Душа отступника.

      Днем в субботу выполз из дома, выслушав все же от отца Рассала пусть и не нотацию и не то чтоб со злобой, но все же недовольство. Пошел в больницу к Нику. Я оказался в списке разрешенных к посещению, зашел в палату — он спит. Подхожу, нежно прикасаюсь к его лицу, он открывает глаза, улыбаюсь ему. — Как ты? — не убирая руку и спокойно и нежно. — Мне сказали, ты вытащил меня с того света, — очень тихий и уставший голос. — Пустяки, главное успел, — гладя его по голове, смотря на него, радуясь, что он жив. — Билл заходил? — Не пустяки, Том, — поднимая руку к моей, убирая ее. — Не надо, пожалуйста. Да, заходил, это был неприятный разговор. — Ты ему сказал? — убираю от него руку. — Я переживал за тебя, как и Рассал. — Да, сказал… — отворачиваясь от меня: грусть, боль, обида. — Он хочет, чтоб я уехал учиться куда-нибудь подальше отсюда.  — Ник, он прав, тебе будет легче жить без этого, — придвигаю стул, сажусь рядом. — Он за тебя переживает, старается сделать как лучше. — Я не хочу уезжать, он единственный, кто у меня есть, — его эмоции такие печальные, это вызывает не лучшие воспоминания. — А если я уеду и с ним что-то случится? — поворачиваясь на меня. — А представь такое, что ты даже еще не уехал, а тебя уже пытались убить, да убили почти, — серьезно смотрю на него, но не зло. — Если он понимает, то остальные могут не понять, он не справится с толпой, а ты тоже у него единственный, и он дает тебе возможность на счастье и спокойную жизнь. Он не выгоняет тебя — он хочет для тебя лучшего. — А почему ты уезжаешь? У тебя есть тот, кто любит тебя, да и ты… зачем? — улыбаюсь ему. — Затем, что я хочу, чтоб он был счастлив с тем, кто будет любить его так же, как он любит меня, чтоб у него была спокойная и счастливая жизнь, — достаю телефон, звонит Рассал, отклоняю звонок, поднимаю опять взгляд на Ника. — Со мной его жизнь не будет такой. Да, он мне дорог, и именно поэтому я его отпущу. — Ему сто процентов не нравится это твое решение, — тяжело вздыхая. — Не нравится, но он понимает. Да, злится, ему этого не хочется. — Рассал опять звонит, беру трубку. — Это срочно? — Нет, где ты? — слегка удивленный голос. — Я у Ника, перезвоню чуть позже, хорошо? — тихо и нежно говорю ему. — Ладно, может, за тобой приехать? — голос становится спокойней. — Передавай ему привет. — Хорошо, не надо приезжать, я сам доберусь, — все так же говорю, смотря на Ника, кладу трубку. — Тебе привет от Рассала. — Мило, почему ты не хочешь, чтоб он приехал за тобой? — пытаясь сесть. — Не садись, ради бога, тебе же больно! — встаю, укладывая его назад. — Потому что у меня дела с Гардом, ему в них точно лезть не стоит. — Ты и за мной приехал с ним, кто он тебе? — ложась, сжимая мою руку, удерживая рядом. — Ты убил тех двоих так, словно… как будто убивал… не в первый раз. — Не первый, да, ну, а им не стоило трогать тебя. Может, чувств у меня к тебе и нет, но ты мой друг и ты не плохой человек, Ник, — опять провожу рукой по его лицу, наклоняюсь, целую в голову. — Выздоравливай, мне пора. — Ты не ответил, — удерживая мою руку, улыбаюсь ему. — Это слишком сложно объяснить, — опять наклоняюсь к нему, в этот раз целуя в губы, но только слегка прикасаясь к его. — Поправляйся, не зря же я тебя спасал. — Ты уедаешь, когда меня выпишут, — тихо говорит он. — Я еще зайду, не расстраивайся, ты видишь