Душа отступника.

      Утром я порылся в одежде, что была у меня в комнате. «Надень рубашку, — беру рубашку, не сильно довольно смотрю на нее, светло-эбонитовая. — Да, ты их не любишь, но надень». (Да, как хочешь, — недовольно, но рубашку натягиваю. — И что в них такого?)       Беру черный тонкий кардиган, натягиваю его сверху, он слегка просторный и напоминает балахон, смотрюсь на себя в зеркало. «Тебе это идет, потому что ты тощий, — ухмыляюсь в зеркало. — И мне нравится». (Ключевое — тебе нравится… — убираю волосы назад, натягивая ботинки по типу армейских. — Я так не одеваюсь, это слишком… пафосно, что ли…) «Меняем стиль, да, но пафос тебе присущ, — ухмыляюсь опять в зеркало. — А это явно добавляет его». (Без него лучше — лучше быть в тени, чем на виду, — выходя из комнаты, сталкиваясь с отцом Рассала. — Ну, вот видишь, он в шоке). «Отлично, — ласково так. — Со временем ты привыкнешь». (Сам в толстовках ходит, а я таскайся в рубашках), — злобно пробубнил я на его слова. — Том, тебе… — не зная, видимо, что сказать, улыбаясь, проговорил мужчина. — Надеть нечего? — саркастично заметил я. — Идет, — закончил мужчина. — Правда, так ты выглядишь… старше. Иди завтракать. — Старше? — задумчиво поплелся на кухню, садясь рядом с Рассалом. Он внимательно на меня смотрит, расплывается в улыбке, хмурюсь. — Что? — Классный прикид, — отрицательно мотаю головой и закатываю глаза. — Серьезно, но ты же не любишь такую одежду… Ну, рубашки. — Футболок чистых нет, есть только это, — роясь вилкой в тарелке, залипаю в телефон. — А ты вечно твердишь, что мне идет, так почему бы и нет, побуду пафосным денек. — Только денек? — ехидничает он. — Не только по поведению, но и внешне, — отлипаю от телефона и смотрю на него. — А может и не денек, посмотрим. Я в школу поеду на такси, и не подходи, по крайней мере там, где могут увидеть эти идиоты с камерами. — Серьезно? — фыркнул он. — Ну, это опять касается только меня? — Нет, всех, кто жить хочет, — залпом выпиваю сок и встаю из-за стола. — В школе делай, что хочешь, а вне не надо. А Гард не придет, у него свои дела. — Связанные с тобой? — злится он. — Я не вдавался в подробности, да и плевать мне, он волен делать, что хочет, — наклоняюсь к нему, притягивая к себе, целую. — Расслабься, дорогой. — В роль вошел? — ухмыльнулся он. — Да и не выходил, — беру пачку и зажигалку, засовываю их в карман. — Я пошел, будь паинькой.       Сажусь в подъехавшую машину, достаю наушники, врубаю музыку, на улице начинает теплеть, еще пара месяцев и учеба кончится, и это жуть. Подъезжаю к школе, выхожу из такси, иду к зданию, все еще слушая музыку, делая ее громче. У здания пара-тройка человек с камерами. Они ринулись ко мне, не ускоряю шаг, иду дальше. (И что ты делаешь?) — понимая, что он меня притормаживает, чтоб я точно попал в объективы камер. «Да ничего особенного, — довольно пропел Гард. — Они тебя не тронут, чего боишься-то?» (Да мне вообще все это нафиг не сдалось, — злюсь на него. — С тобой моя жизнь покатилась в ад!) «Поверь, ад хуже, но и куда скучнее», — все так же. — Как вы связанны с группировкой мистера Пирса? — из неоткуда передо мной появилась миловидная девушка лет двадцати пяти. — Вы состоите в его группировке? Что вас связывает с его погибшей дочерью? — молча иду, обходя девушку, она увязывается следом, продолжая осыпать вопросами. Подхожу к зданию, у него дежурит офицер, который недовольно на меня смотрит, расплываюсь в милой улыбке. — Ну что, может, уберешь ее от меня, или мне это самому сделать? — злобно, но очень надменно говорю я, переводя взгляд с офицера на девушку и обратно. — Не нравится защищать таких, как я, да? — все еще так же мило улыбаясь, открываю дверь школы, он преграждает девушке путь, оборачиваюсь и машу ей на прощание.       