Душа отступника.

      Вернувшись к нему, первым делом поперся на кухню к холодильнику вытаскивать еду в поисках чего-нибудь повкуснее, но с другой стороны тут все для меня вкусно. Рассал не особо хотел есть, да и вообще был в какой-то задумчивости, молчал и нехотя ел. Я, в свою очередь, довольно быстро умял ужин и внимательно смотрел на него. — Ну и что не так, Рассал? — тихо спросил я, придвигаясь к нему в плотную, и обнял его. — Все нормально, — сухо ответил он, посмотрев на меня сверху вниз. — Откуда такой прилив нежности, Том? — Хочешь, чтоб я грубил и унижал тебя всегда? — так же тихо, как и он, поднимая на него взгляд. — Я могу, если хочешь. — Нет, не хочу, — он притягивает к себе за подбородок мое лицо. — Тем более тебе вроде нравится, когда я управляю, — целует в губы. — Мне нравится, когда ты злишься и показываешь силу, но подчиняться, — я начинаю запускать руки ему под кофту, — я не буду настолько, насколько ты того хотел бы, — он останавливает мою руку. — Я вроде как сказал нет! — более сурово, улыбаясь. — Ладно, и что ты хочешь? — убираю руки и слегка отстраняюсь, удобнее усаживаясь на своем стуле. — Накажешь? — Возможно, — ухмыляясь и вставая, убирая, как и всегда, устроенный мной бардак. — Но чуть позже. — Это издевательство, — недовольничаю я. — И ты говоришь, я садист, сам-то. — Потерпишь, — подходя ко мне, забрал посуду, говоря на самое ухо. — Засада! — тихо, вполне смирно, но все равно недовольно.       Он как на зло делает все, не торопясь, отчего я уже развалился на стойке и тяжело вздыхал, сползая по стулу, не зная куда себя деть. Я уже хотел уйти в спальню, но Рассал сурово заявил. — Сел на место! — таким приказным тоном, отчего я ухмыльнулся, молча сел на стул, сложил руки на груди и продолжил тихо сидеть. — Молодец, — закончив с уборкой, он повернулся ко мне, оперся на стойку у плиты и тоже сложил руки на груди, воззрившись на меня. Приподнимаю вопросительно брови. — Иди сюда, — не меняя положения, заявил он, хмыкнув, встаю с места, подхожу к нему, останавливаясь напротив в ожидании того, что он скажет дальше. Он молча смотрит, затем медленно запускает руки мне под кофту, все так же молча перевожу взгляд на его руки, тяжело вздыхаю. — Сюда смотри! — поднимая мое лицо к своему, слегка исподлобья смотрю на него. Его руки опускается к ширинке, облизываю губы, но взгляд не отвожу, он медленно расстегивает джинсы, ухмыляюсь. Стягивает с меня их вместе с бельем и довольно резко разворачивает меня к стойке с другой стороны, спиной к себе. Упираюсь в столешницу, он с силой заламывает мне левую руку за спину, заставляя буквально лечь на нее. — Ну, а теперь ты мне скажешь, что хочешь меня! — наклоняясь к самому уху и сильнее заламывая руку, стиснув зубы от боли и тяжело вздохнув, молчу. Руку сводит очередная волна боли. — Ну! — Я хочу тебя, Рассал, — тихо, почти шепотом. — Слишком тихо, не находишь? — усмехнулся он. — Я хочу тебя! — морщусь от боли, говоря это громче, в полный голос. — Хм-м… — легким движением проводя по моей спине под одеждой, свободной рукой он как бы раздумывает, разводя мои ноги шире, сдвигая их своей. — А может, попросишь? — довольно так. — Хочешь, чтоб я попросил тебя меня трахнуть? — улыбаюсь, это заявление явно мне понравилось. — И ты говоришь, что это я садист? — Давай, я жду, — суровый голос, это определенно заводит. — Серьезно? — руку простреливает боль. — Ладно… — протянул я, вздрогнув от боли. — Трахни меня, пожалуйста, — сквозь зубы, вжимаясь в стойку сильнее, заговорил я бархатным почти умоляющим голосом. — Молодец! — не отпуская мою руку, заводя ее еще сильнее, от чего я издаю очередной стон и закрываю глаза от боли, при этом явно не против его