Душа отступника.

      Рассал аккуратно кладет руку на шею, притягивает меня к себе и целует нежно, как будто боится спугнуть, затем так же осторожно обнимает, прижимая к себе. Поцелуи переходят на шею, тяжело дышит, касается очень аккуратно и нежно, отчего по телу расходится дрожь и тепло. (Какого хрена ты собрался делать?) — слегка успокоившись, говорю я внутреннему голосу. «А на что похоже, Томми?» — саркастично пробормотал голос, явно наслаждаясь действиями Рассала, который уже запустил руки под кофту. (Пожалуйста, не надо!) — взмолился я. «Помнишь, ты не мешаешь!» — спокойный голос.       Закусываю нижнюю губу сильнее, обнимая плечи Рассала, тот запускает руки в джинсы, сжимая рукой мою задницу, периодически посматривая на меня и убеждаясь, что я не против этого движения по моему телу. Ухмыляюсь, облизывая губы, и отстраняю его от себя, стягиваю теплую кофту, он остановился в ожидании, смотрит на меня. — Продолжай, — властно говорю я, давая понять, что команды «Стоп» не было. — Ты не хочешь пойти в спальню? — шепчет мне на ухо взведенным голосом парень. — Зачем же? — игриво шепчу в ответ, целую его в шею и запускаю руку ему под кофту, стаскивая ее с него. — Там будет удобнее… — нерешительно говорит он, смотря на меня, пока я рассматриваю чужой торс, удерживаю его одним пальцем в грудь, а он послушно ждет моего позволения. — Удобнее, для чего? — довольно злобно, но негромко спрашиваю его, он молча смотрит на меня, как будто жалеет, что сказал это. — Ну же, Рассал… отвечай. — Просто… — он хотел прикоснуться ко мне, но я одним взглядом дал понять, что разрешения ему не давали. — Я… — Так сложно сказать? — провожу ладонью по его торсу, перебирая пальцами по прессу, берусь рукой за ремень его джинсов и, наклонившись к нему ближе и подняв на него глаза, он выше, но ненамного, и тихим сладким голосом говорю ему. — Я хочу тебя? — медленно расстегивая его ремень, закусывая слегка нижнюю губу, все так же смотря ему в глаза, он тяжело вздыхает, когда я запускаю руку ему в джинсы и сжимаю рукой его член. — Или я хочу заняться с тобой сексом? — он опять хотел прикоснуться, на что я недовольно сверкнул глазами и чуть сильнее сжал руку на причинном месте. — Нет, я не давал разрешения! — сурово, он тяжело вздохнул и покорно убрал руку, ослабляю хватку и, медленно двигая своей рукой, заставляю его напрячься еще больше. — Давай! — тихо говорю ему на ухо. — Я тебя хочу… — на выдохе говорит он. — Видишь, это не сложно, — убираю руку из джинсов, он смотрит на меня так, будто все это пытки для него. — И где же твоя спальня, Рассал? — отходя от него, стягивая с себя вторую кофту, иду к выходу с кухни, секундное замешательство. — На втором этаже… — идя за мной, проговорил он. — Ну, веди, это же твой дом! — усмехнулся я уже опять мягким голосом. (Нет, нет, НЕТ! — до этого пребывающий в шоке, я осознал, что эту грань я точно переходить не хочу. — Остановись, я тебя умоляю! Я не… я не выдержу такого!) «Я не… — передразнивает он меня моим же голосом. — Не хочешь, не можешь принять тот факт, что у тебя будет секс с парнем?» (Не надо, прошу тебя! — ору я про себя, пытаясь сопротивляться, но даже не притормаживаю, заходя в спальню Рассала. — Я умоляю, остановись!) «Нет, Томми, я уверяю тебя, ты быстро привыкнешь, со временем тебе даже понравится, — сладкий успокаивающий голос, от него все внутри сжимается от боли. — Больно будет только по началу…» — усмехнулся голос. (Не надо! — я бился в панике, видя, как осматриваю комнату Рассала и сажусь к нему на кровать, пальцем привлекая его к себе. — Пожалуйста, я тебя умоляю, не надо!) «Молчи, слишком громко», — он явно наслаждается и тем, как я бьюсь в истерике, и происходящим в спальне.       