В школе все, видя меня, напрягаются и опять сваливают с дороги, мне это даже нравится. Навстречу по коридору идет Астрид, ухмыляясь, целенаправленно направляясь ко мне. Останавливаюсь, она подходит вплотную. — Приветик, сладкий, — целуя меня. — Скучала по тебе. — Врешь, но мне в любом случае плевать, — приобнимаю ее. — Как грубо, сладкий, отлично выглядишь для умирающего, — ухмыляется она, говоря это тихо, смотря мне в глаза. — Где пропадал? — Я не могу умереть, в курсе? — сам беру ее за руку, иду по коридору. — Передумал? — идя за мной, обнимая за руку. — Ты же не совсем отступник, так что можешь. — Уверена, что не совсем? — спускаюсь по лестнице, идя в подвальные помещения. (Что ты делаешь?) — понимая, куда он ее ведет. «Увидишь, милый», — спокойно, таким низким голосом. — Уверена, твое сердце бьется, тебя можно ранить, — идя за мной так спокойно, спускаясь, проходим по коридору, заходим в ту самую старую душевую. На полу все еще моя кровь, видимо, тут никто не появлялся с тех пор. — А так? — отпускаю ее руку, отхожу, сердце встало, глаза светятся, улыбаюсь, она пятится. — Замри, — опять этот низкий голос, свет, который я вижу, яркий, сильный, но в нем что-то не так, как в людях. Ей страшно, но шелохнуться она не может. — Ну что? — Как это вообще возможно? — в панике шепчет она, во все глаза смотря на меня. — Иди сюда, — командую я, она подходит, ухмыляюсь, провожу рукой по ее щеке, опускаюсь к шее. — Ты хотела поиграть, но ты не учла, что все игры по моим правилам, — из-за моей спины выходит Гард, я опускаю руку и делаю шаг назад. — Хороший мальчик, — ухмыляется он, опираясь локтем слегка на мое плечо. — Что с лицом, дорогая? — смотря на Астрид. — Нас двое, ты одна. — Что за бред? — в шоке, все еще не в силах пошевелиться без его приказа. — Как он? — Как он что? — смотря на меня, я хмурюсь. — Ну ладно тебе, милый, она сама виновата. — Просто отпусти ее, — спокойно говорю, он отрицательно мотает головой. — Расслабься, Астрид, — приказываю я, она отходит к двери в панике, он довольно смотрит на ее панику. — Почему вы… как вообще? — опираясь спиной на дверь. — Разве у вас так бывает? Вы оба отступники. — Ну, это возможно, но он куда лучше, — ухмылка становится шире и более диковатой, сердце опять начинает биться, морщусь слегка. — И он больше не отступник. — Не делай так, это больно! — недовольно смотрю на него. — Ну, ты же любишь боль, Томми, а ты… — указывая на Астрид, она паникует чуть сильнее. — Лучше развлекайся с людишками, а о нем забудь! — Ты его хозяин? — внимательно наблюдая за моей реакцией. — Но он же отступник, разве для того чтоб… или ты им не управляешь? — Он не простой отступник, как и я, так что это в сто раз опаснее для любого, кто подойдет к моей собственности, — тихо, но так пугающе, до мурашек по коже, я даже не дрогнул, но это помещение как будто заполнилось ужасом и страхом. — Тебе ясно, дорогая? — Да… — тихо шепчет девушка, дрожа. — Иди от сюда! — все так же скомандовал Гард. Она пулей вылетела из помещения, он поворачивается ко мне. — А ты иди сюда, — не приказывает, просто говорит, иду