Душа отступника.

      Проснулся я от прикосновения ледяной руки к груди, вздрагиваю и открываю глаза. Перевожу сонный взгляд на Гарда, он нежно ледяными пальцами прикасается к лицу, прикрываю глаза, кайфуя от этого. — Открой глаза, Томми, — этот мягкий голос и горящие глаза. — Можно я ни куда не пойду? — открываю глаза и смотрю в его горящие глаза, он улыбается. — У меня нет сил на это. — Глупости, сил у тебя достаточно, — вставая с кровати и отходя. — Вставай. — С трудом сажусь, протирая сонные глаза, звеня наручником на запястье, он ухмыляется. — Дай руку, — протягивая ко мне руку, протягиваю свою с наручником, он легко снимает их с запястья и притягивает к себе за руку заставляя встать с кровати. Поднимаюсь на ноги, все тело болит, слабость, но все же стою сам. — Вот видишь, милый, одевайся, — указывая на вещи, не мои вещи. — Что? — дергая на себя, хватаюсь за него, чтоб не упасть. — Теперь я еще и одеваюсь в то, что ты хочешь? — все еще чувствуя легкое головокружение, понимая, что еще пьян. — Я не ношу рубашки, Гард. — Зря, они тебе идут, — целуя, проводя рукой по лицу. — Одевайся.       Он вышел из спальни, опускаюсь на кровать, сажусь, пытаясь прийти в себя, плетусь в душ. Выхожу из спальни в черных узких джинсах и высоких кроссовках, поправляя манжеты серой однотонной рубашки, поверх которой довольно легкая кожаная куртка, убираю волосы с лица. Смотрю на него, он довольно хмыкает, подходит и расстегивает ворот рубашки, проводя по шее. — Хочешь, чтоб все видели, что ты со мной сделал? — убирая его руку. — Нет, так лучше, — опять опуская руку на шею и притягивая ближе. — А это я могу убрать с твоего тела, просто не хочу. — Ладно, как скажешь, — опускаю свои руки, не сопротивляясь, он целует, прижимает меня спиной к машине на подземной парковке. — Почему когда ты был в голове, мне было от этого больно, а сейчас я даже не замечаю? — Потому что твое тело чувствует боль, а я уже привык и давненько, — наклоняясь ближе. — Ты сейчас этого не чувствуешь, потому что не сам это делаешь. Садись. — Это твоя? — обернувшись и только сейчас увидев машину, в полном шоке открыл рот, смотря на тачку. — Ты же шутишь? — смотря, как он обходит машину, снимает ее с блока и садится за руль. — Походу нет… Jaguar F-Type, почему бы и нет… — открываю дверь, садясь в машину, спортивные сидения, черный кожаный салон. Все еще офигеваю с машины. — Пристегнись, идиот, — ухмыльнулся он, трогаясь с места. — Что, впервые машину увидел? — Да иди ты! — пристегнувшись и недовольно воззрившись на него. — Ты бесишь и сильно! — Да что ты говоришь, — останавливаясь на светофоре и поворачивая ко мне голову. — Будешь огрызаться, на ходу из машины выйдешь. — Ну вот и заткни меня, — злобно проговорил я чуть тише. — А что тише-то заговорил? — газуя, срываясь с места. — Страшно. — Да с чего бы? — чуть громче, смотря на него. — Хочешь убить — убивай! Что мне терять? — злясь на него. — Я ведь собственность. — Да, моя собственность, — сворачивая уже на дорогу, что ведет к школе. — Но мне прям нравится, как ты бесишься, — останавливаясь у дорожки, что ведет к центральному входу в школу. — Выметайся. — Телефон верни, — протягиваю руку, достает телефон из внутреннего кармана куртки, но не сразу отдает его. — Что, пожалуйста сказать? — Было бы неплохо, — ухмыляясь. — Телефон верни, скотина! — грубо повторил я, протягивая руку к телефону. — Пожалуйста, — расплываясь в улыбке. — Томми, не нарывайся, — отдавая телефон и сверкнув глазами. — Я ведь накажу. — Отлично! — выходя из машины. — Я весь твой! — злобно кинул я, закрывая дверь.       Смотрю на идиотов, которые как впервые меня увидели, закатываю глаза, направляясь в школу, не обращая внимания на взгляды. Чуть ли не с пинка открываю дверь, злющий и жутко уставший иду к шкафчику, в коридоре меня догоняет Авери. — Томас… — поравнявшись со мной, нерешительно заговорила девушка. — Ты как? — Отвратительно, — тихо и грубо ответил я. — Я пьяный, голодный и хочу спать. — поворачиваясь на нее. — А лучше вообще сдохнуть. — Что случилось? — в шоке уставилась она не меня. — Может, лучше тебе домой пойти, ты бледный. — Я всегда бледный, — открывая свой шкафчик, смотря в расписание. — Сука! — понимая, что сегодня опять химия и еще и первым уроком. — Да за что же мне это все? — утыкаясь в дверцу открытого шкафчика, доставая телефон, смотря в сообщения. Просматривая, что Гард наотправлял Рассалу. — Тварюга! — захлопывая шкафчик, Авери дергается от звука. — Убей меня, — умоляюще смотрю на девушку. — Что случилось-то? — обнимая меня, смотрит мне в лицо. Поворачиваю к ней экран, на