Душа отступника.

      В понедельник с утра Рассал вломился ко мне с моим будильником после пробежки с отцом. — Эй, придурок, вставай — стаскивая с меня одеяло — каникулы кончались. — Отвали, засранец! — дергая назад одеяло и поворачиваясь, зарываясь опять в него. — Давай, Том! — подходя и запуская холодную руку под одеяло. — Завтракать иди. — Господи, а руки-то что такие холодные, кретин! — вскакивая и садясь на кровати подальше от него. — Ты же, блядь, бегал! — На улице так-то не жарко, — ухмыльнулся он. — Вставай, а то… — протягивая руку и запуская ее под одеяло. — Только попробуй, и огребешь! — сурово заявил я, кутаясь. — Вставай! — ухмыляясь дальше и выходя из комнаты. — У тебя две минуты, потом со льдом приду! — Скотина ты, Рассал! — ору ему вслед, протирая глаза. — А двери закрывать не учили?! — Две минуты, Том! — поднимаясь к себе. — Дернул меня черт эти бумаги подписать… — бубня себе под нос, выползая из кровати, плетусь в ванну.       Минут через пятнадцать выползаю на кухню, зевая и натягивая темную довольно легкую кофту, сажусь за стойку, положив ногу на соседний стул и затягивая шнурки на ботинках. Следом за мной заходит Рассал, убирает мою ногу, злобно смотрю на него, складывая на него вторую ногу и затягивая второй ботинок. — В курсе, что шнурки надо завязывать? — ехидничает Рассал. — И что вырядился во все черное? — указывая на кофту, беря ее за край у брюк. — Это не черный, а антроциновый, идиот, — ухмыльнулся я, убирая его руку. — Ну, для тебя темно-темно синий, хотя это серый с синим. — Ох, ну простите, ваше высочество, — саркастично ответил Рассал. — Ешьте вы оба, опоздаете, — пододвигая тарелки, ухмыльнулся его отец.       В школу мы приехали вовремя, хотя мне не особо-то и хотелось, на парковке было много народу, который крайне прифигел, увидев меня в машине Рассала. Я залипал в телефон и мало обращал внимание на их вытянувшиеся от удивления лица. — После занятий меня не жди, я сам вернусь, — не отлипая от телефона, слегка прикоснувшись к его шее рукой. — Еще что-то он про мои руки говорит, лягушка, — фыркнул Рассал, направляясь к школе.       Не обращая внимания на его высказывание, иду в курилку, все так же залипая в телефон. На моем месте сидит какой-то пацан, пинаю его по ноге, смотрю на него исподлобья. — Съебался! — сурово заявил я, у него расширились глаза, когда он увидел меня, поэтому он быстро свалил с моего места. — И нахер, чтоб больше тут не сидел! — сажусь на свое любимое место, достаю пачку и опять утыкаюсь в телефон. — Ну ты прям милашка, Томас, — довольно протянула Авери, усаживаясь рядом. — Приветик, угостишь? — указывая на пачку, протягиваю ей открытую и поворачиваюсь к ней, она тут же меня целует, улыбаясь. — Привет, Авери, да я ангел во плоти, ты же знаешь, — подкуриваю, переводя взгляд на парня и его компанию. — Это кто вообще? — Того, кого ты согнал, зовут Тод, он ходит с нами на биологию, а еще он в школьной газете какую-то колонку ведет, — указывая на парня рядом с ним, который озирается на нас. — Это Фред, он раньше играл в хоккей, пока не нажрался и его не выперли из команды, и Дафна, она в драм кружке, но чисто так, чтоб типо я принимаю в чем-то участие. — В общем, скукотища, похер на них, — поворачиваюсь опять на Авери. — У тебя как дела? — ухмыльнувшись и слегка приобняв ее. — Скучала? — Ага, конечно! — театрально надулась девушка, опять повернувшись на ту компанию. — Я нормально, а у тебя, смотрю, хорошее настроение, Томас? — Ну, такое, — сурово взглянув на компанию и шире улыбнувшись, — отвернулись! — слегка повысив голос, и компания тут же отвернулась и пошагала к школе. — Забавно, какие же люди идиоты. — О чем ты? — нахмурилась Авери — Они меня боятся, потому что думают, что я маньяк какой-то, — смотрю на девушку. — Вот только если бы я убил кого-то, вряд ли бы я был тут, да и зачем мне это? — Ну, очень многие верят слухам, — тяжело вздохнула она, — даже бредовым. — Ну, знаешь, это к лучшему, хотя бы лезть никто не будет, — ухмыляюсь. — Сейчас биология, да? — Да, со мной сядешь или с Рассалом? — оживилась она. — Сейчас посмотрим, — потягиваюсь и зеваю, — пойдем.       