Рассал подходит ближе, но руки не распускает, смотря на меня в ожидании. — Умница… — усмехнувшись и расплывшись в улыбке. Указываю пальцем вниз, высокомерно задирая голову, с вызовом смотря на парня — Давай! — Рассал облизывает губы, стискивает зубы, но он опускается все же туда, куда я указал. — Ты недоволен чем-то? — вопросительно выгибаю бровь. — Тебе нравится… — он поднял глаза и довольно серьезно посмотрел мне в лицо. — Унижать меня? — Да, — спокойно ответил я. — Но давай посмотрим на это с другой стороны… — проводя рукой по его лицу и заглядывая в эти серьезные синие глаза. — Ты бы не считал, что это унижение, будь на твоем месте я. — Я бы не стал… — кладу руку ему на губы, чтоб он замолчал. — Может, не в такой форме, но окажись я в таком положении, тебе бы это было куда… — задумываюсь на секунду, подбирая более едкое слово. — Интереснее, свойственнее, привычнее! А теперь послушай внимательно… — сурово проговорил я. — Я не из тех людей, которых легко поставить на колени, я делаю все на своих условиях, поэтому, если ты хочешь получить то, ради чего все это затеял, смирись и стой на коленях! Не нравится, твоя проблема, либо так, либо я сделаю так, чтоб ты запомнил на всю жизнь этот урок и сто раз подумал, прежде чем считать, что с виду слабый парень не может уничтожить твою самооценку! — Томас, я не считаю тебя слабым, — начал Рассал, не сдвинувшись с места. — Потому что я не слабый! — холодно проговорил я. — Ты мне нравишься, хочешь так, пусть, но просто мне непонятно зачем, я и так не стану делать то, что бы ты не захотел, — спокойно закончил он. — Затем, что я хочу, чтоб ты делал то, что я хочу, и так, как я этого хочу, чтоб мне было это интересно, а не просто секс, — рассудительно заявил я, смотря на него. — А тебе тяжело даже сказать, что ты хочешь… зато в таких условиях ты это говоришь. — Я бы и так сказал, — отводя глаза, проговорил он тише. — Да что ты! — поднимая опять к себе его лицо, смотря прямо в глаза. — Ну, давай говори! — Томас, я тебя хочу! — громко и четко сказал он, смотря мне в глаза. — Хороший мальчик… — притягивая его лицо, целуя в губы и маня за собой на кровать, позволяю стянуть с себя джинсы, упираясь коленом ему в пах. — Стоп! — властно, он замирает. — Раздевайся! — Рассал еле заметно улыбается, стягивая с себя остатки одежды. (Нет, господи!) — вою про себя. Он приближается ко мне, опять целует и в ту же секунду оказывается на лопатках на кровати, а я сверху. — Не рыпайся! — (Господи, да что ты творишь! Умоляю, остановись! Прошу!) — у меня начиналась истерика. Сажусь сверху на его член, медленно опускаясь, опираясь о его грудь, по телу проходит волна боли, адской боли, но это не должно быть так больно, я улыбаюсь, от этого все глубже опускаясь на его член, довольный стон и он полностью во мне, это слишком больно, но вместо того, чтоб поскорее это прекратить, я вцепляюсь рукой в плечо Рассала, он издает стон боли, но явно не хочет это прекращать. — Тебе особое приглашение нужно, или думаешь, я все за тебя сделаю… — вызывающе громко говорю я, притягивая к себе, в очередной раз опускаясь на его член. Очередная волна боли, и тут все становится только хуже, теперь уже Рассал с силой вгоняет его в меня, очередная боль, но при этом тело выгибается от удовольствия. — Умница, сильней! — мягкий сбивчивый шепот, и Рассал выполняет сказанное, крик то ли удовольствия, то ли боли, обвиваю его руками, выгибаюсь. Наслаждаясь каждой каплей боли и все ускоряя темп, закрываю глаза от удовольствия, тяжело дышу, заставляю его опуститься спиной на кровать, упираюсь руками ему в грудную клетку, замедляя темп, его руки опускаются мне на бедра, и, судя по всему, им обоим это по кайфу. (Господи, да за что?!) — хотелось просто исчезнуть, но я в упор смотрел на Рассала, а голос молчал, управляя каждым движением. Рассал уже позволил себе больше, направляя мои движения и ускоряя их. — Тише, — убирая его руку с бедер, почти замираю на месте, выгибаюсь. Прикрываю глаза, справляясь с болью и очередной волной оргазма, перевожу взгляд на Рассала, тот тяжело дышит, прикрывая рукой глаза, наклоняюсь к нему, целую, убирая руку с лица, довольно улыбаюсь. — Это все? — медленно целуя шею. — Нет, если позволишь… — тихо отвечает он, проводя рукой по моей спине, отчего по телу проходит разряд дрожи. — Позволю, — ухмыльнулся я, целуя его и почти не слышно говоря это в губы. Он, не говоря ни слова, меняет позицию, и теперь я оказываюсь под ним, он поднимает мои ноги выше, другой рукой заводит мои руки мне над головой и начинает не быстро двигаться, довольно ухмыльнувшись. Прикрываю глаза, не сопротивляясь его действиям и даже