Душа отступника.

      Проснулся я в панике, картинки в голове сменялись от взрывов, огня и того, как Рассал лезет мне под кофту, впрочем, все это было со мной. От этого стало как-то даже тошно, окончательно открыв наконец глаза и сев на раскладушке, огляделся, все уже проснулись, народу стало заметно больше, за кем-то приехали родители, тут и там сновали люди. Полиция с какой-то женщиной направлялись ко мне вполне решительно, даже угрожающе, надо полагать, это соц.работник, родители, ну, точнее сказать, этот кретин отчим дал, видать, согласие, и тут мне стало не по себе. Прогоняя в голове последний разговор с ним и свое поведение в то утро, я, конечно, всегда не ангел и огрызаюсь, плюс поведение в тоннеле, я уже сам начинал думать, что это моя вина. «Расслабься, если они попытаются тебе навредить, из тени выйду я! — суровый и грозный голос не такой, как раньше. — А со мной им не справиться». (Захлопнись, умоляю, ты и так уже дел натворил! — я не злюсь, даже не обращаю внимания на неадекватность разговора, я смирился как-то слишком быстро, но смирился. — Это мы обсудим позже!) — Здравствуй, Томас, — заговорила женщина мягким и успокаивающим голосом, но я напрягся, ничего хорошего от нее ждать не приходилось, голос был добрым, но фальшивым, знаю я их не понаслышке. Не впервой. — У полиции к тебе пара вопросов, тебе надо проехать с нами, я помогу. — Молодой человек не станет отвечать на вопросы, — красивый мужчина в дорогом костюме с выправкой армейского офицера, отец Рассала, они, кстати, похожи. — Говорить вы будете со мной после того, как я поговорю со своим клиентом наедине! — сурово, четко поставленная речь, сильный голос. «А папаша у парня тоже ничего такой!» — игривое замечание бархатным голосом. (Забудь! — я стиснул зубы. — Даже думать об этом не смей! Нет уж!) «Да ладно тебе, Томми… — с какой-то наигранной досадой. — Хорошо, и Рассал для начала сойдет». (Нет, черт побери, слышишь, НЕТ! — складываю руки на груди, пытаясь успокоиться и не перейти ту грань, как это было вчера. — Этого больше не повторится!) «Помнишь, я сказал, что не стану спрашивать разрешения, если захочу что-то сделать, это была не шутка, тут ты подчиненный, а не я! — серьезно, слишком серьезно. — Просто мне надоело смотреть, это скучно, хотя забавно, что ты пытаешься сопротивляться, наивно полагая, что можешь».       На кровать рядом садится Рассал и, слегка улыбнувшись, смотрит на полицию. Я с довольно раздраженной миной смотрю на Рассала, вопросительно поднимаю брови, он еще шире расплывается в улыбке. Его отец с офицерами и соц.работником отходят от нас, его отцу дают какие-то бумаги, он внимательно изучает их. — У меня нет денег, чтоб оплатить услуги юриста, — с злостью процедил я сквозь зубы, — тем более такого, как твой отец! — Он не возьмет с тебя денег, идиот! — он говорит добродушно, без злости или раздражения. (Он вообще помнит, что было вчера?) — у меня легкое недоумение. «Конечно помнит, вот только он не считает это трагедией как ты! — усмешка. — И он явно по мальчикам, так что…» (Так, все!) — я прервал его раньше, чем он сообщил мне, что там еще задумал — увольте! — Ты же жизнь мне спас, причем дважды. — Ага, дело именно в этом! — я сурово зыркнул на него, но в душе признавал, что мне было хорошо. — Ну, остальное к делу не относится, — его явно накрыли приятные воспоминания, не те, что накрывают меня, я ощутимо ударил его локтем под дых. — Рано радуешься, — встаю я с места и направляюсь в сторону его отца и офицеров. — Можно уже закончить все это поскорее? — грубо ворвавшись в разговор и довольно высокомерно взглянул на всех четверых, включая отца Рассала. На что тот лишь ухмыльнулся. — Да, конечно, мы доедем до отделения шерифа, где ты помолчишь в тряпочку, а я отвечу на пару вопросов и оспорю за десять минут все обвинения, и, пожалуй, через минут тридцать я смогу отвести вас с Рассалом домой, на этом закончим, — под стать моему высокомерию ответил его отец. — Отлично, тогда, может, уже начнем? — не отводя взгляда от его глаз, с высоко поднятой головой сказал я и слегка улыбнулся. — Рассал поедет с нами? — Да, — отец махнул ему рукой, и тот через секунду был рядом со мной, отдав ключи от машины сыну. — Идите в машину, — и повернувшись к офицерам, которые в шоке смотрят, как мы уходим, добавил. — Мы поедем за вами, я не позволю запихать парня в полицейскую машину, он и так ад вчера пережил!       