Душа отступника.

— Теперь ты просто человек, чувствовать таких, как я, будешь несильно, но если все же будет предчувствие, держись подальше. Это может плохо кончится. — Иду к двери, открываю ее резко, сталкиваясь с взволнованной Авери, обхожу ее, уступая дорогу к Дэвиду. Иду к Рассалу, который сидит на кухне, на моем месте, подхожу и сразу притягиваю к себе, целую. «Какой решительный, ничего спросить не хочешь?» — довольный голос. (Можно? — в каком-то нетерпении. — Пожалуйста… хозяин…?) «Скажи, но один раз», — усмехаясь. — Я тебя люблю, Рассал, — довольно громко, Авери аж ойкнула сзади, Дэвид молчал, но у него такое дикое уважение и восхищение, что пугает. Продолжаю целовать Рассала. — Том, ты чего? — обнимая меня, улыбаясь. — Я тоже тебя очень люблю, тебя трясет, что случилось? — Все отлично, не переживай, — обнимаю его. — У меня в комнате холодно, надо окно закрыть. — Что вы там так долго обсуждали? — промямлила Авери, спрашивая по ходу Дэвида. — Не важно, просто он очень хороший друг, — целуя её, проговорил Дэвид, он теперь нормально ощущает эмоции и все чувства, а до меня доходит, что я их никогда не ощущал как нормальный, да и не ощущу. — Знаешь, я хотел предложить сходить куда-нибудь? — Да что с вами двумя, один в любви признается, другой… — она краснеет слегка. — Он тебя на свидание зовет, Авери, — усмехнулся я, поворачиваясь, упираясь спиной в Рассала, он сразу обнимает. — И это не первый раз, когда я говорю это ему. — Рассал целует меня в основание шеи, кайфую от этого. — Валили бы вы сейчас прямо на это свидание, — довольно протягиваю я, завожу руку назад на затылок Рассала, а второй глажу его по ноге. — Опять грубишь, Томас, — слегка надувшись, но улыбаясь при этом. — Он меня за это накажет. — Отклоняю голову, смотрю на Рассала, он улыбается. — Ага, прямо сейчас этим и займусь, Том, — ухмыляясь, переводя взгляд на Авери. — Вот видишь. — Она закатывает глаза, смотря в мое довольное лицо. — А теперь валите уже. — Впрочем, Дэвид не стал ждать, когда Авери опять заговорит, просто увел ее, отхожу от Рассала, запираю входную дверь. — Идем наверх. — Маню его к себе, но он не дает подняться. — Серьезно, тут это делать будем? — ухмыляясь, вжимаюсь в лестницу. — Замолчи, Том, — грубый голос, но до жути приятный на слух; стягивает с меня кофту и футболку разом. — Тем более ты сам виноват. — Нежно прикасаясь к моей коже, ухмыляюсь. — Ну, я всегда тебя провоцирую, ты же это знаешь. — Раздвигает мои ноги, расстегивая джинсы, стягивая их с меня, вытаскивая ремень. — Руки. — Ухмыляюсь, протягиваю ему руки, он стягивает их с силой, задирает над головой, медленно вводя в меня пальцы, двигая их внутри. — Руки держи. — Опускаясь ниже, беря в рот мой член, выгибаюсь, сжимая кулаки, издавая тихий стон удовольствия, опуская все же руки. — Я что сказал? — суровый голос, поднимаю руки назад. — Молодец. — Медленно двигается по моему члену, проводя рукой, двигая пальцами внутри, делая все это не торопясь, сбиваю слегка дыхание. — Что, слишком медленно для тебя? — ухмыляется он, смотря мне в лицо, прикрываю глаза от удовольствия. — Терпи… — Ты реально решил меня пытать? — смотря на него, облизывая губы, издавая очередной стон. — Жестоко, Рассал… мне тебя умолять? — Можешь, но это не поможет, Том, — ухмыляется он, продолжая