наоборот, как бы поддавшись слабости, наслаждаюсь ими, темп увеличивается рывками, отчего довольно ухмыляюсь, как бы одобряя его действия. — Отпусти руки, — на выдохе говорю я, даже приказываю, он без вопросов выпускает их, выпрямляется, берет меня под бедра, вгоняя в очередной раз член до основания. — Умница, хороший мальчик… — сладко произношу я, вцепляясь руками в одеяло и опять выгибаясь. — Хватит! — тяжело дыша, но довольно громко скомандовал я. — Как скажешь, — целуя меня, выходя из меня и тяжело дыша, опускается рядом. Минуты через две я сел на кровати, подтягивая под себя ноги и изучающее смотря на его тело, он лежит, закрыв глаза, и все еще тяжело дышит, замечает на себе пристальный взгляд, открывает глаза и, закинув руки за голову, улыбается мне. — Что-то не так? — наконец, вроде придя к норме, спрашивает Рассал. — Нет, просто смотрю… — протянув к нему руку, проводя пальцем по шраму у него на ребрах слева. — Откуда он? — там явно был хирургический шов. Да и на нем вообще было пара синяков и царапин как у всех, кто был в его автобусе. — В детстве я попал в аварию с мамой, — он грустно произнес это, опуская руку на мои пальцы. — У меня было пробито легкое, и, чтобы это исправить, мне сделали операцию, — рассматривая меня и садясь напротив. — Ты так и не сказал, что с губой и откуда синяк на плече? — он вроде как хотел понять, но и прекрасно понимал, что я просто могу психануть, поэтому так осторожно задал этот вопрос. — Отчим… — скучающе проговорил я. — Но он меня не тронет больше, по крайней мере, пока не забудет, что я могу прописать в ответ… — Он бьет тебя? — это слегка шокировало его. — Рассал, когда я говорил, что я такой, потому что у меня такая жизнь, я не шутил… — он слегка потупил глаза. — Я не буду ныть, ну, ударил, и что я врезал ему в ответ. Все, на этом конец истории. — Том, но это же… — я смотрю на него исподлобья, он замолкает. — Неправильно, несправедливо, нечестно? — перечислил варианты таким скучающим голосом. — Как и весь мир, я пить хочу… — как ни в чем не бывало, проговорил я. — Воды или сока? — решив, видимо, не продолжать тему. — Воды и лучше холодной, — озираясь по сторонам в поисках джинсов. — И открой окно, я курить хочу… — Ты куришь? — слегка удивленно проговорил он. — Серьезно? — указывая ему на свои джинсы и жестом показывая, чтоб он их подал. — Ты видел, как я курю! — поймав поданные мне с пола джинсы и доставая пачку и зажигалку. — Ты так упорно сверлил меня в обед взглядом… Вода! — открыв пачку и взяв в зубы сигарету. — Неплохо бы пепельницу, хотя и стакан подойдет… — Ладно… — отходя к окну и открывая его, выдвигая ящик комода, доставая оттуда очередную кофту, кидает ее в меня. — Надень, а то простудишься. — Какая забота … — съязвил я. — Вода!       Рассал натягивает домашнюю одежду и уходит из комнаты. «Живой там?» — все тело болит, и каждое движение приносит боль, но ему как будто все равно, он доволен. (Лучше сдохнуть!) — тихо говорю я пытаясь примириться со всем, что произошло, но выходит плохо. «Не драматизируй, в какой-то момент ты тоже наслаждался», — так спокойно затягиваясь, говорит он, в комнату входит Рассал с бутылкой воды и пепельницей, улыбаюсь ему. — Хоть под одеяло тогда залезь, — подавая мне воду, говорит он, смотря на меня, кофта так и лежит рядом. — Мне жарко, и я точно не простыну, — кладя на кофту пепельницу, беря опять сигарету в зубы, открываю воду. — Я по морозу хожу в одной кофте. — У тебя совсем нет куртки? — садясь напротив и внимательно смотря, как я пью залпом полбутылки. — Нет, да пофиг, лето скоро… — тушу сигарету и отставляю пепельницу, по-хозяйски разваливаясь на кровати. — Отец курит? — Да, но не часто, — садясь с ногами на кровать напротив меня. — Устал? — Да с чего бы, — ухмыльнувшись и сложив ноги ему на колени, довольно потягиваясь. — Я бы в душ сходил, — от этих движений по всему телу прострельнула боль, но такое ощущение, что чувствовал ее только я, ни на лице, ни в движениях она не просматривалась. — Вон та дверь в ванну, — указывает Рассал на дверь рядом с компьютерным столом. — Там все есть. — Отлично, — спокойно встаю, иду в ту сторону. — Со мной пойдешь? — остановившись в дверях, спросил я. — А ты хочешь? — слегка удивленно смотря на меня. — Не хотел бы, не спрашивал, кретин, — усмехнулся я, скрываясь в дверях. (Ну, зашибись, давай еще разок в ванной!) — злобно протянул я, смотря на отражения в зеркале. «Возможно… Но если ты настаиваешь», — издевается он, улыбаясь в зеркало.       