действий, он входит в меня, да так резко, что на глазах проступают слезы, но я довольно выдыхаю и, закусив нижнюю губу, наслаждаюсь его действиями. Он не дает даже возможности шелохнуться с силой, раз за разом загоняет в меня член, стоны удовольствия перемешиваются с криками боли, он наклоняется к самому уху и сбитым дыханием буквально приказывает. — Громче! — Тогда быстрее! — простонал я довольно громко, как он того требовал, Рассал отпускает руку, переводя обе мне на бедра, и ускоряется, сжимаю руки в кулаки, утыкаюсь лицом в них, опираясь на столешницу, буквально ору от удовольствия. — Еще! — в глазах темнеет, но ему все мало, выгнувшись, поднимаюсь на руках, кончаю. Прижимаюсь к Рассалу, насаживаясь глубже на его член, его руки обвивают меня, сильнее прижимая к себе, он тоже кончает, но останавливаться, видимо, не собирается. — Хорошо, — довольно шепчу я, опуская свои руки на стойку. Рука Рассала поднимается к горлу, заставляя прижаться к нему, как и до этого, тяжело дышу, наслаждаясь его резкими движениями, переводя руку к его и как бы прося сжать пальцы сильнее. — А вслух! — суровый шепот на ухо. — Сильней! Сожми пальцы сильнее, — тихо простонал, смотря в его лицо, он приподнимает бровь, требуя продолжения фразы. — Пожалуйста… — пальцы сжимаются сильнее, воздуха становится меньше, зато улыбка на моем лице становится куда довольнее. — Тебе реально это нравится? — шепчет он, сжимая пальцы на шее чуть сильнее, от чего я еще раз кончаю и тихо издаю стон откровенного удовольствия. — Будем считать это за да, — отпуская меня, я опять ложусь на стойку и продолжаю наслаждаться происходящим, пытаясь отдышаться, медленно приходя в себя. — Остановись… — тихо прошу я, стиснув зубы и закрывая глаза, в них темнеет. — Хотя бы замедлись, — все так же тихо, я уже почти отключаюсь. Темп замедляется, опять не хватает воздуха, в глазах плывет, по телу расходится волна какой-то слабости, сжимаю кулаки, уткнувшись в руки лицом, с секунду не чувствую ничего, затем, сделав глубокий вдох, открываю глаза, все еще плывет, но слабость уходит. — Хорошо… — очень тихо, продолжая стонать от удовольствия. — Что с тобой? — малость взволнованный голос у уха, поворачиваю к нему лицом, заводя руку ему на затылок, целую, чувствую, как он кончает, ухмыляюсь. — Все хорошо, я устал, — с трудом выпрямляюсь, цепляюсь руками за него. — С меня хватит, — он хмурится, выходит из меня, разворачивает к себе, ноги подкашиваются. Но, все же устояв без его помощи, опираюсь на стойку. — Тебе придется мне помочь, — ухмыляюсь устало. — Могу попросить, если хочешь… — с трудом протягиваю руку к его лицу, притягивая к себе, целую в губы.       Без лишних слов он легко поднимает меня на руки и идет к лестнице, заносит меня в комнату и опускает на кровать, стаскивая остатки одежды, и укрывает одеялом. «Твое тело сдает, — тихий голос. — Надо немного притормозить». (А благодаря кому оно сдает-то!) — огрызнулся. «Расслабься, Томми, завтра будешь как новенький, — спокойно и все так же тихо. — Будем тренировать твою выносливость». (А вот оно мне надо?) — психанул я. «Через пару месяцев это будет казаться тебе легкой разминкой», — бархатно опять заговорил он, этот голос меня завораживал. (Через пару месяцев такими темпами, я сдохну!) — злобно отвечаю, но абсолютно без сил. «Да не драматизируй, ты перед тем, как вырубиться, его даже не остановил, — усмешка уже привычная. — А ведь это был ты, не я. Тебе нравилось». (Речь не о том!) — я продолжал психовать, вечная злость. «Но ведь нравилось, да ты совсем как я, — забавлялся голос. — Спи!»       