то понять, где он находился и каким образом сюда попал. На удивление, парню удалось встать со своего лежбища с первого раза, но вот голова была действительно будто из чугуна. Нащупав у себя на лбу крупную шишку, Пак удивленно вскинул бровь, изогнув ее изящной дугой. Интересно, приложился ли он сам так крепко или же его «приложил» хозяин этой прокуренной квартирки. Решив, что терять-то, в общем, нечего, Чимин побрел на звук тарахтения говорящей коробки. Когда рыжий вышел, предположительно, на кухню, его встретил какой-то мятноволосый парень, мирно сидящий в кресле и потягивающий длиннющую и вонючую сигарету. Он оторвал свой взгляд от телевизора и повернулся к Чимину так неспешно и рутинно, будто бы они уже живут вместе лет так 20 точно. Окинув помещение взглядом, Пак спросил: — А я… Собственно… Где? — Да так, всего лишь в моей квартире… — ответил незнакомец, стряхивая пепел с сигареты в стеклянную пепельницу и закидывая ногу на ногу. — А что я тут делаю? — Не знаю. Кофе будешь? — поинтересовался мятный. — Эээ… Ну давай… Рыжий вообще потерялся в событиях: «В смысле он не знает, что я тут делаю? Почему он предлагает мне кофе?» Предполагаемый хозяин квартиры прервал внутренние рассуждения Чимина: — Ну ты присаживайся, располагайся. Поставив на стол две кружки довольно-таки ароматного кофе, парень сел в свое кресло, не отрывая взгляда от новоиспеченного гостя. Скованно сев за стол, Пак сделал первый глоток. Конечно, глупо было пить или есть что-то «из рук» незнакомого человека и в неизвестном месте, но, с другой стороны, если бы его хотели убить, то он, опять-таки, не проснулся бы вовсе. — Что-то вкус странный… — поморщился Чимин. — Ну так ты же хотел соли, — спокойно отвечал мятноволосый, хотя на душе у него сейчас был полнейший ухахатбл. Нет, ну вы прикиньте: пацану в кофе соли насыпать. Просил соли — получил соли. Ну гениально же, ну. Аж сам был горд своей идеей, а лицо этого рыжика ну точно стоило видеть… — Че? Какой соли? — Ну это у тебя надо спросить, какими ты там солями обдолбался… — ухмыльнулся незнакомец, всеми силами сдерживая смех. Чимин вообще ничего не понимал. Почему кофе с солью? Почему, черт возьми, она в кофе? Почему этот мятный обвиняет его в употреблении чего-то там нехорошего и увеселительного? Что за херня? — Я вообще-то за ЗОЖ! — Зато я нет, — ответил курильщик, сделав долгую затяжку через какую-то бесконечно тянущуюся сигарету и выдохнув дым рядом с лицом Пака. Рыжий закашлялся. Он чувствовал себя настоящей Алисой в зазеркалье, беседующей с той самой жирной гусеницей в исполнении хозяина квартиры, которая сидит себе на гигантском грибе и курит кальян, неся полнейшую ахинею. — Ну дышать же невозможно! — обиженно воскликнул Пак. — Ну так не дыши моим дымом. Я за него платил. Имей уважение, — продолжала язвить «гусеница». — Я курящих не уважаю! — Тогда какого хуя ты еще здесь? — поднял бровь хозяин. — Я кофе пью! — попытался отмазаться Чимин. Незнакомец ухмыльнулся. — Так он же с солью. — А это уже мои проблемы! — Мне, конечно, говорили, что рыжие бесстыжие, но не настолько же, а? Чимин стушевался и уткнулся взглядом в свою кружку с горячим и экзотическим напитком. Действительно, как-то негоже он себя ведет. Его, все-таки, приютили, не оставили где-то за порогом валяться пьяным и беспомощным, даже спать на мягкую постель уложили. А он тут еще и права качает. — А теперь поговорим по-мужски, — заявил вдруг рыжий, смело поднимая взгляд озорных глазок на парня напротив. — По-мужски? А я думал, что с тобой только как с капризным ребенком можно, — продолжал издеваться. Но Пак тоже не лыком шит. — Слушай, мамуля, алкоголь и здравый смысл — вещи несовместимые, я уверен, ты это и без меня прекрасно знаешь. Что бы я ни делал вчера — забудь. Я это к чему? Спасибо за то, что оставил меня у себя и не выгнал к чертовой бабушке. — Ты бы себя видел, ага? Выгонишь