Мы вышли из здания, меня аж передернуло от холода, в кофте по морозу шляться такое себе удовольствие, но мне на плечи тут же опустилась куртка Рассала, я со злостью воззрился на него. — Не надо… — стаскивая теплую вещь с плечей и толкая ею торс Рассала. — Я обойдусь! — Ты замерзнешь… — не сдвинувшись с места, довольно спокойно проговорил он. — Не помру, дойдя до машины! — отпускаю куртку и иду в сторону парковки, секундная задержка, и он вновь поравнялся со мной. — Ладно… — он открывает машину, нажимая на брелок, мигает аварийка, и я ускоряю шаг, направляясь к машине, слегка ежась от холода.       Залезая на заднее сидение просторной машины, кожаный салон, просторная Audi премиум класса, Рассал садится вперед, вставляя ключ в зажигание, заводит машину, включает кондей и пересаживается назад ко мне. — Я думал, ты сядешь вперед, — я недовольно воззрился на него, но он проигнорировал мои слова. — Замерз ведь, упрямый ты идиот! — серьезно заявил он, швыряя в меня кофту, вытащенную из багажника. — Да тебе-то какое дело до этого? — он бесил, но кофту я все же натянул. — Да никакого… — он злобно посмотрел на меня, роясь в багажнике, но заметив, что кофту я все же одел, успокоился. — У тебя куртка вообще была? — Нет, — меня реально бесила эта забота. — Если ты не заметил, у меня вообще не особо, что есть… а ты бесишь! Я не просил… — Да ты и не попросишь, — он вырыл из спортивной сумки еще что-то. — Упрямый придурок, надевай! — протягивая мне перчатки и шарф. — Мне и кофты хватит… — без каких-либо угрызения совести огрызнулся я. — Я не спрашиваю, Том! Надевай! — очень серьезно, но не повышая голос, заявил Рассал.       Зыркая на него исподлобья, я все же взял шарф и перчатки, затем впялился в окно. (Да какого же хрена), — бесился я про себя, не желая признавать, что без этих вещей мне реально холодно. «Это поправимо, вещи, деньги — это мелочи, — слегка пафосный голос, как по мне. — Пока сойдет и так». (Да что ты говоришь, ты-то, походу, хорошо устроился!) — злость опять росла и множилась во мне.       В машину сел его отец и почти сразу обернулся на нас. — Так, а теперь скажите мне, что там случилось? — не повышая голос, но явно раздраженно. — Там была фура, в нее то ли кто-то въехал, то ли еще что-то, начался пожар… — Рассал ехал в автобусе впереди меня, я вообще спал, не зная, что случилось. — Нас вывели из автобуса, ну, точнее, мы сами высадили стекло и что-то рвануло, а дальше началась дикая паника… — он повернулся на меня. — Я пытался вывести его из туннеля, но он как в трансе был, оттолкнул меня от взрыва… а потом пошел в тоннель… и вытащил одного парня на себе. А потом был… — отец выставил руку, призывая его притихнуть, и указал на меня. — Так, а где был ты? Когда все началось, — он посмотрел вперед на полицейскую машину, которая посигналила, видимо, чтоб он ехал за ними. — Я спал! В автобусе, который ехал за тем, в котором был Рассал, — он даже отвлекся от дороги — В смысле, ты спал? — с легким непониманием. — В прямом, блин, смысле спал, автобус развернуло в него въехала легковуха, потом был взрыв, я треснулся головой… В следующее мгновение я уже на дороге, все бегут… — (Я же не могу сказать, что это был не я, а ты!) — как я вообще могу это объяснить. «Ну, лучше не стоит, конечно, — усмешка с ноткой издевки, как у него