Рассал решился все же присоединиться ко мне в душе, зашел в него, когда я уже стоял под теплыми струями в огромном душе, его ванна была больше моей комнаты, а душ занимал столько же места, сколько моя кровать, сюда бы без труда влезло еще человека четыре. Он аккуратно, как-то слишком нежно прикоснулся к спине, я завел руку за спину, взял его руку и притянул к себе, оперся на него спиной, подняв голову к падающей сверху воде. Он все так же нежно проводил руками по моему телу, поворачиваюсь к нему лицом и целую в губы.       Впрочем, ничего больше не случилось, кроме поцелуев, хотя это и не нравилось мне, я все равно ничего не мог сделать с этим, я в основном отвлекался на боль во всем теле. Странную боль, столько ее быть не должно, ее замечал вообще походу только я. Закутавшись в кофту после душа и сидя на диване, натянув капюшон на сырую голову и играя в приставку, я вообще мало обращал внимания на Рассала, который, сидя на полу у дивана, залипал в телефон. Он периодически говорил что-то, на что я отвечал «Ага» или «Да без разницы».       Затем ему кто-то позвонил, и он хотел выйти, но я опустил его на место за плечо, не отрываясь от игры, он перевел на меня взгляд, на что я лишь недовольно покачал головой, и он сел, где и сидел. — Я не пойду сегодня никуда, — тихо заговорил он, а в трубке послышались крики недовольства, и там явно были навеселе. — Нет, просто не хочу, — теперь уже уговоры, пара тройка отнекивающихся звуков, затем опять ор из трубки. — Нет, ко мне нельзя, — затараторил что-то голос на том конце. — Да, он уехал, но ко мне все равно нельзя. Вы тут, дебилы, устроите, а он меня потом убьет, — закатываю глаза, слушая это все, Рассал это видит и вопросительно смотрит на меня. Я молчу, но на лице прям читается «не драматизируй», уговоры продолжаются. — Серьезно, я не хочу, — откладываю джойстик в сторону и собираюсь встать, на что Рассал смотрит так внимательно, как будто я сказал, что ухожу, ухмыляюсь и тереблю его волосы, как бы показывая, что он может расслабиться, иду к кровати, беру пепельницу и сигареты. Он уже не слушает, что говорят в трубке, а затем, словно очнувшись, продолжает разговор. — Да нет же, пойми… — Я могу уйти, — тихо говорю я, прикуривая и рассматривая книжную полку у окна. — Если хочешь, иди, — спокойно говорю я, беру в зубы сигарету и, выуживая книгу Диккенса, открываю на первой странице, опираясь о полку спиной, бегая глазами по строчкам, даже не обратив внимания на него. — Подожди, — он отключает звук на разговоре и убирает его от уха. — Том? — Что? — читая дальше и затягиваясь в очередной раз. — Я не хочу, чтоб ты уходил, — спокойно проговорил он, смотря на меня в упор, я продолжаю бегать глазами по странице. — Ну, я могу остаться, — отводя взгляд от книги и переводя на него. — Ты можешь делать, что хочешь… — затягиваюсь еще раз и указываю пальцем на телефон. — Они вроде как не из особо терпеливых, ответь. — Подождут, — сурово сказал он. — Просто скажи, что останешься. — Я уже это сказал, — тушу сигарету и опять опускаю глаза в книгу. — Телефон, и я жрать хочу. — Можем пиццу заказать, — слегка воодушевился он и опять перевел звонок в разговорный режим. — Да не орите, я не пойду, — помолчав немного и послушав, что говорят с той стороны. — Да, занят, не знаю, — опять вопли из трубки. — Не надо приходить! — видимо, не дослушав его, трубку бросили. — Чертовы идиоты. — Расслабься ты уже, — пофигистично говорю я, не отрываясь от книги. — Почему ты так спокоен? — вставая с места говорит он, направляясь ко мне. — Они же припрутся сейчас, стопроцентно. — Ну и дальше то что? — закрываю книгу и смотрю ему в глаза. — Они убьют тебя, что ли? — Я просто не хочу, чтоб ты ушел… — выдержав мой взгляд. — Я сказал, что уйду? — вопросительно приподнимая бровь. — Нет, но… — он сам, видимо, не знал, что сказать на мое заявление. — Но что? — отталкиваюсь