Душа отступника.

      Доехали мы быстро, я сразу пошел через холл к лифту, Рассал за мной, в лифте все молчали; выйдя их него, Гард кинул мне ключи. — Я сейчас приду, идите, — ухмыляясь. (За машиной решил вернуться?) — ехидничаю, он не отвечает.       Открываю двери, пропускаю Рассала в квартиру, ввожу пароль на сигнализации, закрываю двери, кидаю ключи на тумбочку у входа, стягиваю куртку, Рассал притягивает меня к себе, улыбаюсь ему. — Ты точно не против такого, Том? — целуя меня, провожу рукой ему по лицу. — Вопрос в другом, как ты это воспримешь? Я делал подобное. — Он удивляется, смотря на меня. — Но смотрел не он, а на нас. Так что я не против, а вот ты? — Это странно, но я хочу попробовать, — с легким стыдом и возбуждением. — Успокойся, хочешь — значит попробуешь, надеюсь, эти эксперименты не перейдут грань, я явно плохо на тебя влияю, — целую его, в двери заходит Гард, вводит пароль, кидает ключи от машины на ту же тумбочку, стягивает куртку, ухмыляется. — Это нормально, что у меня малость дежавю? — смотря на действия Гарда. — У него есть много моих повадок. Ну что, мальчики? — так довольно проговорил Гард, проходя к бару, наливая себе выпить. — Ну прям педофил со стажем, серьезно, Гард, — ухмыляюсь ему, отходя от Рассала, стягивая с себя кроссовки. — Иди-ка сюда, милый. — Спокойно подхожу к нему. — Надевай, — подавая опять ошейник, что взял со стойки бара. — Может, не надо? — тихо говорит Рассал у меня за спиной. — Поверь, тебе понравится, Рассал, — смотря на меня, надеваю его. — Туже, — затягиваю его сильней. — Молодец. Если решил экспериментировать, иди до конца, могу его связать? — Мне это-то кажется странным, вообще… — Гард берет за ошейник, он сразу сдавливает горло. — Ты же его уже связывал, разве нет? — переводя с меня взгляд на Рассала. — А ты знаешь все, что я с ним делал? — недовольно говорит Рассал. — Отпусти его, он задыхается. — Гард улыбается мне, отпускает ошейник, отступаю от него, кашляя, хватая ртом воздух. — Я знаю о каждом, с кем он спал, ты с ним чаще всего, поэтому о тебе я знаю много, — целуя меня, отходя. — Раздевайся. — Ты вроде хотел быть наблюдателем? — начиная вроде более-менее дышать, упираясь спиной в Рассала, прикасаясь к нему рукой. — Вот, может, он будет давать мне указания? — Тогда ты вообще не будешь ему указывать, милый, — ухмыляясь, садясь в кресло. — Ну, давай, Рассал. — Серьезно? — смотря на меня, оборачиваюсь, улыбаюсь, запускаю руку под кофту. «Сам все делать собрался?» — мягкий голос и пристальный взгляд. (Нет, но для начала), — притягиваю Рассала к себе, целую. — Ну же, Рассал? — стягиваю с него кофту, прикасаясь к его коже, целуя. — Или ты передумал? — расстегиваю рубашку, опускаю его руку себе на грудь. — Нет, не передумал, — стягивая с меня рубашку окончательно, прижимая меня к себе, расстегивая мои джинсы. — Это реально странно. — Улыбаюсь, тяну его за собой, отходя к креслу, упираюсь в него, опираясь на его спинку. — А днем тебе это странным не показалось? — расстегиваю его джинсы, запускаю в них руку, прикасаясь к его члену, медленно двигая по нему рукой. — Как ты мне сказал: «Это что-то меняет?». Ну что? — он берет меня за волосы, задирает мою голову, ошейник душит, улыбаюсь. Разворачивает, опираюсь руками о спинку кресла, стягивает с меня джинсы, Гард довольно ухмыляется. «Я бы тебя уже трахнул, — довольно говорит он, смотря, как Рассал входит в меня. — Возможно, стоит заставить его смотреть?» (Ну и каково это