так выходит, я никак не мог понять. — Скажи, что в шоке был, опомнился, когда мужика увидел, помог и бла-бла…просто святой… врать ты умеешь, Томми». (Восхитительно!) — проклиная все про себя. — Я не знаю, что на меня нашло, я даже не помню, как добрался до… — я осекся, да уж звучит хуже некуда. — До куда? — отец Рассала внимательно слушал, не отвлекаясь от дороги. — Да не знаю я, что это было, до того места, где был взрыв, увидел мужика, которого зажало под обломками… — я смотрел в окно, лишь бы не пересекаться взглядом с ними двумя, а Рассал как на зло внимательно следил за каждым движением. — Я его вытащил, идти он не мог, да и вообще вырубился, я постарался дотащить его до выхода или хотя бы до людей, мне помогли ребята из службы спасения… — Так, погоди, ты вытащил мужчину до второго взрыва или нет? — отец Рассала уже парковался у отделения шерифа. — Я даже не знаю, сколько было взрывов, — «Я же говорю — умеешь, три, — с довольным выражением произнес голос. — То, что ты хорошо врешь, явно тебе пригодится». Игнорирую данное высказывание, продолжая: — Был какой-то взрыв, может и второй, а когда я вышел, то пошёл к остальным. Это все. — Взрыва было три, — констатировал Рассал. — Первый, когда мы выбирались из автобуса, второй, когда ты был в тоннеле, он был сильнее первого, и третий, когда туннель рухнул и ты был снаружи. Потом повалили камни и… — он осекся, как будто разрешения спрашивал. — Я оттащил тебя в сторону от булыжника, а потом нас отвели за ограждение и привезли в школу. — Значит, вы были в разных автобусах, вы, — указывая на меня и как бы обобщая меня со всеми в этом автобусе, — заехали сразу за ними, — переводя руку в сторону Рассала, тот кивает. — Прозвучал первый взрыв, вы выбрались, — все еще указывая на сына. — Началась паника, как ты вышел, ты не помнишь, — я киваю. — Затем ты пошел в тоннель, непонятно зачем, спас какого то мужчину, прозвучал второй взрыв, после ты встретил службу спасения и тебя вывели, а дальше ты все время был с остальными, так? — он внимательно посмотрел в мою сторону. — Да, так! — довольно резко, как, собственно, и всегда. — Тогда какого черта им надо-то от тебя?  (Закономерный вопрос), — подумал я, выходя из себя и довольно злобно посмотрев на моего новоиспеченного юриста. «Он все-таки симпатичный», — невпопад прошептал приятный голос. — Спросите у них… — я сложил руки на груди и недовольно зарылся в шарф, сверкнув глазами от злости. — Я просто ехал на чертову экскурсию, на которую даже не хотел. — Хм-м… — усмехнулся отец Рассала. — Ладно, сейчас разберемся, Рассал, подожди в машине… а ты не огрызайся в участке, а лучше вообще рот не открывай, — улыбаясь, но как-то слишком сурово и внимательно смотря на меня. — Сверкать злобно глазами сколько угодно, говорить — нет, ясно? — Да понял я! — опять одарил его недовольным взглядом. — Сижу молча, сверкаю глазами, это я умею… заметно? Может уже пойдем?! — Ты так со всеми говоришь? — ухмыльнувшись чуть шире и уже не так угрожающе, спросил отец Рассала, сам Рассал прибывал в шоке от моего поведения. Но, видимо, вопрос был риторическим, и он вышел из машины. — Слышали, что «лучшая защита — это нападение», — съязвил я, выходя из машины и следуя за ним в здание. — Ну, вот я так и поступаю. — А слышал, что это принцип трусов? — в той же манере ответил он. — Не соглашусь, хотите сказать, Александр Македонский был трусом? — не унимался я. — Нет, а сейчас мы зайдем в здание, и ты замолкнешь — он открывает, пропуская меня вперед и, как и Рассал, положив мне руку на плечо, направляя, куда идти и сесть.       