Душа отступника.

      Два дня я вообще старался избегать всех, а так как это были выходные, выходило у меня отлично, и я занялся чем-то более полезным, нежели развлечениями в обычном стиле. Первый выходной я провел за написанием эссе в четыре Британских вуза, а также в два Японских, и последние я написал на японском. Даже понял каждое слово, хотя текст был очень профессиональный и тяжелый для понимания. Как он и говорил, он разобрался с этим очень быстро, оставалось только ждать. Второй выходной я провел в основном в постели с книгой или в отключке. Вечером выполз из дома, решив пройтись, заодно пожрать, заметил, что отчима уже третий день нет дома. Порадовался этому факту.       Зашел в магазин, но в прочем почти ничего не взял, расплатился и прогулочным шагом побрел дальше. Жуя по дороге яблоко и залипая в телефон, когда он зазвонил, я чуть не поперхнулся, никто не знает этого номера. — Ало… — пофигистично поднимаю трубку, откусывая от яблока. — О-о-о… Привет, Томас, — голос Авери. — Я думала, ты не возьмешь трубку. — Откуда мой номер взяла? — в том же тоне. — Ну, ты прям сама приветливость… — усмехнулась девушка. — Ты когда курить ходил у меня, оставил телефон на кровати, вот я себе и позвонила. — Ясно… — недовольно пробормотал я, дожевывая яблоко и выкидывая огрызок в мусорку. — И что ты хочешь? — Что делаешь сейчас? — довольная собой продолжала она. — Гуляю, — притормозив у какой-то витрины уже в центре города. — Ты так многословен, Томас, — явно огорченно. — А где ты гуляешь? — В центре, — игнорируя ее замечание. — Где именно? Я тоже в центре, а девочки говорят, что надо домой заворачивать. Потом уехать домой типо никак… — тоже игнорируя меня с моей многословностью. — Может, встретимся? — Я не в настроении, Авери, — закуривая и пошагав дальше. — Ну-у-у, Томас, ну-у-у пожалуйста, — умоляюще, детским голосом заговорила она. На заднем плане послышались голоса подруг. — Это тот Томас, который как псих вечно себя ведет? — другая подключается к разговору. — Тот, что вечно в синяках? — Авери немного раздраженно заговорила с ними. — Да замолкните вы, блин… — я прям чувствовал, как она краснеет, и последний голос вывел меня совсем. — Не зови этого нищеброда сюда! — Где ты? — это меня разозлило. — В кофейне на третьей… — в шоке сказала она. — Отлично! — кладя трубку. (Что ты, черт побери, задумал?) — нервно заговорил с ним я. «Сейчас может быть немного больно…» — с этими словами тело пронзила боль, и я провалился в пустоту.       Впрочем, когда я, так сказать, очнулся, я уже шагал по улице недалеко от той кофейни, о которой говорила Авери. (Как?) — охренел я, понимая, что я был в паре кварталов секунду назад. «А, я не сказал… — задумчиво проговорил голос. — Я и сквозь стены хожу, если захочу, и перемещаюсь куда хочу, для тебя это пока рановато, но хочу этим сукам в лицо посмотреть!» (Погоди, что? — я все еще офигевал и все больше. — В смысле через стены и перемещаюсь?) «Вот так… — вытягивает руку в стену кирпичного здания, она просто утопает в ней. — Это менее болезненно для тебя, чем перемещение». (Какого хрена? — вырвалось у меня от удивления. — Так, погоди, как?) «Это мы обсудим позже», — открывая дверь кофейни и заходя в нее.       