Душа отступника.

      В себя я прихожу в палате, открываю глаза, смотрю по сторонам, в палате отец Рассала ругается с Эйс, не сразу понимаю, что говорит мужчина. — Да я вам даже близко к нему подойти не дам! — очень зло и громко говорит юрист. — Это с ним не я сделала, а … — тоже орет Эйс — Да что ты, а из-за кого, по-твоему, это? — перебивая ее. — Эй! — довольно тихо, пытаясь привлечь их внимание. — Это сделал Оливер! Если бы мои люди не вызвали скорою! — орала женщина. — Скорую вызвал мой сын! Пока твои идиоты сообразили! — продолжали они орать. — Да хватит! — заорал я, они замолчали, оборачиваясь на меня. — Сколько я был в отключке? — смотря на мужчину, садясь на кровати — больно, но это как будто норма. — Часов десять, — подходя ко мне, смотря на меня. — Том, ложись, — спокойно говорит, опуская меня в лежачее положение. — Как себя чувствуешь? — Со мной все норм, — смотрю на Эйс, хмурюсь. — Пусть она уйдет. — На выход, — поворачиваясь к ней, сказал юрист, она складывает руки на груди. — Томас, кто это сделал, мне нужно знать, где тебя… — отец Рассала прервал ее. — Хватит! — громко и раздраженно сказал он ей. — Он не будет говорить, на выход, живо!       Она уходит, хлопая дверью, морщусь от резкого звука, звон в ушах вернулся, перевожу взгляд на мужчину, он зол, но не на меня, за меня ему страшно. Хмурюсь, я чувствую эти эмоции, словно вижу точно, что сейчас с человеком. — Я переживу, — спокойно говорю я. — Мне надо уйти отсюда. — В тебя стреляли, сломали ребра, у тебя было внутреннее кровотечение, тебе сделали операцию, ты не в норме, совсем, — вроде с виду спокойно, но внутри волнение и страх. — Сейчас все нормально, — смотрю на него, понимая, как это смотрится со стороны. — Если мне станет хуже, я вернусь сюда. Но если я не приду на похороны, меня убьют. — Ладно, сам собраться сможешь? — недовольно спросил юрист, киваю. — Хотя кого я спрашиваю, если ты был в сознании после такого, — ухмыляюсь. — Вот одежда, — подает вещи, проводя рукой мне по голове. — Ты их напугал. — Кого именно? — стягиваю больничный халат и натягиваю с трудом толстовку. — Всех в школе, я так понимаю, ты и в нее пойдешь завтра? — открывая дверь палаты. — Да, пусть боятся, мне нельзя сейчас быть слабым, — он выходит, с трудом одеваюсь, как ни странно, от этой боли легче. Приехав домой, я сразу пошел и лег. В комнату тут же влетели эти двое. — Только не орите, от этого в ушах звенит, — смотрю на них, стоящих в дверях. — Со мной все нормально. — Идиот! — злобно проговорил Рассал, ему больно от этого. — Ты чуть не сдох. — улыбаюсь, когда он подходит. — Не дождешься. Ложись. — указываю радом с собой. — И давайте рассказывайте, что нового. — он садится туда куда я указал. — Спрашивать, больно ли тебе, бесполезно? — спокойно говорит он. Авери садится с другой стороны, обнимает меня, морщусь от боли, она начинает плакать, опускаю руку ей на голову. — Убери руку пожалуйста с левого плеча. — тихо, гладя её по голове, поворачиваясь к Рассалу. — Я переживу, могло быть и хуже, все еще может. — Отец сказал в тебя стреляли. — тихо, но с болью в голосе. — Куда уж хуже Том? — Пуля в голову хуже Рассал. — улыбаюсь ему. — Мне надо в среду пережить ее похороны, эта садистка не закончила. — Чертов идиот, почему ты… — сквозь слезы, поднимая глаза на меня. — Не ходи туда! — Я не могу ни пойти, это сделает мишенями и вас. — притягивая ее рукой к себе, целую. — Не бойся, теперь меня не тронут. — Почему в тебя стреляли? — в дверях комнаты появляется