Душа отступника.

      На следующий день еле выполз из постели, сил не было ни на что, я плохо чувствовал Гарда, но понимал, что с ним все нормально. Рассал в комнату заходит, когда я чистил зубы, тихо подходит сзади, обнимает меня, целует в основание шеи, улыбаюсь, смотря на него в зеркало. Умываюсь, оборачиваюсь и целую. — Выспался? — обнимаю его, он прижимает меня к себе. — Да что с тобой? — Просто хочу тебя… — целуя в шею, улыбаюсь. — Что-то ты поздно пришел, я обещал твоему отцу, что не буду прогуливать школу, — но не сопротивляюсь его рукам, прижимаюсь к нему. — Всего тебя хочу… — целуя меня, прижимая к раковине, опираюсь на стойку раковины. — Прямо здесь и сейчас хочешь? — притормаживаю его слегка. — Рассал, посмотри на меня, — негромко говорю ему, приказывая. Он послушно поднимает голову, хмурюсь, не могу понять, что не так. — Что не так? — Все так, просто хочу, вот и все, — целуя меня, слегка оттягиваю его за волосы, улыбаюсь. — Но ты против. — Нет, не против, просто я обещал твоему отцу, он и так на меня зол, — целую его сам. — А если потерпишь, будет даже лучше. — Ты опять пропадешь куда-нибудь после школы, Том, — отпуская меня, отходит. (Я тебе нужен сегодня?) — спрашиваю Гарда, с легкой улыбкой смотрю на Рассала. «Нет, порадуй мальчишку и поспи сегодня, у тебя совсем нет сил», — спокойно отвечает он, даже слегка безразлично, это немного задевает, но радует, что я могу остаться с Рассалом. — Нет, не пропаду, — притягиваю его к себе. — После школы я весь твой. Я даже телефон выключу, если хочешь? — Хочу, причем очень! — целую его, ухмыляюсь. — Ну, тогда терпи, — проводя рукой по его прессу, обходя его, иду в комнату. — И будь паинькой, — он тяжело вздохнул. — Это сложно, знаешь ли, — выходя за мной, смотрю на него с улыбкой, натягивая просторную майку белого цвета и серый кардиган, темно-зеленые джинсы с серыми кроссовками. — С каких пор ты ходишь в светлом? — Сложно? — завязывая шнурки, поднимаюсь к нему, убираю волосы, забирая их в хвост. — Я получше тебя знаю это, несколько часов это несложно, а неделя или месяц — вот это сложно. Зато потом это по кайфу, — ухмыляюсь ему, смотря на себя в зеркало. — Ну, светлое мне идет, и раз я сегодня вернусь домой, почему бы и нет. Да и это вы покупали вещи, их тут куча светлых. — Не думаю, что ты выдержишь месяц без секса, это не про тебя, Том, — ухмыляется он, обнимая меня. — Пара дней — не больше. — Доболтаешься сейчас! — фыркнул я. — Когда я сказал месяц меня не трогать, ты спал с кем-то? — Возможно… — виновато, улыбаюсь. — А что? — А чего так виновато-то? — убирая его руки и ведя за собой на кухню. — А вот я в тот месяц ни с кем не спал, так что я могу без этого пережить, другое дело, что не хочу. — Ну, это странно, что… короче, обычно это считают изменой, — все так же говорит Рассал. — А теперь посчитай, сколько раз тогда я тебе изменил, — улыбаюсь. — Это не слабое такое число, и за что тебе стыдно? В чем ты себя-то винишь? — Потому что это не правильно, да и он… — он замолкает, притягивает к себе. — Не хочешь — не говори, мне все равно, кто он, — целую его. — Главное, что с тобой все хорошо, в остальном, Рассал, делай, что хочешь. — Ты представлял когда-то другого, когда спал с кем-то? — смутившись слегка своим же вопросом. — Нет, думал о другом, да, — улыбаюсь ему. — Совсем странно будет, если я спрошу, кого и с кем? — ухмыляюсь, смотрю на него. — Ты уже спросил, — иду на кухню, он останавливает, пока я не дошел до кухни. — Тогда ответь, — убираю его руку. — Я думал о тебе, когда был с Ником, мне было стыдно, и я себя проклинал, — ухожу все же на кухню.       