медленно двигать пальцами внутри, выгибаюсь слегка. — Рассал, да чтоб тебя…! — довольно, но раздраженно прошептал я, чувствуя его движения по члену, слегка прикусывает головку. — Завязывай…! — сбивая дыхание уже конкретно, опять эти размеренные движения. — Тебе ведь нравится, что ноешь тогда? — улыбаясь, опять слегка сжимая зубы, дергаюсь от этого, кончая. — Видишь…? — Знаешь, мне куда больше нравится, когда ты во мне. — Опускаю руки на грудь, тяжело дышу, он поднимается ко мне, опять задирая мои руки над головой, продолжая двигать пальцами внутри меня, целует. — Ну, хватит, пожалуйста… — Нет, не хватит, Том. — Начинает двигать пальцами чуть быстрее, но только слегка. — Я буду продолжать это ровно столько, сколько ты провел времени с Дэвидом в спальне, — ухмыляясь, смотря, как я выгибаюсь. — А это минут сорок минимум, а еще и десяти не прошло. — И ты удивляешься, почему ты между этими двумя…? А-ах… — с трудом дыша, закусывая губу до крови. — Ты садист похлеще той, что я садисткой называл… м-м-м… ах…! — Ну раз я такой садист, чего же я на втором месте? — ухмыляясь, опять замедляя движения, целуя, кусая сильней в губу, облизывая выступившую кровь. — А-а-а…! — закрывая глаза, опять кончая. — Он более жестокий, куда более… а-ах… ах! — И что же он делает с тобой? — вытаскивая пальцы, начиная двигать рукой по моему члену. — Ну давай расскажи… прям интересно, у тебя еще куча времени, Том. — «А мальчишке нравится над тобой издеваться, — усмехнулся Гард. — И чем же я так жесток?» — Рассал, хватит! — сжимает руку, задираю голову, сдерживаю крик боли. — Боже-е…! — сквозь зубы, опять размеренные движения рукой, успокаиваюсь немного. — Ах-х… ты видел, что он делает… м-м-м… — Нет, не видел, — спокойно в самое ухо. — Я весь внимание, или еще сорок минут потерпишь? — так жестко, с насмешкой. — Что, черт побери, ты хочешь услышать, Рассал?! — опять сквозь зубы, чувствуя сжимающуюся руку даже сильней, чем в первый раз. — М-м-м! — Все… — так приятно на ухо, — в подробностях, Том. — Кончаю только от его голоса, выгибаюсь, сжимая кулаки. — Ты не особо-то сопротивляешься, я посмотрю, давай еще десять минут накинем? — Хватит, Рассал, не надо… а-ах…! — он улыбается, целует. — Он меня обездвиживает, не дает к себе прикоснуться, наслаждается моими криками, унижает, бьет, душит… м-м-м…ах! — Все это делаю и я… — мягко говорит Рассал. — Что-то более изощренное? — Ты не обездвиживаешь, ты связываешь, ты не бьешь, если душишь, останавливаешься, я могу к тебе прикоснуться, даже сейчас… а-ах…! — опять с трудом дыша, выгибаясь, подаваясь к нему, целую сам. — С ним бы я так не смог… м-м-м…! С тобой мне не больно…а-ах…! — Я могу и обездвижить, — ухмыляется он. — Как он, не сможешь… м-м-м… — слегка ускоряет движения рукой, вою от удовольствия. «Могу дать ему такую возможность и легко», — насмешка. (Не надо, пожалуйста, Гард, я тебя умоляю), — тихо взмолился я. «Плохо умоляешь, милый», — все та же насмешка. (Умоляю, хозяин, не делай этого), — с большей мольбой и болью. «Посмотрим на твое поведение в дальнейшем», — чуть мягче, но насмешка никуда не делась. — Ну, и как же он это делает? — дрожу от возбуждения, смотря на него. — Он может дать тебе такую возможность, и тогда я сделаю все, абсолютно, что ты хочешь, но если это случится, пообещай мне