Душа отступника.

      На следующий день после экзаменов мирно плетусь домой, слушая музыку; меня нагоняет Дэвид, закатываю глаза, снимаю наушники, вопросительно смотрю на него. — Спасибо, Томас, — довольный до жути, аж раздражает. — Не за что, проехали. — Опять надеваю наушники, он останавливает мою руку. — Руки, Дэвид! — сурово, но не приказным тоном. — Прости, — убирая руку от меня. — Просто у нас будет вечеринка по поводу окончания экзаменов, приходите с Рассалом. — Я ему передам, сам точно не пойду, у меня дела, — смотрю на него, он слегка офигел. — Это все? — Ты даже не знаешь когда, а уже говоришь — занят, — улыбается он. — Послезавтра, если что, у меня. — Послезавтра я буду занят, по словам моего хозяина. — Включаю музыку, обхожу его, ему стыдно; кинув пофигистичный взгляд, иду дальше. Он не догоняет, меня это даже радует. «Милый, и зачем это? — довольный голос. — Если хочешь, иди». (Не хочу, он бесит), — раздраженно слегка. «Тебя бесит не он, а то, что он свободен, — ехидничает голос. — А ты навечно мой». (Восхитительно, моему счастью нет предела, хозяин), — саркастично отвечаю ему.       Пока добирался до дома, написал Нику, сразу как зашел, пошел к себе, стянул наушники, переоделся. Ник ответил минут через пятнадцать, сказал, что придет в течение часа. Падаю на кровать, утыкаясь лицом в подушку, злюсь опять. В спальню заходит Рассал, поворачиваю на него голову, он хмурится — волнение за меня. — Со мной все хорошо, Рассал, успокойся, — утыкаюсь опять в подушку. — Я просто устал. — Есть будешь? — чуть спокойнее, но все равно волнение не уходит. — Я не голодный, у Дэвида послезавтра вечеринка, он тебя звал, — поворачиваюсь на бок, он садится на край кровати, нежно прикасается к моему лицу. Делаю тяжелый вздох, убираю его руку от лица, но не отпускаю ее, закрываю глаза. — Скоро придет Ник. — Хорошо, может, все же поешь? Ты не завтракал. — Улыбаюсь на это, отрицательно мотаю головой. — Тебя заставить? — А сможешь? — улыбаюсь шире, открываю глаза. — Ну, по крайней мере, попробую, пойдем, — беря меня за руку, тянет на себя, дергаю его в ответ, он падает, обнимаю его. — У тебя плохо выходит, — целую его, запускаю руку под кофту. — Стоп, Том! — серьезный голос на ухо, улыбаюсь, убирая руку. — Молодец, а теперь на кухню — есть. — Как скажешь, но я правда не хочу, — встаю с кровати, переползая через него, он улыбается. — Засранец ты… — довольно говорит он, иду на кухню, он через минуту где-то выходит из моей спальни. — Почему он лежит под подушкой? — протягивая мне ошейник. — А что? — расплываюсь в улыбке. — Могу надеть, если хочешь…? — Надень, — довольно говорит он, забираю ошейник, надеваю, затягивая. — Не так туго, — ослабляю его. — Молодец. — Ставит передо мной тарелку с едой. — А теперь будь паинькой, ешь.       После того как я все же поел, Рассал развалился на моей кровати; покурив, захожу в комнату, ухмыляюсь, смотря на него, устраиваюсь рядом, опираясь об него спиной, взяв недочитанную книгу; он обнимает. Впрочем, счастье было недолгим, у меня зазвонил телефон: пока я дочитывал строчку, Рассал взял трубку. — Алло, привет, Ник. — Закрываю книгу, поворачиваюсь на него. — Иди дверь ему открой, Том. — Ухмыляюсь, выгибая слегка брови. — Что? — Нет, ничего, — целую его, иду к входной двери, открываю Нику. — Заходи, привет. — Миленько, — дергая слегка за ошейник. — Я хоть не помешал? — ухмыляясь, убирая руку. — Нет, не помешал, идем, — заперев входную дверь, иду к себе, залезаю на кровать, усаживаясь как до этого. — Садись, — указываю на кровать, он осматривается в моей спальне, вытаращивается на гитару. — Ты что, в дом Оливера ввалился? — офигевая, поворачиваясь на меня. — Ты нормальный вообще? — Рассал слегка ежится. — Мне надо было кое-что забрать, у этой больной куча всего на меня было, — откидываю голову на плечо Рассала. — Расслабься уже, мы туда больше не пойдем. — А бумажные копии? — хмыкнул Рассал. — Это проблема Гарда, которую он стопроцентно уже решил, — притягиваю его к себе, целую. — Они в безопасности у тебя. — Он что, с тобой туда ходил? — указывая на Рассала. — Вы психи, серьезно. — Перевожу на него взгляд, улыбаюсь. — Знаешь, там слишком много всякого… скажем так, провокационного со мной. — Рассал дергает на себя ошейник, перевожу на него взгляд. — Что? — А пистолет где? — хмурится он, улыбаюсь и дальше. — Он тоже у Гарда, здесь я ничего не храню. Расслабься. — Он ослабляет хватку, сажусь ровно, перевожу