его. Вцепился в меня, как коала за ветку — хрен оторвешь, — фыркнул, снова закуривая. — Ну я же попросил… Неужели так сложно не дымить? — закашлялся Чимин, закрывая нос своими маленькими ладошками. — Это все еще моя квартира, и я тут устанавливаю правила. Либо не нуди, либо выметайся. Рыжий только обиженно нахмурился, отводя взгляд в окно. — Ты вообще странный какой-то. Сидишь в чужой пещере и еще смеешь возмущаться. Что за неуважение… Мятноволосый тихо поднялся с кресла, забирая у своего непрошеного гостя кружку и выливая ее содержимое в раковину. — Это я странный? Ты впустил в свою «пещеру» незнакомца! Кто тут еще странный из нас двоих? — Чимин правда не понимал, как можно так беспечно тащить в свой дом кого попало. — Я просто милосердный, — ставит перед рыжим стакан с водой и таблетку. — Отравить меня решил? После кофе с «сахарком» можно было ожидать чего угодно. — Это от излишней болтливости и наглости, как раз для тебя. Пей, а то сдохнешь. — А ты мне не угрожай… Пак покорно влил себя противную горькую пилюлю в сочетании с водой и благодарно посмотрел на стоящего над ним человека. — Спасибо, кхем. — Ага. Юнги возвращается в излюбленное помятое кресло, совершенно не обращая внимания на беду, сидящую за его столом. Чимина такое положение дел не устраивало. Он привык получать внимание от окружающих — ему жизненно необходимо общение, поэтому он решил биться до конца. — Как тебя зовут? — спросил, выползая с нагретого места и подбираясь к мятному. — Мин Юнги, — четко и коротко. — А меня Пак Чимин… — Я не спрашивал. Зачем тебе знать мое имя? Обидно как-то! — Врагов надо знать в лицо и по имени, — процедил сквозь зубы. — Воевать со мной собрался? Не советую, это опрометчивый поступок. Тебя, кстати, Тэхен собирался убивать. Твою мать. Тэхен… Омлет! Вот же срань. — Откуда ты его знаешь? — запаниковал Чимин, уже собираясь ретироваться к себе. — А я и не знаю, ты вчера что-то ныл про него. — Отлично, теперь ты будешь знать, что мне пизда! Юнги сморщил нос, недовольно поворачиваясь к оппоненту. — Не ругайся, тебе не подходит. — Ты за меня не решай. У меня вообще омлет сгорел, мне бежать надо. Мин усмехнулся уже в который раз: — Какой ты непутевый. Бедный Тэхен. Чимин насупился, размышляя о том, почему он, черт возьми, все еще здесь и зачем продолжает спорить с этим Юнги. — Я просто не соображал, что делал. Выпусти меня. Мин удивленно вскинул бровь, чуть скалясь. — Тебя тут никто и не держит, конопатое ты чудище. Рот Чимина раскрылся в немом шоке, ноздри расширились, а в глазах стояло чистой воды возмущение. — Извини? Как можно так обращаться с незнакомым человеком? И это он тут еще что-то затирал про неуважение? Да уж, вся эта квартира пропахла не только дымом, еще и нахальством! Хамство какое. — Прощаю. Вали уже, — Юнги отворачивается от своего гостя, что метал в него молнии одним взглядом. — Ну и свалю! Чимин демонстративно громко потопал… Сам не зная, куда, но, предположительно, в прихожую. Чуйка его не подвела, поэтому в следующий момент он оказался за дверью. А потом подумал, что уходить не попрощавшись — это некультурно, и вообще, Пак Чимин вежливый и уподобляться хозяину этой квартиры не будет. Юнги даже дверь не запер. Словно знал, что это рыжее недоразумение сейчас вернется. Скрипучая деревяшка медленно открылась, а из-за нее высунулась недовольная моська. — Ну ты это… Давай там, пока. Соседушка, — фыркает носом и с чистой совестью отдаляется от этого места. А мятный просто забавлялся такому поведению. Оказывается, это очень весело — выводить на эмоции порядочных людей. Он ведь никогда таким не был, ему зачастую плевать, как себя вести. А наблюдать за тем, как чья-то чистая душенька заводится от его колких выражений, приносит огромное удовольствие. Юнги только хмыкает и прикрывает глаза, подумывая проспать весь день, ведь из-за чьей-то рыжей башки он за всю ночь их не сомкнул.