одно… м-м-м… — Он хмурится и вопросительно смотрит на меня. — Ты будешь очень осторожен в своих желаниях, любая фраза будет опасна. — В смысле «он может дать такую возможность»? — не совсем понимая, как это. (Как мне такое ему объяснить?) — недовольно, но не грубо. «Легко», — усмехнулся он. — Он может заставить меня выполнить любое твое слово буквально… — опять выгибаюсь слегка от удовольствия. — М-м-м… скажешь молчать, не пророню ни звука, скажешь не шевелиться, не смогу и двинуться… а-ах! — «Видишь, не так сложно, милый», — наслаждаясь происходящим, довольный голос. (От этого будет только больше вопросов), — недовольно пробормотал я. — Тогда ты сможешь делать что угодно, хоть несколько часов к ряду. — Нет, спасибо, ты и так слушаешься, — ухмыляется он, целуя меня, медленно продолжая двигать рукой. — И это ужасно. — Да, поэтому он на первом месте… м-м-м… — прикрывая глаза, тяжело дыша. — Пожалуйста, хватит, Рассал… а-ах… — Нет, не хватит, мне нравится. — Нежно целует в шею. — Подними голову, — шепчет на ухо, опускаю голову на ступеньку, поднимая голову выше. — Молодец, видишь, ты и так слушаешься, — целуя в шею, ускоряя движения рукой. — А-а-ах… так бы я вообще не смог сопротивляться твоим словам… м-м-м…! — шепчу ему, сжимая кулаки. — Я тебя умоляю, хватит, я так больше не могу. — Том, еще и тридцати минут не прошло, расслабься. — Так нежно смотря мне в глаза, опять замедляя движения. — Ты же терпеливый, вот и терпи. — По телу как легкий разряд проходит от его слов. — Рассал, пожалуйста, будь осторожен со словами, — с легким страхом в голосе. — Делай, что хочешь, но будь осторожен. — Что случилось? — хмурясь, смотря на меня слегка взволнованно. — Ну, скажем так, хочу я или нет, терпеть мне теперь придется. — Опускаю к нему голову, целую, улыбаюсь. — Не переживай, продолжай. — То есть придется? — целуя в шею, у самого уха. — Что случилось? — Твои слова сейчас действуют на меня, как его, — тихо говорю, закрывая глаза, но теперь не сказать, что «я так больше не могу», его слова влияют иначе, они опираются на его желания. — Хоть и опираются они на твои желания, сейчас ты не хочешь, чтоб я тебя останавливал… м-м-м… поэтому я даже не могу сказать этого… ах… — закусываю губу, открывая глаза, выгибаюсь слегка, кончая, ухмыляясь ему, он в шоке смотрит на меня. — Ну, попробуй что-то еще приказать? — Я не хочу, — целуя меня, отпуская руки, отстраняясь слегка, беру его за футболку, притягиваю обратно, целую. — Может, захочешь, продолжай… ах…! — сжимаю в руках его футболку, он улыбается. — А чего хочет он, когда говорит «терпи»? — целуя, замедляясь опять. — Чтоб я не кончал, чтоб спросил разрешения, чтоб мучался от этого… а-ах…! — тяжело вздыхаю, тяну его на себя. — Спросил разрешения? — шепчет на ухо, сжимая сильней мой член, целуя в шею, издаю тихий стон, сильней сжимая футболку. — Да, практически на все, не важно, приказал он или нет… м-м-м… — убирает руку от члена, проводя ей нежно по телу. — Но тебе это по кайфу, Том, — целуя меня, обнимая, прижимаюсь к нему. — Не всегда, он иногда перегибает, но это по кайфу ему. — Закрываю глаза, опускаю голову, стыдно, ему опять больно. — Прости, тебе больно. — Все нормально, — улыбаясь, приподнимая мою голову к себе. — Хватит с тебя мучений? — киваю, целую его. — Чего ты