Душа отступника.

      Опять потягиваюсь, сползая с кровати, и неспешно иду к выходу из комнаты, попутно поднимая кофту с пола, которую он дал мне днем, натягиваю ее на себя и иду дальше. Спустившись и зайдя на кухню, плюхаюсь на барный стул и подпираю руками подбородок, смотрю, как Рассал опять роется в холодильнике, через десять минут передо мной уже стоит полная тарелка еды. — У тебя в доме есть что-то крепче воды или сока? — спрашиваю, уже жуя ужин. — Ну, должно быть что-то… — нерешительно говорит Рассал. — Но не думаю, что это хорошая идея. — Господи-боже… — спокойно, но протяжно, переводя взгляд на него. — Пиво хотя бы, лучше, конечно, виски… — Пива нет, возможно, есть коньяк… — недовольно, но без претензий ко мне. — У отца в кабинете… — Я же не прошу всю бутылку, — улыбаюсь я, не меняя тон. — Один стакан и, если не трудно, сигареты и пепельницу. — Ладно… — глубоко вздохнув, вставая из-за стола и уходя на второй этаж.       Спокойно ем дальше, на самом деле я вообще не помню, когда я в последний раз ел три раза в день. Да еще и домашнюю еду, обычно либо обед в школе или, если есть деньги, какую-нибудь еду из автомата, и дома, хорошо, если быстро разогреваемая, чтоб эта была еда, сделанная из нормальных продуктов, как тут, даже на праздники не всегда. Рассал вернулся довольно быстро с всем, что я просил, поставив передо мной бутылку Hennessy Ellipse, пепельницу и сигареты с зажигалкой, пошел за стаканом. Устремляю на него слегка удивленный взгляд, он ставит стакан, указываю на бутылку, точнее сказать, графин, пальцем. — А чего-нибудь попроще? — вообще удивленный, что он принес, да и самому напитку. — В смысле? — теперь он удивляется. — Хорошо, спрошу по-другому… — придвигая бутылку и не открывая, просто осматриваю ее со всех сторон. — Есть что-то дешевле восьми тысяч за бутылку? — открываю крышку и втягиваю запах, ароматный и окутывающий оттенок фруктов, переходящий во что-то цветочное, а затем в насыщенный ореховый. Даже не так, разогретых на медленном огне орехов, я никогда не чувствовал так хорошо запахи и так точно не определял ароматы. Закрываю бутылку и перевожу взгляд на Рассала, тот в легком недоумении смотрит на меня. — Этого коньяка всего три тысячи бутылок в мире, — улыбаюсь, смотря на него. — Я, конечно, хотел бы его попробовать, но не думаю, что стоит, судя по количеству, твой отец сам пил его только пару раз. — Ладно, пойдем… — слегка отойдя от шока и направляясь назад, взяв бутылку по пути из кухни. — Возьми стакан, — медленно прусь за ним со стаканом, заходя в кабинет его отца, он небольшой, куча книг и кодексов, идеальный порядок. — Включи свет, выключатель слева.       Включаю свет, обстановка простая, современная, скандинавский стиль, не вычурно, слишком просто, я бы даже сказал, но только с виду, много дерева. Дорогого, но идеально вписывается в интерьер, в целом. Рассал открывает бар, находящийся так же слева от входа, и ставит бутылку назад. — Выбирай, — указывая на него. — Да уж… — подходя ближе и проводя рукой по его шее, как бы говоря ему «расслабиться». Выбираю тот же Hennessy, только V.S.O.P. — Ну, это уже лучше, конечно, шестьдесят-семьдесят баксов для коньяка тоже не дешево, но дешевле тут нет… — наливаю себе чуть меньше половины стакана и ставлю бутылку назад. — Все, пойдем, — закрывая дверку бара и беря Рассала за рукав кофты, тяну к выходу. — Почему ты не стал пить тот, что я принес изначально? — уже сидя на кухне и доедая свой ужин, заговорил все же он. Перевожу на него взгляд, сидя на стойке ближе к включенной вытяжке, делаю глоток из стакана и затягиваюсь, отставляю стакан на стойку. — Ну, скажем так, после такого твой отец точно бы тебе всыпал, — усмехнулся и сделал еще один небольшой глоток. — Если этот он не заметит, — покачиваю содержимым стакана. — То бутылка, из которой он сам пил пару раз, точно бросится в глаза. — Но ты мог? Тебе-то что, как ты сам говоришь… — он вроде благодарен, но непонимающе смотрит на меня. — Мог, да… — затягиваюсь и задумчиво выпускаю дым из легких, перевожу на него взгляд с потолка. — Я, конечно, придурок и могу жизнь подпортить, но пока ты не сделаешь что-то, что выбесит меня, не вижу смысла портить тебе ее. — Ну, ведь я тебя уже выбесил? — удивляется он, смотря, как я ухмыляюсь. — Рассал, то, что ты получил, за дело, надо заметить, это одно, — тушу сигарету и внимательно наблюдаю за его реакцией на мои слова, и она как будто радует. Он слегка виновато потупил взгляд. — И совсем другое, когда я начинаю мстить человеку, боюсь, ты и не сможешь никогда что-то подобное сделать, — улыбаясь, делаю очередной глоток из стакана. — Надеюсь… — начиная убирать оставленный нами бардак еще днем и перемывая посуду.       