меня не в последний раз, — улыбаюсь, иду к выходу. Выйдя на улицу, закуриваю, прогулочным шагом иду, рядом появляется Гард, даже не притормаживаю, иду дальше. Он ухмыляется. — Я обещал не дергать на выходных, — мягкий бархатный голос, приобнимает меня за шею. — Зачем ты наврал ему, милый? — Можно, я побуду немного один? — останавливаюсь, поворачиваю на него голову. — Не хочу с этим идти к нему. — Приподнимает к себе мою голову. — Пожалуйста. — Грусть, печаль, боль… у него они такие сильные? — целуя меня; становится легче, по крайней мере, этих чувств становится меньше. — Или ты забрал их намерено? — Намерено… отпусти, пожалуйста. — Он еще раз целует, притягивая к себе ближе. — Знаешь, как это смотрится со стороны? — А мне на это плевать, купи цветов, раз уж собрался на кладбище, — отпуская меня, отходя в сторону, ухмыляясь. Этих чувств как не было. — Иди.       Придя на кладбище, уселся на землю, положил цветы на обе могилы, крутя в руках кольца на цепочке, слушая музыку и успокаиваясь. Очнулся только от звонка Рассала, понял, что прошло уже пара часов, как я тут. — Прости… — взяв трубку, сказал я. — Можешь приехать за мной? — Куда? — спокойно. — Что-то случилось? — Нет, просто… на кладбище, — опять грусть. — Хорошо, я скоро буду, — теперь у него волнение, кладу трубку. — Надо сходить в дом моего отца. — Чувствую, что Гард рядом. — Правда, я не помню, где он, — он присаживается сзади меня, откланяюсь на него, поднимаю глаза. — Там может быть что-то полезное. — Надень то кольцо, что он тебе оставил, вспомнишь быстрей, — улыбаясь, гладя по шее; закрываю глаза. — И прекрати уже, положительные эмоции, милый. — Хорошо, я понял, — наслаждаясь каждым его прикосновением, улыбаюсь от этого. — Почему это так приятно? — Просто приятно. У тебя клыки стали острей, — открываю глаза, удивленно смотрю на него. — Открой рот, — открываю, он прикасается к клыку. — Не сильно, но уже острей. — И что это значит? — прикасаюсь к клыку языком, не замечая изменений. — Что ты становишься старше и все больше отступником, — задирая мою голову еще выше. — Это радует, милый, — отпуская меня. — Надень его, — исчезая; смотрю на кольцо.       Снимаю цепочку, снимаю с нее кольцо, смотрю на него пару минут, примеряю его на указательный палец, оно точно по размеру, разницы я не чувствую особо, да вообще никакой. Ко мне подходит Рассал, молча опускается рядом, смотря на могилы, надеваю назад цепочку, но теперь только с одним кольцом, отцовским. — Поехали домой, Рассал, — улыбаюсь ему. — Вы сегодня опять готовитесь? — Нет, точнее да, но они собираются у Курта, я не пойду. — Притягиваю его к себе целую — Хорошо, это радует. — Он улыбается. — Как там Ник? — встает, как и я. — Жив, расстроен, правда, — он слегка хмурится. — Он поговорил с братом, рассказал ему, что гей. — Оу-у… и как разговор прошел? — садясь в машину. — Понятно, что не особо, раз расстроен, но брат же. — Он расстроен не этим, Билл подозревал, знал, — смотрю в окно отъезжаем от участка, на котором могилы родителей. — Он расстроен, что Билл хочет, чтоб он уехал учиться как можно дальше, чтоб смог жить спокойно. — Но это же хорошо… — слегка в шоке смотря на меня, улыбаюсь. — Ты же не хочешь, чтоб я уезжал? — он кивает. — Ну, вот он тоже не хочет оставлять брата, оставаться один еще и в незнакомом ему месте. — А ты прям так спокойно в другую