Плюхнувшись на диван рядом с Авери и закинув ногу на ногу, воззрился на ее так называемых подруг, высокомерно и с каким-то вызовом и презрением. Одна из девушек оценивающе на меня посмотрела. — Что, прикид мой не нравится? — ухмыльнувшись, заявил я на ее взгляд. Одет я был, в принципе, просто, как все тут, ничуть не выделялся, драные черные джинсы, темно-синяя толстовка, кожаная куртка, которую дал мне Рассал, и последние целые кроссовки, тоже черные. — На удивление нет, хорошо смотрится, — заговорила другая, офигевая от моей наглости, ведь я все же приперся. — Ну, рад! — саркастично заявил я, подходит симпатичный официант, улыбаюсь ему, даже не взяв в руки меню. — Флэт уайт, без сахара, с корицей, корицу в молоко, не в кофе, — парень улыбается и уходит. — Ну, а теперь, может, мне в лицо скажете, что еще думаете обо мне, я с огромным удовольствием послушаю. — Да ничего мы не хотели тебе сказать, — замялась та, что говорила второй. — Тебе синяки не нравятся мои? — ухмыляюсь я. — Ну, это просто у тебя хорошего секса еще не было, хотя не уверен, что он у тебя вообще был… — Да пошел ты, придурок… — опуская глаза и краснея слегка, складывая руки на груди и отворачиваясь на подругу справа. — Знаешь, тебя сюда не звали! — начала та, что справа. — Да нет, как раз звали… — указываю на красную и очень смущенную Авери. — А ты, значит, считаешь меня психом? — Ведешь себя явно как он! — фыркнула она, недовольно смотря на Авери. — Говорит та, у которой явное расстройство, в курсе, что анорексия это болезнь психологическая, нервная анорексия легко определяется тестом EAT-26, хочешь, найду в интернете? — достаю телефон, вбиваю в поиск, ее глаза расширяются в панике. — Видимо, проходила уже… — ухмыляюсь, смотря на нее. — Обратись к врачу, а потом уже суди других, — поворачиваюсь к третей. — А ты, значит, считаешь меня нищебродом, ну, давай посмотрим, чего ты стоишь? — пристально смотрю на нее. — Ну, я-то хоть чего-то стою, чего не скажешь о тебе! — пытаясь сделать вид, что она не боится, но я, точнее он чует страх за милю. — Думаешь, стоишь? — официант приносит напиток и ставит мне стакан. — Спасибо, можно сразу счет. — За всех или только ваш напиток? — она ухмыляется, типо «Ты не потянешь». — За этот и вот этой девушки, — указываю на Авери — Ты будешь что-нибудь еще? — Латте, с собой… — краснея, еще закрывая лицо рукой и сквозь пальцы смотря на мое довольное лицо. — Отлично, и это тоже в этот счет, по карте, — молодой человек уточняет у Авери, что туда добавить, и уходит. — Ну, так чего ты стоишь без денег, что в тебя вбухивают родители? Впрочем, я тебе скажу — ничего, ты не сильна в учебе, стараешься, но выше четверки не получаешь. Я спокойно говорю на семи языках, даже почти без акцента, пишу и читаю. Внешне ты средненькая, без дорогих шмоток особо вообще ничего не представляешь. Деньги зарабатывать ты не умеешь, да и работать вообще. Ну что? — Да ладно, говорит он на семи языках… — надеясь вывести меня на чистую воду, думая, что я блефую. — Знаешь, например, немецкий? Давай, скажи что-нибудь, придурок! — на последней фразе переходя на довольно корявый немецкий. — Знаешь, немецкий до безумия легкий язык, как по мне, да и говоришь ты на нем крайне посредственно, из чего делаю вывод, что и он тебе не дается, — на чистом немецком, таком идеальном, что я даже офигел, я неплохо говорил на нем, но акцент и произношение никогда не было таким чистым. Ухмыльнувшись, перехожу на родной. — Вот японский, русский, норвежский — это сложные языки, и я на них говорю, а немецкий фигня, — подошедший официант, слышавший все это, расплывается в улыбке. — Я вам скидку сделаю… — на японском заговорил парень. — Если будете так их каждый раз ставить на место. — Извини, но думаю, вряд ли я буду заходить сюда, когда здесь эти три ёкайа, — на японском, улыбаясь опять парню, оплачивая счет. — </i>Спасибо за работу,</i> — легкий поклон, молодой человек улыбается еще раз, тоже отвечая поклоном, оборачиваюсь на вытянувшиеся лица девушек. — Ну, а теперь поговорим о том, кто чего стоит. Да, у меня нет богатых родителей, но я много чего могу сам, а кто чего добьется, мы посмотрим через пару лет, — она молчит, видимо, пытаясь