Опираюсь спиной о стену и закрываю глаза, иногда делая небольшой глоток из стакана, мирно ожидая, когда он закончит с уборкой. Все убрав, он повернулся ко мне, на что я всучил ему пустой стакан и побрел в сторону лестницы, а он следом за мной.       Уснул я в этот раз быстро, без кошмаров. Забравшись под одеяло в теплую кровать, стянув с себя кофту. Рассал лег не сразу, что-то собирая и убирая, но в итоге тоже залез под одеяло и вырубил свет.       Посреди ночи раздался телефонный звонок, разбудивший меня, Рассал заворочался, беря телефон с зарядки со столика рядом, нависая надо мной. — Извини… — смотря на номер и поднимая трубку, смотрит на меня. — Алло… — женский голос на том конце что-то довольно быстро говорит, ложусь на живот, подтягивая под себя подушку и смотрю, как Рассал устало прикрывает глаза. Внимательно слушает, что говорит женщина, слегка хмурится, но молчит. — Мам, все хорошо, он уехал на три дня, — опять быстро заговорил голос, но чуть более нервно. Рассал тяжело вздохнул и перевел на меня взгляд. — Я не один, не переживай… — так спокойно говорит он, но, видимо, мать не устраивает этот ответ. — Мама, сейчас глубокая ночь… — его прерывает уже более резкий тон, взгляд становится каким-то более грустным, с какой-то даже болью в нем. Хочется его пожалеть прямо. — Мама, послушай… — уже почти ругаясь, что-то говорит женщина, аккуратно опускаю свою руку на его, он улыбается, но довольно печально. — Мама, есть предписание суда и, если ты его нарушишь… — в трубке раздался крик, от чего Рассал отводит ее от уха, удивленно смотрю, приподняв брови. Глубоко вздохнув, Рассал сползает по спинке кровати, принимая лежачее положения, убираю подушку назад и уже на него наваливаюсь в том же положении. Он обнимает меня, кладя руку на спину, и опять подносит телефон к уху. — Мама, давай поговорим утром, если ты придешь сейчас, судья встанет на сторону отца, и тебе совсем запретят со мной видеться, — устраиваюсь поудобнее у него на плече и закрываю глаза, он спокойно дышит, иногда делает глубокие вдохи, слушая, что говорит мать. — Нет, мам, это не так! — он явно расстроен и даже не совсем ясно — тем, что ему приходится говорить ей, чтоб она не приходила, или тем, что угрожать предписанием суда. — Я хочу, но если ты придешь, судья не позволит больше… — она его опять прервала. — Мама, если ты придешь, будет только хуже! — она опять кричит, повышает тон, и тут уже Рассал выходит из себя. — Ты пьяна, если ты придешь, я вызову полицию! Тебя лишат прав! — я приподнимаю голову и рукой поворачиваю его лицо к себе, заглядывая ему в глаза, целую в губы. — Расслабься, — тихо говорю, целуя уже в шею. — Положи трубку, — забираю телефон и сбрасываю звонок. — Она не придет, ей просто нужно, чтоб ты обращал на нее внимание и брал трубку… — Если не буду, придет, а я не хочу… — я снова целую его в губы, сбрасываю очередной входящий и откидываю телефон в ноги, подальше от него. — Не придет, и ничего не будет. — сажусь на него сверху, продолжая целовать. — Она успокоится через пару минут. — Она пьяная, а значит, не успокоится, — обнимая меня, говорит он так печально. — Вот именно, она пьяная и довольно сильно, а значит добраться до сюда будет проблемой, — выпрямляюсь на нем и поворачиваюсь на телефон. — Видишь, она перестала звонить. — Кто сказал, что она уже не идет сюда, такое уже было, — мирно лежит он и смотрит на меня. — Еще раз позвонит, я трубку возьму! — отклоняюсь и тянусь за телефоном, который начал звонить. Рассал садится и, не давая дотянуться, притягивает к себе. — Хм-м… — он, не выпуская из объятий, переворачивает на спину и нависает сверху. — Ладно, и что дальше? — нежно провожу рукой по его лицу. — Мы не будем брать трубку, — уже спокойней, продолжая меня целовать.       Через какое-то время телефон замолк, наступила тишина, все успокоилось, и меня опять начало клонить в сон, Рассал обнимал меня, мирно дыша мне в затылок, он не спал, но и больше не лез ко мне, просто лежал, уставившись в окно. Говорить ему что-либо мне не хотелось, я просто повернулся к нему лицом, уткнувшись в него и закрыв глаза в попытке уснуть, как и раньше.       