страну… — слегка расстроенно. — Рассал, мне не страшно, да, я буду там один, но, зная меня, как думаешь, долго? — ухмыляюсь, прикасаюсь к его лицу. — Но по тебе я буду безумно скучать, это точно. — Я думаю, ты с первого дня не будешь один. Он тебя не отпустит, — без злобы, но все же печально. — Может, сходим, куда-нибудь вечером все вместе? — Все вместе, надеюсь, ты подразумеваешь только Авери? — скрещивая пальцы, улыбаясь ему. — Не всех, в смысле с Гардом? — А почему нет? — паркуясь у дома. — Может, я хочу понять, что все-таки в нем такого. — Ну, знаешь ли, нельзя этих двоих сводить в одном помещении, он же ее убьет, — вылезаю из машины за ним. — Ну и в нем много чего, не всегда хорошего. — Один вечер, и все будут стараться держать себя в руках, — серьезно заявил он. — Это будет катастрофа, но если ты хочешь, я его спрошу. — (Уже спросил), — подумал я про себя. «Ну и куда же мы идем, я так-то всегда здесь», — усмехнулся Гард. — И куда ты планируешь пойти? — Ты же вечно зовешь в клуб, вот и пойдем, — пропуская меня в дом, заходя следом. — Ну зашибись, чувствую, выходные перед экзаменами у меня будут адскими, — улыбаюсь ему, целую. — Но пообещай, что сможешь заткнуть Авери? — Если ты пообещаешь, что заткнешь его, — обнимая меня, прижимая к стене. — Знаешь, это маловероятно, скорее он заткнет меня, — улыбаюсь ему, целую. — Надо будет у него узнать, как это делается, это же невозможно, — ухмыляясь, запуская руку под мою футболку. — Может, он меня этому научит? — Ага, и не такому, — притягивая его к себе за шею, целую. — Покажет, расскажет на мне как на подопытном. Твой отец дома? — Да, дома, — довольно улыбаясь, запуская руку мне в джинсы, сильней прижимая к стене. — Это что-то меняет, Том? — опять этот голос на самое ухо. — Твою же, Рассал… — не останавливаю его, обнимая за плечи, уже тяжелее дыша. — Что на тебя нашло? — подчиняясь его рукам, прижимаясь к нему. — Ты собираешься меня прямо тут трахнуть? — чувствую, как он стягивает с меня джинсы. — Ну, ты явно не против, — целуя меня в шею у самого уха, резко поднимая. — Да и ты сам виноват, — входя в меня, закрываю глаза, опускаю голову ему на плечо, крепче обнимаю его. — И чем же я провинился? — так тихо и тяжело дыша, шепчу ему на ухо, он делает это медленно, входя глубоко, заставляя наслаждаться каждым движением. — Был слишком развратным и непослушным. — Ухмыляюсь, запуская руку ему в волосы, проводя языком по шее, целуя в нее, сжимаю второй рукой его кофту. — И все еще продолжаешь. — Прикусываю слегка кожу, пусть и сразу до крови, но он словно не замечает, целую в это место, тем самым затыкая себе рот, чтоб быть тише. — А это наказание, Рассал? — ехидничаю я, чувствуя, как он кончает. — А то я себя так постоянно веду, можешь и почаще наказывать. — Он ускоряется, целует, ухмыляюсь, цепляясь за его плечи, утыкаясь в руку, затыкаю себе рот. — Хорошо… — тихо шепчу ему на ухо, кончаю. Опускает, выходя из меня, но, не давая отойти от стены, вытаскивает свой телефон, смотря на номер. — Дай догадаюсь — Курт? — он кивает. — Дай сюда! — забираю у него телефон, скидываю номер, резко меняю позицию, прижимаю его к стене, опускаюсь на колени, беру его член в рот, начинаю двигаться и сразу довольно быстро. — Том, остано… м-м-м… — вцепляясь мне в волосы, но я даже не подумал замедлиться, телефон опять звонит, беру трубку, заглатывая