За завтраком Рассал молчал, я говорил с его отцом в основном о том, что за экзамены выбрал и куда все же хочу поступать. После завтрака сажусь курить, пока Рассал собирается, продолжаю разговор с его отцом. Собирается он достаточно быстро, в машине сразу продолжает разговор. — За что ты себя проклинал? — как только отъехали от дома. — За то, что это обидит тебя, я всегда себя за это проклинаю, но я уже проклят, — задумчиво говорю смотря в окно, едем к дому Авери. — Сейчас она опять будет дуться. — Том, тебя же заставили это сделать, за что проклинать-то? — недоумевает он, Авери садится в машину. — Он дома ночевал? — недовольно смотря на нас с Рассалом. — Да, а что? — хмурясь, смотря на нее, переводя взгляд на меня, как и она. — Что? — пофигистично спрашиваю, тоже смотрю на них. — Один был? — в том же тоне продолжила Авери. — Да, один, я хотел спать, я устал от всего этого, пойми, наконец, я не такой, как все, и я не поменяюсь! — тоже раздраженно ответил я. — Не стану, как все, и да, мне, черт побери, нравится, что он со мной делает! Надоело уже тебе это объяснять! — открываю дверь машины. — Я пройдусь! — хлопаю дверью и иду в сторону школы. — Том, подожди, — медленно догоняя меня на машине. — Сядь, пожалуйста. — Уезжай! — приказываю я, он отъезжает, иду в одиночку.       До школы я слегка считерил и переместился, оказавшись там быстрее их, засел в курилке, надев наушники и слушая Metallica, мысленно уносясь где-то на полгода назад. По ноге кто-то пинает, открываю глаза, смотрю на Ника, вынимаю один наушник. — Ты оглох, что ли? Дай сигарету, — вопросительно смотрю на него с его шайкой. — Пожалуйста, — ухмыляюсь, достаю сигареты, протягиваю ему пачку. — Зараза. — Ага, ты повторяешься, Николас, — ласково говорю я, он садится рядом. — Что хочешь? — Покурить в тишине, — пожимаю плечами, вставляю назад наушник, тоже закуриваю. Минуты через две он дергает наушники, недовольно поворачиваюсь на него. — Что ты за бред тогда в клубе нес? — Ты еще вспомни, что лет пять назад было, — усмехнулся я, он требовательно смотрит на меня. — Забей, Ник. — Вы поругались? — тише говорит он. — Почему тебя это так важно? — опять возвращаясь к ласковому обращению, один из его дружков недовольно на меня смотрит, улыбаюсь ему. — Что пялишься, понравился? — Да не в жизни, вас, таких, пиздить надо! — злобно говорит он, улыбаюсь шире, Ник удерживает меня, чтоб я не встал. — Ты рот закрой! — рявкнул он на парня. — Не надо его трогать, убьешь еще ненароком, — обращаясь уже ко мне. — Да что этот тощий пидор мне сделать-то сможет? — еще злее на заявление Ника. — Этот «тощий пидор» пополам сломает, идиот, он Оливера завалил — с тобой точно справится, я сказал рот закрыть! — со злостью, сильней сжимая мою руку, чтоб я не вставал, у того расширяются глаза, отдергиваю руку. — Томас, успокойся. — Я спокоен, — спокойно говорю ему, поправляю рукав. — Мы с ним не ругаемся, редко, по крайней мере, он все прощает. — Да уж, я бы тебя прибил точно! — смотря на меня, затем на того парня, тот в шоке смотрит на меня. — Что пялишься? — Он реально его завалил? — тихо, улыбаюсь, заводя руку за спину Ника, достаю пистолет, тот недовольно смотрит на меня, этот в ужасе отходит подальше. — Давай проверим? — Ник смотрит на того, потом опять на меня. — Пушку отдай, завязывай, Том! — не громко, но недовольно, беру пистолет за ствол, отдаю Нику. — По крайней мере, не тут и не из моего. — Мой у Гарда, так что, — улыбаюсь ему, встаю, — с дороги отойди, кретин, — смотря на того парня, он отходит, иду к Рассалу, он хмуро смотрит на эту картину, подхожу к нему. — Расслабься, — целую его, он все еще смотрит туда, слегка обнимая