Душа отступника.

      После школы я у входа поймал Рассала, который до сих пор не хотел идти домой, но я, не особо его слушая, просто сказал, что мы идем к нему, и он нехотя, но все, же пошел за мной. — Что со спиной? — надеясь, видимо, вывести меня из себя, чтоб я передумал идти к нему. — Это он сделал? — Я не буду это обсуждать, — спокойно ответил я, шагая дальше. — Значит он! — недовольно пробубнил Рассал, идя чуть на отдалении сзади. — Почему ты это позволяешь? — И еще раз, я не буду это обсуждать, — игнорируя его недовольный тон. — Том, это ненормально, — догоняя меня и начиная говорить чуть громче. — Во всех отношениях. — Рассал, тема закрыта, — повернувшись к нему и абсолютно равнодушно. — Либо ты меняешь тему, либо мы идем молча. — Останешься на ночь? — недовольно, но все же меняя тему. — Для начала ты решишь проблему с отцом, а тогда это и обсудим, — честно не очень хотелось оставаться у него, тем более если учесть их ссору с отцом. — Почему мы все либо обсуждаем позже, либо тема закрыта? — злобно заявил он на мой ответ. — Не срывайся на мне, Рассал! — останавливаясь и недовольно посмотрев на него. — Повзрослей уже! — Я не срываюсь, — фыркнул он. — А что, по-твоему, ты делаешь? — сурово смотря на него, словно на провинившегося ребенка. — Просто я не понимаю, — потупив слегка взгляд. — Слушай, тебя не касается, что и с кем я делаю, я не хочу, чтоб ты в это лез, — зашагав дальше и стараясь не психовать на него. — Зачем тебе лишние проблемы? — Том, ты мне нравишься, и я не хочу, чтоб с тобой так обращались, — тише, но все еще раздраженно. — Рассал, я этого хочу, — спокойно, успешно игнорируя тот факт, что я ему нравлюсь. — Но почему? — все так же не понимая. — Ох… — тяжело вздохнув и опять остановившись. — Потому что мне это нравится, потому что я такой, потому что я этого хочу, потому что тогда это буду не я! — Но это калечит тебя… — расстроено. — От этого остаются шрамы. — Это не калечит меня настолько чтоб убить, я знаю меру, и если мне что-то не нравится, я это останавливаю, я могу постоять за себя, — совсем спокойно, как-то даже безэмоционально сказал, зашагав дальше, подруливая к его дому. — И много ты сможешь со связанными руками? — саркастично протянул он. — Вот ночью и проверим, — ухмыльнулся я, подходя к двери его дома. — Уверен, что я захочу это проверять? — недовольничал он. — А я не говорил, что связывать мы будем меня, — притянув его к себе и таким довольным и манящим голосом. — Я бы тебя связал. — Вот оно что, — ухмыльнулся Рассал. — А если я не хочу? — А тебя никто не спросит, милый, — позвонив в дверь, заявил я, открыли нам почти сразу. — Здравствуйте, — вполне весело поздоровался я с его отцом, буквально запихивая Рассала в двери. — Ты идешь со мной! — сурово заявил он. — Заходи, Том, — пропуская меня в двери. — Подождешь, пока мы поговорим в комнате Рассала? — Да без проблем, — захожу в открытую дверь и сразу поднимаюсь наверх, игнорируя еще двух людей в гостиной. — Рассал, будь паинькой… — ухмыляюсь парню и скрываюсь на втором этаже.       Разговор затянулся надолго, я залип в приставку, сидя на диване, внизу то и дело были слышны недовольные высказывания то от Рассала, то от кого-то из мужчин. Через часа полтора, не меньше, мужчины ушли, а разговор Рассала с отцом не закончился. Я отложил джойстик и просто впялился в потолок. (Что-то ты сегодня крайне молчалив?) — решив поговорить с внутренним голосом, как бы странно это ни звучало, я начинал нервничать и скучать, когда он не подавал признаков жизни. «А что говорить-то, ты отлично справляешься и без меня, — тихо ответил он. — Вот если какую глупость задумаешь, тогда да». (Обычно не так…) — задумчиво. «Ну, вот и отдыхай от моих заносов, или что, без них скучно, Томми?» — улыбаюсь на это. (Ага, конечно, заскучал…) — протянул я, спокойно закрывая глаза.       