Душа отступника.

      Сидя, как и всегда, в обед в курилке и читая статью в телефоне о каком -то университете в Англии, просматривал в основном требования к поступлению. (Зачем это?) — смотря на критерии и варианты профессий. «Образование тебе в любом случае нужно, — спокойно ответил голос, пролистывая дальше. — Только надо выбрать какое». (Да я не потяну университет в Англии… — офигивал я с его спокойствия. — Не по уму, не по деньгам тем более…) «Потянешь, — открывая счет на телефоне, там уже набежало пятьдесят тысяч. — А если его не трогать по крупному, то этого хватит на первый год. А по уму это фигня, немного там и поменялось с того, как я там был. Да и не прибедняйся». (С того, как ты там был? — с каждым его заявлением я все больше и больше офигевал. — В курсе, что у них есть сроки подачи документов, надо писать эссе, идеально сдать половину предметов, на которые я даже не хожу). «Сроки у них до середины лета, эссе не проблема, я знаю, как написать так, чтоб они захотели, чтоб ты именно у них учился, — листая дальше в поисках тех, что подходят, по его мнению, в основном в Лондоне. — А экзамены… Ты можешь записаться хоть на все, да и просто написать на сдачу в иностранный вуз». (В твоих словах все так просто, прям как по щелчку), — успокаиваясь, совсем не удивляясь его заявлениям, нет, я, конечно, не тупой, но я и не настолько умен. «Экономика, политика, электроника, право, бизнес, здравоохранение? — перечислил он кучу никак не связанных направлений. — Что по душе больше?» (Да они же даже никак не связаны… — простонал я. — Да и вообще, что же сразу не медицинский или программист, юридический? Куда-нибудь в Оксфорд или Кембридж?) «Ну, неплохо, но это можно и позже, хотя медицина — хороший выбор… — спокойно рассуждает голос. — Здравоохранение, но я думаю, лучше для начала экономический». (А я думаю, что это все нахуй мне не сдалось!) — недовольно, даже зло. «Может в Японию? — игнорируя меня. (Ты знаешь японский, ну, тогда конечно!) — съязвил я на его слова, я знал японский, даже мог говорить, но крайне посредственно, на минималках. «Да, знаю, и ты тоже, Томми, не вредничай», — усмехнулся он.       Ко мне подсела Авери, я сразу убрал телефон и повернулся к ней. — Англия или Япония? — игриво задавая вопрос, раньше, чем она открыла рот. — В смысле? — немного удивилась она. — Ну, какая страна нравится больше? — улыбаюсь ей. — Мне Япония, я там никогда не бывала… — задумалась она. — А что? — Просто думаю, — продолжаю улыбаться, вытаскивая пачку. — Какая страна подойдет мне больше. — Господи, Томас, что с рукой? — увидев забинтованную руку, в ужасе воззрилась на меня. — Порезался, фигня, — смотря на руку, о которой, честно, уже забыл почти, такое ощущение, что я боль чувствовал постоянно, так что какой-то порез вообще не ощущался на этом фоне. — А что одна? Вы же последнее время закадычные друзья с Рассалом. — Он на собрании ученического совета весь обед, — вздохнула она, все еще смотря на руку. — Больно же, наверно. — Нет, мне пофиг, — фыркнул я. — Ты же знаешь, какой я… — Псих-то?! — состроив недовольное лицо. — К врачу, конечно, не ходил? — Нет, не ходил, — улыбаюсь ей опять. — Но Рассал, скорее всего, заставит сходить. После обеда опять со звонком завалился в кабинет химии и плюхнулся на соседний стул рядом с Рассалом, развалился на нем и сложил руки на груди, впялился в учителя. На что Рассал закатил глаза. — Для начала вы сдадите ваши графики, подписав листы, и те, кто не удосужился их сделать, до лабораторной допущен не будет, — игнорируя мой взгляд, заговорил Метью. — Соответственно, вы будете сдавать это через дирекцию школы, выписывая разрешение на пересдачу. Передаем сюда работы! — проходя вдоль рядов, собирая листы, сдаю, как и все, на что учитель пробегается по ним глазами и переводит на меня взгляд, слегка сощурив глаза. — Сними шарф, Марлоу! — закатив слегка глаза и потихоньку стягивая шарф, открывая шею, покрытую синяками, на что по классу пронеслась волна шепота, а Рассал лишь самую малость улыбнулся. — Тихо! — забирая работу у Рассала и идя дальше. — Те, кто будут допущены до работы, разбиваются на группы по четыре человека, те, кого я не допущу, идут в учительскую и пишут объяснительную и заявление на пересдачу, — садясь за стол и отмечая тех, кто сдал работы, собственно, почти все это сделали за исключением трех человек. Он отправил их в учительскую и оставшихся, обводя класс взглядом, распределил по группам. Посмотрев на меня, оставшегося сидеть в гордом одиночестве. — Марлоу, будешь делать тут, — указывая на свой стол, встаю с места, иду к его столу. — Ваша задача на практике сделать расчеты для будущих построений графиков, листы с заданиями лежат на лабораторных столах, для каждой группы свой.       