спиной от книжной полки и, подходя ближе к нему, отбрасываю книгу на кровать. — Они увидят меня, узнают что-то, о чем не знают? — тихо продолжил я спокойно. — Страшно стало? — Нет, я просто не хочу, чтоб они навредили тебе… — стараясь смотреть мне в глаза, я усмехнулся. — Навредят мне? Милый Рассал, скорее это я им наврежу! — сурово произношу я, смотря на него. — Скорее ты боишься, что это навредит твоей репутации. — Ну, их, во-первых, больше, ты один! — начал он и осекся, увидев, как мои глаза загораются злостью. — Интересно! — я подаюсь вперед, за секунду сокращая расстояние между нами до минимума и легким, но сильным движением ноги бью ему под колено, заставляя его просесть на колени, хватаю за волосы. — Ну, продолжай! — Томас, твою же! — в попытке зацепиться за меня вытягивает руку, но и это движение я пресекаю другой рукой, крепко сжимая его запястье, слегка под углом выкручивая его, от чего он прикрывает глаза от боли. — Больно! — Да что ты… — довольно тихо говорю я, смотря в его лицо. — Я слушаю, их больше на меня одного. — Я не это имел в виду! — свободной рукой он опускает ладонь мне на кулак сжимающий его волосы в попытке ослабить хватку, сжимаю его еще сильнее, он стиснул зубы. — Да чтоб тебя! — Дальше! — сурово говорю я, дергая волосы с силой назад. — Прости! Отпусти пожалуйста… — сквозь боль, открывая наконец глаза. — Я не хотел… я имел в виду, что… — Что ты имел в виду, Рассал, давай сразу уточним пару деталей! — опускаясь ближе к его лицу и чуть сильнее выгибая его запястье, от чего на лице появляется гримаса боли. — Один, немного грубо с твоей стороны, если учесть недавние события! А заявления по поводу того, что у них численное превосходство, а значит я не справлюсь вообще ошибочное! — я злился, ну, для меня то это норма, точнее сказать, он злился больше, но это было плохо и угрожало Рассалу, а отрицать, что этот парень мне симпатичен, я не мог, и это угрожало совсем не парой синяков. (Эй успокойся! — начал я спокойным тоном. — Он понял уже!) «Замолкни, Томми!» — я почувствовал настолько резкую боль в голове, как тогда, когда получил сотрясение, что странно, поскольку телом я сейчас не управлял вовсе, но чувствовал очень хорошо. — Я имел в виду, что они идиоты, и это может… — он тяжело вздохнул, переводя дух и сдерживаясь, чтоб не заорать от боли. — Они навыдумывают такого, что хуже сделают. — Кому хуже-то? — тихо, но очень зло продолжал я. — Тебе? — Да пофиг мне, что они про меня наплетут, они могут тебе жизнь испортить! — он опять прикрыл глаза от боли. — Прошу, отпусти… — Мне жизнь испортят! Ха-а-а… — злобно усмехнулся я, чуть ослабив хватку на запястье. — Милый, моя жизнь и так не сахар, что хуже то? Что пара идиотов скажет, что я гей? Или что? — Том, они могут сказать, что ты им навредил, — умоляюще смотря на меня, заговорил он, стараясь успокоиться и как можно меньше шевелиться, чтоб уменьшить боль. — В полиции им поверят, это навредит, они же могут упечь тебя в колонию. — Удачи! — сурово заявил я, отпуская его и выпрямляясь. Рассал сгибается еще сильнее, успокаивая боль. Спокойно отхожу от него, беру джинсы и иду к выходу из комнаты, он с трудом встает. — Том, подожди! — пытается нагнать меня на лестнице вниз. — Да стой ТЫ! — пытаясь дотянуться рукой до моего плеча, отдергиваю руку, разворачиваюсь к нему и валю его на лестницу на спину. — Послушай, я сделаю все, чтоб они ушли как можно скорее, только давай поговорим спокойно, не уходи, — серьезно и так спокойно, четко смотря мне в глаза и не двигаясь, понимая, что это меня взбесит еще сильнее. — Наговорился уже! — отступаю от него и продолжаю спускаться вниз. — Томас, я умоляю, ну что мне сделать, чтоб ты остался? — садясь на ступеньках и не пытаясь больше ни прикоснуться, ни подойти. — Я сделаю все, что ты хочешь! — Я больше ничего не хочу! — надевая уже кофту, выходя в прихожую в поисках своей обуви. — Пожалуйста! — я поднимаю на него взгляд, полный злости. — Ну, хочешь, ударь меня! Только останься! — Ну, замечательно… — протянул я. — Если я захочу тебя ударить, я это и так сделаю, поверь! — вспоминая, что, скорее всего, они наверху, и направляюсь к нему. — С дороги! — он не двигается с