Душа отступника.

      Докурив, поднимаюсь, беру телефон, открываю дверь окровавленной рукой и иду назад. Поднимаюсь по лестнице, иду по коридору, народ расступается в стороны. Иду к выходу, выхожу из здания, направляюсь к выходу с территории школы. На меня оборачиваются люди, иду в сторону своего района, выключаю порядком надоевший телефон, пачкая его в крови.       Дохожу до пепелища, которое раньше было моим домом, притормаживаю у него, с минуту смотрю на оцепленные лентой обломки. Затем иду дальше, здесь всем либо на меня плевать, либо они считают, что ко мне лучше не подходить. Дохожу до дома, у которого стоит пара лысых мужиков и несколько байков, они хмуро смотрят на меня и молча провожают взглядом до двери. Стучусь, здоровый мужик смотрит на меня и чуть шире открывает двери, чтоб я прошел внутрь. Иду за ним по коридору, он открывает двери, кивает, указывая, чтоб я вошел, захожу. Небольшая комната, пара кресел и диван, большой телевизор, пара пистолетов на журнальном столике, пара свертков с деньгами. На диване сидит молодой парень, светлые волосы и глаза, сурового вида, крупный, полная противоположность брата. — Сядь, Том, — грубо проговорил Билл. — Я постою. — Сядь! — поднимая на меня глаза от телефона. — Что с рукой? — сажусь в кресло, поднимаю руку, смотрю на нее, кровь остановилась, но выглядит она так себе. — Порезался, зачем я тут, Билл? — абсолютно спокойно смотря ему в глаза. — Ты ведь Оливера знаешь? — убирая телефон и смотря на меня. — Знаю, но зачем он тебе, он же с другого района? — разваливаюсь в кресле, как раньше, когда был ребенком, смотрю опять на свою руку. — Надо, чтоб ты ему кое-что передал. — перевожу на него взгляд и хмурюсь. — Расслабься, это просто пара безобидных вещей. — Ты знаешь, что безобидных вещей у вас не бывает? Я не хочу влезать в ваши разборки, Уильям, — смотря на него все так же и вытаскивая сигареты, он награждает меня недовольным взглядом. — Ты не против? — Нет, — он достает с нижней полки столика сверток. — Моих туда не пустят, это может нам помочь, зарыть топор воины. Томас! — закуриваю, переводя взгляд на сверток. — И что же это? — указывая взглядом на сверток. — Я не нанимался курьером, я никогда не лез в ваши дела и просил, чтоб вы не лезли в мои, так? — он разворачивает сверток, пара ампул и упаковок лекарств. — Я никогда ничего не просил. — Том, дело совсем не в том, ты единственный человек, кто спокойно сможет зайти что в этот дом, что в тот. Именно потому, что никогда ничего не просил ни у одного из нас и не лез в это, — придвигая пепельницу и опять заворачивая сверток. — Его сын может не выжить без этого, а у меня это есть. — Это тяжелые препараты, выписываемые по рецепту по строгой отчетности в больницах, ты представляешь, если меня с ними загребут, что со мной тогда будет? — туша сигарету и садясь ровно. — На мне и так дело открытое весит. — Том, я буду у тебя в долгу, как и Оливер, — спокойно проговорил Билл, придвигая ко мне сверток. — Больше я тебя не побеспокою. — Это опасно для меня сейчас, даже сюда приходить было опасно, а ты предлагаешь мне идти в другой район с этим? — смотря на сверток, но не трогая его. — Мне не будет легче, если меня посадят, даже если твои меня там трогать не будут. — Но ты тут, скинешь, если попытаются загрести, за тобой мои ребята пойдут, а там встретят его люди, — спокойно, но более раздраженно. — Имей в виду, если я это сделаю, то больше такого никогда не повторится! — вставая, сказал я, смотря с вызовом ему в глаза. — Один раз — большего от тебя не требуется, — подавая мне сверток. — Парни! — Я не вернусь сюда больше, Билл, — забирая сверток и разворачиваясь к двери, в которую входят два здоровенных парня примерно возраста Билла. — Один раз, Том, — спокойнее ответил парень. — Проследите, чтоб ни одна сука до него не докопалась, и держитесь подальше от него.       