взгляд на Ника — возбуждение. — Возьми себя в руки, Ник, это всего лишь ошейник. — О чем ты? — Рассал ухмыляется, Ник не понимает. — А ты хватит злорадствовать, а то я его сниму, — оборачиваюсь на Рассала, он пытается сдержать улыбку. — Прости, Том, не снимай, — притягивая к себе. — У меня на него планы, — целует, тяжело вздыхаю. — Успокоились оба, — сажусь опять ровно. — А то сейчас на тебя его нацеплю. — Я бы глянул на это, — усмехнулся Ник, закатываю глаза. — Да ладно, у тебя жуткие следы на шее — вы тут уже развлеклись. — Это от ремня, не от ошейника, — закрываю глаза, откидываюсь на Рассала, он слегка приобнимает. — Что, ты сам меня вывел… — Ага… — складываю свои руки на его, устраиваясь удобнее. — Наболтаетесь, разбудите, можете еще Метью и Гарда позвать. — Рассал слегка сдавливает ошейник. — Да все, замолкаю… — Метью? — удивляется Ник, он слышит это имя впервые. — Химик… — тихо говорю в ответ. — Что, черт побери, химик? Серьезно, Томас? — я открываю глаза, он довольно громко проговорил это — я не ожидал. — Господи, убей меня, Рассал, — поднимаю его руку к ошейнику. — Задуши, а то по сотому разу я это не выдержу. — Рассал гладит меня по голове, улыбаясь. — Ты ведь с ним давно не виделся, разве нет? — улыбается, продолжая гладить меня, спокойно говоря это, — у Ника ахуй. — Да не помню я, месяц, наверно, или чуть больше, это было до твоего дня рождения, — опять закрываю глаза. — Надо у Авери спросить, она в тот день что-то исправляла, но завтра точно его увижу. — Завтра химию сдаешь? — все еще в шоке, слушая нас, но в основном от спокойствия Рассала. — Да, а потом я на два дня к Гарду, так что, может, мы начнем и не будем тратить мои часы свободы? — открываю глаза, смотрю на Рассала. — Ну и на кой ты ему на два дня? — Рассал усмехнулся опять, целуя меня. Ник теперь бесится. — Запрет у себя и будет его… — закрываю ему рот рукой. — Хватит, — сажусь, убирая руку. — Какие темы, Ник? — у меня опять звонит телефон, Рассал потянулся к нему, хватаю его быстрей. — Да, Гард? — поднимая трубку, пытаясь встать с кровати, но Рассал хватает за ошейник. — Блин… да чтоб тебя! — Не ори мне в ухо, милый, — ласковый голос. — Прости, а чего это так? — хмурюсь слегка, оттягивая ошейник, недовольно смотрю на Рассала. — Можно было и словами сказать. — Выйди от них, — отдергиваю руку Рассала, иду в ванну. — Что случилось? — закрываю двери, запираюсь, поворачиваюсь, Гард затыкает мне рот рукой, убираю телефон от уха, в шоке смотрю на него, чувствую, как он слабеет, убираю его руку. — Что с тобой? — тихо, он тяжело дышит, задирает кофту слегка, порез неглубокий, но для него смертельный, отстраняюсь от эмоций, запускаю сердце до нормального ритма, опускаю руку на рану, он притягивает к себе, целует, перемещаю нас к нему. — Как, черт побери, это произошло? — Сначала рана, милый. — Глаза загораются, как только я начинаю забирать эту боль, стискиваю зубы. Жутко больно, гашу внутри себя все это, рана затягивается, становится ожогом. — Хватит, Томми. — Закрываю ему рот рукой, продолжаю. — Томас! — Я не могу… — сквозь зубы шепчу ему, продолжая, боль уходит, тяжело дышу, открываю глаза, убираю руку, она вся в его крови, смотрю на него. — Как ты? — Ну, теперь переживу, в смысле ты не можешь? — резко садясь, прижимая меня к себе. — Мне не нравится, когда ты не слушаешься меня. — Прости, я не могу остановиться, эту боль не заглушить, если остановиться, ты понимаешь, что я все еще хранитель? — смотрю ему в глаза, они горят. Он ухмыляется, притягивает к себе мое лицо, целует. — Ты мой, и ты мне не навредишь, даже в таком виде. — Смотрю на него, понимая, что я его обнимаю. — Успокойся, считай, разрешил, — ухмыляется, опять целует. — Иди к этим идиотам. — Что случилось? — хмурюсь, прижимает меня к себе чуть крепче. — Милый, не зли меня, вернись к мальчишкам, — отпуская меня; возвращаюсь назад, смотрю на себя в зеркало, замедляю сердце, мою руки, сосредотачиваюсь, убираю кровь с одежды. «Умница, завтра после экзамена сразу ко мне», — мягкий голос, чувствую его слабость.       