Проснулся я посреди ночи, резко сев на кровати, тяжело дыша и загибаясь от боли, голова раскалывалась, сердце билось как бешеное. Обхватываю голову руками в ней стоит какой-то адский шум, как звон колоколов. Включается свет, приглушенный светильник, Рассал садится на кровати, он что-то говорит, но я не слышу, звон в ушах не затихает, хочется заорать, но голоса как будто нет. (Хватит! — я могу только про себя орать, пытаясь перекричать шум. — Останови это!) — но голос молчит, шум усиливается.       Тихо вою, сжимаясь и сильнее зажимая уши. — Хватит! — довольно громко говорю я вслух, и шум исчезает, боль уходит. Выдыхаю спокойней, сажусь ровно, провожу ладонью по лицу и устало плюхаюсь на спину, уставившись в потолок, восстанавливая дыхание и сердцебиение. — Ты что-то говорил? — спокойно говорю, поворачиваясь на Рассала, который явно не понимает, что со мной. — С тобой все нормально? — он словно никак не отойдет от шока. — Что это было… — Да, нормально, — все так же тихо говорю, уже более-менее спокойно дыша и смотря на Рассала. — У меня, бывает, внутри что-то щелкает, и вот… — Том, ты орал от боли, как будто тебя пытают, — взволновано, кладя руку мне на грудь в районе сердца, которое все еще слишком быстро бьется. — Задыхался, и сердце слишком быстро бьется, будто ты спринт пробежал. — Значит, я орал, — задумчиво положил свою руку на его сверху. — Обычно не так, — и опять утыкаюсь взглядом в потолок. — Обычно? И как часто такое бывает? — нахмурившись. — Да каждый день почти, расслабься, все со мной норм… — прикрываю устало глаза и уже ровно дышу. — Обычно я быстрее от этого отхожу. — Том, ты понимаешь, что если у тебя такие приступы — это не нормально, это опасно. — повернув мое лицо к себе и став совсем серьезным. — Рассал, успокойся, даже если так, это не твоя забота, — улыбаюсь устало и прикасаюсь к его лицу я, прекрасно понимая, что сейчас я это я, но почему-то к нему меня реально тянет прикоснуться и без его влияния. — Ты показывался врачу, говорил кому-то, что такое с тобой происходит? — он никак не хотел успокоиться. — Ха-а… — это вырвалось само собой и довольно громко, притягиваю его к себе, вынуждаю лечь рядом, целую. — У меня страховки даже нет, врачи — это не про меня. — Серьезно! — резко заявил он. — Да господи, что с тобой не так! — Все! — улыбаюсь и опять его целую. — Прошу, не ори, башка трещит. — Я запишу тебя к своему врачу! — негромко, но вполне серьезно. — И только вякни, что тебе это не нужно! — Не надо, но если тебе так хочется, — пофигистично восприняв это заявление парня. (Ну и что же увидит врач, осмотрев меня? — все так же пофигистично и про себя — Ты тут вообще?). «Да куда ты без меня, — довольный такой голос, и почему-то у меня реально ощущение, что без него все будет не так. — Врач офигеет». (Я помираю, так быстро надоел?) — саркастично. «Да нет, Томми, ты здоров настолько, что это даже странно. — игривый голос, это явно его развлекает. — А насчет надоел, нет, ты еще интереснее, чем я думал раньше». (Ну класс), — глубокий вздох. — Да, черт побери, хочу! — опять повышая голос. — Почему тебе так плевать на себя? — вопрос явно был риторическим. — Тише… — спокойно смотрю на него. — Хорошо, хочешь так, я схожу, но имей в виду, ты просто просрешь деньги на ветер. — Не думаю, если тебя так загибает и ты говоришь, что это не в первый раз… — сурово, я опять улыбаюсь. — Спи, давай, тебе же завтра практическую сдавать… — наваливаюсь на него, выключая свет, и устраиваюсь поудобнее. — Странный ты все-таки, Том, — обняв меня и тихо. — Во сколько завтра вернется твой отец? — уже засыпая. — Днем, а что? — удивился он моему вопросу. — Не лучшая идея, чтоб он меня видел, — зеваю. — Почему это? — все еще удивленно, не понимая, видимо, моей логики. — Я не лучшая компания для хорошего парня вроде тебя, — без каких либо эмоций. — Что за чушь? — приподнимая мое лицо к своему и хмурясь. — И чем же ты так плох? — Вот и спроси отца, — убираю руку и ложусь, как и до этого. — Он тебе даст мое дело. — Какое дело? — это его явно удивило. — Обычное такое, не малых размеров, — закрываю ему рот ладонью, когда он хотел что-то сказать. — Я спать хочу, я устал от разговоров.       