Зайдя в здание школы и не обращая внимания на взгляды, иду к своему шкафчику, на котором красным маркером коряво выведено слово «убийца», ухмыляюсь, смотря на это, открываю его, беру нужную папку и, спокойно закрыв его, направляюсь в сторону кабинета биологии. Захожу в класс следом за Авери, исподлобья смотря на всех присутствующих, и прохожу, садясь за стол перед Рассалом, откланяюсь на стуле к нему, улыбаясь, сложив руки на груди. — Дай карандаш, — смотря ему прямо в глаза. — Свой иметь надо, Том, — протягивая мне карандаш. — Зачем, если у тебя есть, — забираю его. — Спасибо, солнце. — Да не за что, гад, — довольно сказал Рассал. По классу прошла тихая волна шепота. — Можно погромче, а то не слышно, — оборачиваясь, говорю я. — Томас, не начинай, — тихо шепчет Авери. — Да почему это? — поворачиваюсь вполоборота к девушке. — Мне прям интересно. — Какого хрена ты тут делаешь, тебя должны держать подальше от нормальных людей, — не сильно громко заговорил какой-то парень с задней парты. — Ты убийца! — Ты кто вообще такой? — ухмыляюсь шире и, слегка привстав, чтоб увидеть, кто вякнул. — А не боишься стать следующим, кого я убью? — Том! — недовольно посмотрел на меня Рассал. — А ты там захлопнись! — оборачиваясь на парня. — Рассал, а ты чего на его сторону встал? — подключился его сосед. — Вы хрень какую-то несете, серьезно, — отворачиваясь ко мне. — Да пусть продолжают, пока могут, — довольно протянул я, реально походя на психа. — Где они живут? — смотрю на Авери, достаю из кармана зажигалку. — Ты больной, что ли?! — запаниковал тот, что вякнул первым. — Вот открытие-то… — смотря в упор на него и мило так улыбаясь, наклонив голову на бок. — Вам лучше бы заткнуться и не злить меня, — спокойно проговорил я. — А сам-то не боишься? — психанул его сосед по парте. — Тебя не били давно? — А что вас бояться-то? — поворачиваюсь на вошедшего в класс учителя, который, увидев меня, слегка притормозил, но быстро взял себя в руки.       Разговоры прекратились, но весь урок все, включая учителя, посматривали на меня косо, на перемене эти двое первыми свалили из класса. Рассал поравнялся со мной в коридоре и одарил меня недовольным взглядом. — Том, давай ты не будешь нарываться, — тихо заговорил он. — Да что они мне сделают? — пофигистично взглянув на него, открываю шкафчик и заглядываю в расписание. — Это еще что? — увидев надпись, офигел Рассал. — Слово, читать разучился? — ухмыльнулся я, закрывая шкафчик и поворачиваясь на него. — Забей. — Да что ты говоришь! — недовольно, все еще смотря на меня. — Это не нормально, Том! — Я же сказал, забей, — отходя от шкафчика и идя по коридору в кабинет истории, он пошел за мной. — У тебя вроде другой урок. — Пообещай мне, что не будешь нарываться на проблемы, — слегка притормаживая меня за руку, резко впечатываю его в шкафчики спиной, в коридоре многие оборачиваются на шум. — Я серьезно, Том. — Будь добр, Рассал, отвали! — приближаюсь к нему и чуть сильнее сжимаю руку на плече, от чего он морщится от боли. — А ну разошлись! — строго заявил тренер, проталкивающийся сквозь учеников. — Марлоу, к директору! — отпускаю Рассала и иду в сторону кабинета директора. — Ты как? — обращаясь к Рассалу, слегка обеспокоенным голосом спросил тренер. — С дороги! — рявкнул я на кучу зевак, которые тут же расступились. — А почему только он к директору? — спросил Рассал, но я уже почти скрылся на лестнице.       У кабинета меня нагнал тренер и недовольно заявил, чтоб я сел в приемной. Развалившись на стуле, закинув ногу на ногу, я уткнулся в телефон. Со звонком тренер вышел и велел зайти к директору. Захожу в кабинет, не здороваясь, просто сажусь на стул напротив в том же положении, что и в приемной, складывая руки на груди. Директриса вопросительно поднимает брови, слегка возмущенно смотрит на меня. — Мистер Марлоу, вы знаете, что в этой школе не жалуют драки? — поучительным тоном начала женщина. — На вас уже накопилось достаточно жалоб, может, вас отстранить от занятий? — Не было никакой драки, — как и всегда, высокомерно заявил я. — А вот тренер говорит, вы угрожали мистеру Джонсону, — все тем же тоном. — С Рассалом я как-нибудь сам разберусь, его никто не бил и не собирался, — тоже не меняя тона, смотря ей прямо в глаза. — А на остальные жалобы у них нет доказательств, что я их хоть пальцем тронул. — А вот мистер Вуд утверждает, что вы ему чуть руку не сломали, — более уверено заговорила женщина, видимо думая, что это меня напугает. — Кто? — нахмурившись, спросил я с таким же пофигизмом. — Шейн Вуд! — чуть громче сказала она. — А этот идиот, я его не трогал, — скривив губы и все так же безразлично. — Мистер Марлоу! — возмутилась женщина, в кабинет буквально вломился Рассал, я даже не шелохнулся. — Джонсон! Что вы себе позволяете. — Рассал, успокойся и выйди! — приказным тоном заявил я, все так же не оборачиваясь на него, смотря на директрису. — Но… — начал было он. — Закрой дверь с той стороны, идиот! — рявкнул я, и он тут же вышел. — На чем мы остановились, вы хотели что-то сказать? — она воззрилась на меня, слегка приоткрыв рот от удивления. — Еще один проступок, мистер Марлоу, и я вас отстраню на неделю! — садясь и в шоке смотря на меня. — Ладно, — вставая с места и открывая дверь, сурово смотрю на Рассала. — Мистер Джонсон, зайдите! — недовольно сказала директриса. — Идиот! — ухмыляюсь я, проводя рукой по его щеке. — Иди.       