Уснуть крепко никак не удавалось, меня то и дело накрывали кадры из туннеля и того, как я бью отчима или он бьет меня, отчего то и дело дергался и открывал глаза. Ворочался, но Рассал просто в очередной раз обнимал меня, и это меня успокаивало, под утро, когда за окном стало светлеть, я уснул, да так крепко, что не проснулся, когда Рассал встал, да и, впрочем, вообще не хотел вставать, когда он будил. — Да боже, отстань от меня! — кидая в него подушку и зарываясь с головой под одеяло, психанул я на него. — Том… — приподняв одеяло, я сверкнул на него злобным взглядом. — В школу ты тоже не пойдешь? — Нет, не пойду… — все в том же тоне. — Что, боишься меня тут одного оставить? — Нет, просто это не лучшее решение, забивать на учебу, если учесть, что скоро будут экзамены, — спокойно, не обращая внимания на мой тон. — Да плевал я на них, я их с закрытыми глазами сдам! А теперь вали в свою школу, можешь меня запереть в доме, я спать хочу, — дергая на себя одеяло, скрываясь под ним. — Эх-х… — тяжело и громко вздохнул он. — Ладно, поешь, когда встанешь. — Великолепно, выметайся! — злобно пробубнил я из-под одеяла.       Он кинул в меня подушки и ушел, Рассал еще не успел спуститься вниз, а я уже спал как убитый. Проснулся я в районе часа дня и еще минут двадцать валялся в постели, пытаясь заставить себя двигаться, но все же выполз, натянув на себя джинсы и тонкую кофту, поплелся вниз. Долго втыкал в холодильник и вообще рылся в шкафах в поисках всего, но разобравшись наконец с едой, уселся на барный стул за стойкой, подпирая рукой голову и все еще засыпая на ходу. К четырем вечера вернулся Рассал и, судя по всему, не один, я сидел у него в комнате, читая книгу, и даже не шелохнулся, когда он зашел в спальню, продолжая читать, не поднимая на него глаз. — А он что, живет у тебя? — Авери буквально заорала это, поднявшись за Рассалом. — Привет, Томас. — Ты чего такая шумная? — отвлекаясь от книги и довольно серьезно взглянув на нее, затем переводя скучающий взгляд на Рассала, который стягивал верхнюю одежду. — Ты зачем ее притащил, мне тебя, что ли, мало? — Нифига себе… — слегка шокировано выдохнула Авери, смотря на меня. — А ничего, что ты в его доме! — Она ходит со мной на французский и нам… — я сурово воззрился на Рассала, буквально одним взглядом заткнув его. — Не интересно!— серьезно, на прекрасном французском, переводя взгляд на Авери. — А как мне с ним говорить или вести, я сам решу. — Ох-х… Ладно… — каким-то слегка влюбленным тоном пропела девушка. — Это так… классно звучит, ну, когда ты говоришь по-французски, — заулыбалась она, слегка покраснев. — Вот меня больше интересует другое… — Рассал с удивлением смотрел на меня. — Ты так хорошо говоришь на нем, ты ведь на него не ходишь? — О-о-о, боги! — закатываю глаза, вернувшись к родной речи и отложив книгу. — Кто тебя учил? — садясь на кровать поближе ко мне, улыбается Авери. — Интернет… — тихо говорю, наклоняясь к ней вплотную, она краснеет гуще и поджимает губы. — В общем, нам надо сделать практическую, — недовольным тоном сказал Рассал, смотря на нас. — Отлично, — не смотря на него, сказал я и, отвернувшись от Авери, взял опять книгу, но не успел ее открыть. — Может, поможешь, раз так хорошо понимаешь… — залепетала девушка, придвигаясь еще ближе. — Вам задали, вы и делайте… — тихо, не повышая голос, но довольно грубо. — Ну-у пожалуйста, — наигранно умоляюще и положив руку мне на ногу, на что Рассал недовольно хмыкнул, а я вообще никак не отреагировал ни на то, ни на другое. — Ты же умный, так будет быстрее… — медленно поднимая руку выше, Рассал кинул рюкзак на кровать и тоже сел на нее. — Авери, это, как и сказал Том, нам задали! — начал Рассал, но я его прервал, повернувшись на него и слегка приподняв брови. — Поможешь? — улыбнулась девушка, и рука скользнула к щеке, увлекая к себе. — Ну-у… — Нет, — улыбаюсь ей, убирая руку, но не отпуская ее, она ее не отдергивает, просто строит печальную гримасу и аккуратно меняет положение руки, чтоб ее пальцы переплетались с моими, чему я вообще не препятствую. — Это слишком скучно… — Рассал внимательно наблюдает за ее действиями и старается не подавать виду, но бесится, садится ближе и, взгромоздив мне на ноги папку, ищет задания. — Открой окно, — повернувшись к девушке, отпуская ее руку и поворачиваясь к столику у кровати, беру сигареты. Она