котором отлично видны и фото и видео с их заставками. — Ох, ну нифига себе! — округлив глаза, опять краснея от увиденного. — Ну, вот что за идиот? — проводя рукой по лицу, Авери смотрит на запястья. — Я убью его, — не обращая внимания на ее лицо. — Боже! — она берет меня за руку. — Тебе надо к врачу, это же ужасно. — Да не надо мне к нему, это больно было только вчера, — поправляя манжет рубашки. — Ну вот, — по коридору ко мне идет Рассал, тоже злой. — Только не начинай! — сразу говорю я, пока он не подошел, он впечатывает меня в мой шкафчик, сжимая куртку в кулак. — Ой, какой злой, — усмехнулся, в коридоре пошли шепотки. — Ну, давай! — подаваясь к нему, улыбаясь очень надменно. — Кишка тонка, ну же, Рассал, я не стану долго ждать, — он вжимает в шкафчик сильнее и целует, цепляюсь за его руку, но он не дает даже дернуться. — Ты пьяный! — недовольно, ухмыляюсь шире. — Даже если так, ты больше на него похож, понравились видео? — пытаясь оттолкнуть его, но он сильнее сжимает куртку. — Что, прям тут меня трахнуть хочешь? — шепчу, смотря на него. — Ну давай, мне пофиг, я переживу, — он отступает, но не отпускает куртку, провожу своей рукой по его. — Отпусти! — сурово, но улыбаясь при этом. — Ты… — зло процедил Рассал, отпуская куртку, поправляю одежду, подаюсь вперед. — Я? — притягиваю его к себя и сам целую. — Сволочь? Скотина? Ублюдок? — перечисляю часть того, что я постоянно слышу в свой адрес. — Что именно? Скажи уже! — чуть громче. — Не можешь? — Вы двое, что вы тут устроили? — спокойно проговорил учитель химии, смотря на меня. — Да ничего особенного. — все еще ухмыляясь, иду к кабинету. — Дай угадаю, оставишь после уроков? — тише, проходя мимо учителя. — Он не сможет остаться. — кладя руку мне на плечо, проговорил Рассал, зло смотря на учителя. — Ему надо в полицию. — Это он проблемы решает? — слегка улыбнулся учитель. — Нет, но он в постели очень хорош, — тихо отвечаю Метью, убирая руку Рассала с плеча, чувствуя, как они оба бесятся с меня. Иду к кабинету. — А с тем лучше не встречаться, — захожу в кабинет, усаживаясь за парту, хочется жрать и спать. Со временем класс заполнился, Рассал кидает папку на стол, недовольно смотрит на меня, садясь рядом. — Ну что? — поворачиваю голову к нему, складывая руки на груди. Он молчит, открывает папку и достает пару листов, игнорируя мой вопрос. — Ладно, как хочешь, — со звонком в кабинет зашел Метью, стазу с порога начиная новую тему. — Окислительно-восстановительные реакции, — закрывая дверь. — Марлоу, к доске и поживее, — встаю, меня все еще качает, иду к доске. — Метод электронного баланса. Напиши формулу реакции между алюминием и кислородом, — пишу формулу, оборачиваюсь к учителю, понимая, что весь урок проторчу у доски, тяжело вздыхаю. — Хорошо. В чем заключается метод электронного баланса? — Баланс — это равенство, сделать одинаковым количество электронов, которые отдает один элемент и принимает другой элемент в данной реакции, — сквозь зевоту говорю это учителю, сложив руки на груди. — Алюминий отдает электроны, — внимательно с другого конца класса наблюдая за мной. — Приобретает? — Положительную степень окисления, — отворачиваюсь от учителя, перевожу взгляд на Рассала, тот все еще недоволен, но уже не зол. — Кислород принимает элементы, значит, приобретает, Джонсон? — злобно перевожу взгляд на Метью. — Отрицательную степень окисления, — пофигистично проговорил Рассал, смотря на меня. — Чтоб получить степень окисления +3, Марлоу? — спокойно переводя на меня взгляд. — Можно я просто решу это и сяду? — тяжело вздохнув, стараясь на психануть. — Нет, мистер Марлоу, вы бы сейчас были бы более сосредоточенны, если бы по ночам спали, а не… — не громко начал Метью, но я его прервал. — А не что? — злобно смотря на него. — Что, по-твоему, я делал? — мне сорвало крышу, наплевав уже на вес, на целый класс людей. — Давай, скажи мне, что хочешь! — направляясь к нему, Рассал ловит меня на полпути. — Руки убери! — тяжело дыша, смотрю на Метью. — Давай! Или давай я кое-что расскажу! — учитель напрягся от этих слов, Рассал удерживает меня. — Я много чего могу рассказать, да, Метью! — Том! — заорал на меня Рассал. — Руки! — поворачиваюсь на него, не ору, он меня отпускает, перевожу полный злости взгляд обратно на Метью, я замер, сжимаю кулаки. — Мне-то плевать! — Марлоу, выйди, — тихо, но серьезно говорит учитель, разворачиваюсь к двери. — И вы, мистер Джонсон, — поворачиваюсь обратно, он идет за мной, Рассал собирает вещи. — Оставьте, — выходим из кабинета. — Объясни мне, Христа ради, Томас, что с тобой? — закрывая дверь кабинета и резко