Встав с будильником Рассала, я без особых усилий выполз из кровати, заперся с ним в душ, как будто так и надо, натянул свою одежду, кроссовки и поплелся вниз, потягиваясь по пути. Позавтракали молча, только иногда звучали фразы «подай» или «убери».       Проснулся я окончательно, когда мы подъезжали к школе, выползая из машины Рассала, я довольно резко заявил ему, чтоб в школе он ко мне не подходил, на что он сказал, что не больно-то ему и хотелось.       Сидя в курилке, закрыв глаза, слушал музыку в плеере Рассала, который я откровенно увел у него с утра, куря последнюю сигарету, не обращая внимания на окружающий мир. В обед все оживляются, и вокруг обычно стоит гам, который бесит. Рядом кто-то садится, открываю глаза, смотрю, как и всегда безразлично на Авери, которая улыбается и вынимает наушник из моего уха. — Приветик, Томас, — ей весело, она почти всегда улыбается и в хорошем настроении. — В курсе, что обед кончился? — Привет, — забираю наушник у нее из рук и вырубаю плеер. — Да мне как-то все равно, — пофигистично, это прям полная противоположность ее. — Я заметила, полурока так-то прошло, — опуская голову мне на плечо. — Ты в курсе, что у тебя синяки на шее. — И на это пофиг, — закрываю опять глаза, начиная говорить тише. — А ты-то что тут бродишь? — Я не хочу идти на химию, — задумчиво устраиваясь поудобнее рядом со мной. — Да и не сильно что там понимаю. — Ну, может, поняла бы, если бы ходила, — мой тон не меняется, я бы сказал, он у меня такой постоянно. — Ну, может и так, а у тебя какой урок? — все еще ерзая, обнимаю ее, и она резко перестает. — Я не помню, возможно, математика или экономика, — зевая и протирая глаза свободной рукой.       До конца урока так и просидели, не двигаясь. На перемене в курилке появляется еще пара человек и начался галдеж, так что, решив вернуться в школу, мы с Авери медленно побрели в ее сторону. Она как всегда взяла меня за руку и что-то рассказывала о книге, которую им задали прочитать по литературе, я не вникал, да и я уже читал эту книгу. В коридоре столкнувшись с компанией Шейна, которая как-то быстро перешла на другую сторону коридора, хотя я даже не удостоил их взглядом. Да вообще сделал вид, что они пустое место. Стянув куртку и запихав ее в шкафчик, выудил из него учебник, посмотрев до этого в расписание, теперь у меня химия. Поплелся в кабинет, перед ним Авери быстро сбежала, чтоб ее не заметил учитель, но его там и не было, со звонком заперся в кабинет и, не особо обращая внимания, кто вообще есть в классе, пошел к задним партам, но меня за локоть останавливает Рассал, закатывая глаза, молча смотрю на него. — Сядь, — спокойно говорит он, без слов отдергиваю руку и жестом показываю, чтоб он сам двигался, делаю музыку тише, но наушники не вынимаю, сажусь рядом. — Это мой плеер? — Я верну его позже, — кидая на стол учебник и разваливаясь на парте, перевожу взгляд на учителя. — Учитель новый? — скучающе поворачиваюсь к Рассалу. — Ну, логично… — вскидывая брови от удивления и с легким негодованием в голосе. Непонимающе смотрю на него. — Серьезно, Том? — Да, серьезно, — как бы требуя пояснить, о чем он. — Он погиб в тоннеле, — прикрывая рукой лицо и закатывая глаза. — Да вообще пофиг! — подпираю голову рукой, смотря опять на преподавателя, точнее сказать, на очень молодого учителя, который