Выхожу из ванной, Рассал хмурится, сажусь назад, опираюсь об него спиной, притягиваю его руку к себе. — Прости. — Он внимательно смотрит на меня, поднимая к себе мою голову. — Что-то случилось? — тяжело вздыхаю, устало смотрю на него, он волнуется, улыбаюсь от этого. — Что-то серьезное? — Все хорошо, просто завтра сразу пойду к нему, — целую его. — Темы… давай, рассказывай, что не ясно? — Он в порядке? — тихо спрашивает Рассал, когда Ник начинает рыться в рюкзаке, доставая листы и задания. — Ты расстроен и зол. — Я всегда зол, Рассал, — улыбаюсь, смотря в листы, что достал Ник, по большей части все верно решено, пропущено пару заданий, есть несколько ошибок, но не катастрофично. — Те, что пропустил? — он кивает, Рассал придвигает меня к себе. — С ним все отлично, жить будет. — Ты-то что за него переживаешь, Рассал? — хмыкнул Ник, доставая задания по истории. — Ну, потому что он за него переживает. — Улыбаюсь опять. — Давай то, что по истории, — протягиваю руку, смотря в те листы, где он пытался решать сам эти задания. — Вот это верно, только ты в знаках запутался в конце, откуда решение? — Билл на мысль натолкнул, но я не был уверен, — удивленно смотря в лист, подавая тест по истории. — Перерешай пока вот эти три, это дай сюда, — забираю листы с неверными решениями, отбрасываю их на пол. — Ты сдал учебник по истории? — поворачиваюсь на Рассала, он отрицательно мотает головой. — Принеси, пожалуйста, и планшет. И кстати, он и за тебя переживал, когда ты чуть не помер, так что завались, Ник, — посоветовал, когда Рассал вышел из комнаты. — Ты вообще не должен переживать за этого кретина, но ты это делаешь… — решая то, что я сказал, тихо говорит Ник, поднимая на меня глаза. — Я, по твоей логике, и тебя спасать не должен был, но ты позвонил именно мне, Ник, не брату, не кому-то из твоих дружков, — читаю написанное в тексте по истории. — И скажи спасибо этому кретину: он тебя довез, и к врачу пристроил, и оплатил. Ты жив, потому что успели привезти тебя в больницу вовремя. — Я позвонил тебе не поэтому… — поднимая глаза, отвлекаясь от текста, смотря на меня. — Да, я понимал, что ты, скорее всего, поможешь, но если нет, то я тебя хотя бы… — Увидел перед смертью? Ты умер у меня на руках, — не поднимаю на него глаза, забирая учебник у Рассала, который вернулся в спальню. — И Гард запустил твое сердце, а не я, будь я там один, не факт, что ты бы был тут, — откидываюсь спиной на Рассала, как только он садится. — Спасибо. — Да не за что, — целуя меня в шею. — Что тут обсуждаете? — Да ничего особенного, — улыбаюсь, листаю учебник, вставляя на нужных темах стикеры с номерами вопросов. — Все как всегда у вас — Гард плохой, шел бы я от него куда подальше. — Нет уж, пусть остается… — тихо говорит Рассал. — Серьезно? И на кой он ему? — утыкаясь в лист, решая дальше. — Я не знаю, как дальше, — указывая, поворачивая ко мне лист. — Без него я бы сдох давно, — опять злюсь, Рассал дергает ошейник, забираю лист у Ника, смотрю на решение. — Будь внимательнее, ты значение не туда подставил, — спокойно уже, отдаю лист Нику. — Заново, сначала решай. — Том, ты уверен, что все нормально? — обнимая меня; делаю тяжелый вздох, сосредотачиваюсь на Гарде, он слаб, но не настолько, чтоб это было катастрофой, хоть и чувствую я его слабее. «Расслабься, милый, я помирать не собираюсь, — усмехнулся Гард. — Не дождешься». (Да, тебя палкой не убьешь, чего мне переживать-то…) — слегка взволнованно все же. «Как мило, ты переживаешь за меня», — легкая насмешка, но голос довольный. (Я за себя переживаю…) — немного спокойнее, но даже с обидой. «Не ври, я чувствую каждую твою эмоцию, — с наслаждением. — За себя ты ни капли не переживаешь, ты же чувствуешь, когда мальчишка переживает за тебя, а когда за других? Вот и я чувствую, когда ты переживаешь за меня или себя». (С тобой, смотрю, все восхитительно), — раздраженно пробубнил я. «Как ребенок, Томми, соберись уже, — ласковый голос, но усмешка все же есть. — Я в любом случае тебе дорог, хочешь ты этого или нет, но ты хочешь». (Не надо было тебя лечить… — с обидой все еще). «Да что ты, милый, ты через неделю без меня с ума сходить стал, а теперь представь, что я никогда не вернусь, — меня аж передернуло от этих слов. — Вот видишь, будь умницей, прекрати, давай что-нибудь повкуснее, сосредоточься на мальчишке». — С ним все отлично, бесит меня, — закрываю глаза, я опять злюсь, но теперь на себя, сосредотачиваюсь на Рассале, мне приятно, что он меня обнимает, хорошо, что он рядом. «Хороший мальчик», — мягкий голос, делаю опять тяжелый вздох.       