задавая мне вопрос. — С ним что? — воззрился на него Рассал, теперь он начал злиться, беру его руку за запястье, он поворачивается ко мне. — Ты только что убить его хотел. — Все еще хочу, но ты в это не ввязывайся, — мягко смотрю на Рассала, с злобой поворачиваюсь на Метью. — А ты, если хочешь что-то мне сказать, будь добр, скажи это мне наедине, а когда мы в классе, не надо мне сцены устраивать! — Сцену ты сейчас устроил, Томас, — сурово смотря мне в глаза. — Я спишу это на стресс, со звонком вещи заберешь, — оборачиваясь на Рассала. — Это не стресс, — злобно ответил я и, развернувшись, пошагал по коридору к выходу. — Это усталость и идиоты! — Рассал догоняет меня. — И алкоголь… — тихо закончил я. — Тебе надо поесть, — притормаживая меня. — Остановись, прошу, Том, — останавливаюсь, резко разворачиваясь на него. — Идем домой. — Рассал, ты в курсе, что скоро экзамены, а твоя успеваемость такими темпами на руку тебе не сыграет, — я все еще злился, но старался на нем не срываться. — Я переживу, не помру до вечера. — Сколько ты спал сегодня? — спокойно спросил он. — Когда ел в последний раз? — пристально смотря на меня подходя ближе. — И сколько ты выпил? — Со мной все хорошо, — опять пошагав по коридору к выходу, пробубнил я. — И зачем мне в полицию? — На психологическое освидетельствование, у них на это ордер, — шагая за мной. — Которое ты не пройдешь, если будешь в таком состоянии. — Пройду, — фыркнул я. — Что они хотят этим добиться? — Отец сказал, что они пытаются свести дело к тому, что ты не в себе, — выходя из здания и поравнявшись со мной, тихо заговорил он. — И мог сделать это все в состоянии аффекта или припадка. — О-о-о… ну прекрасно, теперь я еще и припадками страдаю… — направляясь в курилку, на моем месте сидит Авери, хмурюсь. — Ты что тут делаешь? — А-а-а? — оборачиваясь на нас. — У меня оказывается, нет урока первого, вот и сижу, а вы чего? — Том устроил сцену в кабинете химии, — съехидничал Рассал. — Класс, всегда виноват Том! — сложив руки на груди, процедил я. — Есть что-нибудь съедобное? — Шоколадка, — роясь в сумке, пропела Авери, подавая шоколадку. — Что-то еще было. — Мне хватит, — открываю упаковку, кусая от батончика. — Видишь, я ем, — жуя, пробубнил я, смотря на Рассала. — Тебе надо нормально поесть, он тебя напоил намеренно… — начиная опять раздражаться. — Чтоб ты… — закрываю ему рот рукой. — Я сам пил, меня не заставляли, сам одел наручники и сам на это все согласился. — спокойно. — Так что хватит, да, он мог заставить, но не заставлял. — Сначала он дает тебе наркотик, потом дает напиться, — убирая руку от рта. — И… — он осекается, я улыбаюсь. — И? — приобнимая его, заглядывая в глаза. — Заставляет стонать и получать удовольствие? — Это не было похоже на то, что ты описываешь… — недовольно, но тихо. — Видео, значит, все же посмотрел. — ухмыляюсь. — В начале было хуже, но кайф был определенно. — Как долго это продолжалось? — у него легкий шок. Беру телефон, смотрю в сообщения, держась за него, он смотрит в мой телефон, открываю первое фото, смотрю на время 14:27. Смотрю дальше, там еще два видео, открываю первое, смотря начало, на словах «Открой рот» вырубаю, смотрю на время 22:18. Второе видео понятно по заставке, я его даже не открыл, смотрю на время отправки 04:47, примерно прикидывая в голове, офигевая сам с этого. — Только не говори с двух дня до пяти утра. — Нет, ну часов восемь-девять, скорее с девяти до пяти, — сам в шоке проговорил я, у Авери открылся рот. — Но, может, он просто отправил сообщения в это время, скорее меньше, быть такого не может… — Это же нереально… — кидаю ей свой телефон, запуская последнее видео, и, дожевав шоколадку, обнимаю Рассала, зарываясь под его куртку, греясь об него. — Тут почти пятнадцать минут. — Ага, одного и того же… — пробубнил я. — Только вот длилось это куда дольше… — Тебе кто-то звонит, — подавая телефон, все еще уткнувшись в Рассала, протягиваю руку, забирая телефон, поднимая трубку, зная точно, кто звонит, даже не посмотрев на номер. — Что ты хочешь? — прижимаясь к Рассалу сильнее. — Ох, как грубо, милый! — весело заявил Гард. — После школы постарайся уснуть хотя бы минут на десять. — Зачем? — безразлично закрывая глаза. — Тебе же допрос предстоит, — все тем же голосом. — Значит, мне лучше вернуться. — Я сам в состоянии… — но закончить я не смог. — Молчи! — приказал он все тем же голосом, и я затих. — Хороший мальчик, тебе, я смотрю, понравилась игра, раз не хочешь, чтоб я уходил, — молча слушаю его приятный голос. — Ты меня понял? — теперь переходя на приказной тон. — Да понял. — смирно ответил я. — Ты