вживую?) — выгибаюсь слегка от резкого движения. Он ускоряется, опускаюсь ниже на кресло, издавая тихие стоны, подаваясь навстречу его движениям. — Заставь его подняться, управляй им, — ухмыльнувшись, говорит Гард. — Это ты так делаешь? — опять резкое движение, стоны стали громче, он опускает руки на бедра, начинает двигаться быстрей и более резко. — Так, как я, ты не сможешь, Рассал, — ухмыляется Гард. — Поднимись, Томас! — приказывает он, поднимаюсь на вытянутых руках, прикрывая глаза, сбито дыша, продолжая стонать от удовольствия. — Видишь… а если возьмешь за ошейник и продолжишь в том же темпе, он кончит. — Да что ты говоришь? — недовольно, даже озлобленно говорит Рассал. — Попробуй, прежде чем возмущаться, — вставая с кресла, направляясь ко мне, с легкостью отодвигая кресло с дороги. — Руки упри в меня. — Упираюсь в него, он берется за ошейник, слегка придвигая к себе, начинаю задыхаться, сжимая кулаки, Рассал не замедляется. Дергаюсь, Гард с силой удерживает за ошейник, кончаю. — Молодец, — отпуская немного ошейник, но не до конца. — Ты ведь не собирался в это вмешиваться? — сбито говорит Рассал, замедляя движения. — Хочу поближе посмотреть, да и пара советов тебе явно не помешают, — ухмыляясь, отпуская ошейник, упираюсь в свои руки, пытаясь дышать. — Тем более он любит пожестче. Вот и будь с ним жестче. — Я думаю, пожестче любишь ты, — резко притягивая меня за локоть к себе. — М-м-м… знаете, может, мне уйти? — слегка недовольно говорю я, смотря сначала на Гарда, потом на Рассала. — А то у меня ощущение, что я тут третий лишний. — Гард резко хватает меня за волосы, поднимает голову к себе. — Дай догадаюсь, заткнуться? — улыбаюсь, подаваясь навстречу движениям Рассала, он ухмыляется. — Есть идея получше, милый, — расстегивая свои брюки, вынимая свой член. — Это тебя точно заткнет, — наклоняя меня к нему. — Открой рот, милый. — Открываю рот, беру его член, двигаясь управляемый его руками. — А ты двигайся быстрей и держи его крепче, убери руки за спину, Томми, — завожу руки за спину, Рассал берется за них, удерживая, ускоряя движения, опять кончаю. — Видишь, ему нравится, он же всегда провоцирует, — ускоряя мои движения, заставляя взять его глубже, опять давлюсь, замедляясь, и опять по новой. Кончает, поднимая меня к себе. — Глотай. — Глотаю, облизываю губы, тяжело дышу, он ухмыляется. — Хороший мальчик, отпусти его руки. — Рассал отпускает мои руки, опять упираюсь в Гарда. — Рассал, он прав, когда ты жестче, мне нравится, — опускаюсь ниже, тихо издавая стоны, он ускоряется, входит более резко, кончая, Гард дергает меня на себя, подаюсь на него. — Что ты делаешь, Гард? — Принеси наручники, милый, — снимаю с себя джинсы окончательно, иду в спальню, достаю из ящика наручники, иду назад, протягиваю их Гарду, улыбаюсь Рассалу. — Руки за спину. — Завожу руки за спину, он застегивает наручники довольно туго, Рассал слегка хмурится. — На… — опускаюсь на колени раньше, чем Гард договорил, он ухмыляется. — Умница, а теперь порадуй пацана, — отходя от меня, беру в рот член Рассала, медленно двигаюсь, стараюсь взять его глубже. — Ему будет легче, если ты сам будешь его направлять, — спокойный голос Гарда за спиной, Рассал берет меня за волосы, начиная двигаться сам. Таких маневров, как Гард, он, конечно, не выделывает, но двигается довольно быстро, кончает, оттягивает меня за волосы. Отпускает, тяжело дышу, смотрю на него, облизывая губы, улыбаясь. — Тебе это серьезно нравится? — у него