отец Рассала. — Что конкретно от тебя было нужно? — Чтоб говорил, узнать, что было вчера в участке. — переводя на него взгляд. — Почему сразу не сказал? Зачем довел до такого? — сложив руки на груди и смотря на меня, не веря не единому слову. — Они сначала стреляют, потом спрашивают, молчишь, еще пуля, обычно на второй уже говорят без умолку, а если нет. — я отворачиваюсь смотря в потолок. — Третья пуля будет последней. Обычно первая в колено или вообще в ногу. Мне скажем так, сделали поблажку. — А били тогда за что? — продолжал допрос юрист. — Чтоб отбить желание ходить в полицию или, чтоб они приближались к тебе. — закрываю глаза, тяжело вздыхая. — А еще она этого хотела, поэтому по лице не били. — Почему она этого хотела? — не переставал мужчина. — Потому что мне должно быть больно от её смерти, а мне не больно. — повернувшись на него и открыв глаза сказав это так безразлично. — Она садистка, я для нее был лучшей игрушкой в жизни. — То есть игрушкой? — злобно смотря на меня, спросил Рассал. — Давай мы это обсудим позже? — поворачиваюсь к парню. — Пожалуйста. — так нежно. — Это ужасно… — сквозь слезы шепчет Авери. — Почему ты это позволяешь? — Почему что? — слегка ей улыбнувшись. — Успокойся все нормально. — Зачем ты нужен на похоронах? — опять заговорил мужчина. — Чтоб знал свое место, сделал все как она сказала. — задумчиво, вспоминая, что она говорила. — Придется надеть костюм и галстук… и найти пионы сорта Блэк Вельвет. Ненавижу… — Почему именно эти? — удивилась Авери. — Её любимые цветы, костюм и одень галстук, знаю, ты их не любишь. Даже с того света достала, садистка… — закрывая глаза, злясь про себя. — За что она так тебя ненавидит? — шмыгая носом, смотря на меня красными глазами, смотрю на нее, опять улыбаюсь. — Она меня любила, а я не любил. — Рассал плюхнулся рядом и тяжело вздохнул. — Ну что? Ты то не садист. — Нет, но прям бесит. — усмехаюсь смотря на него. — Она диктует, а ты должен выполнить беспрекословно. — Рассал вся моя жизнь состоит из такого. — смотрю ему в глаза. — Я устал. — Да вам уже скоро всем вставать в школу. — заговорил мужчина. — Я остаюсь тут, ты не споришь! — поворачивая мою голову к себе. — Понял? — Как скажешь. — ухмыляюсь, сейчас мне хорошо, боль от простреленного плеча дает сил. — Я тоже остаюсь. — заявила Авери утирая слезы. — Ладно, только успокойтесь пожалуйста уже все. — зеваю, закрывая глаза. — И ты… — указываю на Рассала. — не наваливайся, плече болит сильно, боль я конечно люблю, но это даже для меня адски больно. — А на что это похоже, когда в тебя стреляют? — вдруг проговорила Авери. — Серьезно, Авери? — офигел Рассал. — Тебе бы не понравилось, поверь. — тихо и сонно, притягивая ее заставляя лечь, обнимаю. — Это очень больно и куча крови, не самое лучшее, о чем думать перед сном. — Ну и зачем тогда ты ей это сказал идиот? — шепотом говорит Рассал, улыбаюсь. — Ну она же спросила. — поворачиваюсь к нему. — Спи придурок.       Его отец тяжело вздохнул, выключил свет и прикрыл дверь, заснул я моментально. Пару раз просыпался ночью, погружаясь в мысли о том, как я буду выкручиваться из этого. С утра я с огромным трудом оделся, собрался и выполз к завтраку. — Ты то куда собрался? — недовольничал Рассал, игнорирую это заявление, садясь завтракать. — Том я отвезу тебя. — спокойно говорит его отец когда я собирался уходить. — Ты не пойдешь пешком, это слишком для тебя сейчас. — Я справлюсь. — одевая обувь и натягивая куртку. — Не стоит переживать. — Это был не вопрос, ты на ногах еле стоишь. — впрочем, спорить дальше я не стал, просто вышел и сел в машину его отца.       