все это мог лично сказать. — Я занят, а это отвлекает, — усмешка. — Чем же? — смирно, даже слегка обижено. — Раньше одно другому не мешало, стареешь, — с легкой издевкой. — В следующий раз ты будешь вопить от боли столько же времени, — злобно проговорил он. — Но это будет только часть проблемы, милый. — Да хоть убей меня, мне пофиг! — недовольно прошептал я. — Восхитительно, мне нравится, — довольно протянул он, — от этого ты еще интереснее, Томми. — Делай, что хочешь, ты же… сам сказал… — (Я собственность), — договорил я лично ему. — А это значит… — (Я не выбираю), — опять про себя. — Какой умный мальчик мне достался, но крайне невоспитанный, хозяина лучше не злить, милый, — очень довольно протянул он. — Не называй меня милым, Гард! — огрызнулся я опять. — Будь паинькой, милый, — сладко так прошептал он, положив трубку, убираю телефон от уха, протягиваю его Авери, уткнувшись лбом в грудь Рассала и крепче обнимая его. Он молча обнимает меня, но явно хочет что-то высказать. — Это ведь больно, наверно… — смотря в экран, бубнит Авери. — И почему столько крови? — Нет не больно, на тот момент я уже вообще боли не чувствовал, — стягивая опять рубашку на запястья, садясь, отходя от Рассала, он смотрит на руку и закатывает глаза. — Все нормально, это заживет. — Он в следующий раз убьет тебя! — недовольно, достаю сигареты, улыбаюсь ему. — Ты говоришь, он тебе не навредит, а он только этим и занимается. — Ты тоже связывал меня, делал больно, душил, — смотрю на него, опираясь спиной о стену. — Чем ты лучше? — Но не спаивал, не давал наркоту и останавливался, когда ты просил! — присаживаясь напротив меня. — Не останавливался, — тихо сказал я. — А когда я был под наркотой, ты же этим и наслаждался. Я в тот момент сделал бы все. — Погоди… — у Авери слегка отвисает челюсть, красная она отлипает от телефона. — Ты был под кайфом, — указывая на меня и переводя взгляд с меня на Рассала и указывая уже на него. — Ты это знал и все равно с ним… ну… — она опять не знает, как сказать, и расширяет глаза от удивления. — Занялся сексом Авери, — договорил за нее Рассал. — Проблема не в этом, а в его состоянии тогда. — В каком таком состоянии? — смотря на меня, я довольно улыбаюсь, смотря на Рассала. — Я заставил его это сделать… — улыбаюсь шире, слегка облизывая губы. — И мне это понравилось. — Тебе бы тогда все понравилось, — фыркнул он. — В этот раз тоже под этим был? — Нет, только пил, — смотрю на экран телефона и опять поднимаю глаза на него. — Не волнуйся, больше он мне этого не даст… — Чего именно? — Авери устроила голову у меня на плече. — Ничего, — как-то слишком даже печально закрываю глаза. — Больше ничего… — Серьезно, ты расстроен? — удивились они в один голос. — Вы это вряд ли поймете, но да, мне будет плохо, — затягиваясь и с трудом открывая глаза. — И так каждый раз. — Плохо без него? — тихо спросила Авери, Рассал просто недовольно смотрел на меня. — Рассал, я говорил тебе, что я плохой выбор, — совсем тихо проговорил я, закрывая опять глаза. — Плохо вообще, с ним, без него — не важно. — убрав телефон в карман и садясь ровно, наклоняясь к парню. — Мне это надоело. Все это. — Опять! — поднимаясь резко на ноги. — Вставай! — смотря на меня, встаю, подаюсь к нему. — Я уже говорил, я не сделаю ничего с собой, — прикасаясь к нему, слегка, так нежно. — Просто я устал, к вечеру я вновь стану собой, — целую его и ухожу в сторону здания.       В обед сил уже вообще не было, зато я поел, наконец, и не думал, что так сильно хотел жрать, умяв обед буквально за пару секунд. Ко мне подсела Авери и как всегда, когда не знала, как что-то сказать, странно посматривала на меня. Вопросительно смотрю на нее, выгибая брови. — Что опять случилось? — скучающе проговорил я. — Где Рассал? — Он, ну… сейчас придет, тут такое дело… — тише заговорила она на последних словах. — Какое опять? — недовольно, достаю телефон, звоню Рассалу, он берет трубку не сразу. — Где ты? — Том, я сейчас подойду… — негромко и слегка взволнованно. — Да нихрена, что опять-то! — громко сказал я. — Где тебя носит, идиот? — Не злись, — успокаивающе заговорил он. — Я подойду через пару минут. — Блядь, как вы бесите! — встаю из-за стола, иду в коридор, примерно вспоминая расписания Рассала и направляясь к кабинету, просто не замечая окружающих и увидев в коридоре этого идиота и пару парней рядом с ним. Хорошо знаю этих людей, все драки и разборки в школе благодаря им, к ним обычно не кто не лезет. Подхожу и сразу говорю. — И какого хрена тут происходит?! — один хорошо мне знакомый расплывается в улыбке. — И сколько же ты стоишь, Томас? — ехидно