Nap of a star

— Знаешь, я думаю, что ты опоздал. Он уже проснулся. А может и вообще не ложился… Кстати, его имя — Юнги. Почему-то Чимин слегка улыбнулся, когда в его воспоминаниях всплыло лицо таинственного парня с сигаретой в руке. Пусть и странный, но красивый же… И в кровать свою уложил. Смешанные чувства. — Юнги, говоришь… О! А у него случайно не мятные волосы? — заинтересованно спросил Тэхен. — Да-да, они самые. Мне тоже такой цвет странным показался. Знаешь его? — Не то чтобы я про цвет и не то чтобы знаю… Вернее, разве что по слухам, — вместе с этими словами лицо Кима почему-то стало задумчивым, а густые брови сдвинулись, образуя несколько милых мимических складочек на лбу. — Слухи? — Ну, ничего криминального, в общем-то, но говорят, что Мин Юнги — брат нашего сварливого декана, и что дурной их нрав — это семейное. Он редко появляется в универе, да и из общаги-то не выходит. Единственное, что я про него знаю, так это то, что этот Юнги — очередной сыч с факультета прогеров. Мутный, в общем. Я бы не хотел, чтобы ты с ним… Ну… Общался… — Тэхен, ну ты же мне не мама, чтобы запрещать! — надул свои розовые губки Пак, демонстративно скрещивая руки на груди. — Судя по твоему поведению, я — заместитель твоей мамы. И вообще: я не запрещаю. Я просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Да все же нормально! Тем более, я бы просто хотел прояснить с ним ночную ситуацию. Я не рассчитывал на дружбу… — рыжий и сам понимал, что врет сейчас и себе, и своему другу. Конечно, он бы хотел узнать соседа снизу получше, ведь интригует же, сука такая нордическая! Да и не видел он в лице Юнги какую-то угрозу вселенского масштаба, от которой надо бы шарахаться за километр. Да, он странный, но это же интересно! — И вообще, почему только я рассказываю? Сам-то ты с кем ночью пропадал? Че, парень появился? — съязвил Чимин, переводя тему. Тэхен расплылся в блаженно тупой улыбке, заливаясь краской в районе своих щечек и квадратной улыбки от одной лишь мысли о Чонгуке: — Ну почти, — промурлыкал он, смущенно склоняя голову набок. — Опс. Ха-ха. А я-то думал, что пошутил… — Что, считаешь, у меня не может быть парня? — с вызовом сверкнул глазами Ким. — Считаю, что у парня не может быть тебя. Выкладывай, — настаивает Чимин, отпивая чай из своей любимой кружки с утятами. Тэхен стушевался, пряча лицо в ладонях. Представлять Чонгука своим парнем — это своего рода мазохизм. Вроде еще не встречаются, но так приятно от этой мысли. Интересно то, что за эти полгода Чимин так ничего толком и не узнал. Даже имя. Ким словно прятал сокровище от пиратов, что норовят отобрать самое дорогое в любую секунду, дай им только возможность для преступления. Но ведь Чимин и не пират. Он сам встанет на защиту этого сокровища, если оно имеет значение для друга. Конечно, Тэхена можно понять. Скорее всего, он просто прощупывал почву, верно же? Отношения — штука непростая, а любовные уж тем более. Пак не будет требовать от Кима того, чем тот не готов поделиться. Пожалуй, это и называется настоящим уважением. — Ладно, уговорил, — оживился Тэхен. — Его зовут Чонгук… И он тот парень, который полгода назад зарядил в меня мячом. У Чимина в душе какие-то странные чувства. Получается, что Тэхен познакомился со своей любовью, пока она ему травмы наносила, что ли? — Что? — недоверчиво посмотрел на Кима, выпрямляя спину. — Как он выглядит? На каком курсе? Факультете? Как он к тебе относится? Он больше тебя не избивал? Пака понесло. В случае чего, он за Тэхена горой! Даже если сам он холмик… Нет, ну должен же он знать, с кем его лучший друг связался? Почему это Чимин не может общаться, с кем вздумается, а Тэхену можно? — Эй, Чимини, слишком много вопросов. Я тебе его потом покажу… И он… Ну, — замялся Ким, подбирая слова. — Школьник еще? Тут у Чимина все прямые пересеклись в одной точке. — То есть, ты хочешь сказать, что ты оставил меня одного отмечать такой замечательный праздник, как Рождество, из-за криворукого ребенка? Я правильно понимаю? — Он не так плох, как ты думаешь… — начал оправдываться блондин, уже жалея о том, что упомянул социальный статус своего черноволосика. — Хорошо… — выдохнул Чимин. — И что теперь? Он не в начальной школе учится, надеюсь? — Ты за кого меня держишь? — усмехнулся Тэхен. — Думаешь, мне мог понравиться первоклашка? — Кто тебя знает, ты порой с ними на одной волне, — улыбается рыжик, в который раз поражаясь своему другу. Ну да, вот такой он у него — со своими странностями. Ну и что? Зато любимый.