шок. — Когда ему не нравится, он выпендривается, — довольно проговорил Гард. — То есть он выпендривается? — офигел Рассал. — То есть Ник не единственный, с кем ты заставлял его спать? — Знаешь, ему стоит сказать одну фразу касательно вас, и он сделает что угодно, — улыбается Гард, приводя этим в еще больший шок Рассала. — Может, хватит, Гард? Ты хотел смотреть, вот и смотри, — слегка раздраженно смотрю на него, но говорю спокойно. — Какую фразу? — смотря на меня, но спрашивая Гарда. — «Либо ты делаешь это, либо я заставлю его убить», — спокойно говорит Гард, ухмыляясь. — Может, ему и не сильно нравится Ник, чувств к нему он не испытывает, но они друзья и давно, он не хочет ему вредить и выбирает из двух зол меньшее. — Ты понимаешь, что это по факту изнасилование? — поднимаюсь на ноги, недовольно смотрю на Рассала, затем на Гарда, Рассал хмурится. — Он согласился, так? — ухмыляется Гард, чувствуя мое раздражение, иду в сторону спальни. — Далеко собрался, милый? — Ну, как наболтаетесь, все обсудите — приходите или позовите, я пока вздремну, пожалуй, — миленько так улыбаясь ему, иду к спальне. — Хм-м… — он резко встает с места, хватает за наручники, задирает мои руки. — На колени. — Опускаюсь, он присаживается ко мне, задирает руки еще выше. — Больно? — Терпимо… — сквозь зубы говорю я, смотря на него. — Отпусти его, — взволнованный голос Рассала. — Отпущу, если извинится, да, милый? — поворачивая мое лицо сильнее к себе, это вызывает боль. — Извини, хозяин, — тихо говорю, он отпускает руки, сажусь ровно. — Хватит уже, — смотрю на него все так же, говорю тихо, не злюсь. — «Он задает вопросы — я отвечаю», ты мне так про Ника говорил, затыкать надо его, — указывая на Рассала, притягивая меня за ошейник, целует. — Да и это же твой мальчишка. — Подаюсь вперед, приближаясь к нему. — Что? — Можно? — шепчу так нежно, смотря ему в глаза. Он ухмыляется, сам целует меня, опускает руку на мой член, тяжелый вздох, прикрываю глаза. — М-м-м… — Хватит, милый, мальчишка… — поворачивая мое лицо на Рассала, убирая руку от моего члена. — Ты же его хочешь? — киваю, Рассал в шоке смотрит на меня. — И в чем тогда проблема? — Этого хочу только я… — отворачиваюсь, вырываясь из рук Гарда. — Сними их, пожалуйста, — опускаю голову, он достает из кармана ключ, снимает наручники. — Спасибо, — все так же не поднимая глаз. — Том, что с тобой? — взволнованный голос Рассала, Гард поднимает мою голову к себе, улыбается. — Не заставляй его волноваться, милый, — отпуская, отходя от меня. — А ты, — прикасаясь к лицу Рассала, заглядывая ему в глаза, — перестань уже нервничать, он слишком сильно воспринимает твои эмоции, они его душат, — наклоняясь к нему, слегка прикасаясь губами к его, у Рассала расширяются глаза от удивления, смотрю на это с болью. — Милый, расслабься, да и ты тоже, — улыбаясь Рассалу. — Иначе я тебя на это смотреть заставлю. — У Рассала стало меньше удивления и шока, страх ушел, на первый план вышли изначальные эмоции. — Томми, ты долго там сидеть будешь? — встаю, иду к Рассалу, обнимаю его, целую. — В смысле они тебя душат? — тоже обнимая меня и, пожалуй, менее, но все же взволнованно. — Я восприимчив к эмоциям, точно могу сказать, что ты чувствуешь, — прижимаюсь к нему сильней. — Но когда их слишком много, я не справляюсь. — Волнение опять увеличивается. — Успокойся, пожалуйста, за меня не надо волноваться, со мной все хорошо, — целую его, забирая это волнение, закрывая глаза, упираюсь головой в его