встает, идет к окну, открывая его, и возвращается назад. — Спасибо, — убираю папку с ног, подгибая их под себя и взглядом указывая Авери на освободившееся место. — Садись, — она буквально плюхается на него, устроившись лицом к Рассалу, спиной устраиваясь на мне, на что я лишь обнимаю ее за талию и устраиваю подбородок у нее на плече. — И что же вы изучаете? — таким бархатным голосом, девушка опускает руки мне на колени. — Наречия способа действия, степени, времени и речевые средства для выражения уступки и противопоставления, — серьезно проговорила Авери, довольно ухмыляясь, сказав это раньше Рассала, на что он опять недовольно хмыкнул. — Короче говоря, умение вести дискуссию… — протянул я слегка скучающе, откидываясь на спинку кровати поудобнее и закуривая. — И о чем же вам надо поболтать для выполнения этой практической? — Ну, вообще-то нам надо составить диалог письменно и выбрать тему из списка, — объяснила девушка, тоже откидываясь назад, поудобнее устраиваясь на мне. Протягиваю руку к Рассалу и аккуратно постукиваю пальцами по его колену, привлекая внимания парня. Он не сильно довольно смотрит на меня. — В общем, там не так много тем… — продолжала болтать Авери, смотря на меня снизу вверх. Указываю Рассалу на листок с темами и жестом даю понять, чтоб он дал его мне. — Зачем? — сухо спрашивает он, смотря на меня, мягко улыбаюсь и все так же молча жду, когда он его подаст. — Они все не очень-то обширные, если подумать, но сдавать надо в течение пятнадцать минут, вести дискуссию, — не замолкала девушка, беру лист, пробегаю его глазами, держа сигарету в зубах и прикрывая свое лицо от Авери. Нахожу тему про обсуждение последнего просмотренного фильма и поворачиваю лист к Рассалу, указывая на нее пальцем. — Что вы там друг другу показываете? — Фильм? — слегка удивился Рассал, прочитав тему и переводя взгляд обратно на меня. — Это затронет сразу несколько тем, если брать в расчет последний фильм, который мы смотрели, — спокойно предложил я, туша сигарету и опять садясь прямо, притягивая к себе девушку, помогая ей сесть. — А какой фильм? Вдруг я его не видела… — обернулась ко мне, почти вплотную оказавшись к моему лицу. — Богемская Рапсодия! — сказал Рассал довольно громко, впялившись взглядом в нас с Авери, я слегка улыбнулся, смотря девушке в глаза, а затем перевел взгляд на Рассала. — Я смотрела его, — тихо говорит она, все так же смотря на меня и не отстраняясь. — Интересный фильмец. — Авери, — тихо произношу я, переводя на нее взгляд, и придвигаюсь в плотную к ее лицу, ее глаза расширяются от удивления, когда мои губы касаются ее в таком легком поцелуе, и опять отстраняюсь, бархатным голосом: — Будь добра, сосредоточься на практической. — Мне, может, уйти? — зло смотря, спросил Рассал, приводя девушку в чувства, но злится он не на нее, я довольно расплываюсь в улыбку, смотря в его злые глаза. — Фильм, хорошая тема, — залепетала Авери, утыкаясь в список и бумаги, но Рассал все так же смотрит на меня. — Ну, а какие темы он может еще затронуть? Музыку? — Музыку, сексуальные меньшинства, болезни, связанные с беспорядочными связями, становление личности, дружбу, талант, пристрастие к наркотикам, принятия неизбежного… да и много чего, — смотрю на Рассала и опускаю руку ему на колено, буквально на секунду другую, но он глубоко вздохнул, успокаиваясь, переводит взгляд на Авери, которая слегка приоткрыла рот от удивления. — Ну, нифига ты блин… — она даже не заметила моих действий, да и злость Рассала тоже. — Все это ты вынес из фильма… — Ну, фильм об этом, а не просто о группе, — слегка закатив глаза, разминая спину. — Дай, я встану… — она удивленно смотрит, но отодвигается, чтоб я встал. — Фильм о том, как Фредди стал тем, кем он является в конце карьеры, жизни. До чего он себя довел, и о том, как Queen стала легендой и как этот человек, со всеми недостатками, стал тем Фредди, которого обожали миллионы за его талант, уникальное видение… и как во что бы это ни стало, они остались верны группе, друг другу и остались в сердцах не одного поколения. — Ну да, но это… — она понимала все это, но, видимо, не ожидала, что я начну такую тираду и продолжу развивать эту тему. — Им нас придется целый день слушать… — А ты куда? — довольно резко задал вопрос Рассал. — На кухню, если ты не против, — спокойно смотрю на него. — Зачем? — все так же продолжал он. — Попить, — ухмыляясь. — Но если нельзя, ты