В школе ко мне никто не подходил, наоборот все старались уйти и скрыться с моих глаз, все кроме Астрид, она, наоборот, в обед подсела ко мне. Внимательно смотрит, как будто оценивает мое состояние, сил у меня была куча, ей сопротивляться я мог, ухмыляюсь. — Облом? — ехидно заявляю я, смотря на неё. — Это не входило в твои планы Астрид? — Малыш, так даже интереснее. — притягивая к себе, целуя, отвечаю ей тем же, приобнимая её. — Тебе поиграть захотелось Томми? — Ну хоть, что-то, здесь все равно заняться нечем. — ухмыляюсь смотря ей в глаза. — Тем более ко мне все равно сейчас никто не подойдет. — Да, но раны заживут и сопротивляться ты не сможешь. — так довольно. — За это время, ты уже и не захочешь, тебе вообще захочется, быть только моим. — Это вряд ли. — запускаю руку её под юбку, ближе притягивая её к себе. — Ты слишком слабая. — А вот оскорблять меня не надо, сладкий. — запуская руку мне под кофту, складывая на меня ноги. — Ты себя очень плохо ведешь. — Ну, я же плохой парень… — ухмыляюсь целую её и, вставая, отпускаю. — Найди себе кого ни будь более смирного. — Они просто слабые людишки. — вставая за мной. — А такие как ты довольно большая редкость. — Такие как я? — оглядывая лица смотрящих в нашу сторону, она берет меня за руку, прижимаясь, слегка морщусь от боли, но улыбаюсь. — Зато с людишками проще Астрид. — Тебе тоже мало одного, их двоя. — ухмыляясь, идя за мной не отпуская. — Мне надо куда больше, хотя думаю тебе тоже. — Их троя. — проходя мимо Метью, дежурящего сегодня в столовой. — Но ты меня мало интересуешь. — Учитель, интересный выбор. — уже она тащит меня за собой. — Я думала боль тебе больше по вкусу, но странно, то, что ты мучаешь ею себя. — Это единственное чувства доступное мне. — притягивая её к себе, притормаживая. — Ты не чего не получишь от этой игры. — Ну, думаю, секс тебя не убьет, да и я не хочу тебя убивать. — прижимаясь ко мне. — Ты сильней их, взаимовыгодна, сладкий. — Думаешь, мне от этого есть выгода? — ухмыляюсь целую её. — У меня есть игры и поинтереснее. — Одной игрой больше, одной меньше. — опять запуская руки под кофту, проводя рукой по шву который остался от операции, так сладко шепча на ухо. — Расслабься сладкий, я могу сделать то, чего не смогут, все эти троя вместе. — Сейчас мне это не интересно. — улыбаясь на её заявление. — Свободна. — Томми я ведь могу и заставить, только я уже не буду так добра! — улыбаясь мне в ответ, смотря, как я ухожу. — Попробуй, вряд ли выйдет. — отворачиваюсь, иду в курилку, на моем месте сидит Авери. — Сдрысни. — в шутку говорю ей улыбаясь. — Томас, я не закончила разговор! — чуть раздраженнее проговорила Астрид, подходя ко мне. — Я закончил. — садясь и абсолютно серьезно, замедляя сердце, почти останавливая. — Вон! — она в шоке смотрит, отходит. — Умница. — смотря как она уходит, сердце возвращается в нормальный ритм. — Ты как? — теперь шок у Авери. — Я отлично, тебе лучше уйти. — даже не смотря в её сторону, смотря в даль, видя одного из людей Оливера. — Сейчас. — Если я не хочу? — тихо, смотря туда же куда и я. — Кто это? — Тот с кем лучше тебе не встречаться. — отводя от него взгляд, достою сигареты. — Иди. — она хотела что то сказать. — Со мной все будет нормально Авери, иди.       