его член глубже в рот, он стонет от удовольствия, поднимаю трубку выше. — Том, помед… леней… боже! Ах-х! — довольно громко со стоном, не замедляюсь. — Да тише ты! — еще чуть громче, закрывая рот рукой. — А-ах… засранец! — сильней сжимая мои волосы, кончает. — Боже! Прошу, остановись! М-м-м! — замедляю движения, но не останавливаюсь. — Хорошо… а-ах… м-м-м! — опять кончая, сбрасываю номер, но не останавливаюсь, он за волосы оттягивает меня, поднимает к себе. — Зараза ты, Том, но я тебя люблю. — Опускаю руку ему на член. — Я рад, и я тебя люблю, — плавно двигая рукой, ухмыляясь. — А теперь в спальню, живо, — отпускаю его, отдавая телефон, указывая на двери своей комнаты. — И раздевайся. — Теперь он улыбается.       Вечером за ужином Рассал рылся в телефоне, стараясь не смотреть на отца, переписываясь с Авери. Я обсуждал с его отцом планы в Англии, от того, где буду жить, до того, чем планирую платить. Но, судя по всему, у Гарда на все был заготовлен ответ. После ужина пошел собираться: черные джинсы, белая рубашка, кожаная куртка, белые кроссовки. Укладываю волосы, снимаю с шеи цепочку с кольцом, убираю ее в коробку мамы, смотрю в зеркало. «Хорошо выглядишь, и правда старше, — довольный голос. — Я приеду к дому девчонки». (Ладно, — спокойно; иду на кухню, опираюсь на стойку, закуриваю. — Старше, и на сколько же?) «Не намного, но явно не семнадцать», — усмешка. — Охренеть… — смотря на меня, заходя на кухню, выдыхает Рассал, отлипаю от телефона, вопросительно смотрю на него. — Да как ты… — Чего я? — убираю телефон, тушу сигарету. — Гард заберет нас от дома Авери. — Почему, черт побери, ты выглядишь старше, просто надев рубашку, а я как… не важно, — обнимая меня, запуская руку под куртку, целует. — Ты отлично выглядишь. — Спасибо, но я реально не понимаю, чего вы так все претесь, когда я их надеваю, — улыбаюсь ему, притягивая к себе, его отец заходит на кухню, ухмыляется. — Много не пей, Том, а ты в идеале вообще не пей, — указывая на сына. — Шуруйте уже.       Доехали до дома Авери, она вышла не сильно довольная, но вроде не возмущалась, опять закуриваю, они с Рассалом что-то обсуждают. Залипаю в телефон, подъезжает машина Гарда, сажусь на переднее сидение, он прикасается ко мне, слегка поправляя волосы. — Да и так нормально, — убираю его пальцы, он хмыкает, убираю тут же от него руку. — Прости. — Будь умницей, — притягивая меня к себе, целует. — Ну что, детишки, что это вас торкнуло-то со мной пообщаться? — оборачиваясь на этих двоих. — Чья была идея, явно не его? — указывая на меня. — Моя, просто интересно, — спокойно так говорит Рассал. — Слушай-ка, а пацан-то изменился, — усмехается Гард, отъезжая от дома Авери, поворачиваясь ко мне, улыбаюсь. — Видимо, не только в этом? — Не только… — довольно проговорил я. — Только прошу, давайте без нервотрепки. — Ну, если детишки не будут много болтать, — довольно пропел Гард.       