к нему, подхожу вплотную, ощущая в воздухе этот страх и ужас. Но это будто запах, не как чувство. — Умница, — заводя руку мне на затылок, хватая за волосы и поднимая к себе лицо, притягивая ближе, опираюсь о него. — Что ты хочешь? — смотря в эти светящиеся в полумраке глаза. — Сломать тебя, но это сложно, — ухмыльнувшись и целуя меня. — Не так и сложно, я уже сломан, — обнимаю его, тоже целую. — Ох, нет, милый, ты не сломан, даже не надломлен, — резко разворачивая меня, впечатывая в дверь, слегка морщусь. Он опять целует, опуская руку на шею, отстраняясь от меня, сжимает руку на горле, опускаю руки, смотря ему в глаза. Он сжимает руку сильнее, задыхаюсь, сжимая кулаки, но не двигаюсь, в глазах темнеет, начинаю отключаться. — Вот видишь, — отпускает горло, сползаю по двери, кашляя и жадно хватая воздух. — Это больно, черт бы тебя побрал! — сквозь кашель ору на него, кашляя от этого еще больше. — Ты же знаешь, что я не буду сопротивляться! — поднимаю на него глаза. — Сейчас ты мог, но не стал, — подавая руку, дергая за мою, помогая встать и прижимая к себе. — Но ты знаешь так же, что если не будешь этого делать, я быстрей отпущу, — дыхание тут же приходит в норму. — Поэтому сломать тебя трудно, ты приспосабливаешься. — Ага, блин, приспособишься к тебе, как же! — недовольно смотрю на него, обнимая слегка. — Зачем ты вообще это сделал, я просто мог ей сказать, что у меня есть… — я слегка осекся. — Хозяин. — Мог, но она должна понять, как и ты, что ты не просто часть отступника, ты уже отступник, — поднимаю на него глаза. — Когда я окончательно в этом разберусь, я смогу и сломать, и все что угодно. — Ты и так можешь, даже с учетом того, что я отступник, — целую его отходя. — Я не могу сопротивляться, даже когда сердце не бьется. — Да, и это странно, сопротивления должно быть больше, но его нет, но и то, что ты так можешь, тоже странно, — ухмыляясь. — Замри, — останавливаюсь как вкопанный. — Закрой глаза, — закрываю, в помещении пропадает этот страх и ужас, зато во мне он резко начинает зашкаливать, но так же резко уходит. «Расслабься, милый», — довольный голос в голове. Открываю глаза, я опять один в помещении.       Выхожу, поднимаюсь наверх, иду к шкафчику. Около него стоят Авери и Рассал, и неподалеку тусуется Ник, хмурясь, видя меня. Подхожу к шкафчику, Ник первым заговаривает. — Нам надо поговорить, Томас! — недовольно смотря на этих двоих. — Но не при этих. — Ник, нам не о чем говорить, я не полезу в это, — заглядываю в расписание и беру папку. — Не беси меня! — злобно проговорил парень, Рассал и Авери напряглись. — Слушай сюда внимательно, Николас! — захлопывая шкафчик с силой, поворачиваюсь на парня. — Это тебе лучше меня не злить, иначе я тебе такой пиздец устрою! Маня мало касаются ваши разборки, хотят мстить, похер, твой брат — не моя проблема! Я не собираюсь решать эти проблемы за вас или с вами! — Это может стать и твоей проблемой! — злобно смотря мне за спину на Рассала и Авери. — Подумай над этим. — Ах ты, гнида! — хватаю Ника за кофту. — Я тебя на куски порву, если еще раз вякнешь, шестерка поганая! Ты мне угрожать вздумал, сученок? — с такой яростью заорал я на него, ко мне двинулись его дружки, он вытянул руку в их сторону, останавливая их. — Передай им обоим, чтоб забыли, что я вообще существую, с этой садисткой умерла последняя связь меня с ними, а если не поймут, я начну с тебя, тварь! Убирайся! — приказным тоном сказал