меня. — Он совсем — в школу его таскать? — недовольно смотря на меня. — Зачем ты его брал? — Расслабься, Рассал, — улыбаюсь ему. — Это не важно зачем. А ему он нужен. Другая проблема, все считают, что это я Оливера завалил. — Это сделал Билл, а Ник — его брат, не думал, что это тот самый пистолет, а ты его в руки взял? — недовольно, но рассудительно, идя со мной бок о бок к школе. — Ты там был, найдутся свидетели. — Рассал, успокойся, я тебе точно скажу, из какого его застрелили и кто уже сел за это. А пистолет Билла и Ника я отличу друг от друга, это ты вряд ли разницу увидишь между Glock 17 и Glock 26, — улыбаюсь, он хмурится. — Хочешь, расскажу их отличия? — В смысле кто уже сел? — подходя со мной к моему шкафчику. — В прямом, — улыбаюсь шире, открывая шкафчик, беру папку. — Проблемы решаются именно так в тех кругах, в которых я вырос. — Что-то мне не сильно верится, что так все просто, — он все еще идет за мной, достаю телефон, набираю в поисковике имя Оливера. — Читай, ты вообще новости смотришь или читаешь? — протягивая телефон с довольно большой статьей про его смерть: кто, как и зачем. — Заметь, ни моего, ни твоего имени нет. Так же как и Билла с Ником. У тебя какой урок? — Привет, Томас, — улыбается мне какая-то девушка, проходя мимо со своей компанией, смотрю на нее с секунду и перевожу взгляд на Рассала. — Это кто вообще? — он улыбается, я реально не понимаю. — Что? Я серьезно. — Эмми, она с нами в одном классе, вы ходите на историю вместе, — я вопросительно выгибаю брови, будто мне это о чем-то говорит. — Это вообще ничего не объяснило, знаешь ли, — немного недоумевая, что вообще это было. — Какой урок у тебя? — Математика, Том, ты и на нее с ней и со мной ходишь, — улыбаясь шире. — Идем. — А что ей надо-то, этой Эмме? — недовольно говорю я, идя за ним к кабинету. Заходя за ним в дверь и садясь за свою излюбленную заднюю парту, ко мне подходит другая девушка. — Тут не занято? — указывая на место рядом, Рассала явно это забавляет, хмурюсь сильней, смотрю на девушку, не переводя взгляда. — Рассал, иди-ка сюда! — довольно раздраженно, он садится рядом. — Занято! — смотрю на него в упор. — А ты чего такой довольный? — Да нет, ничего, — улыбаясь, смотрит на девушку. — Прости, он не в духе, перед нами парта свободна, — она тут же приземляется на стул передо мной, а рядом садится эта Эмми.       Весь урок на меня то и дело пялились то эти двое, то еще кто-нибудь. Да вообще весь день. За обедом я уже в бешенстве смотрю на Рассала. — Так объясни мне, что, нахер, случилось, что они все вдруг решили со мной пообщаться? — уже даже зло говорю я, садясь к ним с Авери за стол в столовой. — У вас что, у всех сегодня крыша едет? Сначала ты с утра, теперь эти. — Что он с утра? — уже спокойная Авери, но заинтересованно. — Трахнуть меня пытался в ванной, — раздраженно говорю я, она поперхнулась соком, смотря на Рассала. — Ну что? — Я не пытался тебя трахнуть, хоть и хотел, — улыбается он. — И с этим вопросом не ко мне, она у нас знаток по слухам, — указывая на Авери. — Погоди, что утром-то произошло? — откашлявшись, сказала она, смотря на Рассала. — Давай он тебе это потом расскажет, какого хрена происходит? — все еще недовольно смотрю на довольное лицо Рассала. — Чему ты радуешься, вот скажи? — Ну, я не знаю, я только слышала, что Астрид что-то про тебя сказала, — с интересом смотря на Рассала. — Давай выкладывай, — нахожу взглядом в толпе Астрид, встаю, иду к ней.       