До района, где находятся клубы, мы доехали быстро и молча, в клуб пошли тот же, без проблем зашли туда, я пошел к бару. Старался быть спокойней, но все эта ситуация меня напрягала больше всех. — А место где-то на диванах есть? — сразу, как подхожу к бару, девушка ставит мне напиток, улыбается, указывает на небольшой столик недалеко от бара. — Опять этого красавчика привел? — улыбаясь уже Гарду, он отвечает тем же. — Такой он лапочка. — Он жестокий и бессердечный, Джейн, — забираю стакан, иду к тому столику, что она указала. Рассал приземляется рядом, Авери с ним, Гард идет к бару. — Ну, класс… — Ты его что, ревнуешь? — удивилась Авери. — Нет, он волен делать, что хочет, но за нее я переживаю, — смотря, как Джейн флиртует с Гардам. — Почему он волен делать, что хочет, а ты — нет? — смотря туда же. — Как у нее это так легко выходит, блин? — делаю глоток, смотря на Авери. — Что, я реально не понимаю, как у людей это так легко выходит, у меня не выходит, или это настолько тупо, что жуть. — Не думаю, что это такая уж жуть, — улыбаюсь на это, она хмурится. — Ну, вот у тебя это выходит легко, тебя ведь никто этому не учил? — рядом со мной садится Гард, оборачиваюсь на него. — Или учил? — Нет, не учил, — он улыбается, тяжело вздыхаю, отворачиваюсь. — Но я ничего не делаю, просто говорю и улыбаюсь. — Рассал усмехнулся на это. — Что, ты не согласен? — Чему не учил? — поворачивая мое лицо к себе, ухмыляется Гард. — О чем речь, милый? — Вот ты тоже так делаешь, Том, — все еще улыбаясь, сказал Рассал. — Они считают, что ты научил меня флиртовать, — смотрю ему в глаза, слегка подаваясь к нему. — Может, это так? — У тебя это в генах, милый, — слегка улыбаясь, убирая от меня руку. — Ну и что же вы так хотели обо мне узнать? — смотря так же, как на Джейн, на Авери; отворачиваюсь к Рассалу. — Зачем ты с ним такое делаешь? — выпалила Авери, краснея. — Такое что? — не отводя от нее взгляда. — Что я такого с ним сделал? — переводя взгляд на Рассала. — Мне больше интересно, почему он на это идет? — выгибаю удивленно брови, он смотрит прямо на Гарда, серьезно, без страха. — То есть то, что он его своей вещью считает, — уже пофиг? — начинает злиться Авери. — Да, он моя собственность, и именно поэтому он на это идет, он и не на такое пойдет, если я захочу. — Тяжело вздыхаю, но молчу. — Что значит и не на такое? — Авери хмурится, подходит девушка, приносит выпивку, Гард улыбается, благодарит. — На что я бы сказала? — Смотря, что ты знаешь, что он уже делал? — пододвигая ей стакан. — Ну а ты чего, ты же хотел этого всего? — поворачиваясь на Рассала; делаю большой глоток, допиваю, поднимаюсь с места. — Сядь! — опускаюсь назад. — Гард, пожалуйста. — тихо говорю, чувствую, как меня сковало, он придвигает мне свой напиток. (Отпусти, пожалуйста), — тяжело вздыхая, смотря на него. — Пей! — смотря на меня; беру стакан, делаю глоток. — Все пей! — залпом выпаиваю все из стакана. — Молодец. — Ты всегда его спаиваешь! — продолжила Авери, тело отпускает. — Нет, он и без этого будет паинькой. — Рассал в шоке смотрит на меня. — Да, милый? — Да, — спокойно отвечаю ему, он щурится слегка, закатываю глаза, но не меняю тон. — Да, хозяин, доволен? — Еще бы не огрызался! — ухмыляется он. — Ну ведь тебе нравится, хозяин, — подаюсь к нему опять. — Можно? — Можно. — Протягиваю к нему руку, прикасаюсь к лицу, целую его. — Иди, куда собирался, и мне тоже принеси, а мы тут поболтаем, — встаю, иду к бару. — Томас, а ты с кем, я что-то запуталась? — смотрю в их сторону, Авери что-то опять болтает, Рассал сама серьезность, а Гарда это явно забавляет. — С ними, — задумчиво проговорил я. — Со всеми, но если интересно, Гард не только по мальчикам. — Я уже поняла, но вот куда интереснее, как это «со всеми»? — ухмыляется она, смотря на меня, ставя на стойку два стакана. — Вот