Вместо истории я пошел в курилку, уткнулся опять в телефон и, мирно покуривая, наслаждался одиночеством, но это продлилось недолго. Руку пронзила дикая боль, я выронил телефон и, стиснув зубы, слегка согнулся. — Скучал по мне, Томми? — бархатный голос совсем близко ко мне, он опускается рядом, боль становится сильнее. — Ну, что молчишь? — Кретин, мне больно! — сквозь зубы процедил я, сгибаясь сильнее. — Прекрати! — Ну, а где пожалуйста? — сладко так, на самое ухо, слегка приобняв меня. — Пожалуйста! — умоляюще провыл я, но боль не ушла. — Ты можешь лучше, Томми, — довольно протянул он, запуская руку мне в волосы на затылке, по всему телу пронеслась волна мурашек, поднимая мою голову за волосы, заглядывая мне в глаза. — Умоляю… — простонал я, смотря на него. — Какой умный мальчик, — расплываясь в довольной улыбке, отпуская волосы, боль только увеличивается. — Что ты еще хочешь услышать? — загибаясь от боли, с трудом поворачиваясь к нему. — Ну не знаю, что ты скучал, — притягивая мое лицо ближе к своему. — Я скучал, — протянул я сквозь зубы. — Неубедительно, Томми, — проводя пальцем по лицу, и видно, что наслаждаясь. — Попробуй еще разок, милый, — заглядывая мне в глаза. — Я скучал по тебе, прекрати, умоляю, мне очень больно, — молящим голосом, заглядывая в эти зеленые глаза. — Хороший мальчик, — боль резко уходит, еще пару секунд сижу, согнувшись. — Ну, посмотри на меня, — так мягко и гладя меня по голове, недовольно поворачиваю к нему голову. — Молодец, — пробегая пальцами по скуле. — И кто попортил тебе личико? — Какая разница? — убираю его руку от своего лица, поднимаю телефон и выпрямляюсь. — Ну, оно мне нравится, я не хочу, чтоб тебе его портили, — слегка прищурив глаза и опять протягивая ко мне руку, отстраняюсь. — Нет, Томми, так делать не стоит, — чуть грубее, возвращаюсь в то же положение, он проводит рукой по лицу, теперь большим пальцем по скуле. — Синяк останется, но перелом я уберу, — резкая, но секундная боль, жмурюсь слегка, но не двигаюсь с места. — Хорошо, ну и кто? — Это не имеет значения, — тихо, смотря на него и восхищаясь его внешностью, он ухмыляется, опять слегка выпирают клыки. — Почему они такие длинные? — Кто? — нежно, всматриваясь в мое лицо. — Клыки? — борясь с желанием тоже к нему прикоснуться, опасаясь его. — Ты можешь до меня дотронуться, Томми, — поворачиваясь в пол-оборота и подгибая ногу, чтоб смотреть ровно на меня. — А клыки, они всегда были такими. — Ты так и не сказал мне, кто ты такой, — все еще тихо говорю, протягивая к нему руку, целую его. В этот момент из-за угла выворачивает Рассал. — Неловко вышло, — шепчет он, смотря мне в глаза и нежно прикасаясь губами к моим. Рассал замер как вкопанный, смотря на эту картину. — Ладно, милый, я напишу позже, — вставая с места и проходя мимо Рассала, улыбаясь чуть шире. — Не называй меня, милым! — недовольно буркнул я ему вслед. — Друг давний что-то зачастил, не находишь? — фыркнул Рассал, смотря вслед блондину. — Только не начинай, умоляю, — кладу руку на лоб и утыкаюсь в ладонь. — Что ты директрисе наговорил? — Что не было драки и ты мне не угрожал, — все еще недовольно, садясь рядом и складывая на груди руки. — А вы тут о чем болтали? — О том, кто меня побил, — наконец расслабившись и откинувшись спиной на стену. — И что она сказала? — Что я останусь после уроков за свою бестактность, — повернув на меня голову. — Ты ему сказал, кто это был? — Нет, не сказал, он их убьет, если узнает, — доставая опять сигареты. — А ты идиот, что вломился к директору, вот теперь будешь после уроков сидеть, долго? — Для начала один день, — поворачиваясь ко мне вполоборота. — В смысле он их убьет? — В прямом, Рассал, — поворачиваюсь на него, улыбаюсь. — Это не важно, ну ладно, всего один день, переживешь. — Кто он? — обернувшись в том направлении, куда ушел зеленоглазый. — Ну, в смысле, чем он занимается помимо того, что наведывается к тебе? — Не знаю и знать не хочу, — опускаю голову Рассалу на грудь, он меня обнимает тут же. — Не надо меня опекать и защищать, Рассал, хорошо? — Том, ты наделаешь опять каких-нибудь глупостей, — раздается звонок, я выпрямляюсь, отстраняюсь от него. — Они меня не тронут, а если попробуют, огребут, — улыбаюсь слегка ему. — Иди. — Не хочу, мне и тут неплохо, — фыркнул он, смотря на меня. — Все и так уже знают, что