так и скажи… — Подожди тут… — сказал Рассал Авери и пошел за мной на кухню, девушка пожала плечами и разлеглась на моем месте. Спустившись на кухню, он сразу развернул меня за плечо к себе. — Какого черта, Том! — Успокойся ради бога… — обвивая его за шею руками и вплотную прижимаясь к нему, он с силой хватает меня за руку, заводя ее мне за спину и заставив выгнуться и поморщиться от боли. — Ладно злись, — не убирая вторую руку с шеи и двинувшись ближе к лицу, от этого движения руку прострелила боль, так же нежно касаюсь его губ своими. — Мне нравится, когда ты злой, — улыбаюсь, отчего его рука еще сильнее сжимается на моей. — Мы это обсудим, когда она уйдет! — сурово заявил он, отпуская руку. — Ты пить хотел. — Можно? — весело, но с легкой издевкой. — Договоришься щас! — продолжил Рассал в том же духе. — Какой суровый, — беру бутылку воды из холодильника и, проходя мимо него, прикасаюсь к его руке, слегка притягивая к себе. — Мне нравится, когда ты такой, это заводит… — и с довольным видом иду наверх.       Поднявшись, я опять уселся на то же место, Авери оперлась об меня, накидав уже пару строчек. Рассал сел рядом, так же, как я, уперевшись о спинку кровати, и где-то час-полтора они что-то бубнили на французском и записывали варианты. Иногда забирал лист у Рассала, что-то правил и указывал Авери на ошибки. Затем у нее на телефоне зазвонил будильник, и она заторопилась. — Через час начнется вечер памяти в школе, — смотря на меня, я скривился, выказывая незаинтересованность в мероприятии. — Ты что, не пойдешь? — Зачем, если большинство винит меня в этом? — спокойно говорю, поправляя слегка текст в бумажке Рассала. — В смысле тебя? — это ее удивило. — В прямом, — Рассал убирает листы в папку и разминает шею. — Многие решили, что Том к этому как то причастен, — отдаю Рассалу исправленный вариант текста. — А ты пойдешь? — тихо проговорила она, смотря на парня. — Вообще надо бы всем сходить… — он переводит на меня взгляд, я отрицательно качаю головой, намекая, что ни в жизнь не сунусь туда. — Это недолго, Том. — О, конечно, недолго! — усмехнулся я злобно. — Там меня на костре и сожжем! — Никто тебя не тронет, ну, а если тронут… — Рассал тяжело вздохнул, понимая, что лишнее слово может вывести меня из себя. — Ты сам их сожжешь. — Да ладно, Томас, что они сделают-то, — уговаривая, заговорила девушка. — Им не дадут устроить сцену на поминальном вечере. — Я не хочу туда идти, — сухо ответил я на ее уговоры и развалился на кровати. — Ну, составь мне компанию, пожалуйста… — умоляла Авери. Перевожу взгляд на Рассала и кривлю губы. — Она права, надо сходить, — Рассал поднимается с кровати и спокойно смотрит на меня. — Вот и идите, там дубачина, а я и тут в тепле посижу, — зевая и потягиваясь, смотрю на них не особо довольно. — Томас, поднимай жопу и собирайся! — сурово сказал Рассал с серьезным видом. — Куртку я тебе найду, не помрешь. — Ох, боже…! — мучительно простонал я, но повиновался его словам и встал с кровати. — Как скажешь. — Я все никак не врублюсь, что у вас происходит, — задумчиво так проговорила Авери, смотря на меня. — Вы то нормально, то огрызаетесь друг–другу… — поворачиваясь теперь на Рассала. — Тебе лучше не знать, — скучающе и не особо довольно, Рассал выходит из двери рядом с ванной с курткой в руках и сразу швыряет ее в меня. — Одевай! — приказным тоном, натягиваю на себя куртку. Кожаная куртка, утепленная, хмыкаю, поправляя тонкую кофту под ней. — Умница! — под стать тому, как обычно говорит Он. (Ну, зашибись! Теперь он главный!) — тихо съязвил я, но это все уже не напрягало, что-то отчасти даже нравилось. «Ну, пока он, — ухмыльнулся голос, да и на моем лице заиграла легкая ухмылка. — Но это пока». (Класс), — меня это уже даже не удивляло, я не понимал его игр.       До школы мы доехали довольно быстро, куртка оказалась очень теплой, да и вообще она мне была как раз и даже нравилась. Заехать на парковку быстро не удалось, но это все равно было не так долго. Сначала надо было идти в зал, потом на поле, где собирались сделать костер и запустить китайские фонарики, так как погибло довольно много человек из первого автобуса. В живых осталось только четверо из двадцати пяти, общее количество погибших касательно нашей школы составляло двадцать шесть человек, из которых двадцать два — это ученики и два преподавателя и водителя.       