и мне тоже интересно, как так вышло, — улыбаюсь ей, беру стаканы, возвращаюсь назад, ставлю перед Гардом. — Прошу… — он ухмыляется, забирает у меня и мой стакан, дергает на себя, упираюсь в спинку дивана, чтоб не трогать его, опираюсь ногой в диван. — Чего ты хочешь? — Сядь, — не приказывая; сажусь на него, но руками не трогаю. — Руки. — Поднимаю перед собой руки, он с силой сжимает их за запястья, морщусь от боли. — Ближе. — Наклоняюсь к нему. — Еще. — Приближаюсь вплотную. — Хочешь? — Да, очень… можно? — тихо, смотря ему прямо в глаза. — Пожалуйста. — Нет, милый, — улыбаясь, но не отпуская, переводя взгляд на Авери и Рассала. — Если я захочу, он сделает и что-то более развратное или и вовсе ужасное, даже убьет. Еще вопросы по поводу подчинения? — Ага, есть один… — тихо говорю я, он переводит взгляд на меня. — Если нельзя, отпусти, пожалуйста, и дай сесть нормально. — А мне нравится, милый, — отпуская мои руки, проводя ладонью по моему лицу, тяжелый вздох. — Ладно. — Слезаю с него, сажусь туда же, где сидел до этого, придвигаю к себе свой стакан. — Ты меня боишься, Томми? — Нет, я боюсь за людей, что рядом, — смотрю на этих двоих, Авери красная, Рассал возбужден и довольно сильно. — А что, вы думаете, я все это делаю от страха? Когда вас рядом нет и вам ничего не угрожает, я еще развратнее себя веду, — улыбаюсь, чувствуя сладость, облизываюсь, притягивая к себе Рассала. — Тебя это так заводит? — Завязывай, Том, — целуя меня. — А то хуже будет. — Он на то и нарывается, Рассал, — ухмыляется Гард. — Ну а ты, Авери, что? — В смысле «что»? — округляя глаза от шока, смотря на Гарда; перевожу взгляд с Рассала. — Ты же в него влюблена, тебя же бесит все это именно потому, что он с кем угодно, только не с тобой? — Рассал поворачивает мое лицо к себе, опять целует. — Рассал, смотрю, во вкус вошел… — Вот и смотри! — ехидничает Рассал, я отстраняюсь от него. — Сам же хотел? — приобнимая меня, притягивая обратно. — Он о большем говорит, Рассал, не надо, — нежно целую его, чувствую пристальный взгляд Гарда. (Ты и так всегда на это смотришь), — вполне спокойно говорю я. «Да, но тебе нравится, когда на тебя смотрят, и он нравится, почему бы и нет?» –ласково говорит Гард. — Нет… — поворачиваюсь на него, отвлекаясь от Рассала, он наклоняется вперед, опирается на столик. — Серьезно, нет. — У Авери совсем отвисла челюсть. — Только не говори мне, что вы это реально устроите! — в полном шоке смотря на нас с Рассалом, даже не на Гарда. — Рассал, ты же не станешь? — Против тут только, Томас, — ухмыляясь, говорит Гард, переводя взгляд сначала на Рассала, как и я, он ухмыляется, затем на Авери. — Ты-то в этом участия принять не хочешь? Или тебе больше по вкусу, когда он с тобой наедине? — Рассал такого не сделает, — не веря в происходящее, бормочет она. — Да и… вообще это ужасно и неправильно. — А ты что думаешь, Рассал? — опять смотря на Рассала, тоже смотрю на него, отрицательно мотаю головой. (Гард, не надо!) — начинаю паниковать. «Он еще не ответил, милый, чего панику разводишь?» — усмехнулся он. — Он против — значит нет, — все еще улыбаясь, смотря на Гарда. «Струсил твой мальчишка, нужно было еще чутка поднажать, и ты бы сдался, милый», — слегка расстроенно проговорил он. — Да и тут бы я этого делать не стал. — Мы можем поехать ко мне, Рассал, там бы сделал? — тяжело вздыхаю, зло