Где-то за два часа прорешав все, что было непонятно Нику, объяснив ему все по пунктам, разобрав все темы, сосредоточился исключительно на этом, отбросив мысли о Гарде. Хотя периодически я проверял его, чувствуя довольно слабо. Периодически слыша буквально, как он усмехается в моей голове, опять проклиная себя, сосредотачиваясь на этих двоих. Когда мы, наконец, закончили, я просто развалился на Рассале, закрыл глаза — сил нет. Рассал нежно гладит по голове, мне приятно, но отчего-то так обидно, я словно лишаюсь этих приятных и дорогих мне чувств, прижимаюсь к нему ближе. — Том, ты чего? — прикасаясь слегка к моей щеке, утыкаюсь в него, обнимаю. — Эй, что случилось? — нежный голос, опять гладя по голове, сжимаю в руках его кофту. Чувства ускользают. (Хватит, пожалуйста, — умоляю с болью. — Оставь мне хоть что-то, не забирай все). «Милый, эти чувства появятся снова, потерпи немного», — так спокойно говорит он, продолжая. — Том, посмотри на меня, пожалуйста, — поднимая мое лицо к себе, открываю глаза, смотрю на его, больно, хочется орать. — Успокойся, ну пожалуйста, — целуя меня, понимая, что я на той грани, когда начинается истерика. — Нам уйти? — Не смей, — сжимаю пальцы на его кофте сильней. — Даже не двигайся, ты тоже. — Ник в шоке замирает на месте, целую Рассала, сажусь на него удобнее, отпускаю кофту, запускаю руку под неё. — Сними. — Он стягивает с себя кофту, целую его, прикасаясь к его коже, Ник хотел что-то сказать. — Молчи, Ник. — Он закрыл рот, но несильно довольный этим. Чувствую его раздражение, возбуждение, зависть, ревность. Рассал больше взволнован и боится за меня, возбуждение, но легкое, нежность любовь. Сжимаю кулаки, закрываю глаза. Я наслаждаюсь, ощущая Рассала рядом, тепло его тела, запах кожи, но тут же лишаюсь этого, не забираю их эмоции, только теряю свои. — Да сколько же тебе надо…? — тихо шепчу, прижимаюсь к Рассалу, обнимая его, запуская пальцы в его волосы, опять целую. Все чувства пропадают тут же, сжимаю слегка кулаки. — Том! — боль, ослабляю руку, убираю ее от него. — Прости, — прижимаюсь к нему, прикасаясь как можно нежнее, целую его, закрываю глаза, сдерживая слезы. — Сделай мне больно, — чувствую их страх и шок. — Физически. — Рассал резко меняет мое положение, вжимает за горло в постель, напрягая руку в запястье. — Сильней…! — тихо, почти не дыша, боль тоже тут же уходит, смотрю на Рассала, задыхаясь. «Расслабься, милый, пока хватит, — ласковый голос. — Молодец». — Хватит… — он убирает руку, притягиваю его к себе, целую, наслаждаясь и не теряя это чувство. — Хорошо, — перевожу взгляд на Ника, он в шоке, приманиваю его ближе к себе. — Ну, поцелуй, раз хочешь, — улыбаюсь, он недоверчиво смотрит на меня, затем на Рассала, тот спокойно садится, запуская руку мне под футболку. — Он не против, — стягиваю с себя футболку. — Так лучше? — Рассал ухмыляется, кивает. Притягиваю к себе Ника. — Давай, пока я не передумал. — Он приближается, улыбаюсь, подаюсь к нему, сам его целую, не давая отстраниться. — Хватит? — Он уже сам целует, отстраняется, улыбаюсь. — Все? — Я хочу большего, но лучше мне уйти, — садясь на кровати, смотря на Рассала, тот спокоен, тоже улыбается. — Уверен, что лучше? — вполне решительно говорит Рассал, смотрю на него, у Ника шок, я довольно ухмыляюсь, слегка вопросительно выгибая брови. — Ты плохо влияешь на меня, помнишь? — Сложно это забыть, когда ты такой, — провожу рукой по его торсу, слегка приподнимаясь, за шею притягивая к себе. — Уверен, что готов к чему-то подобному? — Возможно, — целуя меня, притягивая за ошейник, Ник в полном шоке смотрит не на меня, на Рассала. — Ну, или я могу заставить смотреть на это, — ухмыляясь прямо мне в лицо. — Придется очень постараться, чтоб я просто смотрел, — дергаю его на себя и, переворачивая, нависаю над ним. — Хотя я бы глянул на такое, но тут вопрос в другом. — отстраняюсь от него, сажусь, опираясь на изголовье кровати, смотря на Ника, складывая руки на груди. — Заставь его, — перевожу взгляд на Рассала. — Вы сейчас серьезно? — охринев с такого окончательно, переводя взгляд с меня на Рассала. — Я не шучу, Рассал, — чуть серьезнее; он ухмыляется, садится на кровати, притягивает к себе Ника, спокойно целует его, Ник почти не сопротивляется этому. (Тебе ведь все равно, какие эмоции?) — смотрю как Рассал целует Ника. «Нет, сейчас уже не важно, — мягкий голос. — Но ты такое не выдержишь, милый, лучше останови их». (Выдержу, значит, ревность и злость подойдут…) — все еще смирно смотря как Ник прикасается к Рассалу и сам его целует. «Учитывай еще душевную боль, Томми, ее я до конца забрать не смогу, она будет тихо ныть в глубине тебя», — даже немного взволнованный голос, ухмыляюсь. (Как