В комнату заходит злющий Рассал, за ним его отец, у меня от этой картины удивленно поднимаются брови, открыв глаза, сажусь ровно. — Я не закончил, Рассал! — сурово заявил отец. — Это ее вина, пойми, наконец, я это не тебе назло делаю, а чтоб защитить! — Да ты тоже не идеальный! — прямо психовал Рассал. — Ты вечно на работе или в разъездах, ты не звонишь даже! — Зато я не подвергаю твою жизнь опасности, и это не моя вина, что она нарушила предписание суда! — сурово, но не повышая голоса. — А благодаря кому это предписание есть, а? — заорал он на отца. Я медленно перевожу взгляд с одного на другого. — Благодаря тому, что она чуть не убила своего сына, сев пьяной за руль! — все еще не повышая голоса, но так жестоко заговорил его отец. — Пусть радуется, что ее прав не лишили, а лишь ограничили! — Ты знаешь, что если ей запретят встречи, она опять нарушит это предписание, и тогда лишат! — чуть тише, но все равно очень зло. — Она понимает, что это грозит ей потерей тебя, так что не сделает, а с твоих восемнадцати ты сам будешь решать — видеться вам или нет, — подходя к сыну, пытаясь его успокоить, но Рассал отходит. — Ты знаешь, что это не так… — тихо говорит Рассал, садясь на кровать. — Она пробудет минимум три месяца в реабилитации, так что большее время это ей не удастся, а там она поймет, что до окончания срока предписания останется немного и лучше дождаться, — садясь рядом и опуская руку ему на плече. — Так что все будет нормально, — повернувшись на меня, сидящего все там же с легким шоком на лице оттого, что я стал невольным свидетелем этой сцены, и слегка мне улыбнувшись. — Ладно, я вас оставлю, и, надеюсь, Том присоединится к ужину? — молча киваю, соглашаясь, раз уж я обещал Рассалу остаться. — Ну и отлично.       Минут пятнадцать Рассал молчал и просто сидел, уткнувшись взглядом в пол, я даже не шелохнулся с места, я просто не знал, что вообще делать в таких ситуациях. (И как ему помочь?) — этот вопрос крутился в голове в поисках идей решения этой проблемы. «Подойди к нему, — тихо ответил голос. — Можешь ничего не говорить, — впрочем, я опять же не двинулся, просто не понимая, как то, что я подойду, ему поможет. — Ох, боже, Томми… — вздохнул голос, встаю с дивана и направляюсь к Рассалу. — Это не так сложно». Сажусь рядом и поворачиваю лицо парня к себе, смотрю ему в глаза. — Как ты? — с легкой улыбкой, доброй, проводя рукой по щеке. — Плохо… — отворачиваясь и опять уставившись в пол. — Чем тебе помочь? — садясь с ногами на кровать и смотря на него. — Я не мастер в поддержке, поэтому придется мне подсказать, — аккуратно опускаю руку на его. — Тут ничем не поможешь, — поворачиваясь ко мне лицом, садясь боком на кровати. — Хорошо, чем тебя от этого отвлечь? — вопросительно смотрю на него, но довольно мирно, не психуя. — Скажи, чего хочешь. — Чего хочу? — как-то слишком печально и задумчиво. — Ничего, Том, прости за это. — Рассал, — притягивая его лицо к себе, — просто скажи, что?       Он резко притягивает меня к себе сам и обнимает, заставляя буквально лечь на него, не сопротивляюсь, но не совсем понимаю, чего же он на самом деле хочет. Лежу на нем, уперевшись подбородком в свою руку, лежащую у него на груди, и просто смотрю на него, а он обнимает меня, закрыв глаза. Укладываюсь к нему на грудь, приобнимаю его и тоже закрываю глаза, ничего не говоря. «Со временем успокоится, — заговорил голос. — а пока спи!»       