понять, что сейчас случилось. — Что, сказать нечего, ну это и логично… — допиваю кофе, в книжку для счета вкладываю пятьдесят долларов, встаю, подаю руку Авери и помогаю ей встать. — Пойдем, ты ведь хотела погулять. — Ага… — тихо говорит она в шоке, как и эти трое, открываю перед ней двери, пропускаю ее вперед. — Томас? — слегка отойдя от шока на воздухе, заговорила она. — Ты реально семь языков знаешь? — оборачиваюсь на нее. — Серьезно? Никаких лекций, типо «Томас, это неправильно, нельзя так делать!», — передразниваю немного выражение Рассала. — Тебя интересует, сколько языков я знаю? — улыбаюсь на это. — Ну да, это было… — она слегка задумалась. — Грубовато, но они же понимали, что ты их услышишь, и специально это сказали. А про языки, это реально интересно. — Вообще больше, наверно, но семь в идеале… — прогуливаясь по уже почти ночному городу. — Офигеть, я поражаюсь тебе… — с восхищением воззрилась она на меня. — Это же очень сложно. — Да не очень, ну, вроде бы это было довольно легко, — (Для кого, блин, выучить семь языков легко-то? — офигивал я про себя и злился. — Знаешь, это было нифига не легко!) «На самом деле, это легко, для тебя сейчас это кажется тяжело, подожди полгодика, и это, как и боль, и многое другое, будет казаться полной фигней, — язвительно протянул голос. — Я взрывы руками останавливаю, что для меня семь языков, я их за ночь усвою». (Логично… — наплевательски. — Но это мы, конечно, обсудим позже, — немного помолчав. — То есть никогда…) — Ты же не хотел со мной гулять? — зарумянившись, заговорила опять Авери. — Ну, скажем так, я не планировал всего этого, — повернувшись к девушке и немного притормозив. — Но раз уж твоим так называемым подругам так хотелось, чтоб я это услышал, я решил ответить тем же. Ну и не оставлять же тебя с этими суками, нахватаешься еще, — ухмыльнулся я. — Ох, ну значит, ты решил меня спасти, — съязвила она, театрально надув губы. — Я-то думала, ты просто хотел меня увидеть. — Ну, я и не говорил, что не хотел, — приближаюсь к ней, обнимая ее и целуя тут же. — Как мы теперь до дома доберемся? — покраснев и уткнувшись в меня. — Может, Рассалу позвоним? — Может, такси поймаем? — усмехнулся я, вот кого я сейчас точно не хотел видеть, так это его. — Это дорого отсюда до… — она слегка осеклась. — До твоего дома? — спокойно закончил за нее фразу. — Не переживай, я провожу тебя, а сам как-нибудь, доберусь. — Может, тогда останешься у меня? — тихо спрашивает она, еще сильнее утыкаясь мне в грудь. — Авери, я, конечно, могу, но смысл? — поднимаю ее лицо к себе. — Чтоб не бродить по ночи, это ведь опасно, — мягко так проговорила она. — Расслабься, я часто гуляю по ночам, — ухмыльнулся я, ловя такси. — И я не хочу создавать проблем.       Машина подъехала тут же, мы сели, Авери назвала адрес, и машина плавно покатила по городу. Девушка опустила голову мне на плечо и, обняв за руку, молча сидела, смотря на дорогу, я тоже уставился в окно. Приехали мы довольно быстро, вся дорога не заняла и двадцати минут, расплатившись, я проводил ее до самого дома, свет над дверью зажегся сразу и нам открыл отец Авери. Крепкий, коренастый мужчина средних лет, сурового вида, но только на первый взгляд. Он тут же улыбнулся и слегка виновато посмотрел на дочь. — Простите, не хотел мешать, — добродушно заявил он. — Я дверь запирать не буду, еще раз извините. — Папа! — недовольно, заливаясь, как и всегда, румянцем. — Ничего страшного, — улыбаюсь, целую ее при том, что отец все еще стоял в дверях. — Я все равно уже ухожу, — еще раз улыбнувшись Авери и пошагав вниз по ступенькам.       