Выхожу из дома, иду дальше, сворачиваю во дворы и слегка ускоряю шаг. Убираю руки в карманы и смирно иду в сторону того дома, в который должен отнести сверток. Эти двое идут в отдалении, тоже стараясь не привлекать внимания, за полчаса дохожу до границы двух районов. Их делит небольшая дорога, на той стороне за мной так же пристраиваются двое, но уже постарше. Впереди девушка, старшая дочь Оливера, она сворачивает в проулок, иду за ней. Не торопясь, прогулочным шагом, следом сворачивает не знакомый мне мужчина. С виду местный, но только с виду, сворачиваю в другой проулок, залезаю по пожарной лестнице на балкон и выше. Сажусь на ступеньки, вставляю наушники, стягиваю кофту, заматываю в нее сверток, закидывая его выше, достаю сигареты и впяливаюсь в экран телефона. Мужик озирается по сторонам, появляясь в проулке, что-то бубнит, затем громче. — Я упустил мальчишку, он в черной кофте шел за девчонкой, не факт, что она меня заметила, — смотрит по сторонам, затем на меня, делаю вид, что не слышу его и вообще не замечаю. — Не важно, девчонку не упусти. Парень — дилер, скорее всего, на него пофиг, — ответил голос приглушенно.       Мужик еще раз взглянул на меня, я даже не шелохнулся, он пошагал в тот проулок, куда свернула девушка. Как только он скрылся, запихиваю телефон в карман, поднимаюсь выше на крышу, оглядываюсь по сторонам. Дальше я сам по себе, смотрю на соседнее здание, там на веревке сушатся вещи, здания близко друг к другу. Кидаю кофту со свертком на ту крышу, разбегаюсь и прыгаю, почти оступившись на краю второго здания, удержавшись и наклонившись вперед, падая на крышу. Морщусь от боли в руке и коленях, на которые рухнул. Встаю, отряхнувшись, беру с веревки красную кофту на молнии, еще довольно сырую, натягиваю ее на себя, убираю сверток во внутренний карман, порвав его перед этим, чтоб попасть в подкладку. Бросаю свою кофту, подхожу к двери, ведущей с крыши — заперто. Резко дергаю, снося дверь с петель, забираюсь в здание, спускаюсь вниз, выходя через центральный вход на ту же улицу, с которой свернул в проулок. Спокойно иду, натягивая на голову капюшон, мимо проезжает полицейская машина, у дома Оливера притормаживаю на углу противоположенного дома, оценивая ситуацию. Решив обойти сзади, подхожу к заднему двору и через забор попадаю во внутренний двор, здание раньше было многоквартирным, красивое, трехэтажное и кирпичное. На задний двор вылетает мужчина с пистолетом, явно новый человек, опираюсь о кирпичную стену забора спиной, спокойно разводя руки в стороны. — Ты, сука, совсем страх потерял? Жить надоело? — заорал мужик, я ухмыльнулся. — Оливер меня ждет, пристрелишь меня и следом за мной сдохнешь, — мирно проговорил я, смотря ему за спину, увидев охранника, которого я хорошо знал и которого прислали меня встретить. — Томас! — смотря на меня, я киваю. — Стволом не маши, идиот, — спокойно сказал охранник. — Идем, — кивая мне в сторону дома, отступаю от стены, иду за ним следом, проходя мимо того парня, улыбаясь ему.       Захожу в дом, чистый, вылизанный, как и всегда, следую за тем мужчиной. Поднимаюсь на второй этаж, останавливаясь у кабинета, смотря на дверь напротив. Охранник аккуратно стучится в кабинет. — Пусть войдет, — голос Оливера, мужчина открывает дверь, пропуская меня вперед, и уходит. — Здравствуй, Томас. — Здравствуйте, мистер Пирс, — смотря на мужчину средних лет, сидящего за массивным столом, стягивающего с носа очки. — Можно просто Оливер, Том, — предолгая жестом присесть в кожаное кресло, вставая из-за стола, наливая себе выпить в стакан. — Будешь? — коварно спрашивает он, указывая на бутылку, киваю. Подает мне стакан и садится назад. — Надеюсь, проблем не возникло? — За вашей дочерью следили, но я здесь, — стягиваю кофту, достаю из нее сверток, кладя его на стол перед ним, и сразу сажусь назад, делая пару глотков из стакана. — И это тоже. Больше я этого делать не стану, — смотря на мужчину