Куча рыдающих ребят, директор загоняла нудную и плаксивую речь о невосполнимой утрате и ужасающей трагедии, коснувшийся нашей школы и каждого из нас. Я с безразличной миной стоял, опираясь о стену, сложив руки на груди, и откровенно скучал, смотря по сторонам. Рассал подошел к своим друзьям, которые напустили на себя траурный вид пай-мальчиков, чего нельзя было сказать о них вчера, когда они ломились навеселе в дом Рассала. Авери подошла к паре девчонок с кислыми заплаканными лицами и о чем-то тихо с ними говорила. Я же стоял один, хотя один это, в принципе, теперь не про меня. На каждом очередном всхлипе неподалеку у меня закатывались глаза от раздражения. (Мы всегда можем уйти), — заговорил я, когда мои глаза в очередной раз закатились. «А смысл, Томми? — спокойно и все еще скучающе. — Куда пойдем-то?» (Я хочу домой), — тихо, понимая, что это вряд ли. «Не сегодня», — как то без интереса.       На горизонте появилась Авери, и она явно направлялась ко мне такая расстроенная, подойдя, она сразу обняла меня, запустив руки мне под куртку, я ее обнял так спокойно, она уткнулась мне в грудь лицом и просто, молча, стояла так. Ничего не сказав ей, просто обнял, продолжил слушать нескончаемую речь директрисы. Пара человек из компании Рассала, заметив меня, начали, что-то активно обсуждать, на что Рассал обернулся и вопросительно вскинул брови, увидев, как я обнимаю Авери, на что я лишь пожал плечами и отвернулся он него. Вся эта «недолгая» программа только в одном зале затянулась минимум на сорок минут. На улицу мы с Авери вышли, пожалуй, первыми. Она взяла меня за руку, переплетая мои пальцы со своими и слегка обнимая, мирно шла рядом. На футбольном поле все это продолжилось с новой силой, директриса начала новую заунывную речь, но тут уже не было такого контроля за учащимися, поэтому компания Рассала без него, он должен был, как капитан команды по плаванью, зажигать костер с еще парой человек, медленно продвигается ко мне. — Авери, — тихо позвал я ее, отвлекая от речи директора, она подняла ко мне глаза. — Иди к подругам. — Почему? — ее это удивило. — Просто иди, все нормально, — внимательно смотря, как компания расходится, пытаясь зайти со всех сторон. — Встретимся позже, — она отпускает руку, удивленно смотрит, но уходит. (Только не убей их, — спокойно говорю я, понимая, что сейчас будет. — А то в тюрьме тебе точно скучно будет). «Ох, не волнуйся, я и в тюрьме найду, чем заняться…» — усмехнулся голос.       Оглядевшись, медленно отступаю к школе, не делая резких движений, не переходя на бег, просто иду, они выходят из толпы, так, их пятеро во главе Шейн. (Ничему его жизнь не учит…) — саркастично пропел я слишком довольно. «Ну, тогда он был один, теперь их пятеро, — усмехнулся опять голос. — Надеется взять количеством, наивный». (А ты один справишься с пятью?) — слегка напрягся я, но проговорил это с уколом. «А что, помочь хочешь, Томми?» — игриво, как бы входя в кураж. (Нет уж!) — фыркнул я, усмехнувшись. «Я и с армией справлюсь, если захочу, и куда поопаснее каких то школьников, — довольно протянул он, заходя в здание школы. — Так что расслабься». (Обязательно!) — съязвил я, уходя подальше в себя, за это время я хорошо этому научился. «Вот и правильно, Томми», — прошептал голос.       Свернув пару коридоров и добравшись до небольшого, более узкого и довольно темного, остановился, оперся о стену плечом, ожидая их появления, и они не заставили себя ждать — Вы что-то не торопитесь, — довольно спокойно говорю я, когда они появляются в другом конце коридора. — Ты довыпендриваешься сейчас! — заорал Шейн издалека, от чего я заулыбался. — Говорит мне человек, которому я на днях чуть руку не сломал… — съязвил я. — И все теми же фразами. — Да что ты говоришь, ты один — нас пять, мозгами пораскинь, ты труп! — заговорил его вечный подпевала по совместительству его лучший друг и союзник по команде. — А чего же вы тогда из того конца коридора орете, раз я труп? — отталкиваясь плечом от стены, встаю прямо, это похоже на мои повадки, но вне школы. — Идите сюда. — Да что ты, сам, может, подойдешь? — Шейн напрягся, но не отступил. Медленно делаю пару шагов по коридору к ним навстречу, они напрягаются сильней. — Я сказал, идите сюда! — приказной тон очень суровый, они медленно поплелись по коридору, сами не понимая, зачем и почему это делают. — Какого черта, Марлоу?! — завопил один из них, идя ко мне, но при этом в такой панике, не зная и не