Молча пройдя в переговорную и сев за большой стол с краю, зарылся опять в шарф и, озираясь по сторонам, смотрел, как отец Рассала пошагал к шерифу и что-то довольно громко выговаривал местному начальству. Шериф внимательно слушал, вставляя иногда реплики, затем встал и вместе с юристом пошел к двери кабинета, позвал офицеров, что хотели меня вчера забрать. Еще одна словесная перепалка, теперь уже шерифа, что-то им орал, те отвечали, также иногда вставляя реплики на повышенных тонах. Затем отец Рассала указал на тех людей, за которыми мы приехали, забрал у них бумаги и направился ко мне вместе с шерифом, тот еле поспевал за высоким мужчиной, распахнулась дверь приемной. — Вы тут с ума посходили? — он придержал дверь, чтоб шериф зашел за ним. — Как вы себе вообще… да парню семнадцать лет, а вы отправили за ним только двоих офицеров, ночью, без решения судьи, без соц.работника, вы радуйтесь, что на вас в суд не подают, вы нарушили все, что могли. — Но… — шериф не успел не то что слово вставить, он забыл, как моргать. — Что «но»? Он был в автобусе с школьной экскурсионной группой, спас человека и понятия не имел, что случилось, а вы решили задержать, на что, спешу заметить, не имели права без должных на то оснований! При этом еще и нарушили все протоколы, в которые вас ткнул носом его одноклассник, из чего следует вопрос, вы и ваши люди вообще компетентны выполнять данную им работу? — Но… — шериф взглянул на меня, я, зарывшись в шарф, довольно ухмыльнулся, слушая напористую речь юриста. — Не «но»! А вы сейчас же закрываете рот, подписываете все бумаги, и я не стану подавать в суд за некомпетентно выполняемую работу данного подразделения и вас лично, как начальника и шерифа округа, выборочная должность, понимаю, но это не повод, чтобы не выполнять работу правильно. Закон-то один! — шериф, видимо, опять хотел сказать «но», но отец Рассала достал ручку из кармана пиджака и, не дожидаясь ответа, сунул ее ему, придвигая бумаги. — В следующий раз советую, прежде чем действовать таким образом, полистать документы и ознакомиться с основаниями и предписания, законно ли будет то, что вы предприняли, и, на будущее, это задержание и любые показания были бы не действительны, это любой студент первого курса оспорил бы, а задержание неправомерным, за что ответственность понесли бы не только офицеры, задержавшие его, но и вы, как их непосредственный начальник, отдавший приказ! Подписывайте! — указывая на место подписи шерифу, тот расписывается и переводит взгляд на юриста. Отец Рассала шумно вздохнул. — В двух экземплярах… — тот подписывает второй лист, юрист быстро поставил свою подпись в двух экземплярах, один с силой всучил шерифу, другой согнул и убрал вместе с ручкой во внутренний карман пиджака, повернулся на меня, улыбнулся и заговорил спокойно. — Идем, Том.       Встаю с места, обходя стул, засовывая руки поглубже в карманы, внутри все сжимается, как будто ликуя, прохожу уже в открытую отцом Рассала дверь и, злорадно озираясь по сторонам на пребывающих в шоке офицеров, иду к выходу из участка. Толкаю дверь плечом, лицо обдает легкий морозом, заставляя закутаться в шарф сильнее, дверь машины открывается, Рассал с легким недоумением смотрит на меня, затем мне за спину на выходящего следом за мной его отца, мужчина закрывает дверь за мной, как только я сел, обходит машину, садится за руль и выкладывает бумагу полученную в участке. — Лучшая защита — это нападение! Это очень точно… — улыбаясь, поворачиваясь к нам лицом. — Голодные? Лично я — очень. «А он хорош!» — довольно раздается в моей голове уже знакомый голос. (Захлопнись!) — под стать ему отвечаю я. «Да ты согласен», — усмешка. (Даже если так… Захлопнись), — зарываюсь в шарф, слегка улыбаясь.       По пути заезжаем в кафе, садимся за стол, официант приносит меню, листаю его, жрать охота, но ни на что из этого у меня нет денег. — Не стесняйся, бери, что хочешь, — отец Рассала делает заказ, закрываю меню, молча кутаюсь в кофту. — Два завтрака, кофе… — посмотрев в мою сторону, говорит Рассал. — И какой-нибудь десерт. — Вот и отлично, — его отец утыкается в телефон, на который уже который раз приходит сообщение.       