Разбудил нас его отец, позвав на ужин. Я сел на кровати, протирая глаза и пытаясь вырваться из цепких лап сна, как будто тащащих меня назад. С трудом, но все же спустился вниз и уселся на барный стул. Рассал сел рядом, подальше от отца, и я оказался между ними, повернувшись к нему и подперев щеку ладонью, вопросительно приподнял брови. Он посмотрел на отца и опять уткнулся в тарелку. Я не стал придавать этому значения и молча ел, стараясь просто не привлекать к себе внимания. Во время ужина его отцу позвонили с работы, Рассал недовольно фыркнул, когда отец сказал, что он приедет через час в офис и что это дело не для телефонного разговора. — А вы юрист по каким вопросам? — почему-то этот вопрос сам вырвался, когда он положил трубку. — А что, есть юридический вопрос? — спокойно, улыбаясь слегка, повернулся ко мне мужчина. — Нет, просто интересно — долго учились? — молчание меня напрягало, поэтому я решил позадавать вопросы. — По уголовным, в среднем, это заняло до начала практики девять лет, а что, хочешь на юридический? — заинтересовался мужчина. — Нет, я думаю о техническом или экономическом образовании для начала, просто интересно, — вставая и убирая свою тарелку. — Ты решил все же подать заявление? — улыбнулся мужчина, реально порадовавшись тем фактом, что я все же решил получить образование. — И в какие вузы? — В другие страны, пока в Англию и Японию, — спокойно, но, увидев лицо Рассала, нахмурился. — Что? — Англия или Япония? — в полнейшем шоке смотрел на меня парень. — Почему в другую страну? — Ну, а что мне тут ловить? — садясь назад и поворачиваясь к нему. — Далеко не факт, что меня возьмут, еще экзамены надо сдать. — Ну, если технический, то пожалуй лучше Япония, но это трудности с языком, — продолжил разговор его отец. — Не проблема, я знаю японский, — просто так заявил я, опираясь ногой на стул Рассала и смотря на него. — Что? — удивился мужчина. — Он сказал, что знает японский, что? — недовольно сказал сын, сурово смотря на меня. — То есть после школы ты свалишь не просто из города, из страны? — Ну да, там универы устраивают меня больше, — положив руку ему на ногу. — Но это еще не факт, да и это же не навсегда, всего пять-шесть лет. — Шесть лет! — охренел Рассал. — Ну да в университете в среднем пять-шесть лет, — миленько улыбаясь парню. — А ты вообще собирался об этом кому-то сказать? — зло заявил Рассал на мою улыбку. — Да, собирался, когда сдам все и буду более уверен, что есть шанс на то, что я попаду туда, пока это где то сорок на шестьдесят, что не попаду, — все так же смотря на него. — Так что расслабься, я пока никуда не денусь, придется меня потерпеть. — Короче, после экзаменов можно сказать, что поступил! — недовольно фыркнул он. — Вероятность, конечно, увеличится, но восемьдесят на двадцать, так что ты раньше времени начинаешь наводить панику, Рассал, — все еще улыбаясь парню. — Есть еще одна весомая проблема, где деньги на оплату возьмешь? — рассудительно спросил отец. — Есть два варианта, первый идеальный, но маловероятный, у них есть бесплатный для особо одаренных, а второй — найти первый взнос, а там уже думать что-то с работой и крутиться, — в том же тоне отвечаю я. — Короче, ты точно уезжаешь! — расстроился Рассал, я слегка наклоняю голову и улыбаюсь шире. — Это так мило… — ухмыляюсь, подаваясь к нему. — Скучать по мне будешь? — Том, не беси меня, серьезно, — злобно зыркнул он на меня. — Да я и не думал, просто реально интересно, — смотрю ему в глаза. — Что тебе интересно? — притягивая меня к себе и целуя. — Будешь по мне скучать или нет, — ухмыльнулся я. — Ну, судя по всему, я тут лишний… — тоже ухмыляясь, смотря на нас, проговорил его отец. — Не шалите тут без меня, дети. — Ой, папа, иди уже, ты же собирался быть на работе через час, — взбесился Рассал на ухмылку отца. — Ты ему не ответил… — указывая на меня, сказал отец, выходя из кухни. — Но, Том, он точно будет. — Так, а я не понял, что это вы спелись-то? — тоже слегка улыбаясь.       