***

Наконец поднявшись на свой многострадальный восьмой этаж, Пак минут эдак десять мялся зайти в свою покинутую ночью обитель. Чимин толком-то и не знал, вернулся Тэхен или нет, но заходить все равно было страшно… Все-таки Ким всегда учил рыжего плотно запирать двери перед уходом, держать всю квартиру в чистоте и быть аккуратнее с плитой — прямо как настоящая мама. Ну, а Пак, как настоящий непутевый сын, нарушил все правила и заветы разом, еще и набухавшись, оставив бутылки алкоголя одиноко стоять на столе. И омлет, скорее всего, уже не омлет, а черная спаленная труха… Ладно уж, перед смертью не надышишься. Чимин аккуратно дергает ручку входной двери, надеясь, что она все еще открыта после ночи, и его соседушка вернуться не изволил. Ага. Щас. Дверь заперта. По спине рыжего прошелся табун мурашек, будто предупреждающих о грядущей кипе нотаций и нареканий. Как бы ни было страшно, домой попасть все-таки нужно, а сурового взгляда Тэхена не избежать. Пак нажимает на кнопку дверного звонка. Тишина. Никакого приближающегося грозного топота. Чимин снова тянется к звонку, но дверь внезапно и очень резко отворяется, чуть ли не сбивая с ног. Из-за дверного проема высовывается странно улыбающееся лицо Кима, которое явно не сулит ничего хорошего. Казалось бы, улыбка как улыбка, но, черт возьми, она сейчас была страшнее любого маньяка в темной подворотне гетто. Пропуская «блудного сына» в квартиру, блондин все с такой же пугающей физиономией плотно захлопывает дверь, агрессивно защелкивая замки и поворачиваясь к уже успевшему знатно обосраться Паку. — Тэ, я… — замямлил Чимин, опустив голову. — Вернулся он, блять. Приперся! — завел свою шарманку Ким, умудряясь совмещать саркастический и пугающий тоны в одном. — И ведь совести ему хватило! — Я виноват, я виноват! Я знаю! Я просто напился! — А то я, блять, не заметил, спасибо, что пояснил! До какой степени нужно нажраться, чтобы чуть ли не спалить хату, Чимин?! А что не спалил? Мы же богатые! Мы же новую купим! — с этими гневными репликами блондин начал ходить по кругу, интенсивно жестикулируя. Сказать честно, со стороны это выглядело больше забавно, чем устрашающе, но Пак у нас парень чувствительный, поэтому очко у него, конечно, знатно поджималось от всей этой ситуации. С самого утра все идет наперекосяк: то ему кофе с солью подсовывают, то Тэхен отчитывает. Ну что за жизнь? — Четыре конфорки он оставить решил! Премию Дарвина захотел? Еще и срач на столе развел! — не унимался Ким. — Тэ, я все уберу… — Нет уж, спасибо, я уже сам все убрал! Никакой помощи в этом доме! Рыжий виновато опустил глаза в пол, склонив голову и насупившись. Все-таки действительно сильно накосячил. Все, что он сейчас мог сделать — это выслушать всю поучительную тираду от начала и до самого конца, стараясь не поднимать взгляда на друга. После долгих минут полемики Тэхен наконец остыл. Положив руку на плечо Чимина, он как бы дал ему понять, что экзекуция на сегодня окончена. — Где хоть шлялся-то? — поинтересовался блондин уже мягким тоном. — Я и сам не знаю… Пойдем выпьем чай? Только без соли, — рыжий мягко улыбнулся и обнял своего друга, уткнувшись носом тому в плечо. — Я расскажу все, что помню. Тэхен ласково погладил Чимина по спине. Как ни крути, он любит этого бедолагу всем своим сердцем. Они с рыжиком — не разлей вода. Тэхен, сколько себя помнит, разделял с Чимином все свои горести и радости, победы и поражения. А Пак всегда был рядом с ним и подставлял свое хрупкое, но надежное плечо. И Ким платил ему тем же. — Какой соли? — смеется Тэхен, отцепляя от себя Чимина и двигаясь по направлению к кухне. Чимин надул свои и без того пухлые губки, вспоминая минувшие события сегодняшнего утра. — Ты знаешь… У нас, по всей видимости, закончилась соль, поэтому моя бухая голова решила отправиться на ее поиски, — начал свой рассказ рыжик, отодвигая стул и приземляясь на него. — А сегодня я проснулся в чужой квартире, в чужой кровати… Я понятия не имею, что произошло. Чайник засвистел, и Тэхен достал из кухонного шкафчика две кружки. — А шишка у тебя на лбу откуда взялась? — разливая заварку и кипяток. Чимин нахмурился и машинально дотронулся до «подарочка» от Юнги. — Мне кажется, что меня просто отпиздили. Тэхен посмотрел на своего друга многозначительным взглядом, а потом выдал: — Скажи мне, кто он, и больше он не проснется.