эта?) — чувствуя, как открываются те чувства, что я от него скрываю. «Я могу понять, почему ты прячешь любовь, но боль? — небольшое секундное удивление, а потом: — Эта боль не из-за него… мило, зачем хранишь, позволь я ее заберу». (Нет, оставь) — смотрю в упор на этих двоих. — Ну, может, снимешь уже с него кофту, Рассал, или вы время тянете? — Рассал стягивает с Ника кофту, укладывая его на спину, головой мне на колени, ухмыляюсь, опускаю руку к груди Ника, смотрю на Рассала. — Будь с ним помягче, это не я. — Ник в легком недоумении смотрит на меня. — Что, ко мне у тебя есть чувства, но ведь он тебе реально нравится, и ты этого хочешь, — глажу Ника по волосам. — Так что, Рассал, это было легко… — Он мне нравится, да, но… — я закрываю ему рот рукой, несильно прижимая ее к его губам. — Он тоже, — поднимаю глаза на Рассала. — Продолжай, ты его явно возбуждаешь… — Рассал подается на меня, за ошейник тянет и целует. — Помолчи, Том, тебя я тоже возбуждаю. — Улыбаюсь на это, сажусь как сидел, продолжаю гладить Ника по волосам. — И насколько сильно? — спрашивая Ника, расстегивая его джинсы; хватаю его за руку, чтоб он не остановил Рассала. — Расслабься, Ник, он кусает только меня, — улыбаюсь, отпуская его руку, когда Рассал стянул с него джинсы. — Мне куда интереснее, насколько сильно ты возбужден, — смотрю на Рассала, облизывая слегка губы. — Снимай джинсы, его раздел, теперь сам раздевайся. — «Томми, ты хорошо притворяешься, но умерь свой гнев, — довольный голос, он стал чуть сильней. — Только смотри, не трогай» (Я хочу их трогать, да, я зол, но ты стал сильней, а разве не это тебе сейчас нужно?) — смотря, как Рассал без особых проблем стягивает с себя джинсы. «Ладно, милый, но это странный способ» — с легким подозрением. (Рассал сделает это с ним, да, я буду ревновать, психовать, злиться, ненавидеть, но ты станешь сильнее, и, когда Ник уйдет, Рассал останется только мне, как и мои эмоции), — ухмыляюсь, смотря на Рассала, ощущая панику Ника. — Что, у него он больше, чем мой? — ухмыляюсь дальше, смотрю на Ника. — Просто расслабься, — наклоняюсь к тумбочке, выдвигаю ящик, достаю тюбик, кидаю его Рассалу. — Пригодится стопроцентно, если ему со мной было больно, то с тобой без этого вообще Ад будет. — А тебе-то он зачем, Том? — ехидничает Рассал. — Ну, начнем с того, что этот даже не я купил, — ухмыляюсь, притягивая слегка Ника к себе, чтоб он оперся на меня, опускаю руку к его члену и целую его в шею. — Успокойся уже, он не сделает тебе больно, он куда аккуратнее меня. — Вот мне от этого вообще нифига не легче, Томас, — притягивая к себе за шею, говорит Ник, целуя меня, тихо издавая стоны, вцепляясь в мою руку. — Он, мягко говоря, больше… — Да не, — ухмыляется Рассал. — Так зачем, Том, я с тобой им не пользуюсь. — Когда ты готовился к экзаменам, мне тут одному скучно было, так что штука полезная, — продолжаю двигать рукой по члену Ника, нежно касаюсь губами его шеи и плеч. — А у него это нифига не каждый день, как у меня. — Серьезно, блин? — сбив уже конкретно дыхание, поднимает на меня голову Ник, Рассал ухмыляется. — Ну, может, не каждый день, но часто, — замедляю движения, целую его, он кончает. — Знаешь, у тебя иногда и не раз на дню бывает, — придвигаясь к Нику, замечает Рассал, медленно вводя в него пальцы уже со смазкой, Ник дергается слегка. — Успокойся, давай, это не так страшно, — целуя Ника. — У Гарда он больше? — усмехнувшись, смотря на меня. — Завтра измеряю и в сообщении пришлю все параметры, — ехидно отвечаю я. — Но да, больше, но он и орудует им поинтереснее. — «Успокойся, злость вполовину убавь», — слегка повысив на меня голос. Улыбаюсь, притягиваю к себе Рассала. — Но ты тоже молодец, а теперь будь умницей и поосторожнее с ним, — целую его, перевожу взгляд на Ника. — Успокоился? — Ты издеваешься, Томас, я не могу успокоиться… а-ах…! — издавая очередной стон, сжимая мою руку, убираю ее от его члена. Переплетаю свои пальцы с его на обеих руках, понимая, что сейчас будет делать Рассал, целую Ника, когда Рассал входит в него. — А-а-ах… господи, да ты издеваешься! — вцепляясь в мои руки с силой, ухмыляюсь. — М-м-м… больно, твою мать! — Тише, сейчас будет легче, — целую его, он сильней сжимает мои руки, Рассал двигается очень медленно. — Расслабься, Ник, тебе больно только от этого, — опять целую его, забирая отчасти и его боль и волнение; слегка расслабляет руки — улыбаюсь. — Видишь, так ведь лучше. — Почему ты