так заговорил он, не меняюсь в лице. — Милый, у тебя просто нет таких денег, — миленько улыбаюсь. — Еще вопросы? — он протягивает ко мне руку, резко хватаю за нее выкручиваю и завожу за спину, разворачивая его к дружкам лицом. — Если вы меня никогда не трогали, не значит, что я навалять тебе не смогу! — у самого уха очень сурово. — Ты понял? И к этому, — указываю не Рассала, — чтоб и близко не подходили, иначе я тебе все кости переломаю, ясно? — Ты больной, что ли? — сквозь зубы. — Томас, отпусти, не нарывайся! — завожу руку выше, он слегка стонет от боли, но не орет. — Понял я, отпусти, кретин! — отпускаю руку. — Ты, сука, совсем страх потерял? — У меня его и не было! — подхожу ближе к Рассалу, смотря на него, проверяя, все ли с ним нормально, и перевожу взгляд на компанию. — Ник, ты знаешь, что я тебя никогда не боялся, с чего бы вдруг начал бы? У меня с твоим братом договор, я молчу, он не лезет, как и все ваши, так? — Ты угрожать мне вздумал, ублюдок? — хватая меня за воротник куртки, ухмыляюсь. — Тебе лучше хавальник-то свой прикрыть! — достаю телефон, набираю на память номер, он в шоке смотрит на меня, не зная, как реагировать на это. — Ты кому звонить собрался? — прикладываю телефон к уху, жду ответа, трубку взяли быстро. — Это кто? — грубый голос. — Приветик, Билли… — пропел я, улыбаясь, смотря на Ника. — Томас? — удивился парень на том конце. — Совсем сбрендил? — Я говорил вроде, я буду молчать, если меня не будут трогать? — так спокойно, Ник отпускает куртку. — Ну и что не так? — парень напрягся. — Кто? — Ник, с братом поздороваешься? — смотрю на Ника. — Нет, ну ладно. Если еще раз он подойдет или кто-то из его шайки, это очень сильно развяжет мне язык. — Успокойся, Том, он не подойдет, ни к тебе, ни к кому-то из твоих, — спокойно проговорил грубый голос. — Кстати, соболезную, помощь нужна? — Нет, Билл, я уже разобрался с этим, — поправляю одежду, улыбаюсь Нику. — Спасибо за соболезнования. — Это ты сделал? — тоже спокойный голос Билла. — Слышал, его заживо сожгли. — Все возможно, мы, надеюсь, поняли друг друга? — указываю Рассалу в сторону коридора. — Иди, я сейчас, — поворачиваюсь опять к Нику, уже абсолютно серьезный. — Не переживай, Томас, я ему мозги вправлю, — сказал парень. — Он больше не подойдет. — Отлично, рад был поболтать, Билл, — кладу трубку. — В следующий раз я не стану ему звонить, я просто убью тебя, тебе ясно? — Да, Томас, ясно! — зло, но тихо сказал Ник. — Умничка, — улыбаюсь ему и иду за Рассалам. — Что опять за бред придумали про меня? — поравнявшись с Рассалам и посмотрев на него. — И с чего они к тебе пристали? — Сам как думаешь, судя по вопросу, зачем ты так ответил? — не смотря на меня. — Они гомофобы, знал? — Знал его брат-нацист! — недовольно говорю я. — Именно поэтому так и ответил. Конкретнее, что опять наплели? — Что ты… — он притормозил, останавливаюсь, смотрю на него. — Ох… что я трахаюсь за деньги? — усмехнулся я. — Дальше что? Мне плевать, пусть говорят, что хотят. Вы вообще можете с Авери успокоиться? — Том, это отвратительно, я не могу понять, почему ты так спокоен? — злился Рассал, улыбаюсь, притягивая к себе целую. — Потому что если реагировать на это, как они хотят, это никогда не прекратится, а если мне на это плевать, значит, им быстро наскучит, — обнимаю его и опять целую. — Успокойся, к тебе тоже никто не подойдет, а если нет, я их убью. — Не говори таких вещей. — обнимая меня и уже намного спокойнее. — С учетом того, что тебя в этом хотят обвинить. — Ничего у них не выйдет, — улыбаюсь ему. — Идем, надо, чтоб Авери еще ни во что не вляпалась.       В столовую я зашел примерно так же, как с утра в школу. Спокойно дошел до Авери, сидящей все на том же месте и залипающей в телефон. Сажусь рядом боком на скамейку, чтоб быть к ней лицом. И улыбаюсь. — Скажи мне кое-что, — она поднимает глаза, смотря то на меня, то на Рассала который сел за мной. — Что? — недоверчиво. — Одно слово, но несколько раз подряд, — ухмыляюсь, глядя ей в глаза. — Какое? — она слегка краснеет. — Секс, — наклоняюсь к ней ближе и нежно целую. — Зачем? — краснея еще сильнее. — Чтоб в следующий раз, когда я спрошу в чем дело, ты могла сказать, что опять за бред про меня наплели, — опять целую ее и отстраняюсь, поворачиваю голову в сторону толпы людей. — Во сколько мне надо быть в полиции? — повернув к нему немного голову. — После школы нас заберет отец, — он смотрит на меня, я хмурюсь. — Попроси, чтоб не приезжал, ты ведь на машине? — опираясь на него спиной и зевая. — Да, но так будет быстрее, — смотря на меня сверху вниз, немного обнимая. — Ты вообще как? — Напиши ему, что мы сами доедем, я нормально, — закрывая глаза. (Почему мне так плохо?) — ощущая какую то непонятную боль внутри. «Потому что ты совсем один, милый, ты это всегда чувствовал, — мягко заговорил он, и от этого стало больнее. — И всегда таким будешь, этим ты так и прекрасен Томми». (Вернись, хватит), — тихо прошу я. «Успокойся! — приказной тон. — Ты не станешь показывать им слабость, слезы не для тебя, Томми, как бы больно тебе ни было, не смей, — голос стал опять таким нежным. — Выйди, подыши воздухом».       