Она уходит, сижу один из курилки всех как ветром сдуло с моим появлением. Остаток дня я в основном скучал, учителя старались меня не замечать, как и одноклассники, да и вообще все старались держаться подальше. На последнем уроке я откровенно скучал, слушая музыку в наушниках и игнорируя учителя. Со звонком я просто встал и вышел из класса, хотя учитель явно не закончил, но мне было плевать. Меня сейчас заботил один вопрос, где достать эти грёбанные цветы, для этой садистки, проклиная её за это. Пришлось пройти много мест, но я все нашел их, взял такси, под вечер вернулся домой. Пришел почти к ужину. — Есть ваза? — смотря на отца Рассала, заходя в кухню, по лестнице ко мне идет Рассал. — Привет. — Где тебя носило? — спрашивает он. — Том. — ставя пере до мной вазу с водой. — Поставь их, тебе надо лечь. — ставлю цветы. — Я не устал, жрать хочу. — Рассал обнимает меня со спины. — Все нормально. — поворачиваюсь к нему. — Ужин еще не голов. — убирая цветы, подавая Рассалу таблетки. — Заставь его, их выпить. — Зачем меня заставлять? — нахмурился я. — Ну вдруг ты не захочешь их пить. — ставя мне стакан с водой. — Две таблетки, сейчас. — Рассал достает лекарства, закидываю их в рот, не запивая, глотаю. — Все. — ухмыляюсь поворачиваясь к Рассалу. — Ну что ты так на меня смотришь? — он недоволен, зол, расстроен. — Натворил опять, что-то, вот он так и смотрит. — убирая стакан, улыбаясь и отворачиваясь к плите сказал мужчина. — И что же я натворил? — непонимающе смотрю на Рассала. — Идем, тебе надо лечь. — сказал он в ответ и пошел ко мне в комнату. Хмурюсь, но молча, иду за ним. Стягиваю куртку. — Что у тебя с Астрид? — зайдя в спальню, сразу спросил он. — Ты из-за этого бесишься? — миленько так ухмыляясь. — Ничего. — Нам говоришь не подходить, а ей… — зло, смотря на меня в упор. — Мне на неё плевать, на вас нет. — подхожу к нему ближе. — Не злись, пожалуйста. — Да что ты Том! — отходя от меня, боль и обида. — Ложись! — Я делаю тебе больно? — ложась на кровать, как он и велел. — Да я волнуюсь за тебя, я просил не нарываться! — складывая руки на груди и смотря на меня недовольно. — Но ты продолжаешь. Там в тебя стреляли не, чтоб ты заговорил, ты бы и так сказал, что ты сделал? И в школе, она же… тебя теперь все парни убить хотят! — Да я все сказал, но там была проблема в которую я не стану тебя втягивать. — устраиваясь удобнее на кровати, чувствуя слабость. — Это было обезболивающее? — это плохо, я стал слабее в разы. Он кивает. — Ладно, но без него было лучше. — он хмурится. — Я же не сказал, что не буду пить, успокойся. А она хочет хайпа и они побояться ко мне подойти. Я их пугаю до усрачки Рассал. — Знаешь, ты вечно говоришь, чтоб я не влезал, но мне смотреть на тебя больно. Почему ты страдаешь в одиночку? — подходя, садясь рядом на кровати. — Когда я говорил все, я подразумевал толпу, ты не всесильный Том. — Я страдаю не в одиночку Рассал, тебя еще втягивать в это я не стану. Они тебя просто убьют. — от этой мысли мне стало не по себе. — Ты рычаг давления, как и Авери. Я решу эти проблему, поэтому вы не должны лезть в это. — Да и кто же тебе помогает с этой проблемой? — недовольно все еще. — Мне не нужна помощь с этой проблемой, мне просто надо чтоб эта проблема не коснулась вас. — начиная теребить цепочку не шее, понимая, что слабость стала сильнее. — Ты сказал, что это не конец, почему ей так хотелось, чтоб тебе было больно? — злился он. — Потому что я её не любил, а она любила. — разваливаясь на кровати без сил. — Если мне не больно эмоционально, то пусть, хотя бы физически, она садистка. По её мнению я должен чувствовать эту боль. — Странное у нее