я, отпуская его кофту, и он быстро пошагал по коридору и его дружки следом. — Падла мелкая! — все в коридоре с ужасом смотрят на меня, пожалуй, кроме Рассала. — Что уставились? — рявкнул я, и все быстро стали разбредаться и отворачиваться, даже учителя. — Вот же сука! — Том… — тихо позвал Рассал, оборачиваюсь на него. — Успокойся, пожалуйста, — подходя ко мне ближе. — Я спокоен, — тише, но со злостью. — У меня история, я пошел, — поворачиваюсь на Авери. — Идешь или боишься? — Да не боюсь я тебя, — тихо, но смотря на меня все же с опаской. — Ладно, опасаешься, хотя правильно, — пошагав по коридору в сторону кабинета истории, она догнала меня довольно быстро. — Томас, а на самом деле как ты с ними связан? — тихо и нерешительно спросила Авери. — Никак, — тихо, уже почти совсем спокойно. — Но, видимо, придется им это тоже объяснить, — (И каким же это образом?) — злился я про себя. «Очень простым, милый, — спокойно и ласково. — Помнишь, я говорил про игру? Так вот, скоро она начнется». (Он угрожал им, — теперь злость сменилась паникой. — Эти кретины могут их убить или покалечить!) «Не могут, просто не успеют, я их раньше покалечу», — тихо так и так пугающе. (Что за игру ты затеял? — паникуя уже от его слов. — Может, расскажешь, раз уж я тоже участвую). «Узнаешь, когда я начну!» — властно сказал он, намекая, чтоб я заткнулся. — В смысле «придется им объяснить»? — вот теперь это был неподдельный страх. — Не лезь к ним. — Значит, ты считаешь, что они могут угрожать вам, чтоб манипулировать мной, а я должен сидеть тихо и молиться, чтоб ваши трупы из речки не выловили? — заходя в класс и довольно громко говоря это ей. — Да ну нихрена! — В прошлый раз в тебя стреляли! — почти заорала Авери, все обернулись. — Ну и хрен с ним, хочешь тоже это попробовать? Не думаю, в этом мало приятного! — тише, идя к последней парте, она идет за мной. — Нет, я просто не хочу, чтоб тебя убили, идиот! — недовольно, но совсем тихо. — Никто меня не убьет! — разваливаясь на стуле. — Скорее я их, чем они меня, — совсем тихо, она нахмурилась.       В обед я уперся в курилку, там на удивление никого не было, неподалеку тусовался офицер, другой уже. Видимо, чтоб репортеры не заходили на территорию школы, что, в принципе, не мешало им снимать издалека. Уткнулся в телефон, мирно покуривая, игнорируя все вокруг, у меня это отлично выходило всю жизнь. Через какое-то время опять нарисовался Ник, садится рядом. — Сгинь, — перевожу на него взгляд. — Не хватало еще, чтоб они нас вместе видели. — Томас, я им мало интересен, — смотря в сторону офицера. — Оливер хочет переубивать всю банду, а тебя к этому привлечь не составит труда, он знает про Рассала, — поворачиваюсь к нему, выключая музыку. — Он знает, что девчонка не так важна, а он — да. — Если хоть одна сука его тронет, я обе ваши банды перережу! — тихо с улыбкой говорю я. — Или сожгу! — Я просто хочу, чтоб ты с ними поговорил, — с опаской смотря на меня. — В прошлый раз это закончилось простреленным плечом, — он отворачивается. — Я знаю, а еще я знаю, что ты даже звука не издал, когда в тебя стреляли, — виновато так заговорил он. — Билл орал, когда пулю поймал, причем так, что весь район слышал, — поднимая на меня глаза. — Он потом месяц валялся, а ты, черт побери, через два дня после этого гроб тащил и тоже не пискнул ни разу. Поэтому прошу, поговори ты с ними. — Оливер не станет слушать меня, он дочь потерял, он хочет мести, я