это делаешь? — закрывая глаза, тихим, сбитым голосом. «Хороший вопрос, милый, — мягкий голос. — Ты успокоился». (Тебе лучше, ему приятно, — спокойно говорю, отпуская руку Ника, слегка гладя его по голове. — Мне даже не больно). — А что, ты против? Я могу уйти. — Он сильней сжимает мою руку, улыбаюсь. — Ну вот, наслаждайся, а ты много сил не трать, — притягивая к себе Рассала, целую. — У меня на тебя тоже планы. — Он улыбается, сам целует, держа за ошейник. — Будь умницей, подержи его, — тихо говорит Рассал, отпуская меня, у Ника паника, опять беру его за руки, слегка придерживая за плечи, Рассал делает чуть более резкое движение, Ник орет. — Расслабься уже, это терпимо еще… — Да что ты?! Сам-то пробовал?! М-м-м! — сквозь зубы огрызнулся Ник. — Лучше не надо, Ник, — тихо говорю ему на ухо, но Рассал уже делает резкое движение, Ник опять вопит. — Рассал! — поднимаю на него голову, Ник сжимает руки, закрывает глаза, ему больно и очень. — От этого я ору, а ему… не делай так. — Ну, ему и дальше больно будет, ладно… — опять начиная двигаться медленно, Ник успокаивается. — Том, пойди, покури, — выгибаю брови, несильно довольно смотря на Рассала. — Иди. — Отпускаю Ника, целую его. Щурю слегка глаза на Рассала, он спокоен, если можно так сказать, возбужден, сосредоточен. Провожу рукой по его лицу: наслаждение, влечение, удовольствие — улыбаюсь, иду на кухню, сажусь на стойку. Закуриваю, опираюсь спиной стену. «Не возвращайся, сиди тут, — мягкий голос. — Успокойся окончательно». (Отпусти, — чувствую, как тело сковывает. — Я спокоен). «Нет, не спокоен. — Курю, прислушиваюсь, резко пропадают все звуки. — Глаза закрой. — Закрываю глаза, злюсь на него. — Успокойся!» — злость уходит, затягиваюсь, молча сижу с закрытыми глазами в гробовой тишине. (Слух верни, пожалуйста, — спустя минут десять все же заговорил я, все еще чувствуя, что не могу встать. — Не трать силы, я посижу тут). Слух возвращается, только когда к моему лицу прикасается Рассал, открываю глаза, улыбаюсь ему. — Закончили? — обнимаю его, целую, запуская пальцы в волосы, наслаждаясь теплом его тела. — Как Ник? — Он в душе, с ним все нормально, ты как? — тихо говорит на ухо, притягивая к себе. — Я нормально, правда, это тяжелее, чем я думал, — целую его, улыбаюсь слегка. — Но не так больно, как когда к тебе прикасался Гард. — Он меня только поцеловал, — улыбнулся Рассал. — Этого хватило, чтоб мне снесло крышу, — обнимаю его, из спальни выходит Ник. — Живой? — ухмыляюсь, смотрю на него. — Ага… — подходя, опираясь спиной на стойку напротив. — Все болит теперь, дай сигарету. — Протягиваю ему пачку, целую Рассала. — Как ты это, блин, терпишь? — Ухмыляюсь. — Он от этого кайф получает, — сжимая слегка ошейник, целуя меня. — И бесится, если это медленно, вечно нарывается, — сильней стягивая ошейник; смотрю ему в глаза, сжимаю руку. — Нравится? — киваю, сжимая сильней пальцы, почти не могу дышать. — Хватит? — прикрываю глаза, отпускает ошейник, делаю глубокий вдох. — Когда душат, тоже кайфуешь? — хмурясь, спрашивает Ник. — Душит, связывает… бьет… — целую Рассала. — Что угодно. — Бьет? — охренел Ник, смотря на Рассала. — Ладно тот, но он?! — Ну, не так сильно я тебя и бью, — нежно проводя рукой по спине; прикрываю глаза от удовольствия. — Да и редко. — Следы на спине показать? — целую его в шею, нежно шепча на ухо, ухмыляюсь. — Это было прилично, хоть ты и сдержался — мог сильней. — Рассал притягивает к себе, смотрит на спину. — Что, не ожидал? — Выглядит довольно жутко, — проводя рукой по синяку. — Но не хуже порезов от стекла — я не помню, кто постарался. У тебя даже шрамы остались. — Порезов от стекла? — подходя ближе к пепельнице. — Ты больной, Том, серьезно. — Метью постарался, я его вывел вроде тогда, хотя не помню, давно это было, зато тогда ты у меня ночевал и поссорился с отцом, — целую его, улыбаюсь Нику. — Пофиг, ну шрамы и ладно, у меня их много. Или нет, мы пили у Авери, и ты не пошел домой, а взбесили его следы от зубов твоих. — Ты серьезно — из-за этого? — ухмыльнулся Рассал. — Ты вообще его бесишь, чтоб ты знал, — целую его, поворачиваюсь к Нику. — Ну что? — Химик бесится с того, что ты спишь с ним? — указывая на Рассала. — И из-за этого сделал такое? — Метью крайне ревнив, а еще любит, чтоб ему подчинялись беспрекословно, но если перегибает, всегда обрабатывает те раны, что нанес, и чаще всего держит себя в руках и не тронет, если говоришь «нет», — улыбаюсь