Смотрю на Рассала, который улыбается довольно и приветливо, на что я закатываю глаза, звучно вздыхаю и отворачиваюсь в окно. Впрочем, он реагирует на это вполне спокойно, едим мы в тишине. После завтрака, надо заметить, самого сытного за этот год, садимся назад в машину и едем назад в тот самый город, назад в этот чертов ад, который я зову своей жизнью. «Томми, все поправимо», — издевается голос в голове. Молчу в ответ. Впяливаюсь в окно и устраиваюсь поудобнее под звуки какой-то отдаленно болтающей радиостанции, медленно погружаюсь в сон, снова перед глазами огонь, снующие в нем люди. Вздрагиваю, просыпаясь. Рассал залипает в телефон, но переводит взгляд в мою сторону, когда я вздрагиваю. — Том, ты чего? — тихо спрашивает он. — Кошмары, — таким обыденным голосом, как будто это, в принципе, мое состояние по жизни, хотя почему как будто. — Хочешь, посмотрим, что-нибудь, или музыку послушай… — указывая на плеер, лежащий рядом с ним на сидении. Сажусь прямо, протирая глаза, смотрю в окно, прикидывая. что ехать еще часа три минимум, зеваю и перевожу взгляд назад на Рассала. — Что будем смотреть? — хриплым, довольно сонным голосом спрашиваю я. — Фильм или сериал? — доставая планшет из кармана в сидении перед ним. — Фильм… — опять зеваю. — Мстители, Богемская рапсодия, Джон Уик? — посмотрев в планшет, листая список фильмов. — Богемская рапсодия, там точно хорошая музыка должна быть, — «Еще бы, это же Queen», — довольный голос. — Ты любишь Queen? — слегка удивился он. — Это так удивительно, по-моему, очевидно… — большинство людей в школе думали, что я слушаю рок, сижу на тяжелых наркотиках, бухаю и курю, впрочем, я курю, пью и слушаю рок, но не только его, единственное, я не пробовал никогда наркотики, хотя этого добра в моем районе куча, и достать я его могу без проблем. — Ну, это если верить слухам… — видимо, он их хорошо знал, на что я с вызовом взглянул на него, как бы говоря: «Ну давай, продолжай, мне не привыкать!». «Зачем же столько драмы, хотя неплохо, знаешь…» — одобрительно хмыкнул голос. — Но я не сказал, что слушаю их. — Да нет же, сказал! — без обиды, скорее брезгливо произнес я. — Я не хотел тебя… — он не успел договорить. — Обидеть, я не обидчивый, знаешь ли, я просто ненавижу, когда людей судят по чужим словам! — слегка подавшись к его лицу, прошептал я, смотря ему в глаза. — Мне плевать, что про меня говорят. — Ох… — он перевел дыхание, словно я сейчас перекрыл его. «А ты и без меня отлично справляешься», — тягучий как мед голос опять окутывал разум. (О чем ты?) — с каким-то кайфом вслушиваясь в него. «Да он завелся с одного твоего выпада в его сторону», — он слегка усмехнулся, и эта усмешка явно отразилась на моем лице. Перевожу взгляд с лица Рассала на его пах и ухмыляюсь шире. — Успокойся, ради бога… — все еще ухмыляясь, перевожу взгляд опять на его лицо. — Будь паинькой.       Рассал густо краснеет, я все еще с ухмылкой забираю у него планшет, стаскиваю с себя шарф, кидаю ему его, прикрывая область паха, и запускаю фильм, поудобнее устраиваясь на сидении, вставляю наушник себе в ухо, второй протягиваю ему, как бы невзначай дотронувшись его руки, он вздрагивает от этого, я опять улыбаюсь, почти насмехаясь над ним, а он краснеет еще сильнее и забирает наушник.       Минут пятнадцать ерзает на месте, затем тяжело вздыхает и даже как-то виновато зарывается в кофту, минуты через две, наконец, приходит в себя и, поворачиваясь ко мне, натыкается на мой взгляд, слегка дергаясь от неожиданности. — Все, наконец? — вопросительно выгибаю брови, ехидным бархатным голосом. — Прости… — нервно отвечает он, с усилием взглянув мне в глаза. — Что-то больно часто ты извиняешься, — отворачиваюсь в экран, продолжая смотреть фильм, даже не останавливая его, несмотря на то, что он все это время даже ни разу не взглянул в экран.