довольно сурово на меня смотрит. — Молодой человек, может, вытащите наушники? — спокойный, но суровый голос с акцентом. — Это вряд ли… — спокойно отвечаю, не меняя позы, внимательно смотрю на него. — Том, блин! — недовольно шепчет Рассал, с моей стороны полный игнор. — Как тебя зовут? — учитель продолжает в том же тоне и тоже, как я, по сути, игнорирует все вокруг. — Томас Марлоу, — пофигизм. — Ну что ж, Томас, вам придется задержаться после уроков, — сделал себе какую-то пометку парень. — Это тоже вряд ли! — громче, но все с тем же пофигизмом, понимая, что меня сдвинули немного на задний план. (Ну что опять не так?) — с тяжелым вздохом. «Да все отлично, он симпатяга», — опять этот игривый тон, словно он нашел новую жертву. (Ну понеслась… — уже даже не удивляясь. — Он же препод, блин!) «Это не проблема…» — радостный голос. (Восхитительно просто…) — просто забивая уже на все. — Ну, это мы еще посмотрим, мистер Марлоу! — сурово продолжил препод. — Меня зовут Метью Янг, и до конца года химию у вас буду вести я. Сегодня мы будем делать в основном расчеты плотности различных жидкостей. На следующем занятии будет лабораторная. Графики по сегодняшним расчетам надо будет сделать дома, это будет влиять на вашу оценку за лабораторную, — «У него британский акцент, миленько… — довольно протянул голос». (С Рассалом это обсуди…) — фыркнул я. Прохаживаясь по кабинету спокойно, рассказывал учитель, дойдя до меня и дернув за наушники не сильно, но так, чтоб они выпали. — Убери! — суровый голос, ухмыляюсь, убираю их. — Так же графики с лабораторной будут заданы на дом! Томас, к доске! — Да без проблем… — встаю, кидаю плеер Рассалу и спокойно шагаю к доске. — Кинетическая вязкость равна отношению динамической вязкости к плотности жидкости при температуре определения. Единица измерения кинетической вязкости, Томас? — смотря на меня. — Квадратный метр на секунду! — опираюсь о доску, без труда отвечая. — Хорошо, измерения мощности при перемешивании в жидкой форме необходима, чтобы получить данные для построения кривой мощности, — продолжая смотреть на меня из другого конца класса, так же спокойно продолжает говорить он, все уткнулись в тетради, а я, сложив руки на груди и скрестив ноги, опирался на доску и тоже в упор смотрел на него. — При определенных значениях плотности жидкости, как обозначается? — Р, — хмыкнул я. — Маленькая. — Ну вот и пиши, — опираясь на стол в том конце кабинета. — Может, я сразу всю формулу напишу? — закатывая глаза и не шелохнувшись с места. — Нет, ты весь урок будешь решать на доске, — ухмыльнувшись, заявил учитель. — И с чего я тогда графики буду строить? — улыбаюсь лишь уголками губ и так довольно. — Вот после уроков тут их и построишь! — спокойно сказал он. — Продолжим, скорость вращения? — N… — улыбка стала более заметной. — Хорошо, и диаметр мешалки мощности, Томас? — он тоже улыбнулся. — Р, измеряется в соответствии с определением критерия мощности, — закончил я за него. — Да, именно так, — теперь он довольно хмыкнул. Весь урок он диктовал тему и давал задачи, которые я решал без какого-либо труда и откровенно скучал у доски. Заканчивая иногда за него определения и формулировки. К концу урока он подошел к доске. — Садись, после уроков в этот кабинет! — с улыбкой скомандовал он. — Возможно… — более довольно отвечаю, направляясь к своему месту. — Какого черта, Том? — раздраженно заявил Рассал, когда мы вышли из класса, закатываю слегка глаза. — Тебе не кажется, что ты слишком часто используешь эту фразу Рассал? — игнорирую его вопрос. — Да господи! — теперь он закатывает глаза. — Что с тобой не так? — заканчиваю за него. — Да все, говорил же уже! — ухмыляюсь, забирая у него из рук плеер. — Так, стоп, нет! — недовольно и крепче сжав плеер. — Не так быстро, Том! — Ну что ты хочешь? — таким сладким голосом протянул я, смотря на него и мило улыбаясь. — Засранец ты! — отпуская плеер и хмурясь. — Я буду паинькой в следующий раз! — ухмыляюсь, уходя.       