Через пятнадцать минут мы были уже в доме одни, сидя в комнате Рассала, играя в приставку, настроение у него явно улучшилось. Со временем игра надоела, и, просто развалившись на диване, пялились в заставку. Первым заговорил Рассал. — Что будем делать? — поворачиваясь на меня. — А чего бы ты хотел? — мягко спрашиваю я. — Я хочу, чтоб ты сделал мне больно… — Рассал, я не стану причинять тебе физическую боль! — спокойно, но вкрадчиво заявил я на его слова. — Я не буду этого делать ни сейчас, никогда больше… — А если я хочу понять, — он придвигается ближе, обнимает меня, утыкается мне в шею и целует. — Каково тебе? — Нет, не хочешь, — обнимаю его слегка за плечи. — Но я знаю, что точно заставит тебя пострадать, — улыбаюсь, привлекая его лицо к себе. — И что же? — недоверчиво спрашивает он. — Тебе ведь нравится ко мне прикасаться? — чувствуя, как его руки вполне по-хозяйски снуют под кофтой. — Да, нравится… — слегка прищурив взгляд. — Вот, я лишу тебя этой возможности, — тихо шепчу я ему, смотря прямо в глаза. — И видеть тоже. Этого будет для тебя достаточно. — Думаешь? — целуя меня. — Думаю, да, так что сейчас ты найдешь мне что-нибудь, чтоб завязать тебе глаза и связать руки, — спокойно, слегка изучающе смотря ему в лицо. — Ладно, как скажешь… — опять целует и встает, идет в помещение, что рядом с дверью в ванну, и минуты через три возвращается с кожаным ремнем и куском темной плотной материи. — Сойдет? — Да, вполне, — встаю с дивана, подходя к нему. — Сними кофту, — стягивает с себя домашнюю кофту. — Повернись спиной и согни руки в локтях, сведи их вместе, — как только он свел руки, я замотал их ремнем потуже. — Ну, и как ощущения? — прикасаясь к его торсу лишь кончиками пальцев. — Странно малость, но терпимо, — смотря на меня и внимательно вслушиваясь в ощущения. — Ладно, иди к кровати, — следуя за ним и останавливая около постели. — Стоп, — он оборачивается, следит за тем, как я сажусь на кровать напротив него. — На колени, — сурово, он спокойно опускается на колени, я улыбаюсь. — А теперь я завяжу тебе глаза, закрой их, — он закрывает их, завязываю ему их, провожу рукой по ключицам, не сразу с тридцатисекундной задержкой после того, как завязал глаза, он вздрагивает. Затем так же по щеке. — Открой рот, — приказываю ему, и он послушно выполняет. — Хороший мальчик… — беру его за волосы и расстегиваю свои джинсы, вытаскиваю член, тихо наклонившись к нему. —Ближе, — притягиваю его слегка за волосы к паху. — Ты ведь знаешь, чего я от тебя хочу? — он молча кивает и берет мой член в рот, медленно двигаясь по нему и все глубже беря его, тяжело втягиваю воздух, слегка сжимаю его волосы. — Умница… — довольно говорю я, все тяжелее дыша. «Вот видишь, Томми, тебе это нравится», — такой сахарный, даже приторный голос, игнорирую его. — Быстрее! — командую я, откидываясь на кровать, ложусь, наслаждаясь каждым его движением, тихо издавая стоны удовольствия и кончая. — Глотай! — садясь опять на кровати и успокаиваясь немного. — Встань, — он поднимается с коленей. — Повернись спиной ко мне, — он разворачивается, встаю с кровати и обхожу его, подхожу ближе, легонько касаюсь его пресса, отчего он опять вздрагивает, убираю руки, затем опять прикасаюсь, но уже целуя его, прикасаясь губами к плечу. — Ты реально будешь меня так весь вечер пытать? — вздрагивая в очередной раз от того, что моя рука скользнула в штаны. — Да, буду, пока мне не надоест, и тебе не разрешали говорить, — тихо шепчу ему на ухо, медленно двигая рукой по его члену, заставляя прочувствовать каждое движение. Медленно заставляю его отходить к кровати, а затем убираю руку и с силой толкаю его на нее, стаскиваю с него штаны вместе с бельем. — Ну, а теперь