смирно, но слегка исподлобья. — И не надо, Том, — улыбнулся он, разворачивая сверток и убирая его в стол. — Слышал о случившемся с твоей матерью, соболезную. Помощь нужна? — За соболезнования спасибо, помощь мне никогда не была нужна. Вы и так достаточно сделали для меня раньше, — делая еще глоток и отставляя стакан, не допив из него немного. — Мне, думаю, уже пора. За выпивку спасибо, — вставая с кресла, мужчина тоже встает, протягивая мне руку. — Спасибо, — пожимаю его руку. — Если все же что-то будет нужно, обращайся. — Не за что, и я сам со всем справлюсь, — подходя к двери. — До свидания, мистер Пирс, — выходя из его кабинета. — До свидания, Том.       Спускаюсь по лестнице, у центрального входа сталкиваюсь с запыхавшейся дочерью Оливера, она смотрит на меня сурово, затем улыбается. — Что опять с рукой, Том? — беря меня за левую руку. — Надо рану промыть, идем, — таща меня за собой в туалет на первом этаже. — Все со мной нормально, Джен, не надо, — она дергает за больную руку. — Садистка, твой отец меня убьет. — Я просто хочу помочь, — улыбается она, закрывая дверь ванной и прижимая меня к ней, сжимая с силой мою руку, целует. — Ну и совсем чуточку развлечься. — Нет, — поморщившись слегка от боли. — Серьезно, давай в другой раз. — Знаю я твой другой раз, Томас, — запуская пальцы под кофту и опять целуя, сжимая сильнее левую руку, от чего я дергаюсь. — С каких пор ты такой терпеливый? — Давненько уже, мне реально пора, — притягивая ее к себе правой рукой, сам целую. — Мне нельзя здесь задерживаться. — Дай хоть руку забинтую, — отступая и удивленно смотря на меня с недовольством. — Ты как будто другим стал. — Не надо, я и стал, — улыбаюсь ей, еще раз целую и выхожу из ванной.       Выбираюсь из дома, через пару небольших улочек ловлю такси, понимая, что в промокшей тонкой кофте ходить не очень-то хорошо. Включаю телефон, называю таксисту адрес Рассала, смотрю на кучу пропущенных от него и Авери, звоню Рассалу сам. — Том, ты чертов ублюдок! — беря трубку, сразу орет на меня парень. — Где ты?! — И я рад тебя слышать, милый, — смирно проговорил я на его крик. — Я еду домой. Буду минут через десять, дома на меня порешь, — кладу трубку. Захожу домой, с порога понимая, что он реально будет орать и Авери тоже. Он выходит в прихожую, смотрит на меня и замирает, я молча сползаю по двери, садясь на пол. — Давай, — поднимаю на него глаза. — Я слушаю. — Что с тобой? — подходя и опускаясь ко мне, смотря на мою руку и одежду. — Надо ее обработать, — указывая на руку. — Что случилось? — Это я… — бессильно и безразлично. — Помоги встать. — подаю ему больную руку. — Дай правую руку., — зло, но тихо, поднимаясь. — Нет, просто помоги встать, — понимаю, что руку я так долго держать не смогу. — Зачем ты это сделал? — беря меня за запястье и с легкостью поднимая на ноги, Авери закрывает рукой рот, смотря на меня. — Зачем мучаешь себя? — Я устал, — смотрю на них. — Лучше бы ты орал. — обхожу его, но он опять берет меня за запястье. — Отпусти пожалуйста, — стараясь уйти, он дергает руку, толкает к двери, ударяюсь об нее, Авери взвизгнула. — Том, твою мать! — зло и громче, удерживая меня на ногах, морщусь, смотря на него. — Перестань! Хватит, это уже все границы переходит! — Не надо, — тихо говорю, смотря на него, он сжимает руки в предплечьях — Или тогда сделай больнее, — хочется к нему прикоснуться, обнять, сделать себе хоть чуточку легче. — Нет, черт побери, скажи мне, что с тобой творится! — ослабляя хватку. — Объясни, наконец! — Я не могу… — протягивая руку, но останавливая сам себя, вздрагивая от боли. — Мне плохо, отпусти, умоляю, — дрогнувшим голосом, понимая, что еще чуть-чуть и у меня опять случится истерика. Убирая его руку, делаю шаг от двери, ноги подкашиваются, он меня ловит. — Почему же ты такой идиот?! — поднимая меня на руки и неся в спальню. — Этот разговор не закончен! — Как скажешь, — почти беззвучно проговорил я.       