смотря на Гарда. — Тут недалеко. — Гард, черт побери… — зло проговорил я довольно громко. — Хватит, пожалуйста, — начинаю говорить тише, он сурово смотрит на меня. — Мне тебя наказать, милый? — все еще так же смотря на меня и говоря не громко, не зло. Спокойный голос, властный. — Нет, прости, — тихо и покорно, тяжело вздыхая. — Прошу, не надо. — Еще раз что-то подобное выдашь — не обойдется месяцем, — все еще этот голос, меня пробивает дрожь. — Ты понял? — Да, хозяин, понял. — По всему телу проходит разряд, ужас. Рассал обнимает, оборачиваюсь на него, улыбаюсь. — Если ты этого хочешь, ладно. — Нет, Том, что с тобой? — видать, в глазах ужас скрыть не удалось, целую его, опять улыбаюсь. — Все хорошо, не переживай, — беру свой стакан, за два глотка выпиваю его. — Я пойду, покурю, никто не против? — смотрю сначала на Гарда, а потом на Рассала. — Иди и девчонку с собой возьми, пусть в себя придет. — Гард явно задумал что-то, но я не могу, как он, знать, что в его голове.       Встаю, улыбаюсь Авери, подаю ей руку, чтоб она встала. Она берет за руку, идет со мной, я с опаской смотрю на Гарда с Рассалом. Мне не хочется оставлять их вдвоем, но я ухожу. На балконе довольно людно, иду к перилам, опираюсь спиной на столик, который стоит там с пепельницей, закуриваю. Авери сразу меня обняла, приобнимаю ее, гладя по голове. — Томас, почему ты… ты же не хочешь этого? — она расстроена, зла, ей обидно. — Авери, пойми я просто не могу иначе, я не могу ему сопротивляться абсолютно, как бы ни хотел, насколько бы сильным я ни был. — Она смотрит на меня недовольно. — Это правда, он мой хозяин как физически, так и мысленно и духовно. Это не просто слова или прихоть ради развлечения. — Но как такое может быть? — не веря ни единому моему слову. — Спроси его, не меня, — улыбаюсь ей. — Мне и это-то говорить нельзя. — Спускаемся назад, Авери пошла к этим двоим, а я к бару за очередным стаканом, пьяным я себя не чувствовал. Возвращаюсь назад. Сажусь к Рассалу, опираюсь об него, делаю небольшой глоток, смотрю на Гарда. — Ну что вы решили? — спокойно спрашиваю его, он ухмыляется. — У мальчишки своего спроси. — Поднимаю глаза на Рассала, улыбаюсь ему, Гард доволен. — Ну что, Рассал? — провожу рукой по его лицу, сажусь ровно, целую его. Он удивлен, ему хочется, но сомнений очень много. — Отбрось сомнения, если хочешь, хорошо, — улыбаюсь, он хмурится, переводит взгляд на Гарда. — Я хочу, но это неправильно, потому что ты этого не хочешь, Том, — обнимая меня, подаюсь к нему, целую, улыбаюсь, приближаюсь к самому уху. — Меня заводит, когда есть зрители, — тихо шепчу, сажусь на него, целую в шею у уха. — И я всегда тебя хочу, любого, — переходя совсем на шепот. — Я люблю тебя, Рассал. — Он обнимает меня крепче, улыбаюсь ему, целую в губы. — А теперь скажи мне, что ты решил? — Милый, смотрю, ты успокоился, — довольно так ухмыльнулся Гард. — Ну когда я спокоен, это тебе больше не нравится, — ухмыляюсь. — Так что я спокоен. Рассал? — обнимаю его за плечи, Авери в ужасе смотрит на меня. — Почему он тебя слушается? Что ты сделал, чтоб он подчинялся? — выпалила она, смотря на Гарда. — Не может быть, чтоб он не мог сказать тебе «нет»?! — Потому что он мой, потому что не может и не хочет, — улыбается Гард. — Он сделает все, что я захочу, абсолютно не в состоянии сказать мне «нет». По отношению ко мне этого слова