места. — Нет, — тихо, но довольно решительно. (Только не бей его, господи!) — я стал за него переживать куда сильнее. Молча, смотрю на него сурово, высокомерно и с примесью какой-то прожженной боли и злости, понимая, что это мои чувства в большей степени. — Уйди с дороги, Рассал! — сжимая кулаки. — Нет, не уйду, пожалуйста, дай объяснить все! — спокойно и так искренне. — Ладно, тогда пойду босиком! — разворачиваюсь на лестнице, спускаюсь к выходу. Он резко срывается с места и разворачивает у двери к себе, обнимая так, чтоб я не смог ударить, хотя это наивное предположение, даже я без его помощи смогу справиться с этим. (Прошу тебя, не бей его!) — повторяю эту фразу по кругу. — Мне тебя связать придется, чтоб ты остался? — тихо на ухо говорит он. — А ты попробуй, силенок-то хватит? — сурово смотря на него, но не шевелясь при этом. — Останься, я тебя умоляю, — тихо и так приятно, так аккуратно целует в губы. За дверью раздается шум, звенит звонок, громкие голоса и стук в дверь. Я разрываю поцелуй и все еще со злостью смотрю на него. — Если ты откроешь эту чертову дверь, я не то, что прикоснуться к себе не дам, я перестану тебя замечать, не заговорю с тобой никогда! Ты для меня исчезнешь! — тихо и очень зло, отталкивая его от себя и отходя в сторону лестницы. — Решай сам!       Стуки и звонки продолжаются за дверью, раздаются крики типо «Рассал, мы знаем, что ты дома» и «Давай, дружище, открывай», я, присев на ступеньку, смотрю на Рассала. Он отворачивается от двери и идет ко мне, опускается на пару ступенек ниже на колени и, нежно проводя рукой по шее, притягивает к себе и опять целует, не обращая внимания на беснующуюся толпу за дверью. — Пойдем наверх, — целуя меня в шею около уха, шепчет он мне. — Нет! — отклоняюсь на ступеньках и устраиваюсь на них, опять так властно и свысока смотрю на него. — Что ты хочешь, чтоб я сделал? — все так же тихо, понимая, что этот взгляд требует повиновения. — Удиви меня! — насмехаюсь я, неоднозначно давая понять, чего хочу. (Что, черт побери, ты творишь опять? — я в шоке наблюдаю, как Рассал опускается ниже и, стягивая с меня джинсы вместе с бельем, берет мой член в рот. — Господи, да что с вами не так!) «Томми, это легкая манипуляция, — усмехнулся голос. — Он после такого на все пойдет». (Все это было… — и тут до меня доходит, что это была четко разыгранная партия. — Господи…) «Вот видишь, ты понял, — наслаждаясь происходящим и действиями Рассала. — Хотя я думал, ты побыстрее врубишься, Томми, — запустил уже руку в волосы Рассала и слегка выгнулся от удовольствия, закидывая ногу ему на плечо и закусывая губу, шумно втягивая воздух. — А парень-то не впервые это делает, — довольно протянул он, закидывая руку над головой и упираясь в ступеньку. — Мастерски почти…» (Да боже мой!) — бешусь я, чувствуя все то же и, что ужасно, наслаждаясь, причем ужасно это именно потому, что он мне нравится. «Да, тебе нравится, Томми, я же говорил, втянешься», — опять усмешка, но до жути приятная.  — Помедленней, — на выдохе, тихо, слегка сводя ноги, он легким движением рук разводит ноги шире и медленнее, чуть глубже берет его в рот, облизываю губы, издавая тихие стоны удовольствия, сквозь зубы втягивая воздух, когда он языком проводит по всему члену и берет его опять в рот, играя языком по головке, опускаю взгляд на его лицо, сжимая слегка пальцы в волосах, и кончаю. — Глотай! — буквально приказываю, и он подчиняется, смотря на меня в упор. — Умница… — отпускаю волосы, а он продолжает те же действия, заставляя в очередной раз выгнуться от удовольствия. — Хватит… — тяжело дыша, смотрю на него, он отстраняется, облизывая губы, притягиваю его одним пальцем за подбородок ближе к себе и так сладко шепчу. — Хороший мальчик, — позволяя прикасаться губами к шее, обнимая его за плечи, вслушиваясь в почти затихший шум за дверью. Он продолжает нежно целовать шею и аккуратно прикасаться к телу, стараясь не взбесить меня в очередной раз. — В следующий раз ты так просто не отделаешься, — останавливая его руку на животе, он поднимает взгляд, нависая надо мной. — Понял?! — Да, понял, этого больше не повторится! — спокойно и до ужаса смирно, опускает взгляд на руку и опять