плечо, голова кружится. «Успокойся», — спокойный приказ, ощущения уходят. — Прости, но я не могу не переживать, — поднимаю голову, улыбаюсь ему, притягиваю к себе, целую, заставляя отступить к дивану. — Сядь, пожалуйста, — указываю взглядом на диван, он садится. — Я правда хочу тебя, Рассал, и очень сильно, мне плевать где и как, просто хочу, — опять опускаюсь на колени, беру его член в рот и медленно двигаюсь, ускоряя слегка движения, чувствуя его возбуждение, наслаждение этим, легкий азарт. Поднимаюсь, сажусь на него, вводя его член в себя, опускаюсь на него, смотря в глаза, не чувствуя ни капли волнения или страха. — Медленно? — Как хочешь. — Начинаю двигаться медленно, целуя его, чувствую его руки на себе, он прижимает к себе, целует, сам двигаясь навстречу, ускоряюсь, улыбаюсь ему, поворачивая его голову на себя. — Не обращай на него внимания, — целую его, чувствуя пристальный взгляд Гарда на себе. — Если хочешь, мы можем этого не делать? — он улыбается, притягивает к себе за ошейник, целует. — Хочу продолжить, тебя же это возбуждает? — удерживая меня одной рукой, укладывая на спину на диван, сам начинает двигаться довольно резко, оттягивая ошейник, душа, но не так сильно, улыбаюсь, слегка дергаясь от резкого движения, подаваясь ему навстречу, чувствую, как он кончает, опять улыбаюсь. Отпускает ошейник, с трудом восстанавливаю дыхание. «Ты же хочешь быстрей», — довольный голос. (Мне нормально), — прикрывая глаза, кончая. «Этого будет мало, — ласковый голос, открываю глаза, притягиваю к себе Рассала, целую. — И с кем лучше?», (Может, хватит?) — обнимая Рассала, тяжело дыша ему на ухо. — Еще… а-ах… — тихо шепчу ему на ухо, «Ответь, милый! — он говорит мягко, но требовательно, встает с кресла, подходит к дивану, опирается на него спинку, смотрит на меня, ухмыляясь. — Не заставляй меня ждать». Рассал выпрямляется, смотрит на Гарда, (Вы абсолютно разные, с обоими хорошо. — Гард опять притягивает Рассала к себе. — Не трогай его!) — я бешусь. — Не трогай его, Гард! — зло говорю, смотря, как он его целует и совсем не как в первый раз. — Прекрати, Гард, — тихо говорю, закрывая глаза рукой. «Смотри!» — приказывает он, продолжая его целовать. Открываю глаза, смотрю на это — больно, обидно до ужаса. Он прикасается к его шее, заводя руку ему на затылок, поднимая его голову, продолжая его целовать. — Прошу тебя, остановись… — с такой болью в голосе, он за ошейник резко дергает, поднимает к себе. «Держись за него, — отпуская ошейник, хватаюсь за плечи Рассала, Гард отстраняется от него, Рассал в шоке смотрит на Гарда, прижимаюсь к парню. — Двигайся, милый». Медленно начинаю двигаться на Рассале, все еще прижимаюсь к нему. — Не делай так, Гард, пожалуйста, — чуть ли не сквозь слезы, поднимаю на него глаза. — Ему тоже больно, когда ты целуешь меня или кого-либо, — гладя меня по лицу, улыбаясь. — Настолько слабым ты бываешь редко, насколько же ты его любишь? — Больше жизни… — зло смотрю на Гарда, чувствуя крепче прижимающие к себе руки Рассала. — Больше всего… — Гард улыбается. — Но ты мой, — отпускает меня, продолжая улыбаться. — Наслаждайся, я скоро вернусь, — натягивая куртку, забирая ключи, запирая двери. — Том? — прижимаюсь к Рассалу, меня трясет, запускаю руку ему в волосы, сжимаю их в кулак. — Больно, Том! — толкаю его, чтоб он лег, отпуская волосы, целую, начиная двигаться быстрей и куда резче, наращивая темп, сажусь ровно, кончая. Нависая над ним, опять целую. — Почему же так