скажи мне что-нибудь. — Например, что я хочу тебя? — ухмыльнулся он. — Ты можешь лучше, — медленно проводя рукой по внутренней части бедра. — Лучше? — слегка задумчиво и шумно вздыхая от очередного прикосновения. — Не думаю, Том, что могу лучше. — Попроси… — спокойно отвечаю, отходя от него, стягивая с себя джинсы. — Это ты точно умеешь. — И как же мне тебя просить? — в том же тоне продолжил Рассал. Я не подхожу, смотрю чуть издалека, его начинает напрягать мое молчание и то, что он не чувствует меня рядом. — Томас, пожалуйста, хотя бы подойди. — Уже лучше, — не двигаясь с места и говоря крайне тихо. — Умоляю, Том! — более нервно заговорил парень. — Умоляешь о чем? — сделав пару шагов к нему. — Умоляю, хотя бы дотронься до меня, я хочу тебя, — тихо, дрогнувшим голосом. Подхожу вплотную к нему, наклоняюсь и целую в живот, затем выше, провожу кончиком языка по соску и усаживаюсь к нему на колени. — Спасибо! — Какой воспитанный… — ухмыляюсь, нависая над ним, целуя ключицы, опускаю руку ему на член, он выгибается ближе ко мне. — Не рыпайся! — опять начинаю приказывать, он опускается и тихо стонет от удовольствия. — А громче! — на ухо шепчу ему, и стоны становятся громче. — Умничка… — ухмыляюсь, целую его, немного прикусывая губу и заставляя дернуться от этого. — Хочешь? — прижимаюсь телом чуть ближе. — Да, — тихо отвечает он, целуя меня. — Очень хочу, — медленно опускаюсь на его член, вводя его в себя и выпрямляюсь, садясь на него сверху, упираюсь руками ему в грудную клетку и тихо начинаю двигаться. Медленно насаживаясь на его член и так же медленно поднимаясь. С каждым движением опускаясь все ближе к нему, тяжело дыша, чувствуя его напряжение и слегка ускоряя темп, наклоняюсь к самому уху и, наслаждаясь процессом, издаю довольные стоны, целую его в шею, слегка прикусывая кожу, он стонет от удовольствия и кончает. Увеличиваю темп еще, опять выпрямляюсь на нем. — Развяжи меня, пожалуйста, — стонет он, когда я еще ускоряю темп. — Нет… — выдыхаю я, выгибаясь от удовольствия, и кончаю. — Я еще не наигрался, — довольно заявляю я, опять начиная двигаться медленнее, стягивая с себя кофту, и опускаюсь к нему, целую в губы, тяжело дыша и опять кончая. — Томас, развяжи меня, — чуть громче. — Умоляю, развяжи. — Все, больше не можешь? — тихо, тяжело дыша ему на ухо. — Так хочешь дотронуться? — Да, пожалуйста, — выпрямляюсь на нем, игнорируя его просьбу, выгибаюсь, насаживаясь на член глубже, чувствую, что он кончает от этого, ухмыляюсь, сползаю с него. — Повернись, — развязываю руки и спокойно ложусь рядом, восстанавливая дыхание. — Ну что, с тебя хватит? — он снимает повязку с глаз, поворачивается ко мне и плохо еще слушающимися руками притягивает мое лицо к себе, целует. — Нет, не хватит, только теперь мы тебе глаза завяжем, Том, — ухмыльнулся он. — Только глаза? — ехидничаю я в ответ на его слова. — Да, слишком хорошо для тебя будет, если и руки, — под стать мне ответил Рассал. — Ладно, значит глаза, — опираюсь на локти, поднимаясь на них, давая возможность завязать мне глаза. Он садится, завязывает плотную ткань теперь у меня на глазах. — И что дальше? — он встает совсем, затем за щиколотку притягивает ближе к краю кровати и разводит мои ноги. — Ты же хочешь, чтоб я тебя трахнул, Том? — так тихо и нежно говорит он, проводя рукой по моему бедру, от чего по телу пробегают мурашки от возбуждения. — Хочешь, чтоб я попросил? — саркастично спрашиваю, вздрагивая от его руки, опустившейся на живот. — Хочу, чтоб ты умолял, — сурово заявил он, заводя мои руки мне над головой. — Я знаю, ты это умеешь. — Умолять? — содрогнувшись от того, что его рука медленно обхватывает мой член и так тихо двигается по нему. — Попросить — да, умолять — нет, — на