Сделать работу оказалось для меня легче легкого, хоть и проблемнее, чем если бы левая рука была целой, он внимательно наблюдал за каждым действием, иногда подходя к другим группам, смотря на их прогресс в работе, но даже при этом я закончил первым. Оперся о доску спиной, сложил руки опять на груди и уставился на него. Он, впрочем, успешно меня игнорировал до самого звонка, со звонком все заторопились сдать работы, перед этим сфоткать их или дописать поскорее расчеты, я спокойно пошагал к своей парте за вещами. — Марлоу, задержись, — спокойно, без какого-либо интереса сказал учитель, собирая работы. Я оперся о парту, наматывая на шею шарф. Когда все вышли из кабинета, и за последним закрылась дверь: — После уроков зайди. — Зачем? — немного ухмыльнувшись, спрашиваю его. — Я все сдал, нигде не накосячил… — Да что ты, — фыркнул учитель. — Обсудим твое поведение как вне класса, так и в нем. — Оу-у-у… — оттолкнувшись от парты, подавшись к нему. — Ругать будете меня? — Вали отсюда, после уроков зайдешь, — приказным тоном скомандовал Метью. — Ладно… — скучающий голос, и я поплелся из кабинета. Дойдя до своего шкафчика и увидев рядом стоящего и не особо довольного Рассала, я опять закатил глаза, наклонив голову, исподлобья недовольно посмотрел на него и, как только подошел, сразу заговорил, не давая начать ему первым. — Я вроде четко дал понять, мы не обсуждаем эту тему, и тебя не касается, что я там делаю, — сурово, даже слишком заявил я. — Так что, если ты хотел об этом что-то сказать, закрой рот и держи свое мнение при себе! — Кретин! — фыркнул он и пошел по коридору. — И тебе хорошего дня! — злобно кинул я ему вдогонку.       Сходил в учебную часть и написал заявление на экзамен на поступление в зарубежный вуз. Глянув, что надо сдать вообще, секретарь посмотрела на меня свысока, типо — «Куда ты-то лезешь», на что я наградил ее просто адски угрожающим взглядом и улыбкой, аля «Я приду за тобой ночью с ножом», и она быстро скрылась за стойкой, забрав документы. Весь оставшийся учебный день я проскучал на нудных уроках. На последней перемене сходил покурить, пройдя мимо Авери и Рассала, сидящих во дворе и обсуждающих что-то. Не обратив даже внимания, что они меня окликнули.       После уроков пошел в кабинет химии, с порога хлопнул дверью, привлекая внимание учителя и заперев за собой дверь. — Давай быстрее! — не сильно довольно, на что он злобно зыркнул на меня. — Да что ты! — откладывая листы в сторону, но не сдвинувшись с места. — И куда же ты торопишься? — Я имел в виду заканчивай с бумажками, — указывая на работы. — А тебе прям неймется… — усмехнулся учитель. — Иди! — указывая на дверь лаборантской.       Захожу в эту комнату и оборачиваюсь к учителю, стягивая с себя шарф и смотря, как он подпирает спиной закрытую дверь, сложив руки на груди, и внимательно наблюдает за мной. — Снимай джинсы, — не меняя положения, командует он, стаскиваю кроссовки и послушно снимаю джинсы. — И трусы, — без проблем выполняю указание. — Сядь, — указывая рукой на стол, сажусь, он подходит, раздвигая мне ноги, и сдвигает кофту к ключицам. — Понравилось, когда он тебя укусил? — Да, а что, тоже хочешь попробовать? — он с злостью смотрит мне в лицо и с размаху бьет по щеке. — Извинись! — хватая меня за подбородок и сжимая с силой всю нижнюю челюсть, смотря, как по губе стекает кровь. — Извините, мистер Янг… — с трудом говорю я. Он убирает руку, толкая меня на стол, ударяюсь спиной, успевая задержать голову от удара, под спиной трескаются стеклянные пробирки, но он с силой за плечо вжимает меня в стол. — М-м-м… — стиснув зубы, чувствуя, как в спину впиваются пара осколков. Лежу смирно, стараясь не двигаться. — Открой рот! — послушно выполняю это действие, он поднимает с пола мои трусы и запихивает мне их почти в глотку как кляп. — Может, это научит тебя думать, что стоит говорить, а когда закрыть рот, руки! — вытягиваю руки вперед, все тем же, что и в прошлый раз, жгутом связывает их, заводя над головой, отстраняясь от меня, расстегивая свои брюки. Раздвигает мои ноги шире, вставляя в меня свой член и под колени поднимая мои ноги выше. Притягивает ближе, закрываю глаза, издавая приглушенный стон, чувствуя уже не пару осколков, а десяток, которые с каждым движением сильнее впиваются в спину. — Тебе же нравится боль, наслаждайся! — таким веселым садистским голосом, вгоняя в меня свой член глубже, почти ору. Одна рука перемещается мне на шею, сжимая ее и