Я отключился раньше, чем он донес меня до кровати. Проспал довольно долго, не видя вообще ничего. Открываю глаза, в комнате горит приглушенный свет, на диване дремлет Авери, на полу рядом с ней сидит Рассал, смотря в экран телефона, дверь комнаты нараспашку, в коридоре виден свет с кухни. Рука забинтована, поднимаю ее, смотря на аккуратно наложенную повязку, перевожу взгляд на Рассала, он уже смотрит на меня. — Успокоился? — тихо спрашивает он. — Теперь объяснишь, что с тобой? — Я не могу объяснить, просто потому, что это… — закрывая глаза, чувствуя опять эту тянущую боль. — Это невозможно объяснить, — тяжело вздыхаю, открываю глаза, кладу руку на сердце, не понимая, бьется оно или нет. — Я как маяк для проблем и боли. Всю жизнь я даже не принадлежу сам себе… — пустота опять душила, сжимаю кулаки, Рассал хмурится, но молчит. — Мне постоянно больно, но если я это не выдержу, будет хуже, этот чертов месяц. — Что сделать, чтоб тебе было не больно? — смотря на меня, все так же сидя на месте. — И как понять, не принадлежишь сам себе? — С этим ничего не сделать, не сейчас, — сильней сжимая кулаки, вцепляясь в одеяло и стиснув зубы. Он хотел подойти. — Не надо, сядь, — он опускается назад, Авери открывает глаза, садясь на диване, смотря на меня. — Буквально понять, Рассал. — Томас, ты же не вещь, как это возможно? — смотря на меня, хмурится, слегка улыбаюсь на это. — Говорит мне человек, который бесится, когда я не с ним, — перевожу на него взгляд. — Не важно, еще две недели и все. — Тебе не кажется, что он зациклился на этом месяце? — тихо шепчет Авери. — Он все время твердит про него. — Пусть лучше твердит про него, чем молчит, — Рассал встает с пола, поднимаясь на диван. — И я не считаю тебя вещью. — Я не о тебя говорил, но я и не говорил, что вещь, собственность, — опять опуская руку на грудь. — Да чтоб тебя… — сердце опять тише бьется. — Что не так? — хмурясь сильнее, смотря в мою сторону. — Вот днем у него так же было, — сказала Авери, смотря на него. — Когда он был с Астрид. — Вы тоже сплетницы, смотрю, — сквозь боль усмехаюсь. — Боже… — хватаясь за грудь, садясь очень резко на кровати, Рассал подается вперед. — Сядь! — скомандовал я, и он сел, сам от себя этого не ожидая. Закрываю глаза, понимая, что они светятся, как у Гарда. Сердце встало. — Томас, тебе плохо? — шепчет в панике Авери, смотря на непонимающего, что происходит, Рассала. — Тихо, — опять командую, сгибаясь, с силой сжимая левую руку, да так сильно, чтоб кровь проступила сквозь бинты, они молчат, в панике смотря на меня. — Выйдете оба, — тихо, сквозь зубы, они встают и идут на выход. — Закрой, — закрывают двери, перехожу на шепот, открываю глаза. — Сделай что-нибудь, помоги хоть немного, — умоляюще шепчу, сгибаясь опять, пытаясь достучаться до чувств, но это не выходит. — Хотя бы объясни, как это выключить, — тишине, опять сжимаю руку, стягиваю с нее бинт, делая себе больней. Опять сжимаясь от боли, но чувствуя сердцебиение. Дверь тут же открылась, Рассал хватает меня за руку, вжимая в кровать, наваливаясь сверху, заставляя разжать руку, ору. — Том, прекрати! — сильнее сжимая руку, затыкая мне рот рукой. — Остановись, идиот! — закрываю глаза, выгибаюсь от боли. — Тише, успокойся, прошу, — Авери стоит, смотря на это в шоке, держа закрытую дверь, подпирая ее спиной. — Том, посмотри на меня, — открываю глаза, в них слезы, боль по всему телу, но привычная. Тяжело дышу, смотрю на Рассала, он убирает руку от моего рта. — Вот ты вроде без сил совсем, но, блин, какой же сильный, — наклоняясь ко мне, целуя в лоб. — Засранец. — Отпусти, пожалуйста, — тихо, хриплым голосом. — Что это было? — шепчет Авери, смотря на нас. — Как ты это сделал? — со страхом смотря на меня, я опять стискиваю зубы, теперь от боли иного характера, я пугаю ее. — Отпусти, — совсем шепотом. — Умоляю, Рассал, отпусти меня, — он