После уроков забрав куртку из шкафчика, я направился к кабинету химии. Подойдя к открытой двери и оперевшись на косяк плечом, сложил руки на груди и мирно наблюдал, как учитель что-то проверяет в абсолютно пустом кабинете. Он не поднимает глаз от листов с работами. — Заходи, Томас, — указывая на первую парту перед собой. — Тебе придется подождать. — Ясно, — недовольно прошагав в кабинет к указанной парте, сажусь на стул и, все так же сложив руки на груди, разваливаюсь на нем. — А долго? — Нет, если ты заткнешься… — спокойно заявил учитель. Ухмыляюсь и отворачиваюсь от него, смотрю в окно, минут десять просто изучаю вид за окном, а он проверяет работы, затем я переключаюсь уже на него. Он, не отвлекаясь, проверяет работы. — Лучше в окно! — тихо говорит он, не поднимая на меня глаза. — Ты интереснее, — не отвлекаясь от его рук и так же спокойно, как и он. — В окно смотри! — сурово скомандовал он, поднимая, наконец, на меня глаза. — Не хочу… — улыбаюсь чуть более довольно и заинтересованно. — Ты англичанин? — Это имеет значение? — все так же не сводя с меня взгляда. — Нет, акцент интересный, — смотрю ему в глаза. — Рад, что тебе понравился, — ехидничает он слегка. — Ты со всеми такой или только с избранными? — Какой такой? — шелковый голос, такой мягкий даже манящий. — Наглый, выводящий из себя, заносчивый, высокомерный… — он не договорил что-то еще, просто отложил ручку и воззрился на меня. — Чаще всего со всеми, а что последнее? — все тем же голосом. — Вызывающий, — тише добавил он, слегка улыбаясь. — Вызывающий, серьезно? — довольно протянул я, не меняя тона. — И что же во мне такого вызывающего? — Поведение, манеры, жесты, голос… — сложив руки в замок и уперевшись в них подбородком, теперь он меня изучает. — Ты считаешь это вызывающим? — поднимаясь с места, говоря чуть тише, но так мягко. Медленно направляясь к нему, опираюсь на его стол, слегка наклоняя голову, заводя руки за спину, опираясь ими о столешницу. — Интересно… — протянул я, когда он развернулся ко мне, сложив руки на груди, устраиваясь на своем стуле удобнее, не сводя с меня глаз. — Чего ты добиваешься? — изучая меня взглядом, спокойно задает он вопрос. — Ничего, просто интересно, что ты можешь, Метью… — мило улыбаюсь. — В каком смысле? — встает, но говорит спокойно, хотя внутри он не так и спокоен. — В любом… — прослеживая его движения, он слегка сводит брови и, протянув ко мне руку, немного опускает ворот моей кофты, где-то до ключиц. — Тебе нравится садизм над собой… — проводя пальцем по ключице, отводя кофту дальше, смотря на синяки на шее. — Когда тебя душат? За что ты себя наказываешь? — Я не наказываю, я наслаждаюсь, — ухмыляюсь, не шевелясь, давая к себе прикасаться. — Хорошо, и кто же тебя наказывает? — проводя пальцем к другому плечу. — Имя его хочешь узнать? — подаюсь немного вперед, говоря опять этим мягким голосом. — Да, было бы неплохо, — уже касаясь кончиками пальцев синяков на шее, прохладные пальцы медленно передвигаются к затылку. — Нет, даже под пытками его не назову, — усмехаюсь. — Ну, тебе же нравятся пытки… — заглянув мне в глаза, запустив руку в мои волосы на затылке. — Я не говорил про пытки, я говорил про наслаждение, — волосы сжимаются в кулак, я даже не дернулся. — Да, более жестокое, но наслаждение, — спокойно так, смотря ему в глаза с какой-то наглой ноткой в голосе, как бы бросая вызов. — А тебе нравится, когда тебе сопротивляются? Бросают