понимая, что на него нашло. — Молчать! — все так же приказным тоном, но уже тише, воцаряется гробовая тишина. — Замрите! — они все разом остановились как вкопанные. Мирно прогуливаюсь вокруг каждого, заведя руки за спину, они молча вертят на меня головой. — А теперь вам будет больно, — тихо, но сурово Шейну на ухо, и они все резко сгибаются от боли, приседая на колени и сжимаясь. — А если еще раз вы четверо… — указываю не всех кроме Шейна. — Ко мне подойдете без моего на то разрешения, будет еще хуже! Понятно? — они кивают, все еще мучаясь от боли, я представляю, что они чувствуют, я сам это переживал. — Молодцы, убирайтесь к остальным… — они не сразу поднимаются, когда боль отпускает, смотрят на Шейна затем на меня. — Без него! — вкрадчиво говорю и они начинают медленно отходить. — Быстрее, пока я не передумал! — громче говорю им вслед, они переходят на бег и быстро скрываются за поворотом. Оборачиваюсь и иду к Шейну, корчащемуся от боли на полу, присаживаюсь рядом на корточки и поднимаю его лицо к своему за волосы. — Скажи мне на милость, ты реально тупой или прикидываешься? — спокойно задаю ему вопрос, видимо, боль слегка отступает, его больше не сгибает в три погибели. — Как ты это делаешь? — сквозь зубы провыл он. — Это? — и его опять скручивает боль, отчего на моем лице появляется улыбка. — Легко, всегда так мог… ты не ответил на мой вопрос! — Мне больно! — он произносит это довольно тихо, но видно, что ему хочется просто орать от боли. — Ну, чем дольше будешь ныть, тем больнее будет, — спокойно и даже как-то безразлично. — Ещё раз ты выкинешь, что-то подобное, и я сделаю так, что боль тебя будет преследовать до конца твоих дней! — его скручивает еще сильнее, он беззвучно орет, как я вчера. (Ему так же больно как мне было?) — с опаской спрашиваю, не желая, чтоб это настроение переключилось на меня. «Нет, лишь в половину, — спокойно ответил голос. — Он сдохнет, наверно, от такой боли, что я причиняю тебе». (Может, тогда хватит?) — немного шокированный его заявлением. «Пока нет, — он говорит это так спокойно, без злости, как это было, когда Рассал его взбесил, к этим людям у него нет никаких эмоций. — Он должен понять, что в следующий раз я его убью, если не физически, то морально точно!» — Ты понял? — Да понял, прекрати это! — взмолился Шейн. — А если повежливей! — сурово скомандовал я. — Да, понял, прекрати это, пожалуйста! Я тебя умоляю… — сквозь слезы проревел он. — Встань! — выпрямляясь, командую я ему, он поднимается так резко, но все еще чувствует боль. — Убирайся! — он довольно быстро зашагал прочь, даже не обернувшись.       Вернувшись на поле и увидев уже горящий вовсю костер и улетающие в небо фонарики, понадеялся, что на этом все, но нет теперь забубнил заучь. Озираюсь по сторонам, этих идиотов и след простыл. Не найдя в этой толпе ни одного знакомого лица, направился за школьный склад и там столкнулся с Рассалом и Авери. — И что это вы тут делаете, идиоты? — складывая руки на груди и останавливаясь, смотря на них, сидящих на моем излюбленном месте. — Тебя ищем, кретин! — ответил Рассал в моей же манере. — Где тебя носило? — Ну, самую малость навалял футбольной команде… — протянул я саркастично. — Давай придумывай! — усмехнулась Авери, но Рассал с опаской посмотрел на меня. — Скорее они тебе… — Ты меня плохо знаешь… — куда мягче заговорил я с девушкой, улыбаясь ей. — Зато я достаточно, — недовольно вставая с места, направился ко мне Рассал. — Что ты сделал, Том? — подходя вплотную и довольно сильно хватая за горло, ухмыляюсь. — Ничего страшного, все живы, здоровы, играть смогут… — у Авери открывается рот от удивления, Рассал сильнее сжимает горло, перекрывая воздух. — Ну, правда, — так игриво заявил я, опуская свою ладонь на руку на моем горле. — Ребята… — тихо говорит девушка, наблюдая, как я, уже слегка задыхаясь, молча смотрю в глаза Рассала, а он и не думает ослаблять хватку. — Серьезно, это уже не смешно. — Отпустишь? — задыхаясь, но все равно улыбаюсь. — А попросить? — сурово говорит Рассал, сжимая горло чуть сильней. — Отпусти, пожалуйста, — тихо, почти уже не дыша, через секунду он ослабляет хватку, но руку не убирает. — Умолять не стану, — шепчу, все так же смотря ему в глаза. — Завязывайте, вы меня пугаете, — Авери осторожно подходит ближе. — Ты его убьешь сейчас. — Уверен, что не станешь? — не обращая внимание на слова девушки, сжимает горло и заставляет