мы приехали вместе, чего теперь. — У тебя есть друзья, вот и иди к ним, а я и тут отлично посижу, — потихоньку в курилке собирается народ и косо поглядывает на нас с Рассалом. — Сейчас и на тебя начнут смотреть косо. — Пойми ты, мне плевать, — недовольно заявил он. — Мне не плевать! — сурово, злобно смотря на него. — Скройся с глаз! — чуть громче говорю я ему. — Ладно! — вставая и уходя, довольно громко и недовольно заявил он. — Что уставились! — обернулся к накопившемуся в курилке народу, все резко стали смотреть в стороны и говорить тише с друг другом. — Идиоты… — пробубнил я себе под нос. В обед ко мне во дворе подсела Авери. — Ты в курсе, что в столовой тепло и куча места? — ухмыльнулась девушка, садясь ко мне за стол. — Нахрена мне там тусить? — слегка шмыгая носом. — Они рады, что меня там нет. — Я не рада, ты замерз и опять не поел, — слегка недовольно смотря на меня исподлобья. — И что вы с Рассалом устроили в коридоре? — А что мы устроили? — не обращая, как всегда, внимания на то, что я не ел или что замерз. — Давай, расскажи мне свежие сплетни, Авери, — ухмыляясь слегка. — Вот что ты за идиот, Томас! — обнимая меня, прижимаясь ко мне крепче обычного. — Я слышала, вы подрались, и тебя отстранили от занятий. — Нет, а вот Рассал останется на отработку после занятий, — ухмыльнувшись. — Он вломился к директрисе, словно рыцарь в сияющих доспехах, — Авери улыбнулась. — И его за это после уроков оставили? — поднимая взгляд на меня. — Да, потому что он идиот — целуя ее в макушку. — Ладно, пойдем, ты замерзнешь.       Она все же затащила меня в столовую и пошла за едой, мотивировав это тем, что я должен есть, даже если не хочу этого. В столовой стоял шум, я пофигистично посмотрел по сторонам, в основном все были заняты своими делами, но пара человек поглядывали на меня искоса. Подперев голову рукой в ожидании Авери и не обращая, как и всегда, внимания на косые взгляды, уткнулся взглядом в одну точку.       Размышляя о том, что надо сходить на кладбище и хотя бы цветов положить на могилу матери и начинать уже искать этого ублюдка. Стоило подумать об этом, как на телефон пришло сообщение, номер скрыт и всего одна ссылка. Перехожу по ней, даже не задумываясь, открываю видео. В шоке расширяются глаза, на видео отчим, привязанный к стулу, вопит что-то с завязанным ртом. Весь мокрый и в дикой панике, в кадре появляется фигура в белой кофте с зажигалкой, от чего крики отчима становятся еще громче. Он в ужасе смотрит на парня, а тот медленно прогуливается вокруг него, лица не видно, но я точно знаю, кто это. Зажигалка вспыхивает около его уха, он шарахается в сторону, истерично вопя.       Достаю из кармана наушники, потому что крики становятся все громче, и запускаю опять видео. Отчим опять что-то орет, видя в руках парня небольшой нож, взявшийся из неоткуда. Срезая этим ножом то, чем был завязан рот, и так тихо и мягко говорит. — Я не понял ни слова из того, что ты тут пытался сказать, — таким нежным голосом, как будто он его не убивать собрался. — Умоляю, не надо, я все, что хочешь, сделаю, только не надо! — взмолился отчим. — Не интересует, — так же спокойно и безразлично заявил парень. — Ты заплатишь своей жизнью за боль, что причинил одному человеку. — Пожалуйста, я ничего не сделал, правда! — в истерике дергаясь от горящей зажигалки. — Да что ты, не бывает безгрешных людей, — все тем же голосом. — Ты убил дорогого ему человека. — Тебя этот мелкий ублюдок прислал? — злобно, но все еще паникуя. — Сколько он тебе заплатил, я дам больше! — Ох, как мелочно, — чуть повеселее заговорил парень. — У тебя нет и малой доли того, что может дать он. — Чего ты хочешь? Я достану, только отпусти! — в уже дикой истерике вопил он, смотря на приближающуюся зажигалку. — Умоляю, не надо! — Ты убил его мать, а теперь просишь сохранить тебе жизнь, и с чего бы мне это делать? — опять потушив зажигалку и схватив его за волосы, поднимая голову вверх, смотря на него сверху вниз. — Я ее не убивал, это он сделал, и дом сжег! — в панике продолжал отчим. — Не ври мне! — зло прошипел голос, и отчим в панике завопил, хотя зажигалки и близко не было. — Кто ты такой, черт побери?! — заорал в ужасе во весь голос отчим. — Что ты такое?! — Ох, люди… — успокоившись, пропел парень. — Зачем ты это сделал? — Эта стерва выперла меня из-за этого ублюдка, а это я оплачивал этот сраный дом, а этот сученок свалил куда подальше, надеюсь, он сдох в той подворотне! — заорал сгоряча отчим и тут же в панике воззрился на парня. — Продолжай! — властно сказал парень, не повышая голоса. — Она получила по заслугам, когда она отключилась, я