***

В руке как всегда тлеет сигарета, оставляя седую дорожку пепла, гудит телевизор, вещая о чем-то своем и создавая хоть какую-то наполненность звуками в этой пустой квартире. Обычно пустой. Мин уже привык к этому щемящему чувству одиночества в груди, привык к тому, что сигарета с кружкой кофе заменяют ему полноценный завтрак. Скука смертная, но что он может поделать? Последние несколько месяцев не было желания не то чтобы учиться, но и вообще из дома выходить. Полнейшая апатия — единственный его верный спутник. В университете Юнги не появлялся, наверное, месяца 3. Вернее, на экзамены-то он приходил всегда, а вот потом снова испарялся. Да, нехорошо, но ведь может себе позволить. Не будет же он действовать своей психике в урон, забивая свою деликатную голову всякой ненужной информацией? Конечно, не будет. Юнги не был ленивым, совсем нет, просто все, чему он мог бы научиться на факультете программистов, Мин освоил сам. Так и пропали последние причины для явки на нудные пары. Вот и сидел мятноволосый в своей общажной квартирке сутками напролет, вылезая в ближайший магазинчик лишь изредка: ради сигарет и небольшого количества продуктов. Даже не говорил толком ни с кем. До сегодняшнего утра. Найдя ночью под своей дверью пьяное рыжее нечто, Юнги сначала действительно был недоволен. Ну, а кто будет счастлив, когда в его дверь ломится кто-то, орущий диким нечеловеческим голосом надоедливую попсу? Этого Чимина колбасило реально не на шутку, а Юнги все-таки не зверь. Не оставлять же его было на холодном бетонном полу. Замерзнет еще. Почему Мин так пекся о незнакомце? Да он и сам не знает. Зато с утра все старания окупились. Такой забавный этот рыжий — хотя и пересрался до жути, но все равно пререкаться начал. Еще и кофе с солью пить собрался. Странный, но юморной. Интересно, зайдет ли когда-нибудь еще? Мысли Юнги прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается многозначительное «Надоедливый хен», и парню не особо-то хочется отвечать, но если он проигнорирует эту стервозную личность, ему потом будет еще хуже. — Да? — неохотно выдыхает Юнги в трубку, прикрывая глаза и уже предвкушая какие-нибудь нотации старшего. — Какого хрена ты не ходишь на пары? — без всяких там радушных приветствий разносится, как гром среди ясного неба, с другого конца провода. Мин подавляет в себе желание послать собеседника куда подальше и только закатывает глаза, туша сигарету в аккуратной стеклянной пепельнице. — А че ты мне сделаешь? Я в другой квартире. — Я в любой момент могу тебя навестить, к твоему же горю. Юнги, я серьезно, какого черта? Почему я снова узнаю о твоих прогулах? Чем ты там занимаешься? Ты понимаешь, что тебя могут отчислить? Мятноволосому вот совсем не в кайф было выслушивать гневную тираду от своего хена. Ну прогуливает, и что теперь? Его жизнь — что хочет, то и делает. — Джин, успокойся. — Успокойся?! Мин Юнги, я обязался перед твоей матерью отвечать за тебя! Зачем ты подводишь и меня, и себя? — Хен, не решай за меня, пожалуйста, — в мыслях невольно всплыли эти же слова, сказанные рыженьким сегодня утром, и Мин неосознанно ухмыльнулся. — Отчислят — так отчислят. Я не пропаду. — Юнги! Я пропаду, понимаешь?! Вылететь из универа, когда учишься на бюджете — это самое тупое событие, что может только произойти в твоей жизни! — не успокаивался Джин, выплескивая на Юнги все свои эмоции, словно яд. — Я тебя понял. Это были слова, завершившие их «милую» беседу. Y: «Завтра буду, только не ори». Юнги выключил свой телефон и лег в кровать, снова погружаясь в раздумья. Нет, Ким Сокджин определенно не был плохим хеном или что-то вроде того. Он просто… У него свои методы заботы. Он покричит и успокоится — любить меньше не станет, это уж точно. Джин такой человек — импульсивный и с тем еще характером. Очень сентиментальный и чувствительный, но скрывает свои слабости где-то глубоко внутри. Он всегда был таким. С того самого дня катастрофы, что пошатнула и разрушила хрупкий мир маленького ребенка. Джину было всего 7, когда его семья покинула свет. Авария не пощадила никого, кроме него самого. Неверие, истерики, боль — все это сопровождало Кима ночными кошмарами. Считая свою жизнь проклятием, Джин не знал, куда ему идти. Но благородная мама Юнги, что приходилась Джину двоюродной тетей, не оставила потерянного малыша бороться в одиночку. Она взяла над ним опекунство, приютив в свой дом. И вот уже 12 лет Сокджин является частью семьи Мин. Он даже застал рождение Юнги и чувствовал себя настоящим старшим братом, когда малыш тянул к нему свои крошечные ручки, неразборчиво мямля «хен». Конечно, в осознанном возрасте Юнги узнал все, как есть. Скрывать было бы глупо, а жить во лжи — неприятно. Поэтому, если честно, мятноволосый очень хорошо понимает, почему Джин иногда так себя ведет. Но, увы, характером Юнги тоже не вышел, так что перепалки в их отношениях — дело привычное. На этой ноте Мин погружается в долгожданный сон, чувствуя на своей уютной подушке такой нехарактерный для его квартиры сладковатый запах.