Пройдя пару домов, по телу опять пронеслась адская боль, и я очутился уже в паре домов от своего, впрочем, ничего не сказал внутреннему голосу. Пошагал дальше, зайдя домой, все еще не обнаружив отчима, что опять порадовало. Поперся в комнату, где с порога охренел, на моей кровати мирно дрых Рассал. Пнул парня по ноге, которая свисала слегка с кровати, тот зашевелился, я врубил большой свет. — Какого хрена ты тут делаешь? И как сюда попал? — злобно смотря на него, пока он морщится от яркого света и протирает глаза, садясь на кровати. — Залез через окно, его, кстати, лучше закрывать, — привыкнув наконец к свету и посмотрев на меня. — Я поругался с отцом из-за матери и просто ушел. — Ну, зашибись, первое место, куда припрется полиция, будет именно мой дом, а я за это огребу потом… — чуть спокойнее сказал я, тяжело вздохнув. — Ну… — он посмотрел на меня слегка красными глазами. — Прости, ты прав, я пойду. — Нет уж, идиот, никуда ты не пойдешь! — смотрю на него довольно зло, но уже не из-за того, что он приперся без приглашения. — Отец звонил? — Я выключил телефон, — тихо, садясь на кровать рядом со мной. — Ну, так включи его! — закатив глаза и нервно потирая лоб, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я не хочу с ним говорить, — обижено и очень расстроено. — Я с ним поговорю, — протягиваю руку, требуя дать свой телефон. — Давай! — Не надо… — опуская голову, поднимаю его за подбородок к себе. — Правда, Том. — Дай телефон и успокойся, — целую его, заползая в карман, вытаскивая его телефон. — Сиди тут, — выхожу из комнаты, попутно включая телефон, который даже без пароля. И этот человек говорит мне закрывать окно. На телефон тут же приходит тысяча сообщений, и через секунду раздается звонок. — Рассал, послушай… — сразу начинает говорить его отец. — Это не Рассал, но с ним все нормально, — спокойно, без свойственных мне ноток высокомерия и заносчивости. — Томас? — слегка в шоке, но тут же понимая, что для его сына это вполне логично. — Скажи ему, чтоб он шел домой, мы все спокойно обсудим. — Я передам, но не думаю, что сегодня он захочет что-то обсуждать, как и идти домой, — очень рассудительным и спокойным тоном. — Он останется у меня, а завтра я уговорю его вернуться домой, это вас устроит? — Да, — так же, как и я, заговорил он. — Томас, ты умный парень, и, может, тебя он послушает больше, чем меня. — Я помогу, чем смогу, но лезть в семейные дела я не стану, это абсолютно не мое дело. Я уговорю его вернуться, если надо, приведу, но поговорить с ним обо всем, что случилось, вам придется с ним самому, — устало проговорил я. — Ты прав, извини, что… — заговорил он более взволнованно. — Все нормально, — прервал его я. — Он уже спит, мы поговорим с ним завтра, а после школы он пойдет домой. — Спасибо, Томас, — устало вздохнул мужчина. — Пока не за что, телефон я его выключать не стану, до свидания.       Положив трубку, я вернулся в комнату, сел рядом с Рассалом и отдал ему телефон. Вкратце рассказал разговор с его отцом, он возмутился, что не хочет идти домой и завтра. Но когда я сказал, что если нужно, я пойду с ним, он все же согласился.       Минут через двадцать после этого и того, как я наконец сходил в душ и собирался лечь спать, Рассал увидел мою спину и пришел в ужас. — Господи, Том, что, черт возьми, с тобой случилось? — в полнейшем шоке, переходящем в злобу. — Рассал, я тебя умоляю, просто забей, — подходя к нему, тяну его в постель, чтобы он тоже лег. — Я жутко устал, — обнимая его, укладываясь удобнее. — Просто спи, со мной все хорошо, — все тише и тише говоря ему. — Да у тебя все спина в ссадинах и порезах, — негодовал он, аккуратно проводя по спине и слегка затянувшимся порезам. — Какое хорошо-то? — Ну правда, хватит, — целую его и опускаю голову ему на плечо. — Давай ты меня завтра поругаешь, а сейчас спи.