поджег дом, сказал друзьям, что этот сучок укокошил мамашу и мне накандылял и, что он сжёг дом, они пошли его искать и выцепили по пути к дому, — заговорил сквозь силу отчим, паникуя все больше. — Это твои дружки его побили! — недовольно, но очень тихо. — Вот черт! — вырвалось у меня довольно громко, я не хотел, чтоб он знал, кто это сделал, прикрыв рот рукой и оглядевшись, несколько человек, до этого явно смотревшие на меня, резко отвернулись. — Дальше! — опять включая видео. — Я позвонил в полицию, сказал, что видел пацана, как он ругался с матерью, и что потом случился пожар, пожарные и полиция приехали быстро, я засел на старой квартире друга. — Мало того, что мать убил, еще и подставил его! — наигранно недовольно заговорил парень. — Этот кретин мне изначально нахер не сдался, он психопат чертов, вечно проблемы из-за этого ублюдка. Надо было и его завалить, только вот я его не нашел! — на это парень слегка усмехнулся. — Хорошо, что у него другие гены, серьезно. Ты туповат, честно говоря, и не красавец, — с облегчением каким-то даже. — Ты знаешь, кто такие психопаты? Определение этого слова? — наклонившись к нему и посмотрев в лицо. — Хотя откуда… Я тебе расскажу вкратце. «Психопаты — антисоциальные, неспособные к сопереживанию и угрызению совести, лживые и не отличаются особой эмоциональностью», как я! — безразлично проговорил он, зажигая опять зажигалку. — Для меня убить раз плюнуть, для него — нет. Хотя твоей смерти он хотел! И он ее увидит! — кидая горящую зажигалку на колени к отчиму, он вспыхивает, как спичка, орет истошно, извиваясь. Закрываю рот рукой, в шоке смотря, как его целиком охватывает пламя и через пару минут он перестает дергаться и орать. Видео обрывается. В шоке дрожащими руками откладываю телефон, тяжело дыша, пытаясь справиться с порывом тошноты и адской паникой внутри. Слегка покачнувшись, встаю, убирая телефон в карман, и иду к выходу на улицу, ускоряя шаг, захожу в курилку, сажусь на свое обычное место. Меня трясет, там не особо людно, он пара человек все же есть. Они смотрят на меня. — Вон отсюда пошли! — гаркнул я, свирепо посмотрев на них, они очень быстро скрылись. Закрываю лицо руками в панике, задыхаясь и пытаясь справиться с накрывшей меня панической атакой, но выходит просто ужасно. Меня всего трясет от ужаса. — Твою же мать… — тихо шепчу, сгибаясь пополам от очередного приступа тошноты, стараясь все же дышать. — Твою же мать! — доставая телефон дрожащими руками и удаляя сообщение, понимая, что по щекам скатываются слезы. — Да господи! — злюсь на себя, ведь, какой бы тварью он ни был, он же человек, но слезы по этому уроду я лить не собираюсь. — Сука! — выпрямляясь и пиная какую-то деревяшку, которая с силой отлетает в сторону и попадает по ноге Рассала. — Вали отсюда! — Что с тобой, Том? — не обращая внимания на мои слова, подходя ко мне, садясь рядом и обнимая. — Успокойся. — Отвали! — пытаясь оттолкнуть его, но сил нет, меня трясет от ужаса. — Отстань, прошу! — тише говорю я, уже не вырываясь и не отталкивая его, просто уткнувшись ему в грудь лбом и дрожа всем телом. — Оставь меня одного, пожалуйста, — но вместо того, чтоб уйти, он обнимает меня крепче, ничего не говорит, не спрашивает, просто обнимает.       Минут через десять меня прекращает так накрывать, он ослабляет хватку и совсем отпускает меня, руки все еще трясутся, достаю сигареты и зажигалку, от нее передергивает, зажигалка тоже Zippo, но никак моя. С минуту смотрю на нее, затем все же подкуриваю и, повернувшись спиной к Рассалу, опираюсь на него. — Отпустило? — слегка взволнованно смотря на меня сверху вниз. — Что случилось? — Он знает, кто меня побил… — тихо говорю я, подняв на него взгляд. — Вряд ли убьет, но покалечит точно. Это пиздец! — Только из-за этого? — недоверчиво и крайне осторожно. — Тебе лучше не знать, из-за чего… — опускаю руку на его, слегка обнимающую меня. — Даже не начинай, хорошо. — Ладно, но у меня есть предположения и одно хуже другого, — спокойно говорит он, смотря на меня. — Представь самое худшее и умножь на сто, получишь примерно то, что нужно, — смотрю на него, уже не так паникуя. — Но ты должен молчать! — Он опасен, — тихо, но уже не слегка, а сильно волнуясь. — Да, но пока он… — я осекся, не могу же я ему сказать, что пока он вне меня, он опасен. Да и я не знаю, опасен ли он во мне. «Расслабься, твоего мальчишку я не трону, — усмехнулся голос. — Скажи, что я опасен, пока не уеду, ты же сказал, я редко в городе бываю, но я буду тут довольно часто». (И давно ли ты вернулся?) — возмутился я. «Томми, часть меня всегда в тебе, ты без меня не можешь, — довольно заявил