Встаю из-за стола, засовываю руки в карманы куртки, иду молча к выходу. Рассал и Авери смотрят в недоумении, выхожу на улицу, сталкиваюсь с какой-то девушкой, ловлю ее, чтоб она не упала, и иду дальше, не обращая внимания, она что-то говорит, но я словно в трансе направляюсь в курилку. На моем месте сидит Гард, просто подхожу и сажусь на него сверху и тут же целую, обнимаю, уткнувшись в него, он улыбается. — Так плохо? — бархатный голос на ухо. — Да, — обнимая его, не шевелясь, чувствуя его рядом, становится легче. — Почему? Просто вернись, мне плохо. — Я вернусь, но после этого опять уйду, — поднимая мое лицо к себе, улыбаясь, заглядывая в глаза. — Ты же плохо себя вел. — Не надо, — шепчу смотря ему в глаза. — Умоляю. — Нет, милый, я говорил, что накажу, — проводя кончиками пальцев по лицу, смотря, как в моих глазах появляется боль. — Да, будет больно, но это научит тебя слушаться. — Пожалуйста, Гард, — тяжело дыша, уже чувствуя эту боль. — Нет, — смотря мне за спину, мне плевать, кто там и что там происходит. — Пары недель, я думаю, тебе для начала хватит. — Не надо, — вцепляюсь руками в его кофту. — Гард, не надо… — Отпусти, — убираю руки. — Встань, — встаю, отходя от него. — Умница, — проводя по щеке пальцами, вставая напротив меня, наклоняясь и аккуратно касаясь своими губами моих. — Последний день, а завтра. — Прошу… — смотрю на него, сжимая кулаки. — Две недели, Томми, — шепчет он мне, улыбаясь, и уходит.       Стою на месте, с каждым его шагом от меня ощущая пустоту все больше. Сильнее сжимаю кулаки, хочется орать, хочется остановить, но понимаю, что если я это сделаю, будет хуже. Когда он исчезает, закрываю лицо руками, приседаю и просто ору, заводя руки на затылок. Нет я не злюсь, я просто убит. Мне не хотелось ничего, он знает, что я чувствую, и знает, что сейчас я в полном отчаянии, что будет со мной через две недели? На плечо опускается рука, резко встаю, убирая руку, вот теперь я зол. Мне хотелось убить кого-нибудь, опять сжимаю кулаки, со всей дури бью ими в стену пару раз, опять срываясь на крик. Разбиваю руку в кровь, утыкаюсь лбом в стену. — Да чтоб тебя! — затихая, садясь на свое место, достаю сигареты и поднимаю глаза на Рассала. Он смотрит на меня, как бы выжидая, Авери и остальные в курилке в неописуемом шоке. Закуриваю, откидываясь спиной на стену. — Да, я псих, — Рассал подходит, присаживаясь напротив, протягивая руку к моей. — Не надо, — убирая руку от него. — Мне надо прийти в чувства. — Тебе надо будет в медпункт, — смотря на меня спокойно. — Что он опять сделал? — Ничего, — сжимая кулак разбитой руки, морщусь от боли и закрываю глаза. — Как же мне все это надоело, — Рассал заставляет разжать кулак, смотря на меня, открываю глаза. — Ладно, я сам виноват. — В чем ты опять виноват? — рассматривая разбитую руку. — Там точно есть пара трещин. — Плевать, заживет, — оттягиваю руку, двигая пальцами, сжимаю кулак пару раз, другой рукой, взяв сигарету в зубы, нажимаю на костяшки, слегка морщусь на второй и третей. Берусь за сигарету, пачкая ее в собственной крови, тяжело вздыхаю, смотря на руку. — Просто сам виноват, не важно. — Пойдем в медпункт, пожалуйста, — проговорила Авери, подходя и понимая, что я успокоился наконец. — Может, я правда псих? — задумчиво проговорил я, покуривая дальше и пачкая в крови теперь и губы. — Если я это освидетельствование не пройду, что будет? — Только не начинай! — за разбитую руку дергает меня на себя Рассал, стиснув зубы, подаюсь вперед. — И не заваливай этот тест намеренно! — злобно проговорил парень. — Ты не псих, засранец — да, сволочь периодически. — А по-моему, вы оба психи, — тяжело вздохнула Авери, садясь рядом со мной. — И я скоро с вами стану. Кто этот парень вообще? — Если я скажу, вы точно охренеете и решите, что меня пора в дурку, — слегка ухмыльнувшись, но это чисто нервное. — Почему? — опять загорелась интересом Авери. — Потому что это звучит как бред, хотя вся моя жизнь — какой -то бред сумасшедшего, — улыбаюсь, смотря на ошарашенные лица людей в курилке. — Так, хрен с этим, две недели значит, две недели… — у них на лицах застывший вопрос. — Забейте, это я с собой. — Совсем съехал? — на эти мои слова заявила Авери. — Да давно уже, — разбитой рукой притягиваю Рассала к себе. — Мы уходим, сейчас. — Смотря ему в глаза, на секунду чувствуя, что сердце пропустило удар. — Мне надо домой. — Ладно, Том, что вдруг так резко? — нахмурился он.       