Вокруг нее орава парней и девушек, шумная компания смеется, но половине нихрена, не весело, это фальшь чистой воды. Подхожу к ней, без слов хватаю ее за руку, притягиваю к себе и шепотом. — Не зли меня, что ты им наплела? — она приобнимает, прижимается ко мне, злюсь, опять появляется отвращение. — Сладкий, ну не злись, — шепчет она так ласково и нежно, обнимая. — Какой ты сильный стал, перестал прятать силу. — Ты многого обо мне не знаешь, — зло смотрю ее в глаза. — Давай наедине поговорим? — улыбается она, берет меня за руку и тащит за собой в коридор. — Без твоего дружка зеленоглазого. — Какую чушь ты наплела этим подпевалам? — останавливаю ее в коридоре, прижимаю к стене. — Прям очень сильный, сладкий, — целуя меня, вжимаю ее сильней. — Верность — это не для отступника. — А как насчет хранителя? — резко успокаиваюсь, смотря на нее, отвращение стало сильней, а в ней опять воцаряется ужас. — Ну?! — Что ты такое, черт побери?! — еле слышно, в ужасе говорит она. — Я ничего особенного не сказала, все же видели тогда, что мы вместе ушли. — И дальше что? — опять злость, спокойствие уходит. — Ну, я сказала, что мы переспали и вообще комплимент тебе сделала, они считают, ты бог в постели, — закатываю глаза. — А еще тебя видели в клубе на выходных — как тебя туда спокойно пустили? — а еще ты там девушку подцепил и вот с ней точно спал. И она считает именно так, как я и сказала, почему бы нам не развлечься, сладкий? — опять успокаивается она. «Не смей больше становиться хранителем! — серьезно говорит голос. — Только отступником и не сейчас, у тебя сил почти нет». (Она говорит иначе), — зло говорю я в ответ. «Милый, ты в принципе сильный, но сейчас для тебя этих сил маловато, ты вспомнил, кто ты изначально, — все так же, но уже нежнее. — Теперь она, как и все, видит силу, как она есть». — А давай-ка я отведу тебя к моему другу зеленоглазому, и вы с ним развлечетесь? — зло говорю я. — Он тобой пообедает. — Знаешь, демоны сильней людей, я одна могу заменить тебе всех троих, с кем ты развлекаешься, — с паникой. — Ты меня не интересуешь, — «Она слабая, могу найти тебе демона покруче, силы восстановишь быстрей, — довольный голос Гарда. — А то мальчишку ты бережешь». (В смысле?) — все еще злюсь. — Ты слабая, — «Ты питаешься их эмоциями, милый, можно кровью, это быстрее. А мальчишку ты бережешь, им ты наслаждаешься, но сил много не отбираешь. У Ника ты больше взял, — мягко проговорил он. — Демон сильней, то есть и сил можно взять больше, и эмоции у них более сильные, особенно у таких, как она». — Поблизости нет сильных, я одна из сильнейших, — ослабляю хватку, притягиваю ее к себе, целую. «Сосредоточься на ощущениях, — по телу расходится тепло, прикасаюсь к ее коже, становится чуть теплее. — Это тепло и есть то, чем ты питаешься, я объясню тебе это позже, милый, попробуй это с мальчишкой, только в этот раз не перестарайся, как тогда». (Ты сказал, это может его убить, нет уж!) — я злился все сильней, стараюсь успокоится. Отпускаю Астрид, она в шоке смотрит на меня. — Зачем так-то? — тихо говорит девушка. — Сама хотела, а теперь представь, что я с тобой сделаю, если мы сыграем в ту игру, что ты хочешь, ты для меня слишком слабая, — на первый план выходит Гард, теперь я хорошо его чувствую, от этого стало лучше, сил у него было как обычно. — А найти демона сильней легко, — разворачиваюсь, иду назад в столовую. (Не трогай его, прошу!) — недовольно и даже в панике. «Расслабься, он тебе еще нужен, милый, — отходя опять на второй план. — Это убьет его, если ты станешь отступником, делай все, как делал раньше, а что поесть, я тебе найду попозже». (Опять сделаешь из меня подстилку, нет уж, спасибо!) — в бешенстве. «Я не стану спрашивать, милый, я просто заставлю», — ласково проговорил он.       