вызов… — У тебя хорошо выходит, Томас! — сжимая волосы сильнее, более сурово. — Да, я мастер в таких играх! — опять игривый тон, слегка стиснув зубы от легкой ощутимой боли. — Сыграем? — Ты не умеешь слушаться, так что это вряд ли… — отводя мою голову назад, но не отпуская волосы. — Я бы не был так уверен, я могу быть и очень послушным, — тихо и так смирно. — Да что ты говоришь… — уже чуть более заинтересованно. — Насколько? — Зависит от того, насколько надо… — все так же смирно, смотря на него с какой-то даже покорностью. — Полностью! — притягивая к себе за волосы. — И беспрекословно! — Как скажете, мистер Янг, — тихо и смотря в глаза. — Хм-м… — довольно хмыкнув и опустив волосы, оценивающе смотря на меня. — Иди! — указывая на дверь учительского помещения, где под замком хранились реагенты.       Мирно шагаю в помещение, указанное учителем, он следует за мной, попутно закрывая дверь класса и заходя следом за мной, запирая дверь в помещение. Осматриваюсь вокруг, в помещении нет окон, одна дверь, около которой собственно и стоит Метью, тут есть стол, куча шкафов и полок с кучей мелочей и склянок, мензурок, пара стульев, да и все, помещение маленькое, но, надо заметить, просторное. Оборачиваюсь к учителю и мило улыбаюсь, снимая куртку бросая ее на стул. — Кофту тоже снимай, — властный голос учителя, молча стягиваю с себя и кофту, бросаю ее к куртке. — Еще что-то? — без вызова или какой-либо надменности, даже покорно. — Нет, иди сюда, — указывая в сторону стола, иду к нему как и велели. — Повернись, — оборачиваюсь на голос, он подходит вплотную, опускает руку мне на шею, затем спускается к ключицам, потом вниз по руке до запястья, смотря внимательно на синяки. Потом возвращается опять к шее. — На колени! — суровый голос, на что я спокойно выполняю его указание, опускаясь на колени, проводит ладонью по щеке, запуская большой палец мне в рот, заставляя его открыть. — Смотри-ка, и правда послушный, — довольно говорит он расстегивая брюки, доставая свой член. — Надеюсь, ты знаешь, что делать Томас… — ухмыльнувшись, переводя руку мне на затылок, я просто беру его член в рот и начинаю медленно двигать головой, беря его глубже. Волосы опять сжимаются на затылке, и уже его рука управляет моими движениями, на что я покорно поддаюсь, двигаясь так, как он того требует. — Глубже! — приказной тон и резкое движение рукой, вынуждающее выполнить сказанное, не сопротивляюсь, делая то, что сказано, продолжая в том же духе. — У тебя отлично получается, Томас… — тяжело дыша, все так же управляя моими движениями, кончает, вытаскивая член из моего рта. — А теперь глотай! — покорно выполняю это. — Умница, Томас. Встань, — молча встаю, смотря на него, он ухмыляется. — Руки, — вытягиваю руки вперед к нему, сложив их вместе, словно на меня сейчас оденут наручники, хотя обычно руки убирают за спину, он берет с полки жгут и обматывает им мои запястья довольно сильно. Разворачивает меня к себе спиной и одним движением впечатывает в стол. — Ты же у нас боль любишь? — на самое ухо. — Да, люблю, мистер Янг, — отвечаю все так же смирно. — Хорошо, — выпрямляясь, говорит учитель, снимая с себя ремень. — Значит, тебе понравится, Томас! — стягивая с моей задницы джинсы, довольно сильно бьет по ней ремнем, стиснув зубы, издаю тихий стон боли. Следующий удар уже сильнее, прикрывая глаза, дергаюсь, еще удар, и я уже вою от боли, уткнувшись в связанные руки, еще удар, сжимаю руки в кулаки. Затем ремень оказывается на шее, он медленно вводит свой член в меня, стягивая ремень сильнее и резко двигаясь во мне, заставляя стонать и задыхаться. Темп увеличивается, дышать становится нечем, слегка ослабляет ремень, давая сделать пару вдохов