выдохе говорю я. — Ну же, Том! — еще суровее, целуя меня. — Ты ничего не получишь, пока не скажешь этого! — сжимая член, морщусь от боли. — Скажи… — довольно ощутимо кусает меня в шею, от этого я дергаюсь и опять морщусь от боли в паху. — Я не стану… — тихо. «Смотри-ка, во вкус вошел, — усмехается опять голос. — Скажи, давай порадуй парня». По телу проносится адский разряд боли, но я не шелохнулся, лишь стиснул зубы. «Скажи!» — суровый приказной тон. Тяжело дышу, но все еще молчу, второй разряд, он уже сильнее. «Какой упрямый!» — изнутри как будто рвутся нервные окончания, медленно, мучительно, вызывая такую нестерпимую боль, на глазах проступают слезы. — Умоляю Рассал! — И это все? — тихо спросил он на мои слова, но, впрочем, дожидаться большего он не стал, с силой вгоняя в меня свой член, отпуская мои руки и своими беря меня под бедра. Боль, однако, не утихает, а с каждым его довольно резким движением только увеличивается, буквально ору от этого, цепляясь руками за одеяло. «Это будет тебе уроком, Томми, — минут через пять боль стала утихать. — Меня надо слушаться!» Дрожащими руками обнимаю Рассала, наклонившегося ко мне, чувствую, как пульсирует боль в левой руке, как ноет от боли спина и шумит в ушах. — Прошу тебя, медленнее… — очень тихо говорю Рассалу на ухо, чувствуя, как сводит ноги, цепляюсь руками за его плечи и выгибаюсь от боли с примесью удовольствия, чувствуя, как по телу опять расходится ноющая боль, отдающая в каждый нерв, кончаю. — Хватит, прошу тебя, остановись, — он замедляет темп, но не останавливается, продолжая двигаться во мне, руки слабеют, дыхание сходит почти на нет. — Умоляю, остановись! — почти вырубаясь от боли, он кончает и, наконец, останавливается, выпрямляясь и выходя из меня, закрываю рот рукой, сдерживая боль, и потихоньку начинаю дышать. — Ты как? — взволнованный голос Рассала. Молчу. «Ну же, ответь ему, Томас!» — суровый, озлобленный голос. — Нормально, — тихо отвечаю я, но я вру, нормально это сейчас не про меня, дергаюсь слегка от очередной волны боли, стиснув зубы. «Хороший мальчик», — чуть спокойнее звучит голос. Еще минуты две чувствую эту боль и слегка напрягаюсь от каждого ее разряда, затем резко она уходит, стаскиваю повязку с глаз, с трудом привыкаю к свету, поворачиваюсь к Рассалу. — Руке больно… — поднимая к глазам левую ладонь с окровавленным бинтом. — Я тебе всю постель, небось, кровью испачкал. — Серьезно, тебя это волнует? — проводя мне по щеке рукой и наклоняясь к моему лицу, целует. — Я принесу аптечку. — Подай еще сигареты, если не трудно, — садясь на кровати, чувствуя, как кружится голова.       С трудом перебираюсь к окну рядом с комодом, усаживаюсь между стеной и стенкой комода в угол, открывая пачку, которую подал Рассал. Руки трясутся, голова идет кругом, закуриваю с трудом, даже зажигалка зажигается не с первого раза. Молча сижу, впялившись в одну точку. Вернувшись уже с аптечкой, Рассал не сразу заметил меня. — Ты как вообще? — присаживаясь рядом на корточки и хмурясь. — Ты бледный, жуть просто. — Да нормально все, — сил злиться или уж тем более объяснять, что со мной на самом деле, вообще нет. — А бледный я всегда, если ты не заметил, — устало улыбаюсь парню. — Завтра пойдешь к врачу! — скомандовал Рассал, беря мою левую руку и разматывая старый бинт. — Отец записал тебя. — Ты ему рассказал? — вроде злясь на него, но выходит не слишком, сил нет даже на это. — Я сказал только про руку, так что не злись, — спокойно. — Но то, что с тобой такое творится, не нормально. — Ясно, и во сколько же? — морщась слегка, когда он затягивает бинт на руке. — С утра, так что первые два урока мы пропустим, — садясь под окно, опираясь о стену, придвигая пепельницу ближе ко мне. — Мы? — двигая