у него в голове быть не может. — Ты не можешь контролировать постоянно. — Авери злится, Гард спокоен, но я загибаюсь от боли, сжимаю кулаки, прижимаюсь к Рассалу. — Боже… Гард, пожалуйста… — на глазах проступают слезы, хватаюсь за кофту Рассала, сжимаю ее в руках, затыкаю себе рот. — Прошу, хватит… — сжимаюсь сильней, боль увеличивается, Рассал в ужасе смотрит на меня, Авери в шоке, Гард улыбается. — Умоляю… — Милый, я не слышу, — довольный голос, боль становится еще сильней. — Встань! — отпускаю Рассала, встаю. — Иди сюда, — указывая на место рядом с ним; сажусь туда. — Умоляю, хозяин, хватит… — сквозь слезы, тихо, сжимая кулаки. Боль отпускает, расслабляюсь, тяжело дышу, закрываю глаза. — Ты обещал не трогать меня на выходных. — Ты был прав, она меня раздражает, — смотря на меня; открываю глаза, без злобы смотрю на него. — Он передумал, я полагаю. Так что ты остался без сладкого, милый, — смотря на Рассала. Тяжело вздыхаю, сажусь нормально, проводя рукой по лицу, утираю слезы. — Что это сейчас было? — тихо, прикрывая рот рукой, смотрит на Гарда Авери в полном шоке. — Я и не так могу и не только с ним, — ухмыляется он, поворачиваюсь на него. — Успокойся, я не трону этих двоих. Рассал, ты ему не ответил. — Рассал в шоке, но не в ужасе, хмурится, смотрит на меня. — Только не здесь, — тихо говорит он, Гард расплывается в довольной улыбке. — Пацан-то твой прям повзрослел, в сравнении с тем, что раньше было, — на ухо говорит мне Гард. — Отлично, допивайте, поехали, — громче, смотря на Рассала, Авери смотрит на него в шоке. — Рассал, ты этого не сделаешь! — расширяя глаза, смотря на него, Рассал за один глоток допивает все из своего стакана, смотрит на нее. — Сделаю, потому что хочу, — совсем спокойно говорит он, смотрит на меня, ухмыляюсь ему. «Интересненько, мальчишка что-то задумал», — довольно так. (Да вы оба что-то задумали), — поворачиваюсь на Гарда. — Да вы что все свихнулись, ты вообще человек? — выпалила Авери, смотря на Гарда, он усмехнулся. — Сама как думаешь? Надо тебе такси поймать, — так ласково говорит он, смотря на нее. — Рассал, очнись, это ненормально, — настаивала на своем Авери. — Может и так, но мне интересно, — уже с легким сомнением, но он встал. — Том, ты против? — Нет, с тобой не против, — смотрю на него, потом на Авери. — Ты же понимаешь, что я вообще со странностями? — Я тебе видео пришлю, Авери, — ехидничает Гард, Рассал недовольно смотрит на него. — Ну, она же смотрела те видео, что я присылал тебе, да и ты их смотрел, он вас в любом форме возбуждает. — Это не так, — опять поворачиваюсь к нему. — Не в любой. — Да ладно? — ухмыльнувшись, пропел он, поднимаясь, идя к бару, иду за ним, выходим из клуба. — Он говорил, что ошейник не нравится, но он его заводит, как и Ника, — ловя такси, открывая его дверь. — Прошу, Авери, сядь. — Она садится, он отдает деньги водителю, такси отъезжает. — Разве нет, Рассал? — Это слишком, ты заставил его в нем ходить. — Гард улыбнулся, идя к машине. — Ты пил и сядешь за руль? — Ладно, давай тоже на такси, хотя я и трезвый, — ловя еще одну машину, садясь в нее. — Вот знаете, это совсем неудобно, — складываю ноги на Рассала, опираюсь спиной об Гарда. — Помолчи, милый, — задирая мою голову. — Привык к хорошему, да? — Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, — ухмыляюсь, благо его дом и правда недалеко.