он. — Я знаю, о чем ты думаешь, может, сейчас не вижу и не слышу, что ты делаешь, но знаю, где ты, с кем и что в твоих мыслях». (Охренеть как прекрасно-то!) — злобно процедил я. — Пока он в городе, но он бывает тут редко. — А пока он тут? — опускаясь ниже ко мне и смотря мне в глаза, в которых явная паника. — Лучше его не злить, — затягиваясь и отводя взгляд в сторону. «Умница, правильное решение, — протянул голос. — Ладно, мне еще этот мусор выкинуть надо». — Прошу, держись подальше от меня, когда он рядом. — А если он… — я поднимаю на него взгляд. — Меня он не тронет, по крайней мере, сильно не навредит, — уже совсем спокойно. — Просто не подходи к нему. — Ладно, но ты будешь с ним осторожен, хорошо, — тяжело вздохнув. — Я всегда острожен, особенно с ним, — задумчиво. — Тебе надо идти. — Сейчас английский, ты тоже на него ходишь, — печально улыбнулся он, смотря, как я сажусь ровно и тушу очередную сигарету. — Отвратительный день, — встав и повернувшись на него. — Ладно, пойдем, мне надо отвлечься от этого. — Как ты узнал, что он знает, кто это сделал? — опять нерешительно спросил он, идя рядом. — Отчим ему рассказал… — тихо, медленно шагая к зданию. — Его скоро найдут… — Отчима? — неуверенно, посмотрев на меня. — Или… — Труп, — закончил я за него. — Мы не будем это больше обсуждать.       В кабинет я зашел вперед Рассала, его повергло в шок мое заявление про труп отчима, но продолжать тему он не стал. Просто молча пошел за мной к классу. Я уселся за последнюю парту, он сел передо мной на освободившееся тут же место, девушка из хора, увидев меня, тут же пересела. Сложив руки на парте и опустив на них голову, все еще ощущая приступы тошноты и видя перед глазами объятого огнем отчима, извивающегося от боли. (Можно это как-то отключить?) — тихо взмолился я. «Нет, ты же сам об этом думаешь», — ответил голос так ласково.       Учитель зашел в класс со звонком и тут же раздал тесты, я даже не готовился к нему. Недовольно пробегая вопросы теста, понимая, что эту тему я пропустил, как и предыдущую. (Вот же дерьмо!) — выдохнул я. «Читай вопросы, идиот, — усмехнулся голос. — Ты ведь и так знаешь ответы, Томас». (Не до них мне!) — недовольно пробормотал я, читая первый вопрос. Тест я написал быстро, просто читая вопросы и ставя те ответы, что говорил голос. А остальные пол-урока я просто залипал в окно, опять игнорируя пристальные взгляды людей.       После учебы сразу со звонком направился к выходу, наплевав на все, пошел в сторону кладбища. Путь предстоял долгий, минут через сорок мне начала названивать Авери, сначала игнорировал ее звонки, потом и вовсе выключил телефон. Зайдя в цветочную лавку, не зная, что взять, на плечо опускается рука, по телу опять проходит волна мурашек. — Что ты хочешь? — не оборачиваясь, зная точно, что это он. — Розы, — спокойно вытаскивая красную розу из подставки. — Одну? — Не знаю я, — слегка исподлобья посмотрев на него. — У тебя там две могилы. — достав еще одну розу. — Идем, — подходя к девушке и оплачивая цветы. — Спасибо, — мило улыбаясь ей, та строит ему глазки. Закатываю глаза и качаю головой. — Успокойся, Томми, — ехидничает он, выхожу из лавки, с силой открывая дверь, и иду в сторону кладбища. — Остановись! — приказным тоном заявил он у меня за спиной, и я встал как вкопанный. — Умничка, — ухмыльнулся он, подходя ко мне. — Я не могу шевельнуться, — шепчу я, в панике смотря на него. — Конечно не можешь, — довольно протянул он. — Идем, — спокойно шагая в ту же сторону, я пошел за ним. — Как ты это делаешь? — стараясь говорить как можно спокойнее, но голос все равно дрогнул. — Не бойся, Томми, тебя я не обижу, — повернувшись ко мне лицом и шагая вперед спиной. — Если, конечно, это не будет мне необходимо. — В смысле необходимо? — смотря на эти тонкие черты и зеленые глаза. Он останавливается, я подхожу ближе. — Если я захочу поиграть, — игриво заявил он, нежно проводя рукой по моему лицу. — Но ты точно не будешь против. — А если буду? — не шелохнувшись, смотря ему в глаза и отчего-то наслаждаясь этими прикосновениями. — Тебе же вроде как нравится, что я сопротивляюсь? — А разве сейчас ты сопротивляешься, милый? — так сладко проговорил он, притягивая к себе, подаюсь вперед, он нежно прикасается своими губами к моим, ухмыляясь. — Не думаю, что ты вообще можешь сопротивляться. — Не называя меня милым, — шепчу я, не отстраняясь от него, наоборот подаваясь вперед, опять целую его, протягивая к нему руку прикасаясь к его. — Почему? — Почему что милый? — ухмыльнувшись. Разворачиваясь, убирая мою руку, идя дальше. — Почему меня так к тебе тянет? — с секундной