слегка приподняться на носки, упираюсь рукой ему в грудную клетку, а второй все так же держусь, только теперь за его запястье той, что сжимает горло, все крепче. — Ну, Том! — Нет, — рука сжимается сильней в горле уже чувствуется боль, но я, стиснув зубы, молчу. — Рассал, отпусти его, пожалуйста! — уже совсем вплотную подойдя, тихо заговорила Авери. — Том? — довольно властно произнес мое имя Рассал, на что я с трудом улыбнулся. — Умоляю, отпусти! — очень тихо, почти одними губами, рука разжалась, я прислонился к нему, хватая ртом воздух. — Засранец. — Не так сложно, — поднимая мое лицо к себе и заглядывая мне в глаза, — ведь было это сказать. — Сложнее, чем ты думаешь, — довольно облизывая губы и улыбаясь. — Вы психи, серьезно оба! — в шоке смотря на нас, закатывает глаза Авери. — И в чем прикол? — Сломать… — в один голос сказали мы. — А тебе ведь понравилось Рассал… — довольно так прошептал я, восстанавливая дыхание, наконец. — Так стоп…- заинтересованная этим девушка. — Сломать, ок, но почему вы… короче как в ваш клуб попасть? — Ну… — начал я, но Рассал просто закрыл мне рот ладонью. Вопросительно поднимаю брови, но ничего не делаю. — Закрой рот, Том! — все тот же суровый тон и довольно командный. Послушно стою молча. — Поверь Авери, он реальный садист, — закатываю глаза. — Не думаю, что тебе это понравится, ведь вот такой он редко, — я хотел убрать его руку от рта, но он сурово на меня посмотрел, сжав ладонь сильней. — Тихо! — недовольно фыркнул на это, но промолчал. — Ну, если не понравится я ведь могу и уйти? — смотря на меня, улыбается Авери. — Ну, это спорно… — смотря тоже на меня и чувствуя, как на моем лице расплывается улыбка под его ладонью. — Вряд ли сможешь… — переводя взгляд с меня на девушку. — Ну, ты-то явно за… — я довольно киваю. — Только это без меня, — я начинаю щурить глаза и хмурится. — Меня девочки не интересуют, Том, — понимая, от чего я хмурюсь, убирает руку от моего рта. — Хорошо, — смотрю на Авери. — Хм… и что мне с тобой делать? — В смысле? — она еще не совсем поняла, на что подписалась, но это ее не сильно пугало. — А вы спите вместе… — доходит до нее, наконец. — Только ты не заявляй, что ты не по мальчикам, а то я вообще разочаруюсь, — язвительно сказал я шутливо. — Она к тебе приставала у меня дома… — закатывает глаза Рассал. — Она тоже по мальчикам… — А ты, значит, Томас, и по тем и по тем? — тихонько офигевает Авери. — Ну, как видишь, это ненормально по-твоему? — ухмыльнулся я, смотря на Рассала, который злобно сверкнул на меня глазами. — Что? — Но сегодня ты занят, Том, — все еще сурово и с легкой злобой в голосе. — Как скажешь, я так понимаю, и завтра занят? — приближаюсь к нему, слегка приподнимая его кофту в районе живота, молниеносная реакция и волосы на затылке оказываются в тисках, ухмыляюсь еле заметно. — Руки! — убираю руки и, слегка закусив нижнюю губу, смотрю на него. — Мне у тебя разрешение спросить? — так довольно я протянул эту фразу. — А сам как думаешь? — сжимая волосы сильнее. — Походу стоит, можно? — смирно ожидая ответа, понимая, что ответ будет отрицательным. — Нет, иди в машину, — отпуская резко волосы и переводя взгляд на девушку. — Тебя до дома подвести? — Авери кивает, офигевая с увиденного и резких перемен в тоне, молча идет с Рассалом к машине.       Мирно иду впереди них, явно в приподнятом настроении. Подвезли Авери, она живет недалеко от Рассала, дом поменьше и явно старый, но крепкий. Много зелени и вообще выглядит так лампово и уютно. Рассал провожает ее до дверей, я даже не шевельнулся, сижу в машине. Сев назад в машину, Рассал сурово на меня воззрился. — Что? — тихо и таким мягким голосом, смотря в его сторону. — Я сижу как паинька… — Что ты сделал? — он слегка раздраженно заводит машину, отъезжая от дома Авери. — Ну припугнул я их малость, — все тем же голосом продолжил я. — Но они сами нарвались… — Сами, значит? — поворачиваясь ко мне на светофоре и как-то недоверчиво смотря на меня. — Ладно, в следующий раз, если какие-нибудь кретины захотят меня побить, даже сопротивляться не стану, — спокойно смотря на него. — Это тебя устроит? — Нет, не устроит! — злился он. — Мы вроде это уже обсуждали, Том, если они пойдут в полицию… — я положил руку ему на колено и слегка приблизился к нему, он замолк. — Не с чем идти, я их не трогал, — улыбаюсь, он опускает свою руку на мою, целую его. — Ладно… — спокойнее, улыбаюсь шире.