Резко встаю, люди за ним дергаются, поднимаю его все той же рукой за подбородок, ухмыляюсь, смотря на следы моей крови у него на лице. Молча иду в сторону парковки, пара человек уходят с дороги. Рассал догоняет, как и Авери, в шоке смотря на меня. Сажусь в машину, убирая правую руку, которая вся в крови, под куртку, закрываю глаза в попытках уснуть на те злосчастные десять минут. В принципе, выходит это моментально, дорога да дома Рассала занимает от школы минут пятнадцать. Как только машина остановилась у дома, я открыл глаза, чувствуя себя вполне хорошо, пустота ушла. (Хорошо, ты тут), — довольно протянул я. «До того, как ты уснешь, милый, — спокойно и так приятно. — Утром будет плохо». (Плевать, до утра еще есть время. — просто наслаждаясь этим состоянием. — А через две недели мне будет уже плевать). «Плевать на что, Томми? — маняще спросил Гард. — На себя?» (На себя мне давно плевать. — усмехнулся я. — Мне всегда плохо, ты можешь мучить меня сколько хочешь). «Хорошо, вечность тебя устроит?» — сквозь улыбку. (Вполне, — улыбаюсь, стаскивая с себя одежду уже у себя в комнате. — Я весь в твоем распоряжении). — Том? — с опаской спросил Рассал. Оборачиваюсь на голос. — Мне надо в душ, вы и туда со мной пойдете? — ухмыляюсь, слегка смотря на них, стоящих в дверях. — Я не против, кстати. — Ты не исправим, — фыркнул парень. — Именно так… — стягивая джинсы и смотря на них. — Нет? — пожимаю плечами иду в ванну. — Как хотите.       Закрываю дверь, заползаю под душ, включаю ледяную воду, минуты две стою под ней, затем делаю воду теплее, тело сводит болью, улыбаюсь. Смываю кровь с руки, чувствую, как по ней простреливает боль, но тут, же уходит, сжимаю ее в кулак, понимая, что трещин больше нет. «Причинение себе боли тебе не поможет, милый, — ласковый голос. — Хотя отчасти облегчит одиночество». (Плевать, больно и так, — опять включаю холодную воду, чтоб проснуться. — Чуть больнее, ничего не меняет). «Какая прелесть, — ухмылка начинает играть на моем лице. — Ты все равно продолжаешь».       Выхожу из душа, заматываюсь в полотенце, вхожу в комнату, вытирая голову, открываю шкаф, напевая себе, что-то под нос. В спальню заходит Рассал с аптечкой. — Я живая цель, я взят на прицел… — Рассал хмурится. — И обречен на плен, — начинаю петь тише, — я попал в капкан, кровь течет из ран, но я встаю с колен, — беру телефон, ухмыльнувшись, включаю песню. — Не говори мне, что не слышал ее. — Возможно, но я удивлен тому, что ты слушаешь ее, — в комнату заходит Авери, принеся с собой лед, подавая его мне. — О-о-о, классная песня, — улыбается она, прикладываю лед к руке. — Ты Skillet слушаешь? — Текст мне очень подходит сейчас, — надевая белье, откладывая лед. — Я не отступлюсь, трудно, ну и пусть, мне нет пути назад. — продолжаю тихо подпевать песне, возвращая лед к руке, ища, что одеть. — Не отступай, не сожалей, — опять ухмыляюсь. — Кто теперь жертва… — замираю на секунду. — Смена ролей! — беру черную кофту из шкафа с небольшим воротом, откладываю лед, надеваю ее на себя. — Вы решили меня всего замотать? — смотрю на количество бинтов. — Нет, но тебе явно придется идти к врачу, — недовольничал Рассал. — Опять… — Я могу и не ходить, расслабься, — натягивая на себя черные узкие джинсы и ища обувь. — Блядь, ботинки, — (Да уж, они у тебя остались), — усмехнулся я. «Срок можно и увеличить, Томми!» — зло сказал Гард. — Ладно, кроссовки тоже сойдут. — А ботинки где? — нахмурился Рассал. — Потом заберу, фиг с ними, — подходя к нему и протягивая правую руку. — Давай делай из меня мумию, — ухмыльнувшись ему. — А почему ты не пошел в своей одежде, Томас? — садясь на кровать, переключая песню на телефоне, спросила девушка. — Ну, в школу… — Что сказали, то и надел, — спокойно отвечаю я, пока Рассал бинтует руку. — А если с крыши спрыгнуть скажет? — продолжала девушка. — Проходили уже, это скучно, — морщусь, когда Рассал дергает бинт. — Спасибо, — проводя рукой по его лицу. — Кому скучно? — недовольно спросил Рассал. — Ему или тебе? — Ему, он знает, что я могу, — придвигаясь к нему вплотную и раздвигая его ноги, обнимаю за плечи, он поднимает ко мне голову. — Поэтому он никогда не скажет такого. — А если скажет? — удивилась Авери моему