Захожу в столовую, сажусь к этим двоим, молча смотрю, как Астрид возвращается к своей компании, там начинается бурное обсуждение, недовольно смотрю на нее, она улыбается, пара девчонок оборачиваются на меня, отворачиваюсь. — Что случилось? — хмурится Рассал. — Да ничего особенного, просто кто-то много болтает, и ей верят, — недовольно говорю. — Что она сказала? — оживилась Авери. — Не важно, этого все равно не было, — потихоньку успокаиваясь. — Вот прям не могу, как одна сплетня меняет отношение к человеку. — Блин, теперь мне интересно! — надулась Авери. — Она сказала, что он с ней спал и что хорош в постели, — ухмыльнулся Рассал. — Ну, отчасти правда. — Значит, не знает он! — недовольно смотрю на него. — Я просил быть паинькой, Рассал! — Ну я и паинька, молчу же, — улыбаясь мне. — Серьезно, так и сказал — «быть паинькой»? — покраснела слегка Авери. — Подожди, ты с ней спал или нет, я запуталась? — Нет, не спал, она меня мало интересует, — «Успокойся! — понимая, видимо, что я не справляюсь, эмоций тут хоть отбавляй, но они давят на меня, и мной овладевает злость и паника. — Легче, милый?» (Да, спасибо), — смирно говорю в ответ. — Когда уже этот чертов день кончится. — Он правда сказал тебе быть паинькой? — улыбается девушка, смотря на Рассала. — И часто он такое говорит? — складываю руки на столе, укладываюсь на них. — Том, ты как? — нежно спрашивает Рассал. — Успокойся, со мной все хорошо. Тебе вопрос задали, — улыбаюсь слегка. — Да, сказал, не часто, но у него проскальзывают такие выражения, и я даже знаю, где он их нахватался, да, Том? — чуть раздраженно. — Да-да, у Гарда я их нахватался, — закрываю глаза, ухмыляюсь. — Скоро буду заставлять тебя меня «хозяином» называть. — Да? — ехидно говорит он. — Ну, попробуй. — Спорим, у меня это легко получится, милый, — так сладко протянул я, чувствую их возбуждение. — Тебя одна эта фраза заводит. — Смотрю на него. — Ох, боже! — пряча лицо в ладонях, протянула Авери. — Да и тебя, что, тоже хочешь? — ласково говорю, убирая ее руку от лица, приманиваю к себе. — Назовешь меня хозяином, Авери, будь хорошей девочкой, порадуй меня, — перехожу на шепот, она густо краснеет, подаюсь к ней ближе. — Ну же… — Не хочу я… — тихо шепчет она, притягиваю ее вплотную, целую. — Серьезно хочешь это услышать? — Да, хочу, — опять целую ее, нежно прикасаюсь к лицу. — Я жду. — Том, хватит уже, — озираясь по сторонам, чувствую интерес. — Все смотрят. — Хорошо, пусть смотрят, да, Авери? — все так же нежно, смотря ей в глаза: возбуждение, стеснение, волнение. — Да, хозяин, — тихо говорит она, улыбаюсь, притягиваю ее к себе, садясь ровно, целую. — Хорошая девочка, — шепчу ей на ухо, обнимаю, она уткнулась мне в плече. Смотрю на Рассала, он в шоке. — Ты сдашься быстрей, дорогой, — нежно говорю, он сначала хмурится, а потом улыбается — азарт. — Ну, это мы проверим дома, во сколько отец твой вернется? — Поздно, Том, — довольно улыбаясь. — Но это не будет так просто, если учесть, что ты снизу. — Можем поменяться, уверен, тебе понравится, — так же отвечаю. — Да и я всегда могу тебя наказать и заставить встать на колени, — возбуждение усиливается, улыбаюсь шире. — Зараза, — довольно протянул он. — Ага, знаю, но ты любишь эту заразу и сильно, — поднимаю лицо Авери к себе. — Успокоилась? — нежно ее целую. — Нет, — целую еще раз. — А если я скажу, что этого мало? — Закончи фразу, и, может, я стану сговорчивей, — целую ее в шею рядом с ухом, шепча это ей. — Этого мало, хозяин… — опять тихо говорит она, у Рассала слегка ошарашенный вид. — И что же ты хочешь, милая? — она заливается краской. — Тебя… — опять шепчет она, улыбаюсь шире. — Завязывайте, — в шоке смотря на это все. — Ты