Нику. — Но да, он его бесит, в основном потому, что я считаю, что Рассал лучше в постели. — Но не лучше Гарда… — слегка прикусывая мою кожу у ключицы; улыбаюсь шире. — Близко, ближе всех — я бы сказал, — запускаю пальцы ему в волосы, целую в голову. — Но он жестче, он бы не затормозил и ударил бы со всей дури. — А ты вообще можешь без садизма в сексе? — туша сигарету, недовольно выдает Ник. — Говорит тот, кто ему губу разбил, — переводя взгляд на Ника, спокойно, даже с ухмылкой проговорил Рассал, сжимаю пальцы у него в волосах. — Прекратите, — сжимаю кулак сильней, когда Рассал хотел возмутиться. — Я сейчас уйду к нему, не дожидаясь завтрашнего дня, — смотря Рассалу в лицо, ослабляю хватку. — Будь паинькой, закрой рот, — слегка прикасаясь губами к его. — А ты завязывай с этим разговором. — Рассал молча продолжает меня целовать, Ник хмурится, смотрит на Рассала. — Я ударил его с психу, вообще-то я не собирался этого делать, — немного виновато и даже не передо мной, а Рассалом. «Что, милый, не ожидал?» — усмехается Гард. (Мне пофиг, я свыкся с мыслью, что я принадлежу кому-то и мои чувства в расчет не берут, это даже не удивило меня), — спокойно, обнимая Рассала. Рассал молчит, улыбаюсь на это. — Все норм, успокойся, Ник, — беру его за кофту, подтягиваю к себе, целую. — Забей уже. — Теперь ему стыдно пере до мной. «Они учитывают твои чувства, Томми, — мягкий голос, теплый, даже нежный, по телу проходит волна мурашек. — Тебе нравится, когда я говорю с тобой так. Мило». (Мне все что угодно понравится, ты мой хозяин…) — стараясь не злиться с этого. «Ага, именно поэтому, — усмехнулся Гард. — Завтра проверим». — Ты реально будешь молчать, Рассал? — спокойнее заговорил Ник, Рассал молча переводит на него взгляд, вопросительно смотрит. — В чем прикол? — Улыбаюсь, смотря на Рассала, поворачивая его лицо к себе. — Расслабься… — тихо, почти неслышно говорю ему, он улыбается. — Ты же не хотел…? — Ну, ты этого и не сделал, — целуя меня, опять поворачиваясь на Ника. — Хотел, не хотел. Сделал все же, значит, ничуть не лучше остальных, тогда и не осуждай. — Вы, ребята, очень странные, серьезно, — пробормотал Ник. — Сильно Курт тебе машину побил? — меняя тему. — Все нормально, завтра ее уже заберу из сервиса, — отстраняясь, опираясь о стойку уже рядом с Ником, смотря на меня. — Только давайте вы оба в это лезть не будете, хорошо? — переводя взгляд с меня на Ника. — Во сколько ремонт обойдется? — игнорируя последние слова, спросил Ник, улыбаюсь. Достаю сигарету, закуриваю. — Почти шестьсот баксов, но это не важно, — чуть серьезнее и настойчивее. — Забейте. — В полицию ты, конечно, не пойдешь? — продолжил Ник, Рассал смотрит на него, затем на мое довольное лицо. — Ну, может, ты ему скажешь, Том? — Ухмыляюсь, смотрю на Ника. — Рассал у нас крайне сильно переживает, чтоб мы ни во что не ввязывались, не трогали никого и уж тем более не делали так, как это обычно решали бы в нашем районе. — Ник тоже начинает улыбаться, смотря, как и я, на Рассала. — Так что Курта лучше не трогать. — Ага, и что вы, идиоты, задумали? — складывая руки на груди, смотря то на одного, то на другого. — Ничего… — в один голос проговорили мы, ухмыляясь. — Оно и видно… серьезно, не надо. — Волнение за Курта, затем страх за нас с Ником, потом какое-то легкое удовольствие, улыбаюсь. — Том! — он понимает, что я опять лезу в его эмоции, улыбаюсь, слегка выгибая бровь. Он недовольно на меня смотрит. — Не смей так делать. — Не переживай за него, мы его не тронем, но… — Он повернулся на Ника. — Давай-ка без но, Томас! — раздраженно проговорил Рассал. — Не злись на меня, он сам виноват — поворачиваюсь опять на Рассала. — Я тысячу раз злился и на тебя, и на него, — указываю на Ника. — Хоть раз я бил или портил что-то тебе? — Нет, но ты совсем не он, Том, ты… — он замолкает, тяжело вздыхает. — Что опять я? Договори, раз начал, и не смей мне врать, Рассал. — Выражение лица у меня не изменилось, но тон стал более суровым и властным, Ник поежился слегка. — Говори. — Ты… ты просто понимаешь, что за это будет, ты умеешь себя контролировать. — Вина, куча вины — даже напрягаться не надо, чтоб это почувствовать, смотрю на него в упор. — Ясно, то есть ты считаешь, что меня банально останавливает наказание за содеянное, а не то, что я не наврежу дорогому мне человеку? — складываю руки на груди. — А у этого идиота это именно потому, что он всегда безнаказанно это творит. Сам я его не трону, но