задержкой начинаю идти за ним. — Скажи мне, кто ты? — Беорегард, — сказал он, не оборачиваясь, заходя на территорию кладбища. — Можешь просто звать Гард. — Ты же не человек, кто? — обгоняя его и останавливаясь, опять смотря прямо в глаза. — И почему Беорегард? — При жизни так звали, — спокойно сказал он, приближаясь ко мне. — Это то же самое, что спросить тебя, почему Томас? — запуская руку под куртку и слегка приобняв. — Нас называют отступниками. — При жизни? — запускаю руку под куртку, убирая от себя его руку, с опаской смотрю на него. — Нас? — делая небольшой шаг назад. — Отступники от чего? — он улыбается, опять подходя, и уже с силой притягивает к себе. — Да, при жизни, давно это было, — нежно прикасаясь губами к уху, так тихо и маняще произносит это все. — Ты думаешь, я один такой? Нас немного, но да, во множественном числе, — опуская слегка голову и прикасаясь губами к шее. — От общепринятых правил, проклятые, — слегка кусая, но сразу прокусывая кожу и проводя языком по месту укуса, вцепляюсь в его руку в районе плеча, которой он меня держит. — Тише, не дергайся, Томми, — опять поднимаясь к уху, обжигая его дыханием. — Отпусти, пожалуйста, — ослабляю руку и тяжело вздыхаю, пытаясь успокоится. — И сколько таких, как ты? — слегка отстраняясь. — За что и кто проклял? — Слишком много вопросов, Томми, — снова целуя в шею так приятно. — Идем, — разворачивая меня и положив руку на плечо, слегка обнимая. — Ты не думаешь, что я хочу знать, кто сидит в моей голове? — мирно идя рядом с ним, он не отвечает.       Подойдя к могилам и отпуская меня, отдавая цветы и указывая на могилы взглядом. Перевожу взгляд на них, присаживаюсь, кладя по цветку на каждую, упираюсь локтями в колени, закрывая руками рот. Пару минут сижу тихо, уткнувшись в руки лицом. Его рука опускается мне на плечо, не двигаюсь с места, но чувства как будто исчезают, перевожу взгляд на него, опуская руки, он слегка улыбается. — Как ты это делаешь? — встаю, прикасаюсь к его лицу своей рукой. — Объясни мне хотя бы это. — Чувства, их можно выключить, убрать, удалить, — мягко проводя пальцами по моей руке. — Все это ненужное, но это делает человека человеком. Поэтому тебя я их не лишу, — опуская мою руку и кладя ее себе на грудь, он дышит, но сердце как будто не бьется. — Что странно, что ты его не чувствуешь? — Да, — опускает руку ниже, запуская ее под кофту, теплая кожа, он улыбается. — Оно же есть? — Нет, — опускаю взгляд ему на шею, стараясь увидеть пульс, он улыбается шире. — Пульса, соответственно, тоже нет, но чувства идут не от сердца, — убирает свою руку с моей и переводит к моему лицу. — Они идут от нервной системы и мозга, а с этим я управляюсь лучше всего, — подаваясь вперед, заводя свою руку на затылок, сжимая волосы и заставляя поднять голову вверх. — Поэтому убрать эмоции и заглушить их я могу у любого, не только касаясь его, а просто посмотрев, — опять на самое ухо. — Но с твоими справиться куда легче, потому что ты мой! — по телу опять пробегают мурашки, он опускает мою голову, чтоб я посмотрел ему в глаза. — Поэтому тебя так тянет, поэтому ты хочешь, чтоб я был рядом, поэтому ты чувствуешь пустоту, — целуя меня и отходя, отпуская. — Ты часть меня, ты тоже отступник. Ну, или станешь им, и я лично лишу тебя сердца. — Я не хочу, — опускаю глаза и говорю это так тихо, почти неслышно. — Захочешь, со временем ты будешь умолять лишить тебя его, — обходя и беря меня за руку, уводя за собой, покорно иду, не задумываясь куда. — Подними глаза, — поднимаю на него взгляд, мы не на кладбище — на крыше высокого здания, на самом краю. Отступаю на шаг от края. — Замри! — я опять останавливаюсь, не в силах шелохнуться. — Страх, это то, что ты чувствуешь, — отпуская руку, отходя от меня. — Шаг вперед! — делаю шаг к краю, пульс учащается, тяжело дышу, с трудом смотря вниз, и медленно закрываю глаза. — На самый край! — меня трясет уже не от страха, от ужаса, встаю на самый край. — Пожалуйста, остановись, — тихо прошу я его, стараясь не смотреть вниз. — Медленно обернись, — разворачиваюсь спиной к краю, смотря на него. — Как ощущения, милый? — смотря мне прямо в глаза, и ужас уходит, страха нет. — Обернись, — спокойно поворачиваюсь, слегка покачнувшись и даже не почувствовав ни капли страха. — Дай мне отойти от края, — спокойно произношу я, повернув к нему голову. — А может вперед? — ухмыльнувшись, подходя ко мне и вставая рядом. Поворачивая к себе, беря за воротник куртки, отклоняя вперед к пропасти. Свисая с крыши, удерживаясь буквально на одной ноге над краем, но при этом абсолютно спокойно смотря вниз, а затем на него. — Только