и снова сжимает на шее тиски. Как за ошейник ремнем поднимает меня к себе, выгибаюсь, издавая довольный стон. — Тише! — говорит он на ухо, с трудом сдерживая очередной стон, кончаю, он ускоряет движения, вгоняя член все глубже, тоже кончает. Отпускает ремень, я опять опускаюсь на стол, хватая воздух, которого катастрофически не хватает, все еще ощущая его в себе, он переводит руки на спину, медленно двигаясь внутри и перебирая прохладными пальцами по спине. — Еще хочешь? — тихим голосом довольно произносит он. — Да, — вытягиваясь и шумно втягивая воздух от очередного прикосновения прохладных пальцев. — Что? — спрашивая более требовательно, сжимая на плече около шеи нервные окончания, от чего по всему телу проходит резкая боль. — Да, мистер Янг! — громче, сжимая кулаки и стиснув зубы от боли. — Молодец… — убирая руку и вгоняя в меня член глубже, от этого я лишь сильнее стиснул зубы, чтоб не заорать. Такие резкие движения, продолжая наращивать темп, снова берет ремень в руку и перекрывает кислород, продолжая резко двигаться. Воздуха совсем не хватает, я почти теряю сознание, но за секунду до этого он слегка ослабляет ремень, давая судорожно ухватить немного воздуха и притягивая к себе, перекрыв кислород, кончает. Отпускает ремень, выходя из меня, отходит, медленно сползаю на стол, а затем на пол, тяжело дыша. — Будем считать, графики ты сдал, Томас, — ухмыляясь, смотрит на меня сверху вниз. — Развяжите руки… — тихо и хрипло, поднимая к нему руки. Он ухмыляется чуть шире, поправляет одежду, надевая ремень. — Пожалуйста, мистер Янг, — чуть громче, он подходит, уже полностью вернувшись к виду прилежного учителя, и аккуратно освобождает мне руки. — Спасибо, — все тем же смирным голосом, потирая запястья. — А ты умный мальчик, Томас, — проводит рукой по моей голове и идет к двери. — Приведи себя в порядок и иди домой.       Минут через двадцать я уже плелся прогулочным шагом в сторону дома, слушая музыку в плеере Рассала, который так ему и не вернул, шаря по карманам в поисках сигарет и вспоминая, что их нет. — Засада! — недовольно бормочу себе под нос, осматриваясь по сторонам в поисках чего-то.       Заруливаю в небольшой магазинчик, гуляя между рядов, попутно выуживая всякую мелочь и незаметно складывая в карманы. Найдя какую-то мелочь в кармане, беру шоколадку и направляюсь к кассе, у нее мне на плече опускается чья-то рука, уже собираясь развернуться и возмутиться, но мужчина заговорил раньше. — Том… — голос отца Рассала пробил до самого мозга. — Давай так, ты выложишь все, а я оплачу, — спокойно говорит мужчина. — Зачем? — все же обернувшись на него и сурово посмотрев. — Затем, что не надо воровать, — спокойно поворачивая меня к кассе. — Еще что-то тебе надо? — Сигареты… — выкладывая не сильно большой улов на стойку из карманов. — Это все? — спрашивает спокойно мужчина, смотря на меня. — Да! — высокомерно, складывая руки на груди. — Посчитайте все вместе и блок Marlboro еще ко всему, — подавая бутылку воды и пару упаковок каких-то снеков. — Не хочешь с нами поужинать, Том? — как ни в чем не бывало заговорил мужчина, расплачиваясь и подавая мне из пакета всю ту мелочь, что я набрал, пока бродил по магазину. — Идем… — Вы меня всегда едой заманивать будете? — тихо и довольно нагловато, открывая шоколадку. — Вы мне ужин уже купили… — откусывая от батончика. — Могу подвезти, — спокойно посмотрев на меня, убирая в машину пакет из магазина и вытаскивая блок сигарет, отдавая мне пару пачек. — Спасибо… — беру шоколадку в зубы, забираю сигареты, убирая их в карман. — Но я, пожалуй, пройдусь. — откусывая еще кусочек, собираясь уходить. — До свидания. — До свидания, Том, — закрывая машину, садясь за руль.