больно-то?! — смотрю ему в глаза, медленно двигаясь, сжимаю кулаки, но не держусь за него. — Я тебя люблю, но почему мне так больно… боже, за что? — утыкаюсь в него, чувствуя истерику, накрывающую с головой. — Прости… — резко встаю с него, иду в спальню. — Останься тут… — закрываю двери в спальню, запираюсь, опускаюсь на пол и просто ору, опираюсь на кровать, стягиваю с нее одеяло, пытаюсь заглушить вопль, сгибаюсь, сжимаю кулаки, продолжая орать, истерика не уходит, перемещаюсь к обрыву, встаю, резко иду к краю. — Замри, — тихий голос сзади, останавливаюсь у самого края, в ужасе смотрю вниз, всего трясет, закрываю глаза. — Тише, милый, успокойся, — нежно прикасается к спине. — Иди сюда. — Оборачиваюсь, утыкаюсь в Гарда, на плечи опускается одеяло, он обнимает. — Тише, — мягкий голос над самым ухом, задыхаюсь от слез в очередной волне истерики. — Успокойся, милый, справься с этим. — Но успокаиваться я и не собираюсь, даже не предпринимаю попыток. — Ну же, милый, — сжимаю его кофту, прижимаясь к нему, затихая через пару минут. — Хорошо, а теперь скажи мне, что ты собирался сделать, Томми? — поднимая мое лицо к себе, но все еще ласково говоря со мной. — Страх — это самое сильное чувство, что я до этого испытывал. — все еще дрожащим голосом, смотря на него. — Я не знал, как прекратить это… боль не помогла бы, я выбрал страх… я бы не прыгнул, сил бы не хватило… — Знаешь, сил бы хватило…. — целуя меня, без злости смотря на меня. — Но твои истерики хуже, чем у любого, кто был у меня, и куда сильней, — улыбаясь, гладя меня по лицу. — Вернись, мальчишка в ужасе, иди, милый, — отпуская меня, перемещаюсь назад, открываю двери в спальню. — Томас, что с тобой? — утыкаюсь в него, он дергается. — Ты ледяной, боже! — обнимая меня крепче. — Со мной истерика, прости, я тебя напугал, — прижимаюсь к нему, кутаюсь в одеяло. — Извини. — Томас, прошу, поговори со мной, это не может так продолжаться, ты доведешь себя, прошу, я же не переживу, если с тобой что-то случится, — поднимая мое лицо к себе, улыбаюсь ему. — Ты же помнишь, я не могу умереть? — целую его. — Со мной все будет хорошо, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, именно поэтому, прошу, скажи мне… — он стал куда серьезнее, подбирая слова. — Правду. — Правду? — хмурюсь, смотря на него. — Да, правду, с тобой что-то не так, я не знаю, как это объяснить, — он обнимает, опускаю голову, закрываю глаза. — Том, просто скажи… — Нет, прости, — отхожу о него, кидаю одеяло на кровать, иду в гостиную. — Пожалуйста, Томас, — идя за мной, натягиваю джинсы. — Объясни мне! — оборачиваюсь, натягивая рубашку, кидаю ему кофту. — Тебе все равно не выйти, пока он не вернется. — Думаешь? — злобно улыбаюсь ему. — Со мной же что-то не так, кто сказал, что я не смогу открыть двери? — стараясь говорить не зло, но недовольство явно слышно в голосе. — Не передергивай! — тоже серьезно. — Том, с тобой что-то творится, так объясни мне что? — Объяснить, что со мной? — двигаюсь на него, он делает шаг назад. — Я такой страшный? — продолжаю надвигаться на него, он опять отходит. — Вот что со мной — я пугаю даже любимых, потом теряю их и страдаю, совершая эту ошибку раз за разом! — входная дверь открывается, даже не оборачиваюсь. — Но тебе я не дам умереть, Рассал, потому что слишком сильно люблю, — разворачиваюсь к двери, беру кроссовки и куртку. — Я ухожу, развлекайтесь. — Ох… какой злой, — усмехнулся Гард, иду к лифту. — За ним пойдешь? — все так же усмехаясь.