хочешь? — Странный вопрос, Рассал, тебя хочу, — улыбаюсь ему, придя в себя слегка, закидывая связанные руки ему за голову. — Так что, будь добр, порадуй меня. — Может быть… — целуя меня, поднимая. — К тебе или ко мне? — К тебе, я смотрю, ты ловко справляешься, уходя от прямых фраз, — улыбаюсь шире. — Я могу сам дойти. — Он легко поднимается наверх. — Ну и что, ты просил быть осторожнее, я осторожен. — Опускает меня на кровать, убирая мои руки, снимая с меня все окончательно. — Развязать тебя? — Нет, мне и так нормально, я попрошу, если будет мешать. — Сажусь на кровати, притягиваю его за джинсы к себе. — Сядь. — Меняюсь с ним местами, опускаюсь на колени. — И помни, что если ты скажешь остановиться, я так и сделаю, — ухмыляюсь, расстегиваю его джинсы, стягиваю их. — Я понял, Том, займись делом. — Беру его член в рот, двигаясь по нему медленно. — Убери руки. — Опускаю руки, слегка увеличивая темп, он ухмыляется, запуская пальцы мне в волосы, сжимая слегка, но не управляя, просто наслаждаясь, еще немного увеличиваю темп, теперь он сжимает руку с силой, замедляюсь. — Глубже. — Подчиняюсь, беру его член глубже, но двигаясь медленно, это неудобно, но сделать что-либо я не могу, продолжая. — М-м-м…! — закрывая глаза от удовольствия, кончая; продолжаю. Ему явно по кайфу, сжимает опять волосы. — Тише. — Замедляюсь еще, дышать трудно, продолжаю двигаться медленно, но глубоко беру его в рот, снова кончает, оттягивая меня за волосы. — Хватит. — Облизываю губы, ухмыляюсь, смотря на него. — Значит, решил все же…? — восстанавливая дыхание. — Что еще хочешь попробовать? — Ничего, иди сюда. — Поднимаюсь к нему, опять закидываю руки за шею, сажусь на него, опускаюсь на его член, ухмыляюсь. — Что? — «Иди сюда» тоже приказ, в курсе? — продолжаю ухмыляться, медленно двигаясь на нем. — Но мне нравится. — Ой, да замолчи уже… — машинально проговорил он, слегка закатываю глаза, улыбаюсь, продолжая двигаться, медленно, не издавая ни звука, прижимаясь к нему сильнее, целую его. «Когда ты молчишь, даже интереснее», — усмехнулся Гард. (Он хотя бы не запрещает к себе прикасаться), — с наслаждением проговорил я. «Так по кайфу?» — тихий, ласковый голос. (Да, по кайфу, завидуешь?) — все еще наслаждаюсь. Рассал хмурится, опускаюсь ниже, тяжело дышу ему на ухо, целую в шею, кончаю. — Что не так? — Все отлично, — отвечаю на заданный вопрос, улыбаюсь, продолжая размеренно двигаться, опять замолкая. — Почему ты замолчал? — улыбаюсь ему, целую. — Потому что ты приказал. — У него расширяются глаза, улыбаюсь шире. — Это когда это? — целую его, он явно возмущен. — «Замолкни уже» — твои слова? — отвечаю я, слегка ускоряясь, отклоняюсь немного назад, облизывая губы, наслаждаясь процессом. — И как это отменить? — притягивая к себе, сажусь ровно. — Приказать, — улыбаюсь, смотря в его ошарашенное лицо. — Так, стоп! — в шоке смотря на меня, замираю, слегка морщусь, он тяжело вздохнул. — Что не так? — Все нормально, — сижу не двигаясь, смотря на него. (Может, хватит, дай мне расслабиться…) — улыбаюсь Рассалу, он опять хмурится. «Ты и так расслаблен, милый»,. — спокойный, даже безэмоциональный голос. (Злишься? Что я сделал?) — с легким волнением, когда он такой, это до добра не доводит. «Нет, не злюсь, мне просто интересно», — тон ни капли не поменялся. (Когда