же обещал не прогуливать. — У меня физкультура, и я освобожден, так что я свободен, — смотрю на Авери, она смущается. — Авери?! — она поворачивается к Рассалу, краснея и все еще обнимая меня. — Давай не сейчас! — Ты его ревнуешь, что ли? — слегка обижено. — Он меня ко всему, что движется, ревнует Авери, просто скрывает это хорошо, — поворачиваю ее лицо к себе. — Но он прав, в другой раз, если сейчас это сделать, ты пожалеешь. — Разум вернулся?! — фыркнул Рассал, ухмыляюсь. — Ты же помнишь, что я весь твой только после школы? — он хитро ухмыляется, смотря на меня — опять этот азарт. — И ты явно что-то задумал, хорошо, мне нравится, — в столовой даже тише стало, все прислушиваются. «Тебе поиграть захотелось, милый? — довольный голос, даже с каким-то наслаждением. — Ты хорошо управляешься — со всех по чуть-чуть, чтоб не мучить мальчишку». (Я же говорил, я его не трону, — смирно, слегка возбужденный голос. — А играть любишь ты). «Да, но эта игра была тебе по душе, все это ты сделал без моего контроля», — ласковый голос. (Лучше я сделаю так, чем он пострадает), — по телу расходится тепло.       Весь следующий урок я дремал на плече Рассала в курилке, было так спокойно, говорить не хотелось. Да и вообще весь остальной день в школе я засыпал на ходу. После школы, садясь в машину, устроился на переднем сидении, почти сразу засыпая, пока ждем Авери. Она болтает с каким-то парнем. — Том, ты как вообще? — прикасаясь к моему лицу, спрашивает Рассал, сонно открываю глаза, улыбаюсь ему. — Ложился бы ты спать, когда придем домой. — Нет, это нечестно, Рассал, — кладу свою руку на его, притягивая к себе. — Я не устал, не лишай меня этого. — Ты спишь на ходу, сначала отдохни, а там посмотрим, — целую его, печально смотрю на него. — Со мной все хорошо, — не хочу его отпускать, опять целую, — Я не лягу спать, серьезно. — Ты все время так говоришь, а потом вырубаешься на три дня от переутомления, — целуя меня, отстраняясь и заводя машину. — Издеваешься надо мной? — недовольно проговорил я, отворачиваюсь, Авери идет к машине, широко улыбаясь. — Ты обиделся? — Нет, за что? — улыбается он, Авери садится в машину. — На бал позвал? — Да, и не он один, — довольно проговорила девушка, смотря на меня. — С тобой что? — Он бесится, потому что устал, — выезжая с парковки, ухмыльнувшись мне. — Одни садисты окружают, — впяливаюсь в окно. — Потому что устал? — удивленно переспрашивает Авери. — Да, его вырубает, а он не хочет отдохнуть, — молчу, даже не оборачиваясь на них, разваливаюсь на сидении. — Заметь, ты этого хотел, завтра — не факт, что я буду свободен, — тихо говорю. — И я не устал, не болен или еще что-то там, я хочу отдохнуть, вот что хочу. А ты лишаешь меня этого. — Это не отдых, Том, ты хочешь себя вымотать настолько, чтоб сил не осталось совсем, — спокойно отвечает Рассал, подъезжая к дому Авери, она не выходит. — Ты всегда так делаешь, но это неправильно. — До чего же вы наивные, — поворачиваюсь на него. — Я хочу тебя, Рассал, хочу быть с тобой, но это для меня редкое удовольствие, и, даже если я умирать буду, я не смогу отказать себе в нем. Но если хочешь, чтоб я лег спать, хорошо, лягу спать. — Почему редкое? — грустно говорит Авери. — Потому что я… — закрываю глаза, голова резко закружилась, хмурюсь, опускаю руку на лоб. — Какого черта… — в глазах темнеет, легкий страх, открываю глаза — полумрак, видеть могу, двигаться тоже, но становится хуже. — Поехали отсюда, сейчас же! — тяжело дыша, говорю я. — Погоди, что с тобой? — отдаленно слышу голос Рассала. — Поехали! — приказным тоном рявкнул я, он газанул. — Только не к тебе, — в глазах все еще темно, дышать