могу его понять, а Билл ввязался в это из-за мировой, что я могу с этим сделать, Ник? За место Билла под пули лезть? — рассудительно, посматривая по сторонам и говоря тише. — Пойми, тебе лучше прийти к ним самому, а не когда Оливеру башню снесет и в ход пойдут угрозы, — опять отворачиваясь. — Ты сам сказал, он дочь потерял и почему-то ненавидит тебя всей душой, но пострадаешь не ты, а Рассал. — С каких пор ты зовешь его по имени? — нахмурился я и силой повернул его голову на себя. — Давно ли он для тебя Рассалом-то стал? — Ты многого обо мне не знаешь, Томас, — убирая мою руку от лица, смотря на меня виновато. — Меня вообще мало кто знает. — Он тебе нравится? — ухмыляюсь я, смотря на него. — Ну, не повезло тебе — ты ему нет. — Думаешь, только он? — спокойно смотря на меня. — Я о тебе тоже многого не знал, Томми. — Да вы что, все с ума посходили? — офигел я малость с этого признания. «Знаешь, в чем минус отступников? — заговорил мягко голос. — В том, что к нам тянет не только таких, как ты, а всех, может, не так сильно». (То есть хотят, не хотят?) — недовольно спросил я, мне это не очень-то понравилось. «Нет, но в тебя легко влюбиться и так, ты смазливый», — ехидничает он. (Задолбал!) — фыркнул я. — Ник, ты серьезно? — Да ладно, почему тебя это удивляет? — с вызовом и какой-то даже обидой. — Да потому, что я за эти пару месяцев столько раз это слышал, сколько за всю жизнь не случалось, — закуриваю и смотрю на Ника. — Да и с чего бы я? — Сам как думаешь? — забирая у меня пачку и зажигалку. — Знал бы, не спрашивал, Билл знает? — нахмурился я. — Нет, не знает, никто не знает, — смотря вдаль на репортеров. — А ты просто… сильный, умный, красивый, да много чего еще… — Нет, ну охренеть… — реально офигеваю я. — Ник, ты извини, но это… — Да понял я уже, — даже расстроено. — И что же ты понял, кретин? — опять поворачивая его на себя. — Ты же с Рассалом, да и я… в общем, забей и не говори никому, — смотря на меня без злости. — Это глупо. — Глупо? — ухмыляюсь. — Ты мне сначала говоришь, что я тебе нравлюсь, по факту признаешься в том, что может тебе в твоей банде жизни стоить, а потом говоришь: «забей, это глупо», — даже слегка удивленно. — Не просто нравишься, — тихо говорит он. — Мягко говоря, не просто, и это глупо потому, что у тебя есть парень, а еще ты прав, меня не поймут. Даже брат, он тебя-то не очень понимает, просто уважает слишком. — Билл меня вдруг зауважал? — вопросительно выгибаю брови. — Рассал не мой парень. — Да, он уважает сильных и умеющих отстаивать свое мнение, это в тебе явно есть, — опять озираясь по сторонам. — Даже если не парень, но ты с ним спишь, — обиженно опять заговорил Ник. — Я не только с ним сплю, — ухмыляюсь снова. — Сам же говорил — «сколько я стою?». — Не смешно, Томас, — хмурится он. — Да, я знаю, что у тебя еще кто-то есть, я думаю, даже не один. — Одна девушка, три парня, двое старше меня, — все еще улыбаясь. — Одна, я думал две, — чуть злее. — Кто, кроме Рассала и мужика на дорогой тачке? — Ревнуешь, что ли? — улыбаюсь чуть мягче, без издевки. — Хватит и того, что я сказал, сколько их. — Тот, что на дорогой тачке, он ведь тебе не платит за это? — неуверенно как-то, видимо боясь услышать положительный ответ. — Нет, не платит, хотя, пожалуй, должен бы, — усмехнулся опять я. — Не важно, Ник, и как давно ты это понял? — Со средней школы, — хмурясь, смотря на меня. — Может, я бы и раньше сказал, но Джен к тебе вообще