поднимает глаза на меня. — Можно? — Нет, — все так же властно, он убирает руку. — Отойди! — он отстраняется и садится в ту же позицию на несколько ступенек ниже, как и до этого. Сажусь прямо и изучающее смотрю на него. — Тебе ведь не нравится, что я управляю, ты ведь привык командовать сам… — всматриваюсь в его лицо в полумраке. — Почему же не забьешь и не найдешь того, кто будет покорно выполнять твои указания? — Может, это странно… — спокойно, но тихо, без каких-то лишних эмоций. — Но мне нравится эта твоя наглость, властность. Тебе мне хочется подчиняться, я не могу это объяснить. — Наглость? — усмехаюсь. — Ты считаешь мое поведение наглостью? — Ну да, обычно в моем доме мной командовать никто не пытался, — я заинтересованно слегка подаюсь вперед. — А значит, вне дома такая практика была, — ехидничаю я. — То есть, стоять на коленях тебе не привыкать… — ухмыльнувшись, так язвительно произношу эти слова. — Нет, — слегка краснея, но спокойно говорит Рассал. — На такое я пошел впервые. — Интересно, почему же? — проводя большим пальцем ему по губам, придерживая ладонью подбородок, чтоб оценить весь спектр эмоций на его лице. — Захотелось узнать, каково это? — Просто ты… — он замолчал, видимо, не зная, как объяснить. — Просто я? — уже спокойней, без издевки и с куда меньшей злобой. — Я, правда, не знаю, как это объяснить, — он так смирно сидел и так покорно смотрел на меня, что даже пугало. — Я просто готов сделать все, что ты скажешь, вытерпеть все, я не знаю. — Знаешь, полная покорность это, конечно, хорошо, — подаюсь к нему еще ближе и легко касаюсь его губ своими, смотря в его глаза, шепчу. — Но это быстро наскучит! — встаю и, развернувшись, иду наверх, он нагоняет меня у двери в свою спальню и разворачивает к себе, вжимая меня в стену, буквально заставляет его поцеловать, сжимая руку на шее, несильно, не перекрывая кислород, но ощутимо. Ухмыляюсь сквозь поцелуй, он отстраняется, не убирая руку с шеи. — Ну же! — тихо, проводя своей рукой по его и нет, не пытаясь ее убрать, наоборот, сжимая слегка его пальцы на шее, это мне знакомо, это меня реально возбуждает. — Сделай мне больно, я же заставил тебя терпеть боль! — его пальцы сами слегка сжали шею, дышать стало уже труднее. — Сильней! — он, помедлив секунду, сжал горло так сильно, что моя рука сжалась на его запястье, но все равно не останавливала его, улыбаюсь при этом, реально задыхаясь, когда воздуха стало конкретно не хватать, Рассал ослабил хватку, и уже он властно притянул к себе, целуя. — Ты что-то говорил про связывание, Рассал? — довольно шепчу я, охрипшим слегка голосом. В принципе, меня уже связывали, удушение меня возбуждало, больно мне тоже делали, и это определенный кайф для меня, все это заводит меня, но это я проворачивал не с парнем. — Серьезно, Том? — с легким сарказмом. — Ну, а что тебе не хочется, — медленно отвожу его руку и стягиваю с себя кофту, опять. — Самому немного поуправлять? — он опускает руку мне на живот, переводя ее мне за спину, я молча смотрю на него, не сопротивляясь и не командуя. — И ты это позволишь? — второй рукой теперь уже он заводит ее мне на затылок, сжимая в кулак волосы, притягивая к себе, заставляя меня приподняться на носки. — Уже позволяю, — мирно говорю я, не сопротивляясь — Ты можешь позволить себе больше. — Интересно, насколько же больше? — сильнее сжимая волосы, задирая мою голову и отводя ее назад, касаясь губами шеи, а затем и вовсе ощутимо запуская в нее зубы, нервно сжимаю кулаки, но не сопротивляюсь. — Ответишь? — спрашивает он довольно громко над самым ухом. — А насколько ты можешь? — вопросом на вопрос, но довольно смирно отвечаю я. Он без слов разворачивает меня, опирая о стену, упираюсь в нее руками, он резким движением хватает за руку и заламывает ее мне за спину, довольно сильно. (Твою мать!) — боль проходит по телу волной, отчего я дергаюсь, и вновь волна боли, но это интересно. Выдыхаю стон боли сквозь зубы, но ничего не говорю, руку сковывает очередная волна боли, он опускается, поднимая мою кофту, таким же движением заламывает вторую руку и, удерживая их у меня за спиной, связывает моей же кофтой довольно крепко. Разворачивает к себе лицом и