ответу. — Этот идиот прыгнет! — все еще недовольно проговорил Рассал, обнимая меня. — Не прыгну, шагну на край, — целую его, ухмыляясь все еще. — А он подтолкнет. — Серьезно, блин! — психанул даже не Рассал, а Авери. — Ты что, больной? А этот парень и вовсе неадекватный! — Авери, ты ему такого не скажи, а то я правда на краю окажусь, — спокойно. — А ты чего молчишь? — смотрю на Рассала. — Ты сказал к нему не лезть, я не полезу, но держись подальше от края, — обнимая меня крепче и целуя. — Хорошо? — Вот, Авери, бери пример, — заставляю его лечь на кровать и ложусь на него. — Так не подталкивайте, и я продержусь от этого края как можно дольше. — По-моему, к этому краю тебя толкает этот парень, — не унималась Авери. Тело сводит болью. (Не надо, — тихо, понимая, что это злит его. — Она тебе не нужна). «Ты понимаешь, что за нее отвечать будешь ты, милый?» — спокойно проговорил он. (Да, понимаю, но не трогай ее, — смирно. — Она к тебе не подойдет, даже когда ты во мне). «Это значит и к тебе, милый, — ухмыляясь. — Готов к такому?» (Готов, лучше так, чем она пострадает), — стараясь не выдавать волнение. «Я все равно его чувствую, — довольно пропел голос. — Волнение, страх, возбуждение. Она не должна подходить, как и он, когда я рядом. В остальном хочешь с ней спать — спи, но не раздражай. Тема касательно меня ее не должна трогать». (Хорошо), — все еще тихо. — Кто он вообще? — Тот, о ком лучше не спрашивать, не говорить и в идеале вообще не приближаться, — сурово заговорил я, смотря на Авери. — Обоих касается. Если меня он не тронет, то вас легко, ему это ничего не стоит. — Почему тебя не тронет? — подключится к ней Рассал. — Он тебя бьет, угрожает. — Он делает со мной, что хочет, вы не лезете, — перевожу злой взгляд на него. — А если вы лезете, вот тогда я реально получу, и парой синяков это не обойдется. — Ты можешь его в полицию сдать, — тихо сказала Авери, с опаской смотря на меня. — Ага, а когда он оттуда выйдет через пару минут, вы меня никогда не увидите, и даже мой труп не найдут, закрыли тему, Гард не ваша проблема, а моя, — спокойно проговорил я, вставая. — Выметайтесь оба! — Ну, ты чего? — виновато начала Авери. — Я сказал — вон пошли! — смотря на них. — И чтоб больше эта тема никогда не поднималась! — Иди, Авери, — мягко сказал Рассал, девушка надулась, но из комнаты вышла. — Ты его боишься? — Я за вас, идиотов, боюсь, мне он не страшен! — закрывая перед его носом дверь и запираясь.       Опускаюсь на колени, все тело опять пронзает адская боль, которая все сильнее проходит через каждый нерв. Сжимаю кулаки, загибаясь от боли, стиснув зубы, беззвучно ору. На глазах проступают слезы, сгибаюсь еще сильнее. (Хватит! — ору про себя. — Умоляю, хватит!). Боль становится пронзительнее, дышать невозможно в ушах стоит звон. (Прошу тебя… — молящим голосом, тихим, хоть и хочется орать. — Гард, умоляю). «Знаешь, может, стоит увеличить все же срок и кое-что еще к нему добавить?» — задумчиво так протянул он, но боль не ушла. (Не надо, пожалуйста, я же свихнусь!) — опять ору, больше не в силах терпеть боль. «Месяц, а еще забудь о сексе с кем-либо вообще, — насмехаясь, проговорил Гард. — В прошлый раз у тебя был мальчишка и часть меня, в этот раз не будет ничего!» (Месяц? — меня это пугало больше боли. — Не надо!) «Ты меня понял?» — зло. (Не надо), — взмолился я «Будешь продолжать, я еще месяц добавлю, — злоба ушла, но от этого хуже. — Месяц и никакого секса! Ясно?» (Да ясно, как скажешь!) — заорал я Наконец начиная дышать, с трудом поднимаясь, плетусь к кровати, падая на нее лицом вниз.       Через какое-то время в комнату стучат, недовольно смотрю в сторону двери, но молчу. — Том, нам пора идти, — тихо говорит Рассал, встаю с постели, открываю резко дверь. — Ну, поехали! — выходя из комнаты, смотря на них с Авери. — Ты все еще злишься, Томас? — виновато спрашивает она. — Значит так, вы оба! — зло разворачиваюсь к ним лицом. — Ближайший месяц, начиная с завтрашнего дня, — переводя взгляд с Рассала на Авери. — Вы меня не трогаете, не прикасаетесь, не лезете ни в каком плане! — В смысле? — в основном напрягся Рассал. — Секса у тебя не будет месяц, Рассал! — зло смотря ему в глаза. — Надоело, если я говорю не трогать эту тему, значит, вы ее не касаетесь! — Ладно, не будем мы ее касаться, — в шоке смотря на меня. — Но с чего… — я двинулся к нему, он замолк. — Чтоб месяц оба меня не трогали даже! — разворачиваюсь к двери и иду к выходу. «Какой умница, — пропел Гард. — Я не говорил, что они не могут тебя трогать». (Не говорил, но это будет мешать!) — недовольно отвечаю. — Ну так что, мы идем?!