отпускает, отворачиваюсь, притягиваю подушку, утыкаясь в нее лицом, пряча слезы. Они молчат, но я чувствую ее страх, беспокойство Рассала и свою пустоту. Сжимаю подушку, хочется заорать, но сил нет даже на это. Рассал опускает руку на спину. — Убери, не трогай меня, не трогай меня, пожалуйста! — все же ору в подушку, захлебываясь слезами, задыхаясь. — Оставьте меня все, просто отстаньте! — но он не убирает руку, наоборот, притягивает к себе и обнимает. — Оставь меня, Рассал, я больше не могу! — Именно поэтому я не уйду, идиот, — сильнее прижимая к себе. — Не надо, не трогай, — пытаюсь оттолкнуть его, но выходит плохо. — Все, хватит, — слегка успокоившись в его руках. — Отпусти. — Хватит себя мучить, — тихо на ухо говорит парень, ослабляя хватку. — Приди в себя, Том. — Я не могу, не могу я придти в себя, если меня тут нет, — отталкивая его, вставая с кровати, ища одежду. — Куда собрался? — сурово спросил Рассал, Авери тут же напряглась. — На улицу, как думаешь? — натягивая джинсы и кофту. — Не собираюсь тут сидеть, — надеваю кроссовки, Рассал встает с кровати, подходит, когда я встаю. — Не останавливай меня, — стараясь обойти его, чтоб взять куртку, но он с силой хватает за левую руку, стиснув зубы, утыкаюсь в него и хватаюсь за его кофту правой рукой, сжимая ее в кулак. — Посмотри на меня, — все так же, поднимаю на него голову. — Ты никуда не пойдешь, понятно? — у Авери открывается рот от шока. — Понятно, — опускаю опять голову и, тяжело вздохнув, наслаждаясь болью, отпускаю кофту, прижимаясь к нему, обнимая. — Может, отпустишь его руку? — наконец выдавила из себя девушка. — Хватит? — говорит он мне на ухо все тем же тоном. — Нет, не хватит, — прижимаясь к нему сильнее, закрывая глаза. — Мало, — он сжимает руку сильнее. — Да отпусти ты его уже, вот вы психи, — уже спокойнее и без того страха, подходя к нам. — А если твой отец зайдет? — И что? — так спокойно сказал Рассал, поднимая мое лицо к себе. — Хватит? — Нет, но лучше остановиться, — он отпускает мою руку, но я не отпускаю его, он меня обнимает. — Я хочу есть, — целую его. — Ненормальные — вы оба, — садясь на диван, пробубнила Авери сквозь улыбку. — Но вот смотреть на вас прям интересно, ты ведь его специально выводишь, Томас… — устраиваясь удобнее на диване. — Да, и он знает, — падая на диван рядом с ней, смотря внимательно на нее, страха нет, удивление. — Я не могу сделать это сам, а он знает, когда остановить меня, — Рассал садится рядом с другой стороны, берет руку, смотря на нее, достает из аптечки бинт. — Забей, Рассал. — Не рыпайся, засранец! — фыркнул парень. — Я с тобой это уже профессионально делать научился. — Томас, как ты это сделал? — опять страх, но уже не такой явный. — Что сделал? — прикидываясь, что вообще не понимаю, о чем она. — Знаешь что, профессионал, не дергай так, — сурово смотря на Рассала, а он ухмыляется. — А ты, смотрю, наслаждаешься. — Не-е-е… — протянул парень, расплываясь в улыбке чуть шире. — Я спрошу про ужин, а вы оба тут будьте паиньками. — Ты сказал нам замолчать, и мы не могли ничего сказать, — тихо говорит она. — И выйти, а мы не собирались уходить. — Я не знаю, вы же это сделали, — включая дурочка, смотря на нее. — Идемте есть, — заглядывая в комнату, сказал Рассал.       Сразу встаю, подаю руку Авери, она задумалась на секунду, принимая помощь, дергаю ее на себя, приобнимаю и ухмыляюсь. За ужином я все равно молчал, но уже чувствовал себя лучше. Отец Рассала спросил по поводу руки, соврал, что упал, как всегда. После ужина Авери позвонил отец, и ей пришлось уйти, мы с Рассалом помогли все убрать. Разбрелись по комнатам, полночи опять ворочался, потом просто психанул и пошел наверх, без стука завалился в спальню Рассала, он спал. Залез к нему в кровать и просто обнял. — Мог это и раньше сделать, идиот, — прошептал парень, обнимая меня. — Только сегодня, больше не приду, — так же тихо ответил я.