вжимает в стену, отчего я прикрываю глаза, сдерживая болевые ощущения, но тут же открываю, поднимая голову под силой его руки, сжимающейся на шее, заставляющей поднять подбородок выше. Он замирает, смотря мне в лицо. — Продолжай! — тихо и как то покорно, стискивая зубы чуть сильнее от боли в затекших уже руках. Он окончательно стягивает с меня одежду, берет под бедра, легко поднимает, вжимая в стену спиной, от чего я опять вою от боли, уже громче, придерживает меня одной рукой, другой медленно помогая себя, входит в меня, жмурюсь от боли, но только тихо издаю стон и начинаю улыбаться. — Хорошо… — выдыхаю я, стоная от боли, он двигается резко, от чего я уже ору, боль дикая, и каждый толчок ее только увеличивает настолько, что на глазах проступают слезы и даже темнеет. От чего Рассал замедляет темп. — Не смей останавливаться! — опять этот приказной тон сквозь зубы, он делает движения резче, все тело сводит судорогами, вою от боли, чувствуя, как его губы опускаются на мои и он кончает, чего не скажешь обо мне, этой боли ему мало, хотя надо заметить, не только ему. — Быстрее! — почти на последних силах шепчу ему и, выгнувшись от более резкого движения, с такой силой закусываю губу, что чувствую выступившую кровь, и кончаю. — Развяжи руки, — не грубо и даже не приказывая, Рассал ухмыляется. — А, пожалуйста, скажешь? — шепчет он на ухо. — Развяжи руки, пожалуйста, — смирно говорю я, он не сразу смог развязать, но освободил их все же. Я тут же обнял его за плечи плохо слушающимися руками и поцеловал. — Хочу еще… — прижимаясь к его телу. — Серьезно? — усмехнулся Рассал, уже медленно двигаясь во мне, целуя в губы.       Кончив еще пару раз, я все же успокоился, с трудом устояв на ногах, когда Рассал все же опустил меня на пол, но это выглядело секундной слабостью. Хотя я и уверенно выпрямился и пошел в сторону душа, внутри боль была адской и каждое движение, даже малейшее, било разрядом в каждую клетку тела. (Боже, как больно! — я орал, выл от каждого движения, все внутри сжималось. — Останови это, прошу!) «Терпи, Томми, и не такое терпел! — эти слова звучат так игриво. — Скоро отпустит».       Зайдя в душ и закрыв за собой дверь, включив холодную воду и встав под нее, я осел на пол, хотелось орать, но с губ не сорвалось ни звука, согнувшись, я беззвучно орал, пытаясь усмирить всю эту боль, и тело уже подчинялось моей воле, но двигаться я не мог абсолютно, потому что это было невыносимо. (Сделай что-нибудь! — молил я. — Убери ее!) «А по-нормальному попросить!» — издевается он опять. (Господи! Да что же ты за садист-то! — опять взвыл я, беззвучно упершись рукой в пол. Пожалуйста, мне очень больно! Умоляю, прекрати это!) «Ну, садист, это да, — мило заговорил он, и боль опять стала отступать, но и власть над телом тоже. — А еще мазохист и извращенец, и ты теперь тоже! Хотя слово «теперь» это не про тебя, Томми, ты уже давно, да…» — поднимаюсь на ноги легким движением.       Еще минут пять-семь постояв под холодной водой и включая более теплую, помывшись, выхожу, вытирая голову полотенцем, натыкаясь в дверях на Рассала, вешаю полотенце на шею и, смотря на него, улыбаюсь. — С тобой все нормально? — в нем волнение, но не сильное. — Прекрасно, иди! — уступаю дорогу, направляясь к кровати и бросая полотенце на спинку компьютерного стула, плюхаюсь на кровать на спину и, закрыв глаза, расслабляюсь. Он уходит в ванну. (Может, уйдем?) — уже успокоившись, спрашиваю его. «Зачем? — потягиваюсь и устраиваюсь поудобнее. — Тут тепло, нет Стена…» (И что? — мне хотелось как можно быстрее оказаться отсюда подальше. — Ты же получил, что хотел). «Кто тебе это сказал? — ухмыляется он. — Я получил только часть… Да и куда ты пойдешь?» (Домой…) — удивляясь сам своим словам, меня раньше никогда не тянуло домой «Нет, домой пока рано», — размеренно вдыхая воздух и так мягко. — Тебе не холодно? — опускаясь на кровать рядом со мной, спросил тихо парень. — Нет, — не открывая глаза. — И мне лень идти за одеждой… — открываю глаза, смотря на него, мило так улыбаясь, протираю глаза и сажусь. — Я все еще хочу есть. — Ну, пиццу уже не заказать, — улыбаясь в ответ. — Пойдем на кухню, я посмотрю, что можно придумать.