тебе интересно, тебя это забавляет, другое выражение, — стараюсь не нервничать, ну или хотя бы не подавать виду. — Сейчас ты раздражен, что я сделал не так?) «На мальчишке сосредоточься, Томас», — вообще не понять, что он чувствует. (Ты злишься, но почему?) — я начинаю волноваться. «С чего ты взял?» — легкое раздражение. (Ты не зовешь меня по имени просто так, только когда зол или я перегибаю в чем-то, что я сделал?) — стараюсь говорить смирно, без волнения. «Ничего, милый, просто успокойся», — голос стал мягче, я хмурюсь. (Прости, правда, — не понимая, что случилось. — С тобой все нормально?) — прислушиваясь к ощущениям, я его чувствую, его силу, власть над собой, влечение к нему, все так же. «О себе подумай, милый»,. — усмешка, вообще не понимаю, что это было. — Том? — возвращаюсь к реальности, Рассал смотрит на меня. — Как это исправить? — Приказать расслабиться, — смотрю на него, не двигаясь. — Расслабься. — Улыбаюсь, целую его. — Успокойся, но думай, что говоришь. — Обнимает меня, меняет положение, укладывая на кровать. — Убрать руки? — кивает, убираю руки, поднимая их у себя над головой, притягивает к себе ближе, входит глубже. — М-м-м… молчать будешь? — кивает, улыбаюсь, притягивая его за футболку. — Развяжи меня, пожалуйста. — Развязывает мне руки, обнимаю его, стягиваю с него футболку. (Пожалуйста, хозяин, хватит), — тихий покорный голос. «Хочешь слышать его голос?» — все еще усмешка. (Да, прошу тебя, — по телу проходит легкая волна боли, примешивающаяся к движениям Рассала, закрываю глаза. — Умоляю, Гард, за что?) Каждое его движение увеличивает боль внутри, Гард молчит. — Подожди, прошу… — останавливаю Рассала, тяжело дышу. — Отпусти, пожалуйста. — Он хмурится, отступает, выходит из меня, целую его. — Подожди, — иду в ванну, запираюсь, перемещаюсь к Гарду, в квартире никого, но я не мог переместиться не к нему. — Объясни мне, пожалуйста, умоляю тебя, что не так? — довольно громко спрашиваю пустоту. — Замри! — голос Гарда за спиной, не чувствую никаких эмоций. — Прошу тебя… хозяин. — Больно, но не от того, что он этого хочет, этого хочу я. — Гард, пожалуйста… — Прекрати это! — боль уходит, он обходит меня. — Что тебе объяснить, Томми? — подходя ближе, одним пальцем поднимая мое лицо, заглядывая в глаза, зажигая свои. — Почему ты зол на меня? — сосредотачиваюсь на нем, злость на меня, очень слабо чувствую ее, но на самом деле это не так. — Что не так? Как это исправить? — Зол…? Чей ты? — проводя пальцем по лицу, смотрю ему в глаза. — Твой, — он щурится слегка, я в панике. — Почему паникуешь? — опуская руку на шею, затем на ключицы. — Я не понимаю, чем я тебя разозлил, мне от этого плохо. — Ухмылка на его лице совсем не злая, он доволен. — Расслабься, милый, — отходя от меня, он спокоен, не злится, не раздражен. — Ты мальчишку там одного оставил, — ухмыляясь, подходу к нему, тяжело дыша. — Можно? — ухмылка на его лице становится шире. — Умоляю… — Предположим, я разрешу, зачем это тебе? — сжимаю кулаки, без разрешения прикасаюсь к нему, целую. Напрягаюсь, ожидая удара или боли, но он обнимает, притягивая к себе. — Вали.       Возвращаюсь, выхожу из ванной, Рассал молча смотрит на меня, улыбаюсь, но близко не подхожу, он хмурится, но все равно молчит. Все еще издалека смотрю на него, это его раздражает.