представление о любви было! — ложась рядом уже спокойнее, но он все равно зол. — Ты еще говорил про то, что ты её любимая игрушка. — Да она любила делать больно в основном мне: бить, резать, прижигать. — тихо говорю я закрывая глаза. — Две таблетки походу мне много, я как под кайфом. — боли нет, пустота накрывает, силы уходят. — У меня много шрамов оставленных ей или из-за нее, этот… — указываю на левое плече. — пожалуй самый больной конечно. — Она тебя била? — в легком шоке смотря на меня, ухмыляясь, открываю глаза, смотря на него. — Резала, прижигала, она больная? Что ты лыбишься, тебе по кайфу это было? — Била, связывала, прижигала, тушила сигареты. — он злится, а я улыбаюсь. — По началу, нет, не было, но со временем мне было уже не больно. Это её бесило, она делала больнее. Успокойся, я не боюсь боли, поэтому и любимая игрушка. — Возвращаясь к теме собственности. — фыркнул он недовольно. — Нет, ее собственностью я не был никогда, именно это её и бесило. — укладываюсь на него, наваливаясь и прижимаясь к нему. — Что за таблетки я сожрал? — Гидрокодон. — вытаскивая таблетки из кармана и читая названия, я ухмыляюсь. — Что? — Викодин, класс… — слегка обнимая его. — Он вызывает привыкание и две таблетки это адская доза, ясно, что меня так кроет, или вторая не он? — Нет оба один приорат. — читая что написано на упаковке. — Там хоть мое имя на упаковке? — забираю у него таблетки, сажусь на кровати. — Реально мне выписали, офигеть. Для полного счастья еще бы Алпразолам и вообще приход обеспечен. — рухнув назад, когда Рассал потянул за кофту. — Чего алпра… ? — хмурясь смотря на меня забирая таблетки. — Ксанакс, успокоительное. — смотрю на него с ухмылкой. — И вискаря сверху. — Ага, и не тот свет! — зло сказал он. — Т. М. Марлоу, у тебя есть второе имя? — Расслабься уже я шучу. — опять устраиваясь на его плече. — Да есть, это важно? — Интересно. — смотря на меня и поднимая мое лицо на себя. — Ты вообще как? — Матс… — прошептал я, закрывая глаза. — Меня вырубает и дышать тяжело, но это из-за ребер, боли, то я не чувствую. — Может, на спину тогда ляжешь? — я отрицательно мотаю головой. — Усну, тогда можешь и на спину меня положить, а пока просто дай мне… — я не закончил фразу, просто замолк, не зная, что именно я хочу сказать. — Матс, почему именно Матс? — гладя меня по голове и мирно дыша. — Не знаю, отцу видимо поржать хотелось. — тихо, не открывая глаза. — Подарок бога, смешно же. Я то подарок еще тот. И вообще тупо звучит со значением первого. — Подарок бога красиво, а Томас, что значит? — явно ухмыляясь, проговорил он. — Близнец, буквально Томас Матс, звучит как близнец подаренный богом. Тупо если учесть, что я единственный ребенок в семье. — все тише говорю. — Зато Томас Матс звучит красиво. — тоже тише заговорил Рассал. — А отца как звали? — Коли Марлоу, у меня полное имя просто мягко говоря странно звучит. — открываю глаза смотрю на него. — А ты у нас значит, Рассал Адам Джонсон. Хотя у тебя тоже не особо то. — усмехнулся я. — Засранец ты Том. — улыбается он мне. — Тебе надо поесть. — Я уже не хочу, меня вырубает. — опять закрывая глаза, уже совсем отключаясь.       