он на всю свою никчемную жизнь запомнит, что трогать мое нельзя ни при каких обстоятельствах! Тебе ясно? — Ника это пугает и восхищает одновременно, Рассал в шоке, и ему все еще стыдно и страшно. — Не слышу ответа? — Ясно, но я не твоя собственность, Том! — с легкой обидой в голосе. — Прекрасно, не собственность, Рассал, ты не вещь. Ты тот, кто мне дорог, твою мать, тот, за кого я убью, не задумываясь, и тот, ради кого я свою жизнь отдам! — злость и ее куча, меня опять накрывает волна моих же эмоций, с трудом сдерживаюсь, чтоб не перейти на крик, не сказать лишнего. — Пойми наконец, я не хочу для тебя такой участи, как у меня… — (Боже, как же сложно-то с вами всеми, — психую про себя, стараясь даже мысленно сдерживаться, чтоб не заорать. — Я люблю тебя, придурок! Больно-то как, — тихо, но с такой болью, сжимаю кулаки, сдерживаясь. «Тише, милый, — ласковый голос. — Расслабься». (Заставь меня успокоиться!) — продолжаю беситься. «Нет, ты в состоянии справиться с этим сам», — все так же продолжает Гард. Ник нервно смотрит на меня, Рассал вообще виновато потупил взгляд. — Что затих? — обращаюсь к Рассалу, он поднимает глаза. — Я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось из-за этого идиота, — тише, без злости сказал Рассал, разжимаю кулаки, я все еще зол до ужаса, но пытаюсь успокоиться, опять закуриваю. — Ник, найдешь мне пару человек к пятнице? — перевожу взгляд на Ника, он кивает. — Только несильно отбитых и тех, кого он не знает, нашего возраста примерно. — Хорошо, что задумал? — слегка напрягся Ник. — Вы в это влезать не станете, оба! Скажи, что я им заплачу. — Рассал начинает волноваться сильней. — Успокойся, Рассал, — смотрю на него слегка исподлобья. — С этим кретином все будет нормально, если будет хорошо себя вести. — Том, он не будет… пожалуйста, я тебя умоляю, не надо, — взволнованный, даже отчасти напуганный голос, но боится он не меня, а за меня. — Будешь ныть, я Гарда попрошу с ним поболтать. — Рассал в панике сверкнул на меня глазами. — Ну вот, тогда завязывай. Иди наверх, а тебе домой пора, Ник! — Ладно, каких именно-то парней надо? — Ник совсем успокоился, Рассал не сдвинулся с места. — Я напишу, иди. А ты наверх, — поворачиваюсь на Рассала, он отрицательно мотает головой. — Я сейчас приду, успокойся. — Нет, блин, не успокоюсь, что, черт побери, ты задумал, Том? — начиная психовать; слезаю со стойки, подхожу к нему, целую. — Объясни мне. — Ничего ужасного, просто припугну, — опять целую, вроде успокоившись слегка. — Я не стану его трогать, я тебе обещаю. — Может, ты и не тронешь… — улыбаюсь, слегка прикасаясь к его лицу. — Просто не надо… — Знаешь, почему я умею себя контролировать? — опускаю руку ниже к шее, он вздрагивает. — Расслабься, я тебя не обижу, никогда. — Почему? — тихо спрашивает он, сам подаваясь на меня, ухмыляюсь. — Потому, что либо ты себя контролируешь сам, либо тебя контролируют другие, я не люблю сидеть взаперти, а этот идиот не знает контроля, потому что вы все молчите и позволяете ему вести себя так, — говорю все тише, чтоб он придвинулся ближе. — Хочешь? — мягко предлагаю, смотря ему в глаза, он кивает. — Иди наверх, — целую его, отстраняясь он слегка краснеет, улыбаюсь, Рассал наконец уходит наверх. — Умница, — говорю ему вслед, перевожу взгляд на Ника. — Что, тоже хочешь? — он тяжело вздыхает. — Ну, иди сюда… — приманиваю его к себе, подходит, улыбаюсь, целую его. — Успокоился или еще? — он хочет, но молчит, целую его еще раз, достаю из его заднего кармана телефон. — Брат звонит, приехал, наверно. — Он берет трубку, притягиваю его к себе, обнимаю слегка, целую в шею, Ник вздрагивает. — Хватит, Том, — тихо говорит он, все еще говоря с Биллом, улыбаюсь, опять нежно целую. — Привет брату передавай, иди уже, — слышу слегка офигевший голос Билла в трубке, говорю это нежно и так ласково, Ник опять тяжело вздохнул. — Или можешь на ночь остаться, Рассал, думаю, будет не против. — Завязывай, Томас, — улыбается Ник, сам целует. — Да иду я, не ори уже, — мягко прикасаясь ко мне, отстраняясь. — Все, пока. — Улыбаюсь, целую его очень аккуратно. — Специально его взбесил? — Нет, просто тебе приятно. — Иду за ним к входной двери. — Будет орать, шли его нахер, а если что не нравится, пусть мне звонит. — Ты псих, Томас, — улыбаясь, выходя из дома; опираюсь о косяк входной двери, смотрю на машину Билла, ухмыляюсь его брату, он хмурится, смотря на меня в ответ, захожу в дом, запираю двери.