трудно, он прикасается к моей руке, хватаюсь за это чувство, прихожу в себя и довольно быстро. — Вот же засада, откуда, — начинаю дышать наконец. — Ребята, вы с ума сошли? — в полном шоке говорит Авери. — Что случилось-то? — Едь к складам, высадишь меня там, — сурово говорю, смотря на Рассала. — Я тебя одного в таком состоянии не оставлю! — зло сказал он. — Наивно, ты думаешь, я дам тебе остаться, — улыбаюсь ему, он едет, точно зная куда, подъезжая к складам. — Дальше не надо, — он останавливается, целую его. — Отвези ее и сам езжай домой, — ласково, но приказывая ему, выхожу из машины, он отъезжает. Иду к складу, знаю, что там не так много народу, не паникую, останавливаю сердце, стараюсь уйти как можно дальше от людей. Легкий страх опять, становится темнее, иду дальше, как только чувствую, что людей поблизости нет, останавливаюсь. Темнота сгущается, но это все равно полумрак. — Ну, покажись, что ли?.. — негромко говорю, оборачиваясь, прислушиваясь к сердцу, но не к своему, мое не бьется, поворачиваюсь на звук. — Ты не можешь быть настолько сильным, — спокойный голос девушки, она постарше меня, ей лет двадцать с небольшим, блондинка, худенькая, симпатичная, даже очень. Просто одетая, в удобной одежде. — Почему ты можешь двигаться? — Ну, видимо, ты плохо стараешься, — улыбаюсь, опять впитывая этот страх, взгляд проясняется. — Да что ты, сколько тебе реально лет? — она хмурится, смотря на меня, иду к ней. — Не подходи! — Так останови меня, — не торопясь иду к ней, все ближе, улыбаюсь, не чувствую в ней ни одной эмоции. Опять чувствую страх, но еще слабее, чем раньше. — А не самом деле, какие чувства ты испытываешь сейчас? — подхожу вплотную, приобнимаю ее, она замахивается, хватаю ее за руку, сильно сжимаю, чтоб она выронила кинжал. — Симпатичный кинжал, — смотрю на него, он поднимается в воздух. — Отойди от нее, милый, — ласковый голос Гарда. Отпускаю девушку, ловлю кинжал, делаю пару шагов назад. — Иди, тебе надо отдохнуть. — Мне интересно, что будет дальше, — крутя кинжал в руках, держа за рукоятку, смотрю на него, поднимая глаза на девушку, слегка щурюсь, вижу в ней панику и раздражение. — Паника, раздражение, но ведь это не все? — Милый! — чуть серьезнее за спиной голос Гарда. «Ты чувствуешь ее эмоции?» — тут он спокоен. (Да, отдаленно), — не оборачиваясь. «Парализовать ее сможешь?» — подходя ко мне, прислоняюсь к нему спиной. (Не знаю, но могу попробовать), — в упор смотрю на девушку, протягиваю к ней руку, она смотрит на Гарда, словно знает его, чувствую легкий укол боли. «Она сильная, но, если ты ее парализуешь, она не сможет меня ослепить, — немного дрогнувшим голосом, что для меня странно, ему страшно, да, это внушенный страх, сосредотачиваюсь на нем, забираю его, смотря на девушку. Резко этот страх обрывается, появляется паника и ужас. — Как ты это сделал?» (Не знаю еще, но, видимо, отец успел меня чему-то научить до того, как погиб, — перевожу на него взгляд. — Можно?) — он улыбается. «Можно, милый, — сам притягивая меня к себе, целую его. — Иди». — Я выключу телефон, но сообщи мне, одна она или нет, — перемещаюсь оттуда, иду по улице, убирая кинжал в рукав, он обжигает кожу, запускаю сердце, жжение становится меньше в разы. С наступающим новым годом, хочется сказать большое спасибо всем читателям, спасибо, что продолжаете читать. Что ждете продолжения, поддерживаете работу. Для меня это правда очень важно и приятно. Очень надеюсь, что мы встретимся в новом году. Отдельное спасибо хочется сказать бете за работу и терпение. Хочется пожелать в наступающем году всего наилучшего, творческих успехов и хорошего настроения. Спасибо.