я? — провожу рукой по его, которой он держит куртку. Он отклоняет меня дальше. — Что, трогать нельзя? — Отчего же, — улыбаясь шире, притягивая к себе, целуя в губы, отводит от края. — Без них лучше, — запуская руки мне под кофту, притягивая к себе ближе. — Но без них вами сложнее управлять, — опять целует, стягивая с меня куртку, слегка морщусь, ощущая боль в ребрах. — Стоп! — сощурив глаза и стягивая кофту с меня, смотря на синяки, проводя рукой по ним. — Мало лица, еще и тело, — одним пальцем поднимая мое лицо за подбородок к себе. — Вспомни каждое лицо этих ублюдков в мельчайших подробностях, — проводя рукой по лицу, закрывая мне глаза, словно возвращая в тот день. Переживаю каждый удар снова, в ускоренной версии, замедляясь только на лицах, переживая боль. Убирает руку, смотря на меня. — Хороший мальчик, ближе, — делаю шаг к нему. — Еще ближе, — слегка улыбнувшись, подхожу вплотную, медленно запуская руку под кофту, смотря ему в глаза. Они словно меняют цвет, становятся более яркими, другой рукой за шею притягиваю его ближе, целую. Он упирается рукой мне в ребра, слегка надавливая, отстраняя, боль простреливает по всему телу, но я все равно целую его, не убирая его руку. — Тебе ведь больно, — довольно так протянул он. — Ты всегда делаешь мне больно, что изменилось сейчас? — не особо обращая внимания, но слегка стиснув зубы. — Это сделал не я! — останавливая меня, включая боль на максимум, проседаю на колени, упираюсь рукой в покрытие крыши, прижимая руку к ребрам. — А такое с тобой могу делать только я, Томми, — присаживаясь рядом на корточки, опять поднимая мою голову к себе. — Они заплатят, а потом я займусь тобой. Встань! — вставая сам, скомандовал он, я поднялся на ноги. — Какой умница, даже не пикнул ни разу, — боль уходит, начинаю дышать, злобно смотрю на него. — Ну что? — обходя меня и тихо обнимая за плечи со спины. — Оденься, милый, — ухмыляясь и поворачивая мое лицо к себе. — Не называй меня милым! — злобно процедил я. — Да что ты, Томми, и что ты мне сделаешь, если не перестану? — отходя, наклоняясь, поднимая мою кофту и кидая в меня, когда я повернулся. — Одевайся живее! — натягиваю кофту, подхожу к нему, поднимая куртку и выпрямляясь перед ним. Он опять меня целует. Отталкивает, я оступаюсь и падаю, ударяясь о стену на своем излюбленном месте в курилке. — У твоего мальчишки закончилась тренировка. — И за каким чертом ты притащил меня сюда? — смотря на него снизу вверх, довольно зло. — А куда я должен был тебя притащить? — присаживаясь напротив меня и сровнявшись со мной глазами. — В следующий раз запру где-нибудь и изнасилую. — Восхитительно! — зло процедил я, подаваясь вперед, собираясь встать, он резко толкает меня назад, опять ударяюсь о стену. — А что же в следующий-то? — Томми, не стоит! — теперь он слегка меняет тон, не громко, но угрожающе. — Да почему же? — с вызовом заорал я. — Давай! — Чего ты добиваешься, засранец? — ухмыльнулся он, смотря в сторону школы. Вставая и опять переводя взгляд на меня. Резко встаю, пытаясь уйти — Куда собрался? — тихо спрашивает он. — Да пошел ты, Гард! — обходя его и отходя, резкий разворот за руку и удар по лицу с размаху, поворачиваюсь к нему, проводя пальцем по губе. — Давай еще! — этой же рукой притягивая его к себе и целуя. — Ведь по твоим словам, только тебе это можно, ну вперед! — зло говорю я, смотря ему в глаза. — Запомни эти эмоции, — убирая мою руку и целуя. — Хочу, чтоб именно таким ты был, когда я тебя запру, — проводя большим плацем мне по губе, убирая кровь и ухмыльнувшись, облизывает кровь с пальца. — Кофту мне запачкал. Ладно, вали! — указывая в сторону школы, и только сейчас я заметил Авери и Рассала, перевожу на него взгляд. — Что, все еще мало? — ухмыльнувшись. Запуская руку в волосы на затылке, притягивая к себе, целует, обнимает другой рукой, кусает за губу, оттаскивая от себя слегка за волосы. — А сейчас ты пойдешь домой! — отпуская волосы, опираюсь об него. — У меня больше его нет! — резко отхожу от него и иду к выходу с территории школы, подальше от них всех. Ни разу не обернувшись, ухожу с территории школы, в бешенстве быстрым шагом иду в сторону своего дома. Минут через десять останавливаюсь, понимая, что дома больше нет. Разворачиваюсь, иду назад, через пару минут встречаю этих двоих, Авери хотела сказать что-то. — Закрой рот! — очень зло сказал я. — И ты тоже! — переводя взгляд с девушки на парня. Авери надулась, воззрилась на Рассала. — Пешком пойдешь или отвезти? — спокойно спросил Рассал. — Пройдусь! — даже не притормозив, проходя мимо.       Рассал молча идет назад, стараясь увести Авери и не трогать меня.