затрудняя и без того не то чтобы легкое дыхание, довольно быстро начинаю задыхаться, с шеи рука перемещается к моим рукам и с силой сжимает левую ладонь, на глазах проступают слезы, я дергаюсь от боли, стискивая зубами кляп. — Смотрю, тебе нравится твое наказание! — ухмыльнувшись, говорит он это на ухо, второй рукой вжимая меня в осколки на столе, от чего я ору и уже довольно громко, отворачивая лицо в сторону, уткнувшись себе в плечо. Сдерживая очередной вопль боли, пронзающий левую руку. — Повернись сюда! — за подбородок резко поворачивает лицо к себе. — Хочу видеть твое лицо, — вгоняя в очередной раз член до самого основания в меня и кончая, выпрямляясь, опять берет мои ноги под колени и делает еще пару резких движений, от чего уже я кончаю. Выходит из меня, за волосы заставляет принять сидячее положение, а затем встать. — На колени! — со злостью смотрю на него, но опускаюсь. Он вынимает кляп и тут же заменяет его своим членом, довольно наблюдая за моими движениями. — Умница, давай побыстрее, — наслаждаясь минетом, я ускоряюсь, и он кончает. — Ты знаешь, что делать, Томас, — суровый голос, поднимает мое лицо к верху за волосы, глотаю. — Умница, будешь мне еще так отвечать? — заставляя подняться на ноги и слегка прикусывая шею. — Нет, мистер Янг… — шумно втягивая воздух носом и дергаясь, когда зубы сжимаются с силой. — Повернись, — поворачиваюсь к нему спиной, он прижимается ко мне, убирает осколки со стола и опускает меня на него, заставляя опереться локтями. На столе куча кровавых разводов, аккуратно поднимает мою кофту. — Ноги раздвинь, — делаю то, что он требует, опуская голову на связанные руки, он медленно входит в меня и без резких движений начинает двигаться во мне, аккуратно вынимая осколки из спины. — Не дергайся, — издаю тихий стон, сжимаю кулаки, и стискиваю зубы от боли в руке, чувствуя как он вытаскивает очередной осколок. — Это будет заживать довольно долго, — проводя рукой по окровавленной спине, проверяя, все ли он убрал. — Переживу… — тихо говорю я, вытягивая руки вперед, подаваясь навстречу его движениям. — Пожалуйста, быстрее, мистер Янг! — вжимаясь в стол от нетерпения. — Смотри, какой послушный, даже пожалуйста сказал… — ускоряя темп и переводя руки на мои бедра, с силой вгоняя в меня свой член, мои стоны становятся громче, он за волосы притягивает к себе, закрывая рот своей рукой. — Тихо! — стараясь не орать, хотя с закрытым ртом это весьма проблематично, кончаю, как и он. Дает мне пару минут прийти в себя, затем разворачивает к себе. — Сядь и руки давай, — указывая на стол, сажусь, протягиваю руки, он подходит в плотную, уже приведя себя в относительный порядок, на рубашке следы крови. Развязывает руки, снимает окровавленный бинт с левой руки, из одного из ящиков в стеллаже, не сдвигаясь с места, просто протянув руку, достает аптечку, с полки выше спирт. — Не надо… — слегка отводя руку, но он не отпускает. — Не дергайся, Томас, — спокойно выпрямляя мою ладонь и протирая ее смоченной в спирте марлей. — Как ты руку поранил? — рассматривая рану, доставая из другого ящика очки с направленным светом, а из аптечки пинцет, доставая мелкий осколок из руки, от чего я скривился от боли. — Ты и похуже боль терпишь, — переводя на меня взгляд из-под очков. — Как это вышло? — Отчим вывел, — спокойно смотря, как он накладывает повязку на уже обработанную рану. — И часто такое? — затягивая бинт и снимая очки. — Оденься и сядь на стул, спиной ко мне, — спускаюсь на пол, натягиваю джинсы и кроссовки, поворачиваю стул спинкой от себя, сажусь на него, складываю руки на спинку. — Сними кофту, — стягиваю кофту, смотрю на ранее серую кофту, теперь всю в кровавых разводах и кидаю ее на стол. — Ну, так что? — Ты извини, конечно, но тебе какое дело? — посмотрев на учителя через плечо. — Ты вещи и похуже со мной делаешь. — Да что ты, вот только с одной разницей, я это делаю с твоего согласия, а он просто бьет, — обрабатывая раны на спине и вытаскивая пинцетом мелкие осколки, смирно сижу, даже не дергаясь, закончив. — Сядь ровно, — аккуратно забинтовывая мои раны. — Ну все, жить будешь. — Ага, куда я денусь… — натягиваю поверх бинтов куртку и заматываюсь шарфом как раньше. — А отчим меня не посмеет ударить, я его сам вырублю раньше, прошло то время, когда он мог со мной справиться, — подхожу к учителю, за рубашку притягиваю к себе, целую в губы. — Так что не волнуйся, Метью, и в следующий раз мы сыграем по моим правилам, — отпускаю рубашку и открываю дверь комнаты, идя к выходу. — Графики сделай, а то оценку занижу! — вслед кинул учитель, когда я выходил из двери класса в коридор.