Ночью я проснулся от того, что кто-то потянул меня за ногу с кровати, стаскивая на пол и затыкая рот рукой. Смотрю расширившимися от шока глазами на Гарда, он ухмыляется, молча, убирает руку ото рта. (Какого черта? — мысленно задаю вопрос, не уверен, что он вообще меня слышит, я его не чувствую, только пустота.) «Ты же вроде сказал тебя не трогать? — довольно, этим бархатным голосом, стало больно. — Тише, давай. — протягивая ко мне руку и наклоняясь ближе. — Соскучился, уже даже голос мой из равновесия выбивает?» (Тебя тут нет, так, что какого черта? — смотря на него в упор.) «Девчонка. — ухмыляется он, так нежно говоря, от чего становится только больнее и эту больнее снять лекарствам. — Сейчас ты слишком слаб.» (Какая именно? Или ты про меня? — саркастично задаю вопрос.) «Ну не та что сдохла. — ухмыляясь шире со слов про то что он меня так назвал. — Та, что в школе.» (Астрид? — хмурюсь. — А что не так то?) « Помнишь я говорил, что твоя душа как маяк — проводя рукой мне по щеке, я чувствую прикосновение, но это как будто не он. — для всякой шушеры?» (Да помню, что она может сделать? — убирая руку. — Это не ты, не трогай.) «Хмм… как мило. — ухмыльнулся он, убирая руку. — Немного осталось до конца месяца. Она говорила, что хочет?» (Меня, полностью. — задумался я. — Секса, сказала убивать не собирается.) «Много хочет. — смотря как Рассал ворочается на кровати. — Она не знает, что у тебя есть хозяин? — переводя взгляд на меня. — А ты, конечно, не сказал, жестоко. Она демон, точней сказать, предок одного из высших демонов. Инкубуса.» (Ну восхитительно еще Инкуба мне не хватало. — закрываю глаза. — Они же соблазняют, а потом убивают и сжирают жертву?) «Не совсем. — улыбается он. — Но рад, что ты сразу понял. Они вытягивают силу по крупицам, могут умчать таких как ты, годами, питаться только тобой. Людей на долго не хватает.» (Она боится отступника, но я не могу его контролировать. — оборачиваюсь на Рассала, он все еще спит.) «В последний раз неплохо вышло. — сощурив слегка глаза, поворачивая мое лицо к себе. — Сюда смотри! Она не отступится от попыток, не смей к ней прикасаться больше, иначе накажу, опять! Понял?» (Да понял. — смотря на него и тяжело вздыхая. — Но она…) «Она принуждает да, пусть она трогает, главное ты к ней не прикасайся. И не пей эти таблетки пока, на похоронах тебя явно понадобится сила, с этими таблетками ты даже стаять сам сейчас не сможешь.» — Том с тобой все впорядке? — оборачиваюсь на Рассала. — Да все хорошо. — сморю в пустоту где только, что был Гард. — Мне жарко и пить хочу. — Я принесу воды, но вернись в кровать. — поднимаюсь с пола, спокойно встаю, обезболивающее почти не действует уже, ложусь в кровать. — Кто меня раздел? — смотрю на Рассала. — Я, не будешь же ты спать в одежде. — выходя из комнаты. Укладываюсь поверх одеяла, правда, очень жарко, это странно. — Держи. — подавая мне холодную бутылку, пытаюсь открыть её. — Дай сюда. — открывает и подает назад бутылку. — Спасибо. — выпиваю почти всю бутылку залпом. — Сколько время? — он берет телефон, смотрит на экран. — 4:29, во сколько эти похороны и где? — смотрю на него недовольно. — В 12 дня, я не знаю где, меня заберут. — он хмурится. — Не надо злиться. — я опять чувствую его эмоции. — Я с этим ничего поделать не могу, я буду осторожен. Я тебе клянусь. — Ага знаю я какой ты осторожный. — залезая в мою кровать. — Ложись под одеяло не хватало, чтоб ты еще и простыл. — Как скажешь. — залезаю под одеяло, отставляя бутылку. — Скажи мне что ни будь хорошее. — мне от чего то было так грустно. — Что угодно. — Я тебя люблю, спи Том. — приобнимая меня. — Или это для тебя не хорошее? — Нет все отлично, спасибо. — тихо сказал я. — Это… прости. — он обнимает сильнее и целует. — За что опять простить то? — смотря на меня, закрываю глаза, тихо отвечаю. — За это… — он ничего не говорит.