никого не подпускала, да и в эту школу я пошел, когда узнал, что ты сюда пойдешь. — Так, погоди, я тебе со средней школы нравлюсь? — опять офигел я. — Ты мне не просто нравишься! — чуть громче, затыкаю ему рот рукой, оборачиваюсь. — Ради бога не ори, — убирая руку. — Странно, когда я это кому-то говорю, — опять ухмыляюсь. — Ладно, я тебе больше чем нравлюсь. — Короче, Томас, я не хочу, чтоб ты опять пострадал, поэтому прошу, приди сам, — тише заговорил он. — Ты ведь переживаешь за него больше, чем за себя, вот и я за тебя переживаю больше. — В этом вы похожи, только вот он не хочет, чтоб я с вами ошивался, как и я, — задумчиво. — Ну, я надеюсь, что ничего не случится, — тихо, усаживаясь удобнее. — Как ты себя чувствуешь, кстати? — Прекрасно, задолбали все это спрашивать, — опираюсь спиной об стену. — Что он вообще планирует? — Ну, ты многое пережил, вот все и спрашивают, кому на тебя не плевать, — поворачиваю голову на Ника, мило улыбаюсь от этих слов. — Что? — Да нет, ничего. Просто странно слышать такое от тебя, — все еще улыбаясь, отворачиваюсь. — Мне всегда такое странно слышать. — Вот уж не думаю, что странно, — теперь он поворачивается. — Я думаю, ты часто это слышишь. Он сбрендил, он хочет просто вырезать всех, не разбираясь, это очень бесит Билла. — Часто, но это бесит… — тяжело вздыхаю. — И как он подойдет к ним так близко, они теперь начеку, или для этого я и нужен? Это самоубийство. — Я не знаю зачем, но, надеюсь, не для этого, — напрягся Ник. — Сам подумай, Ник, я с ними тоже в отличных отношениях, я смогу подойти к Питерсону, но, думаю, его интересует не Тео, — осознаю наконец, зачем я нужен. — Ему нужна Эллис, — он поворачивается на меня. — Его мало интересуют остальные, я так понимаю, а для меня это смертный приговор в любом случае, — тяжело вздыхаю. — Ник, ты все это мне сказал, чтоб я помер, зная, что ты чувствуешь ко мне? — тоже поворачиваюсь на него и слегка хмурюсь. — Нет, просто сказал, я передал твои слова им, но Оливер не хочет ничего слушать, — волнуясь, опять заговорил Ник. — Ему надо, чтоб ты пришел, — виновато смотря на меня. — Если ты не придешь сам, тебя к нему притащат. — Пусть попробуют, что он вообще дословно сказал? — улыбаюсь ему, спокойно смотрю. — Он сказал, что, если он не придет сам, я его быстро заставлю это сделать, прибежит, — понимая, о чем речь, и хмурясь. — Он будет угрожать Рассалу. — А мне что сказал передать? — все еще улыбаясь, не капли волнения. — «Приди сам или будет хуже», — смотря на меня удивленно. — Тебя это не волнует, или ты что-то задумал, Томас? — поражаясь моему спокойствию, я внутри себя тоже ему поражаюсь, но сейчас на первом плане Гард, а ему плевать, он считает, что без Рассала мне лучше. — Постарайся просто быть осторожнее. — Заговорил прям его словами, он вечно мне это твердит, — вставая, направляясь к школе. (Что ты задумал, Гард? — охреневаю, я не понимал, в какой момент мы поменялись местами. — Прошу, объясни мне!) «Милый, успокойся, они, даже если и тронут его, поплатятся жизнью, — так нараспев проговорил Гард. — Не станут они его сильно калечить». (Да ты их не знаешь, они его убьют нахер! — злился я про себя. — Не доводи до этого, умоляю!) «Ну получит чуть-чуть, переживет», — спокойно так. (Он не я, он может не пережить. — умоляюще заговорил я. — Ну что ты хочешь, чтоб я сделал? Только умоляю, не доводи до этого!) «Успокойся, Томас!» — приказной тон, не злой, но я замолк.