рукой, пытаясь привыкнуть к новой повязке. — Да, я иду с тобой, — это его спокойствие даже бесит. — Тебе не холодно? — проводя рукой по моей ноге. — Ты прям ледышка, — Рассал уже успел натянуть на себя домашнюю одежду, а у меня сил не хватало, даже чтоб сигарету потушить. — Я не знаю, может и холодно, — пофигистично ответил я на его вопрос, понимая, что сейчас я даже сопротивляться не могу. (И что ты со мной сделал?) — недовольно. «То, что ты заслужил, Томас! — опять зло произнес голос. — Но мне нравится твое упрямство, в следующий раз придумаю что-то более изощренное». (Ох, ну спасибо), — саркастично. Вставая, слегка покачнувшись, но удержавшись на ногах, побрел в душ. — Тебе помочь? — нерешительно спросил Рассал, ухмыляюсь, обернувшись. — Со мной в душ хочешь? — съехидничал я. — Ну пойдем, поможешь.       Заснуть спокойно я не смог, меня накрывали кошмары, я ерзал, а если и засыпал, то максимум минут на десять, тут же дергался от боли и открывал глаза. (Чего ты этим добиваешься?) — не выдержал я. «О чем ты, Томми?» — довольно так протянул голос». (Я хочу спать!) — злясь на него. «Ну так спи, — продолжал он. — Я тебе не мешаю». (Да что ты? — фыркнул я на это. — Мне больно!) «И что, тебе же нравится», — мягко так сказал голос, как будто убеждая меня, что это так. (Прошу прекрати), — стараясь не грубить и не выводить его лишний раз. «Я подумаю, — бархатным опять голосом. — Но ничего не обещаю, ты себя плохо вел». Еще час я ерзал, пытаясь уснуть, под утро это все же удалось, но счастье было недолгим. Часа через три будильник Рассала разбудил меня. За завтраком я спал на ходу, отец Рассала тоже зевал и попивал кофе, поглядывая на меня. — Том, с тобой все нормально? — не выдержав, спросил мужчина. — Да, я просто не выспался, — отчасти правда, зеваю и протираю слипающиеся глаза.       К врачу нас отвез его отец, в машине я уснул, поудобнее устроившись на плече у Рассала, до клиники в центре города мы ехали минут сорок. Врач ждал нас уже в своем кабинете, я уселся на кресло. Врач перекинулся парой слов с отцом Рассала, а затем подошел ко мне. — Томас, да? — утвердительно киваю головой. — Как ты руку поранил? — мягко заговорил врач, когда Рассал и его отец вышли в приемную. Но смотрел он не на руку, а на шею. — Как ты себя чувствуешь? — Порезался, со мной все хорошо, — тихо отвечаю. Он придвигается ко мне ближе и прикасается к шее, внимательно смотря на нее. — Ну, а с шеей что? — прикасаясь к следам от укусов, слегка сильнее нажимая на них. — Больно? — Не особо, — игнорируя первый вопрос. — Сними кофту, пожалуйста, — отодвигаясь к столу и записывая что-то на листе, поворачиваясь обратно ко мне, беря стетоскоп и внимательно смотря на остальные синяки на запястьях, плечах. — Скажи мне честно, это все… — указывая на синяки. — С твоего, так сказать, согласия или кто-то над тобой издевается? — С моего согласия, — немного улыбаюсь. — Ясно, насколько сильно ты ощущаешь боль? — задумчиво сказал врач, придвигаясь опять ко мне. Указывая на укус Рассала в районе ключицы. — По шкале от одного до десяти, насколько это было? — На четыре… — безразлично, понимая, к чему он клонит. — Я нормально чувствую ее, просто другой вопрос, что мне бывало и больнее, а еще я спокойно к ней отношусь, она мне нравится, это скорее психологическое, нежели физическое. — Возможно, сам себе больно когда-нибудь, делал? — прикладывая стетоскоп к моей груди. — Вдохни глубоко, — делаю глубокий вдох. — Выдохни и повернись, — поворачиваюсь спиной. — Это тоже по согласию? — в легком шоке от увиденного. — Да, по нему, сам я себе никогда не вредил и больно не делал, — голова начинает кружиться, в глазах темнеет, опираюсь о кресло, но понимаю, что это уже не поможет, отключаюсь.